Текст книги "Бывшая жена дракона. Свечная лавка попаданки (СИ)"

Автор книги: Элис Карма

Соавторы: Алиса Буланова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24

Мари

Просыпаюсь от тёплого дыхания на своей щеке. Несколько секунд лежу, вглядываясь в полумрак, пока не осознаю, где я. В постели Франца! Рядом с ним. Его рука лежит у меня на талии, тяжёлая, тёплая, и почему-то такая родная.

«Марьванна, ну как так-то, а? Ведь так хорошо всё шло, так куда тебя понесло?» – ругаю я себя мысленно, стараясь не двигаться.

Лежать в его объятиях слишком приятно, и это бесит меня ещё больше. Это не должно быть приятно! Такого вообще не должно было произойти! Я же человек взрослый, разумный. Умею же я держать себя в руках… или не умею?

Поворачиваю голову и украдкой смотрю на него. Спит, лицо такое мирное, почти беззащитное. У меня внутри всё смешивается: симпатия, какая-то нежность и злость на саму себя. Вроде бы он парень неплохой… ошибки свои признал, извинился. Может, зря я была с ним так сурово?

Тут же одёргиваю себя: да что со мной не так? Мало мне одного старого кобеля, я на другого заглядываюсь! Забыла, чем это заканчивается? Вот именно, что нет, не забыла! Урок-то был на всю жизнь. Так что никаких сантиментов! Погостили, пора и честь знать.

Аккуратно выскальзываю из постели и подбираю платье с пола. Поворачиваюсь на Франца напоследок. Он ворочается, бурчит что-то во сне.

«Спи, герой, заслужил, – усмехаюсь про себя. – А я уже должна быть где-то далеко».

Нижние юбки и корсет оставляю, где лежат. Всё равно они мне скоро не понадобятся. Едва ли ректор Клаус снова пригласит меня на танцы, а значит, можно обойтись без всего этого.

– Точно! Ректор… – бормочу себе под нос. – Это он во всём виноват. Если бы не устроил это шоу с переодеваниями, я бы не попала в неловкую ситуацию! И этой ночи с Францем бы не было.

Поворачиваю к лестнице и, наконец, обуваю сапоги. Хочется поскорее оказаться в родительском доме. Там каждая пылинка как родная, а здесь я чувствую себя воровкой. Вроде бы переложила ответственность с себя на Клауса, а на душе всё равно кошки скребут. И зачем я домой не уехала вчера? Словно бы совсем не допускала, чем всё может кончиться. С другой стороны, Франц ведь про развод заговорил. Усыпил мою бдительность, гад!

Кстати, о разводе. Останавливаюсь у кабинета Франца. Ноги сами ведут туда. Захожу и оглядываюсь. А вот и прошение на развод на имя мэра – аккуратно лежит на столе. Интересно, а фон Батон может сам себя развести со мной? Долго смотрю на прошение, будто пытаюсь найти в буквенном нагромождении ответ на свой главный вопрос: Что же мне теперь делать? Руки слегка дрожат.

– А, да была не была! – произношу я и, обмакнув перо в чернила, ставлю внизу свою размашистую подпись.

Ну вот и всё. Эти слова звучат в голове как-то тяжело. Совсем не так, как хотелось бы. Словно не победу праздную, а что-то важное упускаю. Махнув рукой, выскальзываю из кабинета. Ступая на цыпочках, пробираюсь к выходу. Лишь когда оказываюсь на улице, наконец позволяю себе вздохнуть свободно. Замечаю уже знакомого кучера и машу ему рукой. Он подаёт возок прямо к крыльцу. Забираюсь внутрь и сквозь небольшое окошко велю кучеру отвезти меня за город.

Прибыв на место, я ещё пару секунд не решаюсь выйти наружу. Горизонт начал светлеть, и в домах одно за другим стали загораться окна. На нашей пустынной утренней улице едва ли кто-то может обратить на меня внимание. Но сердце всё равно стучит так, будто я сделала нечто преступное. В голове пульсирует одна мысль: «Как же стыдно! Если кто узнает…»

От возка до ворот бегу со всех ног. Потом осторожно поднимаюсь на крыльцо, стараясь не скрипеть ступенями. Тихо прокрадываюсь внутрь, чтобы не разбудить…

– Батюшки, напугал! – шиплю я на выходящего из комнаты Клары Карла. Он смотрит на меня удивлённо, потом подносит палец к губам и шикает, призывая молчать. Я киваю, пропускаю его в прихожую.

Провожая его взглядом, чувствую, как уголки губ начинают тянуться вверх. Закрываю за ним дверь, и внутри всё трясётся от глупого хохота. Ну надо же! Видать, не я одна этой ночью согрешила. А кто бы мог подумать!

В своей комнате спешно сбрасываю платье, забираюсь под одеяло и укрываюсь с головой. Голова тяжёлая, мысли путаются. Стыдно, конечно, что не устояла перед искушением. Но чего уж теперь? Всё равно назад не отмотаешь. А вот поспать ещё часик можно.

Меня будит звон посуды. Клара вовсю хлопочет на кухне. Её шаги, стук ножей и даже шорох одежды кажутся громче, чем обычно. Просыпаться не хочется, но нужно. Вчера мои свечки приняли на ура, а потому надо продолжать. Сделать больше образцов, а ещё набросать новые эскизы форм и отправить их ректору. За ним теперь должок из-за его дурацкого розыгрыша!

Пытаюсь вести себя естественно, но память предательски подкидывает мне воспоминания об ушедшей ночи: смелые объятия и горячие поцелуи, страстный шёпот и мои собственные громкие стоны. Лицо вспыхивает, а по телу проходит взволнованная дрожь. Встряхиваю головой, желая прогнать оттуда всё это мракобесие. Хватит, надо забыть!

Прохожу в кухню и наливаю себе чая из шиповника. Клара бросает на меня беглый взгляд, а после подходит ближе, вытирая руки об фартук.

– Вы не заболели, госпожа? – спрашивает осторожно. – У вас лицо красное?

Я нервно сглатываю и отвожу взгляд. На себя бы посмотрела! Вон светится вся, как медный самовар!

– Я в порядке. А ты сама-то не захворала часом? А то всю ночь ворочалась, кроватью скрипела, – отвечаю, глядя на неё с прищуром.

Она отводит глаза и начинает вяло оправдываться. Мне и смешно, и немного стыдно смущать её. Но будет знать, как задавать провокационные вопросы!

Пытаюсь отвлечься на дела. Экспериментирую с душистыми травами, выбираю красители для новой партии свечей. Но воспоминания о ночи с Францем снова всплывают перед глазами. Почему именно он? Ведь столько же мужчин было вокруг привлекательных на балу. А я даже ни одного лица, кроме его, не запомнила! И почему мне было так… хорошо? Беру пучок тимьяна и с силой втираю его в воск.

– Вы чего так сердитесь, госпожа? – осторожно спрашивает Клара. – Не выспались, что ли? Вы, кстати, в котором часу пришли?

– После полуночи, когда закончились танцы, – отвечаю я уклончиво. – А на часы я не смотрела.

Клара хочет продолжить расспросы, но тут за воротами появляется почтальон. Он кладёт в ящик красивое письмо, отправленное явно непростым человеком. Спешу забрать его и быстро разворачиваю.

– Ну что там? – Клара с любопытством заглядывает мне через плечо.

Я несколько раз перечитываю письмо, чтобы убедиться, что мне не померещилось. В письме одна из подруг фрау Леоны делает заказ на свечи.

– Одна уважаемая особа пишет, что ей нужна дюжина квадратных свечей с розами! – восклицаю я. – И предлагает оплату в двадцать серебряных монет.

Клара взвизгивает от радости и тут же испуганно косится на меня. Я только качаю головой. Сама готова до потолка прыгать от счастья. Дюжина свечей!

– Всё, некогда болтать! – говорю Кларе деловито. – Работа ждёт.

Глава 25

Франц

Солнечный свет пробивается сквозь тяжёлые бархатные шторы, будто разрезая покои пополам. Я открываю глаза с ощущением удивительного спокойствия, будто весь мир замер, оставив меня в этом моменте. Тело расслаблено. Мне даже дышится легче сегодня. Всё кажется таким правильным, таким настоящим.

Поворачиваюсь в сторону, чтобы увидеть Мари, но нахожу лишь пустую подушку рядом. Постель остывшая, словно её уже давно здесь нет. Замечаю на полу её корсет. Это даёт мне слабую надежду на то, что Мари всё ещё в доме. Волна взволнованной дрожи прокатывается от макушки до пят. Я улыбаюсь, вспоминая её голос, её тяжёлое дыхание. Эта ночь оказалась даже лучше, чем наша первая брачная. Но не из-за самой близости. Должно быть, дело в том, что я, наконец, понял, насколько Мари важна для меня. На этот раз я не позволю ей сбежать.

Одеваюсь и быстро спускаюсь по массивной лестнице на первый этаж. Утренняя тишина окутывает всё вокруг. Только на кухне и в кладовой кухарка и служанки без конца наводят чистоту. Подзываю одну из них и спрашиваю:

– Вы не видели мою жену? Мы вчера вечером прибыли вместе.

Девушка отводит взгляд и нервно поправляет передник.

– Мне жаль, но госпожа уехала на рассвете, – отвечает она.

Её слова выбивают пол из-под ног. Мне казалось, раз Мари осталась и провела со мной ночь, то значит, приняла мои извинения. Но она снова сбежала. Ей так нравится испытывать моё терпение?

Я выхожу на двор. Морозный утренний воздух обжигает лицо, но я не придаю этому значения. Сосредотачиваюсь, пытаясь обернуться. Но внутри только пустота – мой дракон не отзывается. Дрожь раздражения проходит по телу. Холод разливается не только снаружи, но и внутри. Это всё действие проклятья! Сначала моя магия ослабела, теперь вот дракон перестал отзываться на мой зов. Я знал, что это случится. Но почему сейчас, когда я только-только начал всё исправлять?

Снова передо мной появляется этот выбор: поехать к Мари или навестить Лауру, устроив ей инспекцию. И пусть я чувствую, что это неправильно, но всё равно решаю поехать сначала в академию. Мне хочется убедиться, что даже после того, как я полностью утрачу способности, у меня будет возможность обрести их заново.

Новая лаборатория Лауры похожа на огромную мастерскую. Здесь всё дышит энергией и магией: колбы с разноцветными жидкостями сверкают на свету, механические устройства щёлкают и вращаются, создавая эхо под высокими сводами. На столах – гора инструментов, свитков и странных металлических деталей. В воздухе витает запах трав, масла и озона, как будто перед грозой.

В академии я изучал боевую магию. А к изобретателям я и мои одногруппники относились с пренебрежением. Кто бы мог подумать тогда, что настанет день, когда моё благополучие будет зависеть от одного из таких изобретателей?

– Есть кто живой?! – восклицаю я, оглядываясь по сторонам.

В ответ на мой возглас Лаура появляется из дальнего угла. На ней огромные защитные очки и кожаный фартук, перепачканный маслом.

– А это вы, господин мэр, – она замечает меня, и на её лице появляется выражение лёгкой обиды. – Зачем пожаловали?

Лаура перекладывает из одной руки в другую что-то вроде гаечного ключа, но с кристаллом на конце. Отчего-то мне видится угроза в этом жесте. Похоже, что она не в духе. Может, сердится из-за вчерашнего вечера? Хотя, если кто из нас и должен сердиться, так это я. Держу пари, ту показную ссору с Ритой в коридоре Лаура устроила специально, чтобы обелить себя в моих глазах. Решила, что я поведусь, на такую дешёвую уловку. Думаю об этом, о слухах, что она распустила, о задетых чувствах Мари, и злость закипает внутри.

– Я пришёл узнать, готов ли перераспределитель? – спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие.

– Сборка идёт полным ходом, – холодно отвечает Лаура, не отрываясь от своих устройств. – Работа пошла бы ещё быстрее, если бы вы нашли мне несколько толковых помощников.

– Разве на те деньги, что я дал тебе, ты не можешь сама нанять кого тебе нужно? – возмущённо спрашиваю я.

Она бросает на меня короткий, полный раздражения взгляд.

– У меня нет на это времени. Вам же нужно успеть построить перераспределитель до Нового года. Я всего лишь стараюсь исполнить прописанный вами договор!

Я глубоко вздыхаю и потираю висок. Вот уж действительно, человеческой наглости нет предела. И самое смешное, что я ведь и отказать ей не могу – времени действительно нет.

– Хорошо, я помогу найти людей, – произношу я смиренно.

Лаура довольно улыбается и бросает на меня игривый взгляд. Снова за своё… Внутри всё скручивается узлом. Почему у меня такое чувство, будто я совершаю ошибку?

Чтобы хоть немного унять внутри смятение, отправляюсь повидать Августа. Секретарь из его приёмной сообщает мне, что он в обновлённой библиотеке. Вздыхаю и отправляюсь туда. После шумных коридоров академии тишина библиотеки кажется мне оглушительной. Я озираюсь по сторонам в поисках старого друга и с гордостью подмечаю, что это место стало гораздо удобнее тех старых читальных залов, что были в моё время. Полки из тёмного дуба уходят ввысь, к сводчатому потолку. Пыль танцует в солнечных лучах, струящихся сквозь витражи. Воздух наполнен запахом старых книг и лёгкой горчинкой магии.

Я нахожу Августа в дальнем зале. Он сидит за широким столом, окружённый стопками книг. Он что-то выписывает в свой блокнот с кожаным переплётом. Однако стоит мне приблизиться, как он захлопывает блокнот.

– Франц! – восклицает он, смущённо улыбаясь. – Не ожидал увидеть тебя так скоро. Смог ли ты наладить отношения с женой?

Я подхожу ближе и присаживаюсь за соседний стул.

– Не уверен, – отвечаю, рассредоточено глядя на стеллаж напротив. Кажется, там расположены книги о прорицании и разного рода гаданиях. Хотя вряд ли Август здесь из-за них.

– Если это из-за моего поступка, то я мог бы ей всё объяснить… – начинает Август, но я не даю ему закончить.

– Это не из-за тебя, – произношу я с толикой раздражения. – Просто Мари стала какой-то другой. Раньше ей был важен только я, а теперь я где-то на самой последней строке в списке её приоритетов. Впрочем, я даже не уверен, что вхожу в этот список. Она то близко, то опять уходит. И всё это в момент, когда я уязвим как никогда.

– Но ты ведь так и не сказал ей о проклятье той ведьмы, верно? – Август напряжённо прищуривается. – Так как ты можешь обвинять её в том, что она отталкивает тебя в момент уязвимости? Я с самого начала твердил тебе, что ты должен быть честен с женой. Но ты ведь умнее всех – сделал всё по-своему. Не обижайся, но, по-моему, твоё нынешнее положение – это целиком и полностью следствие твоих предыдущих действий.

– Будто я сам этого не знаю! – бурчу себе под нос угрюмо.

– Ну, раз знаешь, тогда прекрати предпринимать действия, что только усугубляют всё, – Август хлопает меня по плечу и поднимается. Вместе с ним поднимаются и книги со стола и плавно разлетаются по своим полкам.

Я киваю, хотя продолжаю ощущать внутри растущее чувство тревоги. Тоска по Мари пожирает меня. Я хочу её вернуть, но сначала должен разобраться с этим проклятием.

Глава 26

Мари

Я аккуратно вынимаю свечи из форм, стараясь не повредить самые мелкие элементы. Лепестки восковых роз кажутся ожившими. Они словно светятся в лучах солнца На душе тепло. Какая радость – делать то, что любишь. А ещё больше радует, что результат этой работы не стыдно показать.

Клара сидит рядом, сосредоточенно нарезая пергамент на тонкие полоски. Её руки движутся ловко, а взгляд изредка косится на входную дверь. Я краем глаза замечаю, как она недовольно хмурится. Наконец, за дверью слышатся шаги.

– Можно к вам? – спрашивает Карл, приоткрывая дверь и запуская внутрь морозный воздух.

– Проходи, – киваю я, даже удивляясь немного его скромности. Впрочем, сдаётся мне, что смущается он вовсе не меня. Клара выходит к нему навстречу. Глядит сурово, будто на должника.

– Вот, это тебе, Клара, – парень протягивает ей самодельную плетёную корзину, кривоватую, но всё равно красивую в своей простоте. Клара оглядывает её с сомнением и вздыхает.

– Что я с ней делать-то буду? – ворчит себе под нос, оставляя её на столе и возвращаясь к своему занятию. Мне становится даже как-то неловко за неё. Благо мне удаётся закончить со свечами и переключить внимание Карла на них.

– Так, сами свечи готовы, – вздыхаю я, глядя на их ровные ряды на столе. – Осталось лишь придумать, как упаковать красиво.

– Можно сложить в корзинку, которую принёс Карл, – вдруг предлагает Клара, отрываясь от своей нарезки.

Я замираю. Ей что, совсем невдомёк, что это подарок? Или же она понимает, и специально демонстрирует Карлу пренебрежение?

– Клара, – мягко, но твёрдо говорю я. – Карл подарил тебе эту корзину. Не думаю, что это вежливо так обращаться с тем, что подарили от чистого сердца.

Я с улыбкой смотрю на Карла. Тот отводит взгляд. Моя помощница краснеет от неловкости и поджимает губы.

– Да кто бы говорил, госпожа, – бурчит, не поднимая глаз. – Вы сами-то не особо церемонитесь с господином бароном. Хотя он так добр к вам.

Её слова задевают, а ещё напоминают о ночи, проведённой с Францем. Я бросаю на Клару строгий взгляд, намекая, что подобные разговоры недопустимы. Она тут же смолкает и возвращается к пергаменту.

– Карл, – я поворачиваюсь к парню с улыбкой, – ты мог бы сплести для меня ещё одну корзину? Мне хочется оформить этот заказ как-то по-особенному.

Карл явно оказывается рад, что я сочла его работу достойной, но вместе с тем и расстроен, по-видимому, из-за отсутствия времени.

– Боюсь, что я не успею сплести вам корзину сегодня, – отвечает он, подтверждая мою догадку. – Но я могу сделать лёгкий короб. Как для посылки.

– Отлично! – киваю я. – Это как раз то, что нужно. А пустоты внутри короба мы заполним нарезкой из пергамента.

Карл принимается за работу, а я возвращаюсь к своим свечам. Осматриваю всё ещё раз, желая убедиться, что они действительно идеальны. Розовые лепестки кажутся ещё ярче, словно впитывают тепло и свет.

Когда Карл заканчивает с коробом, я осторожно укладываю свечи внутрь в «гнёзда» из полосок пергамента. В завершение добавляю несколько еловых веточек и пару листиков остролиста. Получается так ярко и празднично, что я сама не могу оторвать глаз.

– Какая красота! – восклицает Клара, позабыв про своё ворчание. – Даже и не скажешь, из чего это всё было раньше сделано. Госпожа, вы точно волшебница.

– А то! – усмехаюсь, откидывая с лица прядь волос. – Теперь осталось доставить заказ.

– Я могу отвезти, – предлагает Карл.

– Нет, – качаю головой. – Я сама. Мне хочется сказать несколько слов заказчице.

– Хорошо. Только будьте осторожны, госпожа, – говорит Клара с ноткой тревоги в голосе. – Путь-то неблизкий.

Одеваюсь потеплее, а после беру короб со свечами и медную монету на случай, если попадётся экипаж по пути. Дорога в город лежит через заснеженный перелесок. Воздух свежий и бодрящий, снег хрустит под ногами. Я иду осторожно, чтобы не растрясти короб и не повредить содержимое. Путь непростой, но мысли о том, как фрау Эрика отреагирует на свечи, подгоняют меня вперёд.

Позади на дороге появляется старичок на небольших санях, запряжённых лошадкой. Он здоровается, улыбаясь через густую седую бороду.

– Вам в город, барышня?

– Да, – киваю, чувствуя облегчение. – Поможете?

– Конечно, садитесь.

Он помогает погрузить короб, и мы отправляемся дальше. По пути он рассказывает истории о своих поездках, а я улыбаюсь его простоте и добродушию. Лес сменяется домами, и вот мы въезжаем в город. Каменные стены домов, покрытые инеем, высокий дым из труб, лавочки с яркими украшениями и товарами – всё напоминает о том, что Новый год совсем близко.

Я нахожу дом фрау Эрики по обратному адресу на письме. С минуту заворожённо гляжу на высокий особняк с изящной лепниной и витражными окнами. У ворот меня встречает слуга в строгой форме и провожает в просторную гостиную. Здесь всё дышит стариной: тяжёлые шторы из бордового бархата, шерстяные ковры и старинная мебель с резными ножками. И всё же это место не кажется таким мрачным, как фамильный дом фон Байер. Огромный камин весело потрескивает, излучая тепло. Запахи дыма, пряностей и хвои от большой пушистой пихты, украшенной красными шарами и бантами создают ощущение уюта.

Фрау Эрика появляется в гостиной, едва я успеваю передать слуге своё пальто. Лицо женщины кажется серьёзным, а глаза – печальными. Она смотрит на меня с отстранённым дружелюбием. Предлагает присесть и велит слуге подать чай.

– Вы, верно, озябли в дороге, – она внимательно всматривается в моё лицо.

– Что-то не так? – спрашиваю я, чувствуя себя неловко под её взглядом.

– Простите, достопочтенная… Просто вы кажетесь мне совсем не той, кого мне представили сразу после вашей с бароном свадьбы. Тогда вы показались мне поверхностной и легкомысленной. Но теперь я вижу, что это не так.

– Что ж, первое впечатление часто бывает обманчивым, – отвечаю я, нервно сглотнув.

Мы пьём чай из фарфоровых чашек с тонким золотым ободком. Я замечаю, как она украдкой бросает взгляды на короб, будто и хочет увидеть, что у меня получилось, и боится разочароваться.

Я решаю избавить её от мучений, и сама открываю его. Её рука тянется к одной из свечей и замирает с дрожью.

– Розы… – шепчет она. И после некоторого молчания добавляет: – Это мои любимые цветы. Когда мой муж был жив, он выращивал для меня розы. Какими же прекрасными они были. Но после его смерти сад опустел.

Я смотрю на неё сочувственно. Даю ей время полюбоваться на узоры. А потом добавляю:

– Это ещё не всё. Позвольте зажечь одну.

Фрау Эрика подаёт знак слуге, и тот приносит огниво. Несколько пугающих щелчков, и фитиль вспыхивает. Воск начинает плавиться, и по комнате разливается нежный аромат.

– Аромат роз! – восклицает фрау Эрика, глядя на меня с удивлением. – Как вам это удалось?

– Не без труда, – отвечаю, вспоминая, как непросто было раздобыть ароматное масло шиповника. – Но я счастлива, что они пришлись вам по душе.

Обратно я возвращаюсь на случайно пойманном экипаже. Дорога, устеленная снегом, тянется вперёд, город сменяется деревьями. Мягкий ритм копыт и холодный ветер на щеках помогают мне расслабиться. Я улыбаюсь, вспоминая радость фрау Эрики, её щедрую оплату и обещание поделиться рассказом о моих свечах со своими знакомыми.

Мешочек с монетами приятно тяготит карман. Подхожу к дому и радостно взбегаю на крыльцо. Мне не терпится рассказать обо всём моим дорогим помощникам. Внутри дома тихо, лишь на кухне слышны приглушённые голоса. Я стараюсь не шуметь, чтобы не мешать, но всё же цепляю краем уха часть диалога и напрягаюсь.

– Когда ты собираешься рассказать ей, что барон до сих пор платит тебе жалование? – спрашивает Карл с тревогой.

– Скоро… – Клара говорит тихо, словно боится, что её услышат. – Я просто не знаю, как начать. Она ведь решит, что я шпионила за ней.

Моё сердце сжимается. Шпионила? Жалование? Что это всё значит? Тёплое ощущение радости, которое я привезла из города, начинает стремительно испаряться.

– И буду не права? – спрашиваю громко, проходя в кухню.

Карл и Клара поворачиваются ко мне одновременно. Их лица бледнеют, глаза расширяются, как у провинившихся детей. Голова идёт кругом от вопросов. Я смотрю на них требовательно в ожидании объяснений.