Текст книги "Бывшая жена дракона. Свечная лавка попаданки (СИ)"

Автор книги: Элис Карма

Соавторы: Алиса Буланова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 36

Просыпаюсь, как всегда, рано. Комната ещё погружена в серый предрассветный полумрак. На улице очень тихо, даже ветер, что бушевал всю ночь и стучался в окна, наконец затих. Отрываю тяжёлую голову от подушки и присаживаюсь на кровати. Тут же ощущаю неприятный спазм в животе.

– Ох… – шепчу, прижав руку к губам. Это что ещё такое?

Мутит. Глубоко дышу, стараясь успокоиться. В голове мелькает мысль: неужели съела что-то не то? Но вчера у нас на ужин был самый обычный куриный суп. Неужто это всё от волнения? Да, видимо, так оно и есть. Сегодня же суд над Францем, и, хотя я несколько дней подряд убеждала себя, что не стоит переживать, моя нервная система явно со мной не согласна.

Придвигаюсь к краю кровати. Пол холодный, деревянные доски скрипят, будто предупреждают: «Осторожнее, не торопись».

Клара уже проснулась. Её голос доносится из кухни, где что-то булькает и потрескивает. Запах бульона медленно заполняет дом, смешиваясь со свежестью зимнего утра.

– Госпожа Мари! Вы уже встали? – кричит она. – А я как раз собиралась вас будить.

Я шевелюсь через силу. Двигаюсь медленно. Странная слабость охватывает тело. В коридоре задеваю плечом оставленную Кларой после уборки метёлку. Та падает на пол, я тянусь за ней, наклоняясь вперёд, и едва не ныряю куда-то в стратосферу. Успеваю задержаться за стену в последний момент. Перед глазами плывёт. Никак давление низкое. Вот бы сейчас цитрамончику или кофе большую кружку…

Вздыхаю и захожу в кухню. Тут тепло, маленький котелок стоит на плите. На столе у окна – миски, немного хлеба и вазочка с остатками печенья.

– Ой, госпожа, вы какая-то бледная. Вам нездоровиться? – Клара смотрит на меня подозрительно.

– Всё хорошо, – бурчу, садясь на табурет.

Она качает головой недоверчиво, но ничего не говорит. Ставит передо мной миску с бульоном, тонкий пар лениво поднимается над поверхностью. Беру ложку и пытаюсь съесть немного. Обычно приятный аромат куриного супчика сегодня вызывает дурноту. И чего это со мной? Ещё от еды я не отказывалась из-за мужиков! Франц явно не стоит моих нервов.

Но чем больше я думаю об этом, тем яснее понимаю, что всё равно переживаю за него. Чёрт бы его побрал! Мы ведь уже развелись, причём официально. И почему Франц фон Байер всё ещё занимает так много места в моей голове.

– Госпожа, вам лучше поторопиться, если собираетесь успеть на заседание, – говорит Клара, присаживаясь рядом со мной.

– Да-да, уже иду, – я отодвигаю миску и поднимаюсь. Чувствую на себе её напряжённый взгляд

Одеваюсь быстро: надеваю своё лучшее платье. Скептически оглядываю себя в зеркале. Не слишком ли сильно нарядилась? Приглаживаю пушащиеся от статики волосы и думаю: а это платье всегда было таким тесным в груди? Так и, не найдя ответа, принимаю у Клары своё пальто.

На улице мороз, хоть и нет ветра. Воздух свежий и звенящий. Под ногами хрустит снег, а сосульки на крышах опасно сверкают, словно зубы гигантской донной рыбы. Узкие улочки пригорода тихие, почти безлюдные. Лишь редкие прохожие кланяются друг другу.

Я ускоряю шаг, думая о том, что дорога неблизкая. А шанс встретить попутную лошадь крайне невелики. В голове тысяча мыслей. А вдруг Франца отправят в тюрьму? Пусть я была сердита на него, но такой судьбы я ему никогда не желала.

Наконец, я добираюсь до здания суда. Прохожу в тяжёлые дубовые двери и невольно задираю голову к потолку. Разглядываю мозаику под высокими сводами. Пол из белого камня отражает свет, проникающий сквозь огромные окна. Всё здесь выглядит величественно и строго. Тяжёлая атмосфера и серьёзные лица охранников напоминают о непростых решениях, что принимаются в суде.

Кто-то позади меня демонстративно кашляет. Я вздрагиваю и спешу пройти в зал вслед за остальными. Людей много. Кто-то говорит шёпотом, кто-то бросает на меня оценивающие взгляды. Кажется, весь город собрался посмотреть на падение мэра.

Я сажусь в уголке зала, стараясь не привлекать внимания. Пытаюсь слушать. Обвинитель, седой старик с крючковатым носом, громким голосом заявляет, что Франц, используя своё служебное положение, помогал преступнице Лауре. В его тоне сквозит явное презрение.

Слово берёт адвокат. Молодой мужчина с короткой стрижкой и насмешливым взглядом.

– Господин обвинитель утверждает, что мой подзащитный, барон фон Байер, настоящий злодей, – говорит он, театральным жестом указывая на Франца. – Однако я убеждён, что наш бывший мэр не более чем горделивый дурак!

От его слов и снисходительного тона присутствующие на заседании на время умолкают. Я тоже замираю от неожиданности. А этот парень – точно его защитник?

– Да, он весьма заносчив и упрям, однако это не делает его преступником, – продолжает адвокат, и я ощущаю, как на сердце становится чуть легче. – Я убеждён, что настоящие преступницы обманом и манипуляциями вынудили господина фон Байера содействовать им. И он до последнего не имел понятия, что именно они замышляют. А когда понял, то поспешил оказать им сопротивление. Он даже вызвал жандармов и сдался им, полностью признав глупость, которую совершил.

Далее обвинитель и адвокат по очереди задают вопросы Францу. Впервые в своей жизни я вижу его настолько смущённым. Кажется, что ему очень трудно признать тот факт, что он оказался глупцом, которого обманули две довольно обычные женщины. Думаю, это сильно ударило по его гордости. И как бывшая жена я испытываю даже какое-то удовлетворение от этого. Но потом наши взгляды с Францем неожиданно встречаются, и все мысли в один миг покидают голову. Я вижу сожаление в его взгляде, а ещё что-то похожее на тоску. Вздыхаю нервно и отвожу взгляд.

Следом за Францем допрашивают Лауру. Поначалу она пытается прикинуться жертвой и спихнуть всю ответственность на Франца. Однако адвокату удаётся вывести её на чистую воду.

– Ладно! – восклицает она недовольно. – Да, моя бабушка запугала его проклятьем, что лишает магии. А я навешала ему лапши на уши, что знаю, как вернуть утерянную магию! Не моя вина, что он такой дурак и поверил во всё это!

Бабушка Лауры качает головой осуждающе. Вероятно, она собиралась всё отрицать. Присутствующие на заседании горожане начинают злорадно перешёптываться. Кто-то смеётся над Францем, а кто-то недоумевает, как его могли избрать мэром. Я хмурюсь, мне такие насмешки совсем не по душе. В чём смысл пинать лежачего? Если они считали, что он такой плохой мэр, то надо было идти в мэрию с обращением.

После Лауры судья поочерёдно приглашает сначала начальника жандармерии, а потом ректора Клауса. Первый рассказывает тоже, о чём упоминал адвокат: как Франц пытался задержать преступниц, отправил сигнал и добровольно сдался. При этом он старается не давать никакой эмоциональной оценки действиям Франца. И про прошение о разводе тоже, к моему удивлению, не вспоминает.

Ректор Клаус же больше извиняется за то, что недоглядел за Лаурой и позволил ей сотворить такую страшную машину.

– Безусловно, фройлен Бене – гениальная студентка, как жаль, что она направила свои усилия не на благо общества, а на вред, – произносит он с тяжёлым вздохом. – Что до моего друга, то Франц никогда не отличался особыми академическими успехами, будучи студентом. Его профилем была боевая магия, так что едва ли он мог понимать, какой ущерб машина фройлен Бене способна принести.

Мне кажется, что суд длится целую вечность. И вот наконец судья объявляет вердикт:

– Суд принял решение освободить барона Франца фон Байера с условием исправительных работ на благо города длительностью в шесть месяцев.

Я выдыхаю. На сердце становится так легко. Зеваки начинают расходиться, но перешёптывания не стихают. Люди обсуждают всё – от решения суда до сверкающей, точно новогодний шар, головы обвинителя.

Слышу, как кто-то говорит:

– Всё же жене его повезло, что вовремя ушла от этого дурака. Дом-то забрал банк за долги. Всё, что у него было, нынче другим отошло.

– Да ты что? Тогда, правда, Небо миловало. Такой позор…

– А что ректор Клаус сказал – магию вернут? – спрашивает кто-то другой.

– Сегодня обещали всё вернуть, как было. Говорят, без помощи этой Бене не обошлось.

В груди щемит. Франц потерял всё: дом, статус, деньги. И всё же в тюрьму его не посадили. Я пытаюсь сказать себе, что это не моё дело, но грудь сдавливает.

Я выхожу на улицу и вдыхаю холодный, свежий воздух. Мороз щиплет щёки. Я отхожу чуть в сторону от крыльца и вдруг вижу Франца. Он, как и я, стоит на ступенях, чуть в стороне от толпы и смотрит на меня.

Я замираю. Он тоже. Понимаю, что надо бы подойти к нему и осведомиться, есть ли у него какие-то деньги или кто-то, к кому он может обратиться за помощью. Знаю, что это больше не моё дело. И всё же, когда я ушла из дома, он тайно продолжил помогать мне через Клару. Так что мне бы хотелось отплатить ему услугой за услугу.

Сколько времени проходит – не знаю. Всё вокруг будто замирает. Я не могу заставить себя сдвинуться с места.

– Фрау Мари, спасибо за свечи! Вы спасли наш праздник! – чей-то голос разрывает тишину.

Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это, и вижу смутно знакомую женщину в лисьей шапке. Я киваю ей, чувствуя себя неловко. Она торопится пожать мне руку и пожелать всего самого хорошего.

– И вы тоже берегите себя, – бормочу я растерянно. Женщина кивает и уходит.

Я спешу вернуться глазами к тому месту, где ещё совсем недавно стоял Франц. Но там уже никого нет. Внутри всё сжимается. Я оглядываю толпу, ищу его взглядом, но не нахожу. Он ушёл. Исчез, как исчезают последние лучи солнца зимой, оставляя после себя лишь холодный свет звёзд.

Глава 37

Комнату заливает мягкий, золотистый свет. Пламя свечей колышется, отбрасывая тени на стены. Я аккуратно переливаю тёплый воск в формы, добавляя ароматическую отдушку. Сегодня это лаванда – один из немногих запахов, от которого мне не становится дурно.

Я вновь задумываюсь о своём здоровье… Вдруг магический светильник на столе загорается ярким светом. Я даже прикрываю глаза ладонью с непривычки. Значит, те прохожие у здания суда говорили правду – магию действительно вернули. Я выдыхаю облегчённо. Пусть у меня самой нет магических сил, а всё же я уже привыкла, что где-то рядом нет-нет да случается какое-то чудо.

– Госпожа Мари, кристаллы! – только и может произнести Клара восторженно. Я киваю с улыбкой.

Помню, как она сокрушалась, что потратила на новые кристаллы значительную часть нашего бюджета, а они возьми да и превратись в обычные стекляшки. Ясно, чего она сама сияет, как кристалл.

Но вдруг Клара хмурится.

– Ой, госпожа, а что же теперь будет? – спрашивает тревожно. – Вы уверены, что нам стоит продолжать? Магия-то вернулась. Теперь люди перестанут покупать свечи.

Клара облокачивается на дверной косяк и смотрит на вновь заполненные воском формы. Я отмечаю про себя, как изменился её тон. Если раньше она относилась к свечам со скепсисом, то теперь она тревожится так, словно свечной бизнес – её дитя. Так, будто она боится за его судьбу больше, чем за свою.

– Перестанут или нет – это время покажет, – отвечаю я, рассудительно.

Разумеется, я и сама переживаю за наши дела. Однако, если меня чему жизнь и научила, так это не ударяться в панику раньше времени. Всё, что я могу сейчас, – работать по мере сил.

Клара морщит лоб, вздыхает и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я замечаю, что руки дрожат, и воск слегка проливается мимо формы. Всё чаще я ловлю себя на том, что меня утомляет даже такая простая работа. В последнее время я чувствую себя слабой, словно кто-то намеренно вытягивает из меня энергию.

***

Луч солнца пробивается сквозь оконца лавки, освещая ряды аккуратно расставленных на полках свечей. Деревянные стеллажи источают приятный запах воска, смешанный с нотками лаванды и ванили. Всё здесь выглядит таким знакомым и привычным, но я чувствую беспокойство.

Карл стоит за прилавком, усердно протирая его тряпочкой. Он то и дело бросает быстрые взгляды на дверь, как будто ожидает наплыва покупателей. Я заметила, что он тоже стал беспокойным с тех пор, как магия кристаллов вернулась.

Однако опасения моих помощников не оправдываются. Свечи, несмотря ни на что, всё ещё пользуются спросом. Правда, покупателей стало чуть меньше, чем раньше. Но падение не такое серьёзное, как ожидала Клара. Видимо, после новогоднего инцидента люди стали относиться к магическим кристаллам с недоверием.

Дверь с тихим скрипом открывается, и в лавку входит пожилая женщина. На её сером пальто поблёскивают снежинки, а шаль слегка покрылась инеем. Женщина тепло улыбается мне.

– Ах, а вот и наша кудесница, – говорит она, подходя к прилавку. – Вы знаете, Мари, мне так нравятся ваши свечки, что и светильник зажигать не хочется. Всё же есть в них какая-то магия, не так ли?

– Да что вы! – я смущённо взмахиваю руками. – Я совсем не владею магией. Это всё опыт. Множество усилий приходится приложить, чтобы достичь желаемого.

– Вот как? Что ж, в таком случае это вдвойне удивительно, – вздыхает женщина и подходит к стеллажу. – Я возьму парочку вот этих.

Я аккуратно заворачиваю выбранные свечи в пергамент.

– Спасибо, что вернулись к нам, – говорю с улыбкой.

Женщина уходит, а я чувствую, как тепло заполняет сердце. Несмотря на то что магию вернули, люди всё ещё нуждаются в уюте и надежде, что дают мои свечи.

Возвращаюсь домой затемно. Клара заботливо встречает меня у дверей и принимает пальто. Провожает за стол и даёт чашку с ароматным травяным настоем. Я сижу у окна, грея руки об кружку. На улице темно, только бледный свет луны пробивается сквозь густые облака.

– Клара, – начинаю я задумчиво. – А ты слышала что-нибудь про барона фон Байера?

Клара оглядывается на меня удивлённо. Даже откладывает чистку своих чугунков.

– Нет, госпожа, – отвечает как-то грустно. – Хотя вы бы лучше о себе позаботились. Вон вы какая бледная.

Её замечание настолько точное, что даже страшно. Я устала настолько, что даже горячий чай не может прогнать дрожь.

– Всё в порядке, – говорю я. – Просто много работы.

На самом деле я всё чаще думаю о своём плохом самочувствии. Вот уже несколько дней по утрам меня мутит, и то и дело одолевает страшная слабость. До сих пор я радовалась тому, что попала в новый мир. Однако теперь начала понимать, что не всё так уж радужно. Медицина здесь оставляет желать лучшего, да и чтобы посетить доктора нужно потратить немало средств. Симптомы заставляют меня думать о самом плохом, о чём-то страшном и неизлечимом. Именно поэтому я стараюсь не подавать вида, не показывать Кларе, что что-то не так.

Моя помощница медленно подходит ближе, садится напротив и смотрит на меня, поджав губы.

– Госпожа, а вы, случайно, не на сносях?

Её вопрос столь неожиданный, что я даже не сразу понимаю, что она имеет в виду.

– Что? Нет! – отвечаю, когда до меня, наконец, доходит. Лицо вспыхивает.

– А вы точно уверены? – её взгляд становится ещё более подозрительным.

– Конечно! – бросаю я, но голос мой дрожит.

Клара вздыхает и кивает сама себе. Я даже посмеиваюсь над её нелепым предположением. Беременность? Это в моём-то возрасте… Вдруг я замираю, едва не роняя кружку. Вот я дурёха! Как могла о таком позабыть?! Ведь вместе с молодостью ко мне вернулась и способность к деторождению.

Память возвращает меня к той ночи, проведённой с Францем. Тогда всё было как в тумане: эмоции, тревога, нежность, страсть… Но теперь, когда я думаю об этом, то диву даюсь, как могла быть такой беспечной.

Тишина комнаты кажется оглушающей. Моё сердце начинает биться быстрее. Что, если Клара права, и я действительно беременна? Я смотрю на свои руки. Они дрожат. Внутри растёт беспокойство, словно я стою на краю пропасти, и вот-вот потеряю равновесие.

Но что делать? Сказать кому-то? Или пока всё оставить как есть?

Утро начинается с уже привычной слабости и головокружения. Я еле поднимаюсь с кровати, чувствуя себя совершенно разбитой. Задерживаюсь у окна в своей комнаты, чтобы не попадаться на глаза Кларе в таком состоянии. Гляжу на серое, затянутое громоздкими облаками небо. За окном падает мелкий снег.

Несмотря на мои старания, за завтраком Клара снова поднимает вопрос моего самочувствия.

– Госпожа, а может, вам пойти к доктору? – говорит она, пододвигая мне тарелку с кашей.

– У меня нет лишних денег, – отвечаю я, стараясь скрыть раздражение.

Она неодобрительно качает головой. Будто понимает, что дело совсем не в деньгах.

– Деньги на доктора всегда найти можно. Или вы хотите потом жалеть, что не обратились вовремя?

Знаю, что она права. Но страх перед возможными новостями сковывает меня.

Глава 38

Франц

Я делаю круг в облаках и снижаюсь. Приземляюсь на утоптанную площадку среди бескрайнего перелеска и оборачиваюсь человеком. Величественные горные кручи, прикрытые снежным покрывалом, нависают над ущельем, заставляя чувствовать себя маленьким и незначительным. Снег хрустит под ногами, и звук моих шагов разносится эхом вокруг. Я подхожу к массивным воротам поместья Августа. Кажется, в последний раз я был здесь, когда его старик был жив. Впрочем, с тех пор дом совсем не изменился: всё те же массивные каменные стены, рыжая черепичная крыша и чёрные ставни. Над дверью висит кованый фонарь на кристаллах, излучающий тёплый свет. Он словно бы обещает мне уют и спокойствие. Шумно вздохнув, я прохожу за ворота к входной двери с веточками омелы. Удивляюсь причуде друга. Не думал, что он из тех, кто украшает дом к праздникам.

Август открывает дверь, прежде чем я успеваю постучать. Он появляется на пороге, зевая и протирая глаза. Его волосы растрёпаны, а одежда помятая. И в целом он больше напоминает не аристократа, каким я привык его видеть, а обычного человека, застигнутого врасплох.

– Франц, дружище! – восклицает он с неловкой улыбкой. – Рад видеть тебя. С тобой всё в порядке? Выглядишь как человек, который только что проиграл войну!

– А ты выглядишь так, будто сражение вообще проигнорировал, – отвечаю я, стряхивая снег со своего пальто.

Август пропускает меня внутрь и запирает дверь на засов.

Внутри тепло, пахнет смолой, дымом и чуть заметно корицей. Из просторного холла мы проходим в гостиную с камином и резным деревянным столом, на котором стоит ваза с засохшими ветками остролиста. Я невольно оглядываюсь по сторонам. Внутри дом как-то изменился. Стал живее, что ли. На стенах появились яркие картины, изображающие вазы с цветами и лесные пейзажи. Я задумываюсь, созданы ли они самим Августом? Впрочем, даже если так, он вряд ли это признает.

– Значит, этим всё и закончилось? – вздыхает Август, наполняя кружку чем-то из непрозрачного кувшина.

Я киваю и опускаюсь в кресло у камина. Чувствую, как телу возвращается тепло. Хотя думается мне, что дело даже не в том, как натоплено у Августа, а в том, что я, наконец, оказался где-то, где могу задержаться. Я с грустью вспоминаю фамильный дом нашей семьи. Я должен был растить в нём своих сыновей, но в конечном счёте я всё потерял.

– Я ведь говорил тебе, что нет таких проклятий, что лишают магии, – напоминает друг, присаживаясь напротив.

– Прошу, не начинай, – отвечаю устало, принимая у него кружку. Ноздри мгновенно улавливают аромат хмеля и мёда. Делаю глоток, и нутро обжигает.

Голос Августа звучит назидательно, и мне это неприятно. Он не мой преподаватель, а я не его ученик, чтобы он меня отчитывал.

– Я знаю, что допустил ошибку, – произношу нахмурившись. – Но ты единственный, кому я могу обратиться за помощью. Мне просто нужно место, где можно передохнуть и подумать.

Август склоняет голову, изучая меня своим проницательным взглядом.

– А как же Мари? – спрашивает он, прерывая напряжённую тишину. – Она беспокоится о тебе. Уверен, если бы ты попросил её, то она бы не отказала в помощи.

От одного её имени тело пробирает дрожь. Я мгновенно вспоминаю своё высокомерие и снисходительное к ней отношение. Когда-то я действительно считал, что мой дракон ошибся, выбрав её. То, что она простолюдинка, не владеющая даже самой простой магией, оскорбляло моё достоинство. А в результате она спасла весь город от чего-то очень страшного. Оттого, что я сотворил. Я слышал, как люди благодарили её за то, что она спасла их праздник, не подозревая, что она, возможно, спасла их жизни. Ведь если бы задуманное Лаурой и её бабкой исполнилось, и врата во Мрак действительно открылись, всё определённо закончилось бы трагично.

– Я не могу показаться ей на глаза, – тихо произношу я. – Только не теперь.

Август откидывается на спинку кресла и долго смотрит в потолок.

– Ну, твоя драконья форма указывает на то, что вам придётся скоро свидеться, – произносит задумчиво.

– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, хмурясь ещё больше.

Он улыбается, едва заметно, как будто я спросил нечто очевидное.

– Да так, просто мысли вслух, – отвечает он и поднимается.

Где-то в глубине дома хлопает дверь. Этот звук заставляет меня насторожиться. Я поднимаю голову, прислушиваюсь.

– У тебя кто-то есть? – спрашиваю, ощущая странное напряжение.

Август лишь пожимает плечами, встаёт и направляется к камину, чтобы поправить поленья.

– Я не одинок, если ты об этом, – произносит он равнодушно и только больше меня запутывает. И как вообще это понимать?

– Та угловая спальня наверху всё ещё служит гостевой? – спрашиваю я, так и не получив от Августа никаких пояснений. Он кивает, а после уходит в сторону кухни.

Поднимаясь по лестнице, я замечаю странное движение в конце коридора. Рыжеволосая девушка в нижнем платье почти бесшумно выскальзывает из ванной комнаты и исчезает за соседней дверью. Сердце сжимается от странного чувства – она до жути напоминает мне Мари.

– Эй! – кричу я ей, но она не оборачивается.

Бросаюсь следом, ощущая, как жгучая ревность разгорается в душе. Я дёргаю дверную ручку со злостью, но та не поддаётся. Дверь оказывается заперта изнутри.

– Что ты делаешь? – раздаётся за спиной голос Августа.

Я оборачиваюсь, чувствуя одновременно раздражение и смятение.

– В этой комнате кто-то есть?

– Кто-то есть, – невозмутимо подтверждает Август, скрещивая руки на груди.

Это кажется мне крайне подозрительным. Август не любит, когда на его территории находятся посторонние. По этой причине он даже прислугу себе не нанимает, предпочитая решать все бытовые вопросы при помощи магии. И пусть мой дракон молчит, мне всё равно кажется, что за дверью Мари.

– Открой дверь, – требую я, с трудом сдерживая злость.

– С какой стати?

– С такой, что я тебя об этом попросил! Или тебе есть что скрывать от меня? – восклицаю я.

Август возводит глаза к потолку, чем раздражает ещё больше.

– Друг мой, ты ведёшь себя глупо, – произносит он будто нараспев. – Я понимаю, ты расстроен и взвинчен. Но что бы ты ни ожидал увидеть за этой дверью, этого там нет. Ты просто ставишь в неловкое положение меня и женщину, что мне доверилась.

Я уже собираюсь возразить, но дверь неожиданно открывается, и из-за неё выглядывает незнакомка. Она молода и недурна собой. Круглое румяное лицо усыпано веснушками. Рыжие волосы наспех убраны в широкую косу. Судя по возрасту она студентка Клауса. Теперь понятно, чего она убегала. Мне становится стыдно за сцену, что я устроил.

– Ректор Клаус… – еле слышно произносит она, глядя в пол.

Август отталкивает меня в сторону и заслоняет её собой от моего взора. Что-то говорит ей тихо. Будто успокаивает. Мне становится ещё более неловко. И вправду, чего я ожидал, когда пошёл за девушкой? Что ею окажется Мари? Что идеальный образ жены в моей голове окажется запятнан? Что мой друг, с которым я знаком со студенчества, окажется предателем? Всё это просто нелепо…

Разочарованный сам в себе, я возвращаюсь в гостиную. Сажусь у камина и долго смотрю на огонь, пытаясь унять бурю эмоций. Наконец, в гостиной появляется Август и его гостья. Девушка уже одета в тёплые пальто и рукавицы.

– Мне нужно вернуть Ханну в академию, – бросает друг на мой вопросительный взгляд.

Девушка быстро кланяется и уходит вслед за Августом. Глядя на закрывшуюся дверь, я понимаю, что, возможно, зря пришёл сюда. У Августа своя жизнь, а я вторгся в неё без приглашения. Но, Мрак забери, куда ещё мне идти?