Текст книги "Бывшая жена дракона. Свечная лавка попаданки (СИ)"

Автор книги: Элис Карма

Соавторы: Алиса Буланова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17

Мари

Маятник старинных часов на стене ходит из стороны в сторону, нарушая напряжённую тишину. Я сижу на кухне, опершись подбородком на руку, и мысленно перебираю идеи. Из чего же сделать фигурные формы для свечей? Песок? Гипс? Все материалы сплошь жёсткие и с шероховатой поверхностью. Смогу ли я безопасно извлекать свечки, не повреждая их? Видимо, пока не попробую, не узнаю.

Ещё один вопрос на повестке дня: как пропитать эти злополучные фитили, чтобы они не тухли через две минуты? Всё, что у меня сейчас есть, – это огарки моих пробных экземпляров и слабая надежда на чудо.

– Может, их солёной водой замочить? – бормочу себе под нос.

– Простите, что? – Карл отрывается от перебирания трав и смотрит на меня в упор.

– Ничего, просто думаю вслух, – качаю головой я.

Клара в углу возится с тестом и вздыхает.

– Госпожа, может, раз ничего не выходит, попробовать найти другую работу? – спрашивает осторожно. – Всё в плюс, раз вы не хотите возвращаться в дом барона фон Байера?

Бросаю на неё сердитый взгляд. Но Клара не реагирует, кажется, только больше уверяется в своей мысли.

– Ну а что? – вытирает руки об передник и подходит ближе. – Я бы пошла прислуживать другим господам. А вы бы могли обучать детей грамоте в школе или в качестве гувернантки. Глядишь, вдвоём мы бы быстро заработали и на дрова до конца зимы, и на припасы.

Я задумываюсь. Вообще, это впервые, когда моя помощница предлагает что-то дельное. И на самом деле я понимаю, что человеку, чтобы жить полноценно, нужно себя обеспечивать. Вот только отступать на полпути в своём деле я не привыкла. Ведь я же столько всего ещё не испробовала. Будет ли у меня силы и время, если я пойду в гувернантки, как говорит Клара. Вздыхаю шумно и складываю руки на груди.

– Вот что я думаю, если до конца недели со свечным производством не будет подвижек, тогда буду искать другую работу, – произношу твёрдо. Карл, кажется, от этого грустнеет. А Клара смотрит на него с осуждением.

– Слыхал? Даже достопочтенная баронесса собралась искать работу. А ты чего тут расселся в середине дня?!

– Так я это… по ночам работаю, – отвечает Карл неловко. – Дровяную контору сторожу. Тем и кормлюсь. И родителям помогаю.

– Раз ты по ночам работаешь, тогда тем более нечего тут штаны просиживать! – восклицает Клара надрывно. – Иди домой и спи.

– Шумно дома, – говорит Карл. – Ребятня всё равно не даст поспать. А у вас хорошо. Тихо. Но ежели я мешаю…

Парень смотрит сначала на меня, потом на Клару. Я только качаю головой. Жаль его становится. А я то думала, чего он всё время такой вялый и носом клюёт. А он вон чего. Видно, не только во мне сочувствие просыпается. Клара тоже немного добреет к нему. И за обедом даже не ворчит.

Вдруг за окнами темнеет. Словно бы большая туча закрывает солнце. Странно как-то, день-то ясный, морозный. Но вскоре уши различают характерный шелест крыльев, и всё становится ясно. Карл тоже замечает его и замирает с веткой розмарина в руке.

– Это что… дракон? – произносит он недоверчиво.

Мы втроём выбегаем на крыльцо и поднимаем головы к небу.

– Вот ведь, – говорит Карл вздыхая. – Опять ваш муж пожаловал.

– Это не Франц, – отвечаю, приглядываясь в прищуре. Мне хватает пары секунд, чтобы понять: этот дракон другой. Его чешуя светлее, а движения спокойнее.

Карл смотрит на меня удивлённо. Словно бы не верит.

– Да как же это можно определить с такого расстояния? И кто ещё из драконов, если не господин барон, может, явиться в наши края?

– Не знаю кто, – фыркаю я. – Но это точно не Франц, у того и размах крыльев и посадка другие.

Карл хмыкает, но молчит. Тем временем дракон аккуратно приземляется на дорогу перед домом и изящно складывает крылья. Вспышка магии – и на его месте оказывается не кто иной, как ректор Клаус.

– Господин ректор? – удивляюсь я, но в то же время выдыхаю. По крайней мере, это хоть кто-то знакомый. Ума не приложу, чтобы делала, если б это оказался приятель фон Батона, которого я прежде не видела.

– Достопочтенная баронесса, – кивает ректор, направляясь к дому. – Простите за внезапный визит.

– Да будет вам, – я взмахиваю рукой. – Можно отбросить формальности. В этом доме меня, если и зовут баронессой, то только иронично.

Я кошусь на Клару, та смущённо отводит глаза. Карл отступает в сторону. А я просто пытаюсь понять, что происходит.

– Что привело вас сюда? – спрашиваю уже в доме, когда ректор усаживается за наш стол в гостиной.

– Я слышал о вашем с Францем расставании, – произносит ректор Клаус с мягкой заботой в голосе. – И, признаться, беспокоился. Пролетая мимо, решил навестить вас.

Его слова звучат тепло и искренне. Я улыбаюсь:

– Спасибо. Но со мной всё в порядке, правда.

Он кивает и вдруг обращает внимание на моё «творчество» на столе – горстку огарков, восковые лужицы и то, что осталось от фитилей.

– А это что?

– Пытаюсь делать свечи, – объясняю я со вздохом. – Только ничего не выходит.

– Свечи? – ректор Клаус поднимает бровь и подходит ближе. – Как интересно. Ваша проблема в фитилях?

– И в них тоже, – киваю, немного стесняясь своего дилетантства. – Они постоянно тухнут.

Ректор Клаус улыбается, явно заинтересовавшись.

– Я думаю, их следует пропитать специальным раствором. Это поможет им гореть ровно и не затухать.

– По правде говоря, я думала об этом, —киваю я взволнованно. – Вот только так и не сообразила, из чего сделать этот раствор.

– Это не сложно, если есть нужные ингредиенты, – произносит он, извлекая из кармана небольшую склянку с белым порошком. – Это селитра. Ещё нам нужны соль и немного растительного масла. Сначала замочите верёвки в солёной воде – это укрепит их. Затем добавьте селитру и прогрейте на медленном огне с маслом. После этого фитили надо будет высушить.

Я гляжу на ректора Клауса недоверчиво. Значит, говоришь, мимо пролетал? Интересно, он всегда с собой носит всякие химикаты? И всё же, несмотря на странность ситуации, он мне помог. Так что предъявлять ему претензии было бы как минимум невежливо.

– Спасибо вам, ректор, – произношу я со вздохом. – Что бы я без вас делала?

– Не за что, – улыбается Клаус. – Я оставлю вам селитру, но будьте аккуратны с ней. Храните подальше от съестных припасов.

– Поняла, – киваю радостно. Сердце бьётся взволнованно. Неужели мои свечи наконец-то будут гореть как надо? Может, и с формами ректор может помочь?

– Господин Клаус, у меня ещё вопрос, если не возражаете, – произношу я, не сдерживая энтузиазма.

– Мари, прошу, зовите меня просто Август, – отвечает он неловко. – И спрашивайте о чём угодно, не стесняйтесь. Если я знаю, то непременно отвечу на любой вопрос.

– Из чего можно сделать форму для свечей? – спрашиваю я аккуратно. – Нужно что-то эластичное, но достаточно прочное и термоустойчивое, чтобы выдержать температуру нагретого воска.

– Думаю, мы можем попробовать изготовить «вечный студень», – произносит он, задумчиво потирая подбородок. – Для этого надо смешать речной песок с бычьей желчью и кристаллической пылью, а после применить преображающее заклинание. Так мы получим гибкий, но прочный материал, которому можно придать любую форму.

Я слушаю его, раскрыв рот. Неужели в этом мире есть аналог силикона?

– Значит, вы можете сделать это самый «вечный студень»? – спрашиваю с надеждой.

– Полагаю, что так, – отвечает он. – У вас уже есть эскизы нужных форм? Я мог бы использовать их, чтобы сразу сделать то, что вы хотите.

– Ректор Клаус, вы чудо! – восклицаю я, передавая ему свои зарисовки. – Спасибо огромное!

Он улыбается, и на мгновение мне кажется, что он беспокоится обо мне больше, чем просто хороший знакомый. Невольно ловлю себя на мысли: а вдруг я ему нравлюсь? Я прислушиваюсь к своим ощущениям, но внутри тишина. Никакой дрожи и сердечного трепета. Должно быть, опять всё дело в этой истинности. Даже обидно. Столько хороших мужчин вокруг – и всё без толку.

– Я пришлю вам то, что получилось, с посыльным, – говорит ректор Клаус, перед тем как уйти. А потом вдруг достаёт из-за пазухи красивый конверт и протягивает мне.

– Это приглашение на новогодний бал-маскарад, – объясняет он. – Там будут танцы и соберётся вся городская знать.

– Танцы? – повторяю я с сомнением.

– Это отличная возможность прорекламировать ваши свечи, – добавляет ректор с хитрой улыбкой.

Я смотрю на него с благодарностью. Конечно, к танцам я равнодушна, но возможность познакомить людей со своими свечками я не упущу. Особенно теперь, когда вопрос с фитилями и формами почти решён.

– Спасибо. Я приду, – обещаю я, провожая ректора Клауса до дверей.

– Господин барон сильно рассердится, когда узнает, – произносит с тяжёлым вздохом Клара.

– Вот поэтому ему и не нужно знать, – парирую я, пряча приглашение в карман.

Клаус смеётся, прощается и выходит из дома. А я смотрю на огарки свечей на столе и улыбаюсь. Всё налаживается. И пусть барон хоть треснет от злости.

Глава 18

Франц

Возвращаюсь в мэрию с тяжёлым сердцем. Уход Мари, Лаура, мои собственные сомнения – всё это навалилось разом и с каждым днём лишь разрастается будто снежный ком. Проблемы множатся быстрее, чем я успеваю их решать. Единственное, что ясно – я не могу позволить себе потерять магию. Ни как мэр, ни как дракон.

Зал заседаний совета старейшин встречает меня прохладой. Высокие витражи под потолком пропускают тусклый зимний свет. Он падает на длинный стол из чёрного дерева. Старейшины уже сидят на своих местах. На их лицах – суровость и требовательность. Они ждут, что я отчитаюсь о состоянии злополучного сквера. Я же думаю, как объяснить им необходимость трат на перераспределитель магии. Припоминаю, с чего начинала Лаура, когда презентовала мне и преподавательскому составу прототип своего изобретения.

– Уважаемые старейшины, в преддверии Нового года мне пришла в голову одна важная мысль, – произношу я, оглядывая немолодые лица. – Мы часто говорим о равенстве между теми, кто владеет магической силой и обычными людьми. Однако на деле часто оказывается, что немаги подвергаются дискриминации. Мне не нужно ходить далеко за примером – моя жена не владеет магией.

Что-то странное появляется на лицах драконов. Они рассержены на меня и возмущены.

– К чему вы клоните, господин мэр? – бросает один из них.

– В академии магии Гутфрит есть изобретатель, что создал уникальную в своём роде вещь – это перераспределитель магии. Машина, что может собирать и аккумулировать магическую энергию кристаллов и переносить её на другие предметы.

– И при чём здесь ваша так называемая дискриминация немагов? – спрашивает другой старейшина.

– Я поговорил с изобретателем, и она сказала, что при должных вложениях сможет усовершенствовать перераспределитель, чтобы его можно было использовать на людях, – объясняю я аккуратно.

По залу прокатывается ропот. Кто-то из старейшин считает подобные эксперименты на людях неэтичными, а кто-то просто не верит в то, что вообще возможно наделить магическими силами человека, изначально не владеющего ими.

– Мы уже выделили достаточно средств на открытие новой библиотеки при академии, – говорит глава совета, складывая руки на груди. – Мы не можем расходовать все средства казны только лишь на академию Гутфрит.

– Но эта работа имеет огромное значение! – пытаюсь возразить я.

– Значение? Господин мэр, будьте честны. Изобретательница, о которой вы говорите, – это ведь фройлен Бене?

Я опускаю глаза. Соврать я не могу, но и сказать правду тоже, ведь это вызовет скандал. Глава совета понимает всё без слов и тяжело вздыхает.

– Господин мэр, вы ведь помните, о чём мы говорили на прошлом собрании? Прямо сейчас я даю вам последний шанс одуматься. Разве вы не замечаете, как эта девица вами крутит?

– Да всё не так! – отвечаю я, чувствуя жар в груди.

– Не так? – в разговор встревает другой старейшина с тонкой полоской усов над искривлёнными от злости губами. – Значит, то, что от вас ушла жена, неправда?

В зале повисает тишина. Те, кто ещё не слышал об уходе Мари, смотрят на меня с удивлением. Кто слышал – с осуждением. Кто-то перешёптывается.

Внутри меня закипает гнев. Да как эти стариканы смеют спрашивать меня о таком?!

– Это моё личное дело, и вас оно не касается, – отвечаю я, еле сдерживаясь.

Должно быть, они думают, что это я выгнал её. Но я и сам не знаю, как справляться с этой пустотой, что оставила Мари. Она моя истинная. И пусть она не отвергла меня напрямую, находиться вдали от неё невыносимо.

– Мы с женой разберёмся сами, – добавляю я. – А ваши сплетни только усугубляют ситуацию.

– Как скажете, господин мэр, – кивает глава, глядя на меня всё так же сурово. – Но что касается финансирования частного изобретения из городской казны, наш ответ останется неизменным. Его не будет.

Смиренно вздыхаю. Спорить с советом бесполезно. Однако отступать я не собираюсь. Пусть гадают, пусть обсуждают за спиной. Сейчас это неважно. Главное – найти выход из сложившейся ситуации.

Ледяной ветер едва не сбивает с ног, но он хотя бы проясняет голову. Я иду по центральной улице к главному банку в городе. Собственных свободных средств для покрытия всех расходов на создание большой версии перераспределителя у меня недостаточно. Но я, вероятно, могу получить кредит в банке. Они ведь не откажут мэру, верно?

Я прохожу сквозь массивные металлические двери внутрь и оглядываюсь. В этом месте даже у меня на миг перехватывает дух. Высокие колонны из белого мрамора, сияющие руны на стенах, меняющие цвет в зависимости от времени суток. Внутри тихо, но тишина кажется тяжёлой, будто в храме.

В кабинете управляющего пахнет кожей и пергаментом. Он сам – сухощавый мужчина с цепкими глазами – смотрит на меня внимательно, будто пытается понять, зачем я пришёл. Я озвучиваю сумму. Управляющий хмурится, перебирая пальцами лежащие перед ним документы.

– Деньги я могу вам предоставить, господин фон Байер, – говорит он наконец. – Но только под залог вашего фамильного дома.

Мой дом. Чувствую, как холодок пробегает по спине. Этот дом – не просто здание. В каждом камне – память о моих предках. Отец всегда говорил: «Береги наследие, Франц. Оно твоя основа». А теперь я готов поставить всё это под угрозу ради одной идеи?

– Фамильный дом? – переспрашиваю я, будто не расслышал.

– Да, – кивает управляющий. – Условия просты. Вы получите нужную сумму, но если не вернёте её вовремя, дом станет собственностью банка.

В горле пересыхает. Разумеется, у меня нет намерения отказываться от своего долга перед банком. Но обстоятельства порой играют против меня. Я представляю, как этот дом перейдёт кому-то другому... Отец бы никогда не простил мне такого.

– Дайте мне подумать, – говорю я поднимаясь.

– Конечно, господин фон Байер, – отвечает управляющий. – Вы вправе думать столько, сколько захотите.

Может, мне кажется, но он ехидно улыбается мне на последней фразе. Словно знает, что на самом деле времени у меня нет. Прогоняю прочь неприятные мысли. Это всё от дурного настроения. Навалилось многое, вот и мерещится всякое. Надо собраться.

На улице снова становится холодно, но теперь я почти этого не замечаю. Думы мои тяжелы. Решение, что предстоит принять, непростое. Дракон внутри меня молчит наблюдая.

Глава 19

Мари

На крыльцо взбегает молодой посыльный. Его серое пальтишко покрыто снегом, а нос покраснел от холода. Он переступает с ноги на ногу, явно мечтая как можно скорее закончить со своим поручением и вернуться домой.

Я открываю дверь, и зимний воздух, ледяной и колючий, тут же проникает в дом. Повожу плечами и кутаюсь плотнее в шерстяную шаль.

– Госпожа баронесса? – уточняет посыльный, протягивая мне аккуратную коробку, перевязанную прочной бечёвкой, настолько натянутой, что она слегка врезалась в пергамент.

– Это я, – отвечаю, принимая посылку. Она лёгкая, но чувствуется, что внутри что-то большое.

– Это от ректора Клауса, – добавляет парнишка, низко кланяется и поспешно скрывается в снежной пелене.

Я захлопываю дверь и смотрю на коробку, покрытую тонким слоем инея. Внутри появляется волнение, будто я вновь студентка, ждущая результатов экзамена.

Карл и Клара тут же выглядывают из кухни с любопытством.

– Что это у нас тут? – Карл останавливается в дверном проёме, глядя на коробку с подозрением.

– Посылка от ректора, – сообщаю я, стараясь скрыть волнение. Руки предательски дрожат, когда я разрезаю бечёвку ножницами.

– Какой он щедрый, – бросает Клара и опирается на дверной косяк. – Надеюсь, от этого его вечного студня будет прок.

– Должен быть. Едва ли господин ректор позволит себе ударить лицом в грязь перед Мари, – отвечает Карл. В его взгляде чувствуется неподдельный интерес.

Когда крышка открывается, я замираю на мгновение. Внутри лежат формы – белые, причудливые, изящные, немного похожие на привычные силиконовые. Я аккуратно вытаскиваю их одну за другой, восхищаясь каждой. На ощупь они и вправду будто сделаны из желатина. Поначалу даже боязно, что сломаются. Однако после небольшой проверки я убеждаюсь, что они достаточно прочные, чтобы выдержать извлечение готовой свечи.

– Посмотрите только, – говорю я, показывая Карлу квадратную форму с вензелями и мелкими розочками по краям.

Он осторожно подходит ближе и тычет в неё пальцем. Немного пугается текстуры. Это заметно по выражению лица.

– Она… как живая, – выдыхает он, отдёргивая руку.

– Смотри, Карл, как бы не укусила, – усмехается Клара.

– Очень смешно, – бурчит он и отходит на шаг. Однако взгляд его снова сосредотачивается на формах.

Следующий час мы проводим за подготовкой к работе. На плите стоит большой котелок с воском. Его аромат, тёплый и сладковатый, наполняет комнату, смешиваясь с запахом еловых дров в камине.

Когда воск наконец растоплен, я еру ковшик и начинаю заливать его в формы, предварительно установив внутрь фитили. Карл и Клара стоят по обе стороны от меня, наблюдая с осторожным интересом.

– Вот это да, – шепчет Карл, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть, как горячий воск заполняет мельчайшие уголки формы. – И что же это, когда затвердеет, будет такой узор? Удивительно…

Я киваю с улыбкой.

– Настоящая магия, – соглашается Клара, покачивая головой.

Весь день до самого вечера они поочерёдно бегают проверять, как идёт застывание. Помнится мне, когда я заливала формы из пергамента, они не вызвали такого интереса. Я же думаю над тем, чем можно будет окрасить воск в будущем, чтобы свечи были не только необычной формы, но и цвета. А ещё какие ароматизаторы применять. Раз здесь для освещения свечи не используют, значит, мне следует сосредоточить своё внимание на других их полезных функциях.

Проходит ночь, и воск застывает. Карл прибегает сразу после работы, даже не показавшись родителям. Сонная Клара готовит нам чай из шиповника. Я с волнением начинаю извлекать первую свечу. Сердце замирает – она идеальна. Каждая розочка, каждый завиток на поверхности выглядят так, будто их вырезал искусный скульптор.

– Получилось, – тихо говорю я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

Карл и Клара глядят сначала на красивую свечу, а потом на меня. На их лицах радость и смятение.

– От мужа уходили, не плакали, а теперь-то чего? – качает головой Клара. В её голосе слышится добродушная ирония.

– Лучше плакать от радости, чем от горя, – Карл понимающе кивает мне и тепло улыбается. – Поздравляю, Мари, у вас получилось!

– Без вашей помощи едва ли я бы справилась, – отвечаю я, вытирая слёзы рукавом.

– Думаю, вы бы справились, госпожа, – возражает Клара прищуриваясь. – Но я рада, что у меня есть возможность помогать вам.

Я улыбаюсь. Это утро кажется по-настоящему праздничным. Гордость наполняет меня изнутри. Теперь я наконец-то смогу изготовить свечи для продажи. А завтра вечером рассказать о них фрау Грете и фрау Леоне, а также их подругам по клубу рукоделия.

Замечаю, что Клара весь день хмурится. И даже тот факт, что все мои свечки, залитые на продажу, получились идеально красивыми, не радует её. Мне становится немного беспокойно. Может, ей нездоровится?

– Клара, ты очень много всего делаешь по дому, – начинаю я осторожно. – Если ты устала или плохо себя чувствуешь, то можешь пойти прилечь. Готовлю я, конечно, не так вкусно, как ты, но всё же совсем бездарной меня назвать нельзя.

– Дело не в усталости, – отвечает Клара, печально опустив глаза.

– А в чём тогда? – удивляюсь я. Неужто сердечные дела? То-то Карла не видно сегодня. Видать, поругались…

– Обещаете не сердиться? – спрашивает она, прерывая мои фантазии.

– Да говори уже! – отвечаю в нетерпении.

– Я вчера вечером виделась с нашей кухаркой, – начинает Клара скорбным тоном. – Матушка её живёт в наших краях. Так вот, она говорит, будто к господину барону приходил оценщик из банка. А ещё ходит слух, что якобы достопочтенный барон собирается вложить большие средства в какую-то машину, что изобрела фройлен Бене. Раз оценщик приходил, получается, господин собирается дом заложить ради этого, ведь так?

Клара всхлипывает. Я же отчего-то цепенею на несколько минут. Внутри появляется странное чувство дежавю. Надо же, как мне везёт на идиотов. И в том мире муж вместо головы думал другим местом. И в этом оказался ничуть не лучше. Даром что благородных кровей.

– Понимаешь, Клара, некоторым, чтобы научиться уму-разуму, нужно многое потерять, – произношу я со вздохом.

– И что же, вам совсем не жалко дом и господина? – не унимается помощница.

– Моего в том доме ничего не было, – отвечаю рассудительно. – А что до барона, то он не маленький ребёнок, а взрослый мужчина. Сам как-нибудь разберётся.

– Но ведь… – пытается возразить Клара, но встречается с моим строгим взглядом и понимает, что мораторий на разговоры о Франце снова действует.

Вздыхаю тяжело. Кажется, Клара заразила меня своим унынием. А мне никак нельзя унывать. Я должна блистать сегодня вечером и раздавать всем сделанные вручную визитные карточки. Открываю старенький шкаф и начинаю перебирать платья.

– Как жаль, что самые красивые вы продали, – вздыхает Клара.

– Ничего, главное – правильно цвет подобрать, – я улыбаюсь и достаю изумрудно-зелёное платье с открытыми плечами. Вернее, раньше у него была сверху накидка, но, видимо, переезжая, я в спешке не взяла её.

– Да как же это вы? – растерянно бормочет Клара. – Это же настоящий скандал.

– Значит, меня точно запомнят, – отвечаю с усмешкой.

Клара помогает мне собраться. Я даже самоотверженно позволяю ей затянуть корсет потуже. От модной среди знатных дам причёски-гнезда решаю отказаться. Лишь прошу Клару заплести косы по бокам и оформить из них аккуратную «корзиночку» на затылке, оставив основную длину нетронутой. Помощница удивляется, но выполняет поручение в точности, как я говорю.

Перед уходом я кладу в сумочку две свечи – самые красивые, на мой взгляд, из вчерашней партии. Пальцы слегка касаются холодного воска. Я улыбаюсь, чувствуя, как моя уверенность крепнет.

На улице снег ложится мягким белым покрывалом, укутывая землю. Я сажусь в присланный ректором Клаусом возок и отправляюсь в академию. Ощущаю, как внутри волнение смешивается с восторгом. Кажется, последний раз я себя чувствовала так хорошо, когда коллектив станции провожал меня на пенсию. Хорошо погуляли тогда. Вздыхаю с лёгкой ностальгией и выглядываю в окошко. Сегодня всё совсем по-другому. И мой путь совсем не похож на тот, что был в день открытия библиотеки. Тогда всё было другим – напряжённым, скомканным. А сейчас я чувствую себя счастливой и свободной.

Ректор Клаус встречает меня у дверей академии. Его бело-синий кафтан, расшитый серебром, сверкает под светом магических светильников. В руках он держит карнавальную маску в тон своему наряду.

– Госпожа баронесса! – приветствует он улыбаясь. Я спешу к нему и пожимаю его ладонь в белой перчатке.

– Здравствуйте, ректор Клаус! Огромное вам спасибо за помощь, – я слегка кланяюсь, чувствуя искреннюю благодарность. – Формы просто замечательные. Свечи, отлитые в них, невероятно красивые.

Он, смущённо улыбаясь, отмахивается:

– У вас ещё будет возможность сказать спасибо. Пойдёмте в зал.

Бальный зал академии переполнен. Люди смеются, блистают изысканными нарядами и дорогими украшениями. По углам зала расставлены огромные пушистые ели, сияющие золотистыми и серебряными шарами. Музыканты готовятся начать вечер танцев. Я вдыхаю аромат праздника и понимаю, что этот вечер непременно будет особенным.