Текст книги "Первый Предтеча (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Он посмотрел на свою левую руку.

– Ты ведь знаешь, – прошептала Шиза, не сводя с меня зелёных глаз, – что Второй не ляжет добровольно?

– Знаю, – кивнул я.

– И что за Пятым пойдут другие?

– Знаю.

– И что половина из нас назовёт тебя предателем?

Её рука легла мне на грудь почти невесомым прикосновением. Тёмные длинные ногти царапнули ткань.

– Я с тобой, Первый, – мягко произнесла Шиза и игриво улыбнулась: – Это ты тоже знаешь.

– А я – за любой движ, кроме Скверны и голодовки, – кивнул Шестой.

– Но ты так и не сказал главного, – продолжила Шиза.

– Что именно тебя интересует? – спокойно спросил я.

– Как ты собираешься запечатать сам себя? – спросила она. – Последнего из нас? Того, кого по праву считают Сильнейшим?

Из-за её спины донёсся голос Шестого:

– Да, Первый. Как?

Глава 7

– Тебе нужно Место Силы… – прошептала будто бы сама Структура, когда я просыпался.

А может быть, и не она…

– Я в курсе… – сонно ответил я и открыл глаза.

Хм, ноздри щекочет запах пепла. Опять?

Или показалось? Втянув воздух носом, вместо запаха пепла я почувствовал приятный аромат свежей выпечки.

Огляделся по сторонам. Небольшая, чистая комната, на одной стене ковёр, на другой портрет прошлого Императора… Точно! Мы с Игошей без проблем добрались до нашего нового пристанища. Малец был перепуган после нападения бандитов, так что после короткого разговора с Петровичем – хозяином квартиры – я отправил Игошу спать.

Петрович будто бы хотел отметить наше заселение – звал меня за стол, но после случившегося в таверне я предпочёл сон, а посему просто сказал старику: «Утро вечера мудренее». Он не обиделся и побежал тратить деньги. Взял он с меня и Игоши за две комнаты всего сорок рублей за первый месяц.

– Бесплатно бы пустил, господин, раз уж вы тварь эту прикончили, – заверил старик, – да кушать хочется. На одну пенсию вкусно не проживёшь.

А я был совсем не против честно платить за приют. В конце концов, всё лучше, чем оставлять деньги у тавернщика, который потом приводит бандитов.

Я потянулся, встал с кровати и начал делать разминку. Тело прекрасно отзывалось на упражнения – чем больше я использую Силу, чем больше наношу Рун, тем быстрее с ним сливаюсь.

А я ведь ещё и медитирую постоянно, чтобы отслеживать, насколько слияние с телом проходит успешно. Вчера вечером, например, подправил пару каналов, которые появились сами собой, но при этом встали довольно криво – постоянная проблема магов, между прочим. И, судя по хитросплетениям каналов у того же Игоши, жители современного мира не умеют осознанно строить свою энергетическую систему.

Кстати, именно во время вчерашней медитации пришла мысль, что надо бы вернуться в тот дом в «Чёртовой лапе», где надо мной проводили ритуал. Хорошо бы ещё раз посмотреть на Место Силы через Руны и понять, подходит оно для воскрешения Руха, или стоит искать другое.

Я закончил с разминкой и направился в ванную, когда услышал недовольный старческий возглас:

– Широкую на широкую, грёбаные волки!

На кого это он ругается?

Позабыв про водные процедуры, я пошёл на голос Петровича и оказался в зале. В углу комнаты стоял угловой стол с квадратным объёмным телевизором. Под столом гудела какая-то металлическая коробка, а на столе лежала пластина с буквами и непонятное устройство на проводе. Как раз этим устройством сейчас водил по коврику с изображением обнажённой женщины Игоша и глядел в телевизор.

А на нём сверху падали разноцветные блоки. Какие-то были правильной формы, какие-то изогнутые. Вон палка сейчас появилась с четырьмя квадратиками…

– Да кто ж тебя так строить учил, а!

– Я в первый раз в тетрис играю, Михаил Петрович! – возмутился Игоша, глядя на старика.

– В монитор смотри! А то пропустишь! – одёрнул его старик.

– Кхм… – громко кашлянул я, привлекая к себе внимание. – А чего это вы тут делаете?

– Да вот, разрешил мальчишке в компьютер поиграть, за то, что он мне помог с вафлями.

– С какими вафлями? – оживился я. Слово мне было незнакомо, но звучало оно очень даже вкусно.

– Да с обычными! – хохотнул дед. – С нашими, Ярославскими, если вам будет угодно. Хотя мелкий вон, как про вафли услышал, сразу оживился и спросил: «Венские»? Ха! Как нерусский, право слово!

– Хорошо, что наши, – покивал я, предвкушая завтрак.

И живот предательски заурчал.

– Да вы умойтесь пока, а мы на стол накроем. Только вас и ждали, – ответил Петрович.

Увидев моё кольцо вчера, он стал более вежлив, притом в голос его не добавилось ни грамма лести или подобострастия. Дед в самом деле рад тому, что у него появились постояльцы. Ну а лично я, как тот, кто в случае очередного нападения монстров сможет защитить его дом, Петровича более чем устраиваю.

С другой стороны, Петрович и сам не промах – чего стоит только его монструозное ружьё, из которого он вчера так и не выстрелил.

А ещё, когда я вечером впервые оказался рядом с ним, увидел, что старик одарённый. Правда, дар его – самый популярный в этом мире. Так называемый «простолюдинский», хотя, вероятно, он и у аристократов встречается.

Дар Укрепления Плоти. Иными словами – усиление, ускорение и всё, что необходимо человеку для того, чтобы стать физически сильнее.

С этой мыслью я пошёл в сторону ванной, а за спиной послышалось старческое ворчание:

– Пойдём уже, малыш. Твой господин явно пожрать желает.

– Он не мой господин, – возразил Игоша, но, судя по звуку, со стула слез.

– Зря, – хмыкнул дед. – Бумажка о Служении смогла бы в случае чего прикрыть твой мелкий зад. Как минимум в те минуты, когда господина нет рядом.

Я не стал подслушивать их разговор через Руну, так что, включив воду, начал умываться.

Однако же слова старика не выходили у меня из головы. Можно официально сделать Игошу моим последователем, соблюдая местные законы? Тогда имперские службы не смогут ему навредить без моего ведома?

Надо бы изучить этот вопрос подробнее.

Когда я вошёл на кухню, на столе уже стояли тарелки с вафлями, горка румяных оладий, варенье в стеклянной банке. Посередине возвышался пузатый чайник, а рядом – кружки кофе, от которых шёл густой и терпкий аромат.

– Садитесь-садитесь. – Петрович указал на свободный стул. – Игоша, подвинься, дай господину место получше.

Я сел и потянулся к горячим вафлям. Откусил и на мгновение прикрыл глаза. Тело, истосковавшееся по нормальной еде, отзывалось на каждый кусок почти болезненным удовольствием.

– Нравится? – довольно хмыкнул Петрович.

– Весьма, – признал я, потянувшись за второй.

Я сделал глоток кофе и одобрительно кивнул. Горечь ударила по языку. Хороший напиток. Надо будет разобраться, как его готовят.

Некоторое время мы ели молча. Игоша расправился с третьей порцией оладий и теперь сыто откинулся на спинку стула. Петрович неторопливо прихлёбывал чай из огромной кружки с надписью «Лучшему деду».

– Ну, рассказывай, старый? – порядком подкрепившись, решил я начать разговор.

– А чего рассказывать-то? – хмыкнул Петрович, развалившись на угловом диване. Он выглядел расслабленным и был одет в простую белую майку, на которой сверху лежал весьма любопытный кулон. Эдакий изогнутый клык размером с мой средний палец.

И в этом клыке чувствовалась разрушительная Сила.

Любопытное украшение…

– Что за ружьё у тебя, например? – пожал я плечами. – И почему вчера не стрелял?

Дед нахмурился и тут же подобрался.

– А вы с какой целью интересуетесь? – хмуро спросил он.

– Не бойся, – усмехнулся я. – Воровать у тебя мы твою бандурень уж точно не будем.

Пару секунд он смотрел на меня тяжёлым взглядом, а затем откинулся на спинку дивана и расхохотался.

– Нет смысла вам её воровать, господин! Даже не продадите! Это ж наградной личный артефакт! Кроме меня, им никто пользоваться не сможет!

– Вот как? – спокойно спросил я.

Сказать ему, что, скорее всего, я смогу сломать это ограничение? Вот есть у меня почему-то такая уверенность…

Эх, подержать бы это ружьё в руках, чтобы убедиться…

Ладно, пока не буду деда пугать – вон он полную грудь воздуха набрал и собирается что-то мне поведать.

– Раньше Империя достойно вознаграждала своих подданых! – заявил он. – Не то что сейчас! Мне подарили мой «Слонобой» за то, что я генерала спас! Представляете, прямо во время сражения с монголами Срез случился. И такой мощный! Твари были повсюду! А я штаб охранял, и когда зверюга бросилась на генерала, прикрыл его своим телом! А монстр будто и не почувствовал моей брони и защиты – прокусил мне ключицу. – Он указал на страшный шрам. – Но я вцепился в его башку и не отпускал, пока не помогли. Правда, когда его прикончили, его клык отломился и во мне остался.

Дед рассмеялся и показал на свой кулон.

– Как трофей его оставил? – уточнил я.

– Ага. Ну а «Слонобоем» личным за подвиг наградили, – тепло произнёс он, погрузившись в воспоминания. – Это считалось среди обычных вояк почётнее, чем медаль! Хотя аристократы предпочли бы медаль из рук кого-нибудь важного!

Игоша слушал старика открыв рот от изумления – так и замер малец с вафелькой в руке.

Ну а я смотрел на кулон в виде клыка.

– Так чего не стрелял вчера из своего почётного «Слонобоя»? – напомнил я.

– Дык один патрон остался, – пожал плечами дед. – А они дорогущие!!! Жуть.

– Но там ведь обычные, да? – оживлённо спросил Игоша.

– Тю на тебя, мелкий! – возмутился дед и, с важным видом подняв указательный палец, произнёс: – Артефактные!

– Да это понятно, – махнул рукой Игоша. – Я про то, что там серийные артефакты, верно? Это только оружие на вас запитано, а патронам главное, чтобы по размеру подходили, так?

– Так-то оно так… – вздохнул дед. – Да вот где их найдёшь? Я за долгие годы все, что мне с ружьём подарили, уже и расстрелял… Один вот только и остался.

Он с грустью уставился на настенные часы с кукушкой.

Я допил кофе и спокойно произнёс:

– Покажи мне патрон, старый. Если увижу что-то подобное – возьму для тебя.

Он удивлённо уставился на меня, а затем не удержался и хмыкнул:

– При всём уважении, где вы их найдёте, господин? Да и стоят они отнюдь не три копейки.

– Я своё слово сказал, – пожал я плечами. – А прислушиваться или нет – решать тебе.

Петрович замер и прищурился. Несколько секунд он смотрел мне в глаза. Похоже, нашёл там то, что искал, ибо в какой-то момент дед поклонился и произнёс:

– Благодарю. После завтрака обязательно покажу.

– То-то же, – хмыкнул я и поднялся со стула.

Дед и Игоша поднялись вслед за мной.

– Вот ещё что хотел сказать тебе, старый, – повернулся я к Петровичу. – Я знаю, почему монстры уже не первый раз пытаются залезть к тебе в окно.

Он удивлённо хлопнул ресницами.

– Почему же? – быстро спросил дед и тут же добавил: – Скажите, пожалуйста, сил уж от этих тварей нет!

– Всё дело в этом, – указал я на его кулон. – Их тянет твой трофей. Хотят поглотить его и стать сильнее.

– Что? – изумлённо выпалил Петрович. – Вы… Вы уверены?

– Абсолютно.

– Хм… – задумался старик и покачал головой. – Это очень многое объясняет.

– Что, всю жизнь к тебе монстры липнут? – усмехнулся я.

Он же кивнул с самым серьёзным видом – Петровичу было не до смеха.

– Надумаешь продать его – куплю, – произнёс я твёрдо. – Запомни это, старик. Ценой не обижу.

* * *

Патрон к «Слонобою» я изучил, а заодно и со всех сторон осмотрел «игрушку» Петровича. Мощная вещь. И крайне тяжёлая – если бы у старика не было Дара, он бы не смог ею так ловко размахивать.

И да, выстрелить из него я после некоторой подготовки всё же смогу.

Забавно… учитывая, что родовой перстень Северских я взломал практически мгновенно, а «Слонобой» – всего лишь артефакт, запитанный на одного простолюдина – требует у меня более длительных энергетических манипуляций.

После изучения артефакта я переоделся и решил отправиться по своим делам, оставив Петровича и Игошу играть в шахматы. Оба очень обрадовались такой перспективе. Понаблюдав за ними немного, я пришёл к выводу, что и дед, и малец давненько не встречали достойных соперников для игры.

Ну да пусть развлекаются.

А я тем временем не оставлял надежд застать Дуняшу на Сенном рынке. И чем скорее, тем лучше – осталось всего шесть лун.

Добрался до рынка пешком, без происшествий.

А вот у входа в крытую часть рынка заметил двух крепких парней в кожаных куртках, лениво оглядывавших прохожих. На первый взгляд обычные бездельники, но Руна Ощущения выдала мне их оружие.

Охрана? Если и так, то точно не имперская, судя по тому, как торговцы старательно отводят от них глаза.

Я прошёл мимо, не замедляя шага. Один из них одарил меня равнодушным взглядом и тут же отвернулся – очевидно, не нашёл ничего интересного в худом парне в сером балахоне.

Чуть дальше замаячило ещё несколько мужиков бандитского вида. Среди них – высокий здоровяк со шрамами на лице. Люди расступались, стараясь лишний раз не смотреть на него и не попадаться на глаза. Некоторое и вовсе делали вид, что внезапно заинтересовались тем или иным товаром на первом попавшемся прилавке. А кое-кто из торговцев старательно кланялся, приветствуя здоровяка.

Источник у этого человека был развит очень достойно по местным меркам – не чета даже вчерашнему одарённому в таверне. Характерный «привкус» боевого Дара усиления плоти, доведённого до высокого уровня. Да уж, столкнись я сейчас с таким в бою, пришлось бы попотеть, чтобы пережить эту схватку. А чтобы выйти из неё победителем, пришлось бы и вовсе заглянуть за грань своих текущих возможностей.

Не хотелось бы… Чревато это очень неприятными последствиями.

Наши взгляды встретились.

Он чуть замедлил шаг. Его оценивающий взгляд скользнул по мне, задержался на перстне.

Я не отошёл в сторону и не отвёл глаз. Через пару секунд он усмехнулся и прошёл мимо.

Чуть дальше показался одноглазый инвалид, торгующий деревянными фигурками. Вчера во время Среза он помог женщине с ребёнком, наплевав на собственное бедственное положение. Храбрый мужик. Даже став инвалидом, себя не потерял и пытается бороться с превратностями Судьбы. Не прячет глаз и не отступает.

Даже сейчас его взгляд… Ага, теперь я понял, что он так пристально разглядывает. Возле соседнего прилавка, где пожилая женщина торговала травами, крутились двое пареньков. Один отвлекал продавщицу разговором, второй тем временем тянул руку к корзине с пучками сушёных трав.

Обычная уличная схема – за несколько тысяч лет она не поменялась. Рука воришки уже почти коснулась добычи, когда раздался негромкий, хриплый голос:

– Положи на место, пока худо не стало.

Пацаны вздрогнули, оглядываясь на инвалида.

– Чё? – огрызнулся тот, что отвлекал торговку. – Ты кто такой вообще?

– Ты живёшь на Рыбинской улице, – ответил ему инвалид. – Минимум раз в месяц родители таскают тебя на рынок. Думаешь, я вас не найду?

Пацаны переглянулись и сорвались с места быстрее, чем я успел моргнуть.

– Спасибо, Свят, – кивнула торговка травами. – Совсем обнаглела шпана. Третий раз за неделю!

Я неспешно подошёл к его прилавку и принялся разглядывать фигурки. Вблизи они впечатляли ещё больше, чем издали. Медведь с секирой в лапах, волк в прыжке, щука на подпорке с резными рунами на боках и много всего другого. Я взял медведя в руки, повертел. Дерево было гладким, внутри пульсировала энергия – совсем слабая, другой бы её и не ощутил.

– У тебя есть Дар, – сказал я. – И ты вкладываешь его в эти фигурки.

Мужчина посмотрел на меня, задержался на перстне.

– Редко кто это замечает.

– Сколько за медведя? – спросил я.

– Рубль. Но если не нужен, не бери из жалости. Мне это ни к чему.

– Я никого не жалею, – усмехнулся я. – Просто хорошая работа.

Мужчина взял банкноту и аккуратно завернул медведя в кусок ткани. Я заглянул в его Источник, активируя Руну Ощущения. Каналы были искривлены и изгажены. Это явно проклятие, и оно въелось глубоко, опутав всё его энергетическое тело тёмными нитями. Как он вообще живёт с такой грязью внутри себя? Многие бы от боли и мук слегли бы, а затем и вовсе быстро померли.

А этот Свят держится с достоинством.

Ничуть себя не жалеет.

– Ты ведь не просто резчик, – произнёс я негромко.

Его рука замерла над прилавком.

– С чего взял?

– Вижу. – Я указал на его грудь, туда, где под рубахой угадывались очертания шрамов. – На тебе проклятие. Тяжёлое прошлое?

Он медленно выпрямился в своей коляске. Единственный глаз сузился, в нём мелькнуло что-то опасное.

– А тебе какое дело? – Голос стал жёстче. – Пришёл посочувствовать?

– Свят! – донеслось откуда-то сбоку, от других прилавков. – Помощь нужна?

– Всё нормально! – отмахнулся Свят и снова повернулся ко мне. – Господин уже уходит. Ведь так?

– Остынь. – Я чуть смягчил голос. – Вижу ведь, что ты хороший человек. Плохие не смогут создать такое искусство. – Я повёл перед ним фигуркой медведя. – И за ту женщину заступился, и вчера… вчера во время Среза тоже кого-то выручал, верно?

Он не ответил, пытаясь просверлить мне голову своим единственным глазом.

– Я был там, – спокойно произнёс я. – Видел, как ты мать с ребёнком в укрытие загнал. Боевой опыт?

Святослав долго смотрел на меня. Потом медленно выдохнул, и что-то в его лице изменилось – полностью напряжение не ушло, но стало другим, без вражды.

– Бывший капитан имперской армии, – сказал он наконец. – Святослав Горцев. Позывной – Святогор. Воевал, пока не… – Он постучал по подлокотнику кресла. – В общем, всякое бывало. А в конце и это проклятие, как ты подметил. Источник начал умирать, а вместе с ним и органы, ноги отказали… Теперь вот.– Он обвёл взглядом свой прилавок и хмуро добавил: – Зверушек режу.

– Антон Северский, – представился я в ответ. – Зверушек пока не режу. Но кто знает, как жизнь повернётся.

Он едва заметно усмехнулся:

– Странный ты, Северский.

– Ладно, бывай, капитан. Думаю, ещё свидимся.

Сунув свёрток с медведем в карман, я двинулся дальше и вскоре добрался до нужной мне палатки, которая была закрыта вчера, и увидел её хозяйку.

Дуняша оказалась женщиной лет сорока с растрёпанными волосами, собранными на макушке в подобие гнезда. Она что-то ворковала над клеткой с пёстрой птицей, и я не сразу понял, обращается она к птице или сама к себе.

– … и кушай давай, маленькая. Дуняша знает, что тебе надо. Дуняша всегда знает…

Я поздоровался.

– А! Покупатель! – Она расплылась в улыбке. – Добро пожаловать в лучшую птичью лавку Ярославля! Огнёвки? Ледянки? А может, – она понизила голос до театрального шёпота, – потомка настоящего феникса?

Кто-то из соседних торговцев хихикнул.

– Опять ты со своим фениксом, Дуняша!

– Молчи, Кузьмич! – огрызнулась она. – Ты в птицах понимаешь, как свинья в апельсинах!

С этими словами она выудила клетку с… честно говоря, птица выглядела так, словно её уже один раз сожгли и забыли воскресить. И тем удивительнее было обнаружить Руной Ощущения, что в этой облезлой птице действительно теплился слабый огненный след.

– Интересная птица, – сказал я нейтрально.

Дуняша замерла.

– Вы это серьёзно? Или издеваетесь, как эти?

– Серьёзно. У неё есть Искра феникса. Очень слабая, разумеется, но бывают ли в наше время другие?

Несколько секунд она молча изучала моё лицо. Потом медленно кивнула.

– Вы… орнитолог?

– Просто любитель птиц.

Её отношение изменилось мгновенно. Она отставила клетку с «потомком феникса» и махнула рукой:

– Идите сюда. Покажу настоящее чудо. Не для всех.

Она отодвинула полог, и я шагнул в заднюю часть палатки.

Здесь было темнее и тише. Клетки стояли на полках в несколько ярусов, и всё было завалено предметами, которые никак не ожидаешь тут увидеть, вроде выстриженных фрагментов картонных коробок из-под молока, крышек от кастрюль, банок из-под кофе с пуговицами внутри и прочей ерундой.

Стоп! А откуда я вообще знаю, как выглядят коробки из-под молока? Хо-хо… Неужели Структура постепенно вливает в меня информацию о разных бытовых мелочах?

Спасибо тебе, родненькая… Всегда знал, что ты на моей стороне.

– Вьюрь-туманница!!! – отвлекла меня от размышлений Дуняша. – Вологодская! Знаете, как ко мне попала?

Женщина уставилась на меня горящими глазами и принялась тараторить без остановки, но я уже её не слушал. На отдельной полке, в мягком гнезде из шерсти и пуха, лежало яйцо, что было чуть больше куриного по размеру. Скорлупа его была тёплого оранжевого оттенка, испещрённая узорами – они складывались в спирали и завитки, как языки застывшего пламени. В полумраке казалось, что узоры слабо мерцают.

И от яйца исходила Сила. Я коснулся скорлупы.

Дуняша позади меня ахнула и застыла.

Внутри определённо теплилась жизнь, но Канал Силы, что должен идти к мозгу, отсутствовал. Он просто не сформировался, так что птенец хоть и родится живым, но будет пустым. Скорее всего, он умрёт через несколько часов. В лучшем случае проживёт несколько дней, но затем угаснет, не в силах поддерживать собственное существование.

Идеально для ритуала воскрешения! Живой, но пустой сосуд, куда можно поместить осколок чужой души, не вытесняя хозяина.

– Это! Не! Продаётся! – Дуняша наконец вышла из ступора и бросилась к яйцу, загораживая его собой. – Я его себе оставила! Для себя!

– Двести рублей, – спокойно сказал я.

Она запнулась. Сумма была внушительная – как я успел выяснить, за такие деньги можно купить пару каких-нибудь огнёвок, если не больше.

– Это особенное яйцо! Редкое!

– Четыреста, – сказал я неохотно, но виду не подал. Это несколько месяцев безбедной жизни. Если придётся, найду, как заработать и больше – самым важным сейчас было не потерять эту нить разговора.

– Вы ведь поняли всё. – Дуняша чуть смягчилась, но щёки у неё продолжали гореть от перевозбуждения. – Поняли, что за птица? Я двадцать лет торгую. Узоры… чувствуете, как они пульсируют? Это огненная жар-птица. Из Костромы!

– Я понял о ней больше, чем вы когда-либо знали, – начал терять терпение я. – У неё не сформировался Канал Силы в мозг, и она не выживет. Мне незачем вам врать, я не сбиваю цену, а всего лишь хочу купить яйцо.

Дуняша осеклась, почувствовав мой напор. Одна из птиц в клетке вдруг взмахнула крыльями и прижалась к прутьям, повернув голову в мою сторону. За ней зашевелился чёрный попугай, начав тихо цокать клювом. А колибри подлетел к краю своей клетки, поближе ко мне, и завис там мерцая.

– Птицы вас любят, – тихо сказала она. – Но я не могу пойти на это. Вы понимаете, скольких я выходила? – Глаза у неё заблестели от подступивших слёз. – Никто не верил, а я… А я выхаживала птенцов раз за разом!

Она шмыгнула носом и бережно погладила яйцо.

– Если вы правы… если она и правда не выживет… тогда тем более. Я дам ей всё, что смогу.

Я задумался. Что тут скажешь? Женщина была упряма, как горный баран.

– Я понимаю, о чём вы, – вздохнул я. – Для вас это не товар, как для остальных продавцов, а живое существо, даже если оно обречённое. Люди покупают диковинных птенцов, чтобы поиграться, пока не надоест. Но мне не нужна игрушка. Если моё слово чего-то стоит для вас, то я обещаю, что дам птенцу жизнь.

– Да откуда знать-то вам? – буркнула она.

– Я знаю кое-что о том, как работает Сила, – усмехнулся я, глядя на эту упёртую бабу. – И о том, как её направлять. Мой друг, Рух, прожил со мной очень долгую жизнь. И я сделал бы всё, чтобы он прожил ещё столько же.

– Рух, – повторила она медленно. – Это ведь не просто имя, да? Так называли древних птиц. В сказках.

Я не ответил.

– Говорите, вы человек слова? – вдруг спросила Дуняша. Её голос стал твёрже. – Что дадите птенцу жизнь?

– Да.

– И что это не игрушка для вас?

– Не игрушка.

Она долго смотрела мне в глаза. Потом медленно кивнула, будто приняв какое-то решение.

– Хорошо. Я вам верю. Сама не знаю почему, но верю. – Она отступила от яйца, но тут же выставила вперёд палец. – Но продать всё равно не могу! Не могу, и всё тут!

Я едва не зарычал от досады.

– Однако… – Она хитро прищурилась. – Поменять могу.

– На что?

– Знаете графа Воронова? Усадьба у него в сторону Тутаева по северной дороге. Известный птицелюб. Богатый и жадный. У него вот-вот вылупятся теневые реликварии. Редчайшая порода! Я Воронова ещё пи… юнцом помню. Не продаёт, и всё тут! Даже разговаривать не желает. С простолюдинами, видите ли, дел не имеет.

– И вы хотите птенца?

– Одного, но чур живого. Умеете вы внушать, скажу я вам. Может, и к Воронову подход найдёте, господин… как вас там?

– Северский.

– Евдокия Феликсовна, – представилась она.

Я кивнул и направился к выходу. У самого полога обернулся и строго произнёс:

– Берегите яйцо.

– Это вы мне говорите? – Она фыркнула. – Свои тоже берегите!