Текст книги "Первый Предтеча (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

– Можешь идти, – махнул рукой Шрам, потеряв интерес к собеседнику.

Спустя минуту дверь ложи за Стрельцовым закрылась.

– Врет ведь, сразу видно, – изрекла брюнетка, прижавшись ближе к хозяину клубу.

– Не сомневаюсь, – кивнул Шрам.

– Из-за этого… Северина? – удивленно спросила блондинка, не запомнив фамилию.

– Из-за меня, – отозвался Шрам, плеснув себе еще коньяка. – Аркаша решил, что теперь он самый умный, и захотел направить мой гнев на кого-то другого… И ведь правильную ставку сделал, хитрый черт!

Шрам залпом осушил бокал и, откинувшись на спинку дивана, уставился на деревянную люстру:

– Если какой-то оборванец сделал то, что не смогли бойцы Стрельцовых… Впечатляет. Но все же, Аркаша прав… Этот Северский забрал то, что принадлежит мне. Эх, давненько я не выбирался на другой берег Волги.

Глава 26

Петрович и Игоша вырубились, едва мы подняли органы пепельников в квартиру и утрамбовали их в морозилку. Места в ней уже не оставалось. Да чего там, даже холодильник уже заполнили весь, пришлось вытащить часть продуктов.

Дед даже не дошёл до своей комнаты, завалился прямо на диван в зале и захрапел. Игоша продержался чуть дольше, но тоже сдался, свернувшись калачиком у себя на кровати.

За окном стояла глухая ночь. Фонарь во дворе мигал, бросая неровные тени на стену. Где-то вдали лаяла собака, да изредка проезжали машины.

Завтрашняя ночь будет последней. Седьмая луна – крайний срок для ритуала воскрешения Руха. У меня есть Гнездовой узел для Воронова, есть Волевой ганглий, утром будет ещё и оборудование… Есть Место Силы в «Чёртовой лапе», в конце концов. Осталось совсем немного: вылечить птицу Воронова, забрать птенца, получить яйцо и провести ритуал.

И когда мы всё сделаем, придёт время двигаться дальше. А для этого нужно ещё лучше понимать реалии этого нового мира. Читать больше, смотреть дальше…

Я налил себе воды и сел за компьютерный стол Петровича. Экран мягко засветился, приглашая войти в Единую Палату.

Плашка в верхнем углу гласила: «Статус рода: обедневший». Рядом серым шрифтом: «Бывший графский род, утративший разряд».

Я в очередной раз задумался… Как так вышло? Род, который когда-то носил графский титул, скатился до статуса обедневшего дворянства. Не просто дворянского, а обедневшего. Это ведь даже не ступенька вниз, это падение в пропасть. Куда делись все Северские? Как они потеряли своё имущество?

Пролистал страницу ниже. Раздел «Члены рода» показывал единственную строку: «Северский Антон Игоревич. Глава рода».

Один. Совсем один.

Раздел «Слуги рода» выглядел чуть лучше. Цифра «2» напротив общего числа. Из них гвардейцев – один. Пирогов Михаил Петрович, если быть точным. Второй, Игоша Малой, числился просто Слугой без конкретной должности.

Имущество рода… Участок земли номер сорок семь дробь Ив, площадью шесть целых три десятых квадратных метра – склад-хранилище в Иванове.

И всё, больше ничего.

Я сделал себе зарубку на будущее обязательно заглянуть на этот склад. Однако же я прекрасно понимаю, что вряд ли найду там что-то ценное. Ведь любая ценность, будь то оружие, защитные артефакты или просто предметы роскоши, скорее всего, уже утрачены очень давно – в те времена, когда род был более многочисленным и сражался за статус графского.

А то, что Северские сражались до последнего… Почему-то я в этом не сомневаюсь. У северян иначе быть не может.

Я медленно выдохнул и продолжил свои попытки найти хоть какую-то информацию о прошлом рода. Историю, записи, хоть что-нибудь. Но система выдавала только сухие строчки: «Постановление Канцелярии Дворянских Дел номер двести четырнадцать от двенадцатого марта две тысячи двадцать шестого года о лишении рода Северских прав графского разряда».

И ни слова о том, что было до этого. Ни имён предков, ни списка владений, ни истории рода. Будто Северские появились из ниоткуда и сразу же начали тонуть.

Что ж… интернет, конечно, штука полезная. Но, похоже, он только развивается. Старые записи ещё не оцифрованы, а архивы не переведены в электронный вид. Чтобы узнать настоящую историю рода, придётся копать глубже.

Я вернулся на главную страницу и заметил ещё одну строку, которую раньше игнорировал. «Охотничий рейтинг рода» и напротив цифра: «0».

И это притом, что я сдавал СПС тушку самого первого убитого мной монстра, истребление которого засчитали мне. Но Жетон с монстра я тогда оставил себе, оттого и ноль.

С тех пор я набрал немало жетонов…

Просто пока до конца не разобрался, что именно даёт этот рейтинг. Вроде различные послабления в налогах и более высокие шансы получить от Империи какой-нибудь выгодный контракт. Вроде ещё допуски к новейшим разработкам Имперских мастеров тоже зависят от «Охотничьего рейтинга». И ещё целый ворох нюансов, в которых мне только предстоит разобраться.

Сложно это… Рейтинги. Раньше было проще: совершил подвиг, получил награду за трофеи и славу от всей округи.

Любопытства ради я нашёл таблицу лидеров по Ярославской губернии. Первые строчки занимали роды, чьи названия мне ни о чём не говорили. Цифры напротив них впечатляли: тысячи, а то и десятки тысяч Жетонов.

Ничего, дайте мне только время, и о роде Северских будет говорить весь мир.

Я закрыл браузер и выключил компьютер, встал и направился в свою комнату. Утро вечера мудренее, как любит говорить Петрович.

И он, пожалуй, прав.

* * *

Утро выдалось спокойным. Я проснулся раньше всех и первым делом проверил защитные руны. Двери, окна – всё в норме, никто не пытался проникнуть в квартиру ночью.

На «Егере» во дворе Руны тоже держались – их я наложил вчера вечером на корпус.

Перед завтраком мы провели наши плановые процедуры: сначала разминка, потом лечебный сеанс для Игоши. Я положил ладонь ему на лоб и через Руну Влияния направил энергию в искорёженные каналы. Проклятие огрызалось, но потихоньку отступало. Малец уже выглядел заметно лучше, чем неделю назад. Спина почти выпрямилась, даже кожа посветлела.

Петрович наблюдал за нами, переминаясь с ноги на ногу. Я жестом подозвал его.

– Твоя очередь, старый.

– Да я вроде здоров, Антон Игоревич…

– Здоров, но не молод. Садись.

Пусть он и отнекивался, но на стул плюхнулся с явным нетерпением. Я положил ладонь ему на плечо и влил порцию энергии – не лечение как таковое, скорее общее укрепление. Каналы у Петровича были простые, но крепкие. Дар Укрепления Плоти держался хорошо даже в его возрасте.

– Ох… – выдохнул дед, когда я закончил. – А ведь и правда бодрит.

– Это только начало.

Я распределил задачи. Игоше наказал разморозить Гнездовой узел и звонить Воронову, назначать срочную встречу. Петрович пошёл к соседу Юрке за спиртом и дистиллированной водой. Я же сбегал до Сенного рынка, купил серебристую полынь, заодно проведал Дуняшу: несмотря на раннее утро, она уже была на месте. На всякий случай я предупредил её, чтобы сегодня ждала меня.

Мой поход завершился без эксцессов. Вот только рынок выглядел… как-то иначе. Будто стал более тихими и напряжённым. Примерно с треть или четверть лавок были закрыты – может, из-за утра, а может, дело было в другом. Торговки тоже не торопились что-то рассказывать. Как будто боятся потерять покупателей, вот и не распространяются о проблемах рынка.

Вскоре после моего возвращения приехал серый фургон с неприметными номерами. Люди Данилова выгрузили ящики с оборудованием прямо во двор. Затем один из них приблизился ко мне и почти шёпотом сказал:

– Его благородие просил передать, – начал он. – У нас СБ вчера вас пробивала, наводила справки…

– СБ?

– Служба безопасности, да. Ну, просто порядок такой, нужно было удостовериться, с кем дело имеем. Так вот, всплыло, что вами люди Андерсона плотно интересуются. А точнее даже, подонки Стального Пса, если знаете такого. Будьте осторожны, у этих отморозков большие связи и длинные руки.

Я поблагодарил его за информацию, подумав про себя, что слишком многим я стал интересен. Было бы хорошо стравить их друг с другом, и пусть все самоустраняются…

Ну да ладно – к излишней популярности мне не привыкать.

Люди Данилова уехали. Вместе с вернувшимся Петровичем мы разобрали коробки уже в кузове «Егеря» и расставили оборудование вдоль бортов, закрепив ремнями. Других вариантов для организации мастерской у меня не было, ведь для того, чтобы делать поистине сильные зелья, нужна близость к Месту Силы. В квартире Петровича, увы, такого Места нет.

Алхимический перегонный стол поставили по центру на специальную подставку с амортизаторами. Он представлял из себя массивную медную плиту с выгравированными на поверхности рунными желобами. Даже без активации чувствовалось, как в нём дремлет энергия. Грубая энергия, зато рабочая, строго выполняющая свои функции. Этот образец явно лучше того посмешища из лавки Ельцовых.

– Петрович, остаёшься здесь. Охраняй машину, внутрь никого не пускай.

– А вы куда? – насторожился старик.

– Никуда. Работать здесь буду.

Петрович понимающе кивнул, разложил стул «рыбак» у заднего борта «Егеря» и уселся на него, положив «Слонобой» на колени.

Я задёрнул тент, накинул на себя халат, который прилагался к оборудованию, и остался один в полумраке кузова. Можно начинать…

Птица Воронова явно в тяжёлом состоянии. Обычный Гнездовой эликсир ей поможет, правда, подействует медленно – непростительно медленно в текущих условиях.

Поэтому мне нужна концентрированная версия эликсира, и граф должен увидеть результат сразу. Да уж, это будет непросто…

Я разложил ингредиенты и выстроил последовательность в голове.

Первым делом – основа. Я осторожно вскрыл оболочку Гнездового узла и слил содержимое в мерную колбу. Густая зеленоватая жидкость слабо светилась изнутри. Именно в ней содержалась та самая энергия, которую материнский организм крупных птиц вырабатывает для обогрева кладки. При правильной обработке она станет лекарством, способным восстановить то, что болезнь отняла у Ариши.

Я добавил спирт в пропорции один к трём и поставил колбу на медленный огонь. Спирт потребуется как проводник: он раскроет клеточную структуру Узла и подготовит её к перегонке.

Пока смесь нагревалась, я занялся полынью. Сначала измельчил серебристые стебли, но не совсем в порошок – Структура подсказывала, что при слишком тонком помоле волокна потеряют часть своих свойств.

Полынь в чистом виде токсична для большинства магических птиц, и Воронов был полностью прав, когда кричал об этом. Но хитрость в том, что полынь, пропущенная через перегонный стол, меняет свою природу. Именно стол отделит токсины от лекарства.

Я засыпал полынную крошку в отдельную реторту, залил дистиллированной водой и поставил рядом с основной колбой. Обе жидкости должны были нагреться одновременно.

Когда на поверхности зелёного раствора появились первые пузырьки, я перенёс обе ёмкости на перегонный стол и активировал его, пустив в рунные желоба тонкую нить собственной энергии.

Теперь стол ожил. Гравировка на медной плите налилась оранжевым свечением, и я почувствовал, как поле стола начало работать с содержимым колб. Это была примитивная, но действенная алхимия: перегонный стол одновременно вытягивал из полыни токсичные алкалоиды, нейтрализуя их, и насыщал основу из Гнездового узла, уплотняя в ней целебные свойства.

То, что в моё время местные алхимики делали чаще вручную, этот инструмент выполнял механически. Не так тонко, зато быстро и надёжно.

Я нашёл среди оборудования магнитную мешалку, глянул инструкцию и опустил насадку мешалки в основную колбу. Теперь жидкость закрутилась ровной воронкой.

Через перегонный стол я начал медленно подливать полынный отвар в основной раствор Узла. Капля за каплей – стол при каждом добавлении вспыхивал чуть ярче. Зеленоватая жидкость начала менять оттенок, постепенно светлея.

И вот тут самое сложное… Концентрированная версия эликсира требовала точного баланса. Добавлю слишком много полыни – и состав станет токсичным. Слишком мало – и о быстром восстановлении можно забыть. Обычный Гнездовой эликсир прощает ошибки, там более широкие допуски. А у концентрированного зазор между лекарством и ядом буквально с волосок.

Нужно сосредоточиться – хотя я и так был сама сосредоточенность, но всё же закрыл глаза и потянулся к Структуре…

И увидел энергетический рисунок жидкости. Основа из Гнездового узла пульсировала тёплым золотом, вкрапления полыни мерцали холодными зелёными искрами. Нужно, чтобы зелёного осталось ровно столько, сколько золотая основа способна поглотить, не потеряв стабильности.

Я тянулся к Структуре снова и снова, нащупывая пропорцию. В итоге остановился на трети от обычной дозы полыни при двойной концентрации основы.

Раствор обрёл ровный янтарный цвет. Отлично!

Я снял его со стола и дал остыть.

Оставался последний шаг, а именно – то, чего не мог сделать ни один перегонный стол и ни один современный алхимик. Я положил ладонь на тёплый бок колбы и вложил в жидкость каплю собственной энергии. Она пошла сквозь янтарный раствор, связывая компоненты воедино.

Пот тёк по лбу градом, пальцы подрагивали от напряжения.

Гнездовой эликсир, усиленная версия. Он почти готов.

Осталось совсем немного…

* * *

Колокольчики над дверью мелодично звякнули, возвещая о появлении девушки. Она переступила порог одного из Ивановских отделений «Единого Имперского Банка» и уверенно направилась к свободному окошку, отбивая каблуками размеренную дробь по блестящему мраморному полу.

Она была облачена в приталенное пальто тёмно‑зелёного цвета, что облегало фигуру так безупречно, словно было сшито на заказ. Однако опытный портной без труда определил бы, что это изделие фабрики «Белая нить» из одной старой коллекции.

Русые волосы девушки были аккуратно собраны в простой пучок без вычурных украшений. Макияж тоже был простой. Но несмотря на всю скромность облика, она не оставалась незамеченной: охранник у входа проводил её взглядом от самой двери до стойки, а операционист за свободным окошком обратил на неё внимание заметно раньше, чем того требовал служебный этикет.

– Доброе утро, сударыня, – расплылся он в искренней, а не дежурной улыбке. – Чем могу помочь?

– Здравствуйте, – сдержанно ответила девушка. – Мне нужно проверить поступления на счёт за последний месяц.

Она сразу назвала номер, не заглядывая ни в какие бумаги, и положила на стойку паспорт. Операционист мельком взглянул в него, кивнул и застучал по клавишам, сверяясь с монитором.

– За указанный период поступлений на счёт не было, – грустным тоном сообщил он.

– Ни единого? – уточнила девушка.

– Ни одного перевода. Последнее поступление датируется… – Он снова глянул в монитор. – … двадцать шестым июня. Сумма: двадцать пять рублей сорок копеек.

Она тяжело вздохнула… Раньше её двоюродный брат высылал деньги каждые две недели. Иногда с небольшими задержками, но буквально в два-три дня. В последнее время задержки стали длиннее, да и суммы стали приходить более скромные. А теперь…

– Понятно, – сказала девушка, забирая паспорт. – Благодарю.

Она вышла на улицу и остановилась на ступенях банка. Братец уже две недели не отвечает на её сообщения по электронной почте – сегодня утром девушка специально зашла в интернет-кафе, чтобы проверить.

Пусто! Из писем лишь реклама.

С Антоном что-то случилось, и она чувствовала это. Не умом, а душой, сердцем и… Тем, что порой называют шестым чувством. Это не Дар, а обострённая интуиция. Кажется, будто порой тебе сам мир подсказывает ответы на вопросы.

Впрочем, у этой с виду хрупкой девушки Дар тоже имелся. Очень сильный и могущественный, во время войны забравший жизни многих врагов…

Девушка поджала губы, уставившись в синее небо. Она смотрела в ту сторону, где находился Ярославль, и невольно прокручивала в голове последние дни.

Сперва она злилась на Антона – думала, что загулял, забыл, закрутился на новом месте. Знает ведь, в каком они состоянии… Знает, что должны поддерживать друг друга! А он взял и пропал!

Затем она начала беспокоиться. Попробовала написать в Академию, где работал Антон, но ответа не получила. А через какое-то время увидела, что фамилия Северский пропала из списка преподавателей.

Тогда стало по-настоящему страшно за своего единственного близкого человека.

Он был старше её на три года и считал себя обязанным заботиться о младшей сестре. Двоюродной, если уж точнее, но для них обоих это слово никогда ничего не меняло. Они выросли в одном доме после того, как её родители погибли при Срезе в Костроме. Ей тогда было одиннадцать. Бывший глава рода Северских, дядя Игорь, забрал её к себе, и с тех пор они все жили одной семьёй.

– Что-то неладное творится, – хмуро сказала она вслух то, что уже много раз прокручивала в голове.

С таким раскладом оставаться в Иванове ей больше не было смысла. И дело тут, разумеется, не в деньгах – девушка ещё давно нашла себе подработку репетитором и к тратам подходила с большой осторожностью, так что смогла даже скопить небольшую сумму.

Надо ехать в Ярославль, решила она, и во всём разобраться. Интуиция подсказывала ей, что Антон Северский жив! Нужно лишь отыскать его и задать парочку тяжёлых вопросов. А затем всыпать! Для профилактики… А потом обнять.

С этими мыслями она ехала на автобусе в сторону вокзала.

Она никогда не была в Ярославле. Но большой чужой город, с чужими порядками и чужими людьми не пугал её. Меч не боится сечи. А именно «нашим спрятанным мечом» и назвал её дядя Игорь, когда инсценировал для врагов смерть одной из сильнейших воительниц рода, чей потенциал не вписывался ни в одну из известных классификаций.

«Правда, тогда я была сильнее», – с грустью подумала девушка, поднимаясь по ступеням главного здания вокзала.

– Один билет до Ярославля, – сказала она уже на кассе. – Сидячее место на ближайший поезд.

Она вдруг вспомнила слова Антона:

«Сначала осмотрюсь, устроюсь, всё вокруг устаканится, и тогда я заберу тебя. Здесь безопаснее», – говорил он.

Ха-ха! Она, конечно же, не спорила, хотя они оба знали, что безопасность волновала её меньше всего. Ведь жизнь в родном городе, пусть и в простолюдинском квартале по поддельным документам, безопасной не назовёшь. Её уже несколько лет считают мёртвой и не вспоминают, она выглядит немного иначе, да и Северские уже никого не интересуют… Но оставался риск, что в Иванове её может узнать кто-то из старых врагов. Или, ещё хуже, старых «друзей».

Но Антон стоял на своём. Он искренне считал, что простолюдинская жизнь в городе, где ты всё знаешь, несёт в себе меньше рисков, чем «покорение» большого Ярославля.

Ведь Антон был единственным человеком, который знал правду о своей двоюродной сестре, и это знание делало его осторожнее всех. Он помнил ту девочку, которая вышла из Среза. Помнил, как дрожали стены в доме, когда ей снились кошмары. Помнил случайно разорванный стальной замок на сарае, когда ей было тринадцать. Тогда они оба сделали вид, что замок просто проржавел.

И она, разумеется, ни разу не была наивной. Обедневший дворянин в чужом городе, один, без связей и поддержки… Мало ли что могло случиться? Антон умён, но слишком доверчив и открыт для мира, который этого не заслуживал.

– Зря я отпустила тебя одного, – тихо проговорила она, цокая каблучками по перрону. – Но теперь держись, братец. Я еду.