Текст книги "Первый Предтеча (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16

Солнце уже клонилось к горизонту, когда в его закатных лучах на холмах показалось Белкино. Местность здесь была рельефной, а сосновый лес – высоким, густым и насыщенным запахами хвои. Деревня же представляла собой несколько десятков домов, разбросанных вдоль единственной витиеватой улицы.

Десятник на квадроцикле остановился у ближайшего дома и дождался, пока мы подъедем.

– Вот. – Он ткнул пальцем в приземистую избу с заколоченными ставнями. – Дом временно пустой, хозяева в лесу погибли. Все вещи оттуда давно вынесли, но поспать найдётся на чём. Можете располагаться. Вода в колодце, дрова за сараем.

Петрович заглушил двигатель, где-то вдалеке замычала корова.

– Монстры в той стороне, – десятник махнул рукой на восток, где темнела полоска леса. – Ближе к Талице.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Что такое Талица? – спросил я.

– Речушка, – махнул Петрович. – Одно название.

– Местные вас встретят, – сказал десятник. – Вон, уже идут.

Я повернул голову и увидел группу людей, спешащих к нам. Впереди шагал кряжистый мужик с окладистой бородой, за ним семенили бабы с корзинами и мужики с какими-то свёртками. Вдали кто-то завёл мотоцикл с коляской – тот рыкнул двигателем и блеснул фарами.

Десятник молча развернул квадроцикл и укатил обратно в сторону усадьбы.

Петрович вылез из кабины, потянулся, хрустнув суставами, и с улыбкой огляделся по сторонам.

– Ну что, Антон Игоревич, – изрёк он, – принимающая сторона на подходе.

Бородач добрался до нас первым и остановился, тяжело дыша.

– Охотники? – выдохнул он. – Ваше благородие! Мы уж думали, никто не приедет!

– Охотники, – подтвердил я, спрыгивая с высокого порога «Егеря» на землю.

– Захар Савватеич я, – представился бородач и поклонился. – Староста здешний. А это, – он обвёл рукой подошедших селян, – народ наш белкинский. Как говорится, нас немного, но мы в тельняшках!

– Северский Антон Игоревич, – произнёс я, оценив старосту взглядом и протянув ему руку. Он замер, глядя на мою ладонь и родовой перстень. Затем внимательно посмотрел мне в глаза, одобрительно улыбнулся и ответил на рукопожатие.

Хватка у старосты оказалось крепкой. Отпустив его широкую ладонь, я продолжил, кивнув на своих спутников:

– Это мой гвардеец, Михаил Петрович. А это помощник.

Игоша как раз выбрался из кабины, стараясь держаться так, чтобы капюшон скрывал лицо. Впрочем, селяне на него почти не смотрели. Всё их внимание было приковано к «Егерю».

– Ишь ты, – выдохнул кто-то из мужиков. – Броневик настоящий!

– С пушкой небось? – подал голос другой.

– Без пушки, – ответил Петрович. – Но кое-что имеется.

Он любовно погладил приклад «Слонобоя».

Староста тем временем махнул рукой своим, и селяне забегали, как муравьи. Откуда-то появились деревянные козлы, на них легли широкие доски, и через пять минут посреди улицы стоял длинный стол, накрытый пёстрой парадной скатертью.

– Это что? – удивился я.

– Как что? – Захар Савватеич расплылся в улыбке. – Ужин! Не с пустыми же руками вас встречать, ваше благородие!

На столе начали появляться блюда. В частности, варёная картошка с укропом, миски с квашеной капустой, солёные огурцы, сало, караваи свежего хлеба. Кто-то притащил жбан с квасом, кто-то выставил глиняные кувшины с чем-то явно более крепким.

Я стоял и смотрел на всё это, не зная, что и сказать. Особенно после того, с каким презрением нас встречали гвардейцы виконта.

В мою эпоху с таким трепетом и благоговением крестьяне встречали Предтечу. Выносили лучшее, что имели, кланялись в пояс, но то было другое время. Люди знали, кто мы такие и чего от нас ждать. Знали, что встречают высшую сущность, скорее всего, первый и последний раз в своей жизни.

А эти люди? Они ведь понятия не имеют, что перед ними древний воин. Для них я просто охотник на монстров, каких под Ярославлем явно немало. И всё равно они накрывают стол, несут угощения, улыбаются так, будто к ним пожаловал сам император.

– Садитесь, садитесь! – суетился староста. – Вот сюда, ваше благородие, на почётное место!

Меня усадили во главе стола. Справа примостился Петрович, слева Игоша, так и не снявший капюшон. Напротив расселись старики деревни, мужики помоложе встали за их спинами.

– Выпьем за гостей! – провозгласил Захар Савватеич, поднимая глиняную кружку.

Петрович потянулся к налитой рюмке, но я перехватил его.

– Стрелять потом сможешь? – спросил я, и голоса местных разом затихли в ожидании.

– После фронтовых ста грамм я стреляю лучше, чем трезвый, – нетерпеливо ответил старик.

– Да ну?

– Точно говорю. А знаете, когда я вообще десять из десяти выбиваю?

Я молчал, ожидая ответа.

– После двухсот, – заявил старик.

Местные взорвались хохотом, а Петрович довольно ухмыльнулся и опрокинул рюмку. Игоша тем временем наклонился ко мне и тихо спросил:

– Антон Игоревич, а нам разве можно расслабляться? Впереди же охота…

Я посмотрел на его напряжённое лицо, на сведённые плечи… Волнуется малый.

– Если всегда напрягаться, сломаешься, – ответил я негромко. – Поешь, отдохни, наберись сил. Людям, – я обвёл взглядом веселящихся селян, – полезно выплеснуть напряжение. Да и нам тоже.

Он кивнул, но пока ещё не расслабился до конца.

– Не дрейфь, малыш, – сказал я и хлопнул его по плечу, заодно влив немного Силы в его страдающие каналы. – Работы этой ночью нам ещё хватит. И приглядывай за Петровичем. Если будет борщить, поставь перед ним стакан с морсом.

Игоша кивнул и потянулся к миске с капустой. Он начал есть жадно и быстро, как привык за время своих долгих скитаний. Да и ежедневная тяжёлая борьба с проклятьем, которую я инициировал в организме парня, требовала от него много энергии, а потому аппетит у Игоши сейчас отменный.

Застолье набирало обороты: кто-то притащил гитару, и над деревней разнеслась незнакомая мне песня про коня. Бабы захлопотали, подкладывая нам добавки. Мужики наперебой рассказывали о монстрах, перебивая друг друга.

– А Федькин коровник, это страх что было! – горячился один. – Я сам видел, что от коров осталось. Кости одни да копыта!

– Копыта они жрут, – авторитетно заявил другой. – Всегда съедают. Там эти… полезные микроэлементы.

– А ты откуда знаешь? Сам пробовал?

Снова над деревней зазвучал весёлый хохот. Селяне со всей душой выполняли поручение встретить гостей, то есть нас. И я видел, что их тёплое отношение к нам искреннее. Это виконт и его гвардейцы приняли нас за оборванцев, а жители этой крайней деревни видят в нас спасителей.

Хохот стих, и за ним хлынула новая волна баек про монстров.

– У них там то ли матка, то ли вожак – и мелкие тварюги, – размахивая руками, кричал сухонький мужик. – Ну как мелкие – с Дашкину Зорьку размером!..

Захар Савватеич подсел ко мне поближе и заговорил тише:

– Вы уж простите нас, ваше благородие. Знаю, что не по чину так встречать охотников. Да только… – Он помялся. – Радуемся мы. Правда радуемся. Наши ведь уже думали – всё, нет до нас дела никому. Как к кому важному монстры залетают, так чуть ли не на танках едут их глушить. А как у нас… Тянется и тянется, никто не приезжает.

– Ну, совсем уж ликовать рановато, – заметил я. – Монстры ещё живы.

– Так хоть кто-то приехал! – Староста развёл руками. – Мы ж уже несколько недель ждём! Его сиятельство, виконт наш, человек хороший, да только… дела у него свои. С бароном Вахрушевым нелады.

– Слышал, – кивнул я.

– Ну вот. А Вахрушев – он там. – Староста показал рукой. – За Которослью в основном, но и на эту сторону реки претендовать начинает. Пока выше по руслу, но нездоровая это всё суматоха. Вот вольники про наши места и прознали. Что, дескать, барон рядом, что земли спорные. Никто связываться не хочет.

– Этот барон на вас нападает? – спросил я, жуя жареную колбаску. Вкусно, чтоб её! В моё время такие насыщенные приправы не использовали. До сих пор к ним привыкнуть не могу.

– Нет. Такого не было. Но… – Староста поёжился. – Иногда ночью слышим выстрелы. С его стороны. А иногда и на нашей, но дальше туда, – махнул он рукой в сторону, откуда мы приехали.

– Охраны у вас мало, – заметил я.

– Какая там охрана, – махнул рукой Захар Савватеич. – Пятеро мужиков с берданками, вот и вся охрана. Остальные – кто в поле, кто при скотине. А тут ещё эти твари летучие… Хотя, думается мне, как раз из-за них к нашей деревне барон не лезет. А его сиятельство там бойцов держит. Мужики матёрые – таких не пройти! Фух… Но тут без охраны да с монстрами этими всё равно жутковато. Мы как вашу машину увидели, так прямо полегчало. Броневик всё-таки. Пусть и без… стекла.

– Стекло скоро будет, – усмехнулся я.

– Да я не в упрёк! – замахал руками староста. – Что вы, что вы! Главное, что приехали. А там уж как бог даст. Выпьем, ваше благородие? – Он вопросительно посмотрел на рюмки.

Петрович тем временем оказался в плотном кольце местных бабулек. Они о чём-то оживлённо спорили, размахивая руками и то и дело прикладываясь к кувшинам. До меня долетали обрывки разговора: «…а вот в две тысячи восьмом, под Иркутском…», «…и винил был! Ещё какой звук!», «…да у меня матушка была родом из Карабихи, считайте, соседями были!»

Игоша доел третью порцию картошки и теперь сидел с блаженным выражением лица.

Я поднялся из-за стола и повернулся к старосте.

– Захар Савватеич, покажи дом. Мне нужно кое-что подготовить до полуночи.

– Конечно, конечно! – Староста вскочил. – Дом как раз подготовили уже! Мужики, пойдёмте, поможете господину вещи занести!

Я достал из кабины «Егеря» сумку с инструментами, коробки с патронами и глифами, которые и подхватили мужики.

Староста пошёл первым и отворил передо мной деревянную дверь, а затем с достоинством вручил ключи.

– Располагайтесь, ваше благородие, чувствуйте себя как дома, – проговорил он и покосился на улицу, где ещё шёл пир.

– Иди уже, – хмыкнул я и вошёл внутрь.

Дом оказался просторнее, чем выглядел снаружи: большая комната с печью, две клетушки по бокам, сени с погребом. Я вдохнул полной грудью воздух. Как будто бы чувствуется затхлость – неудивительно, дом всё-таки пустовал. Однако же перед нашим приездом его помыли, проветрили и даже затопили печку, чтобы просушить.

Отличное жильё для одной ночи.

– Что ещё нужно? – спросил один из мужиков.

– Не надо. Идите тоже празднуйте.

Они переглянулись, поклонились неловко и вышли.

Я закрыл за ними дверь и огляделся. На столе у окна не было ни пылинки – как ни крути, крестьяне умудрились довольно быстро приготовиться к нашей встрече. Молодцы!

Вспоминая добрым словом местных жителей, я достал из сумки чистую тряпку, расстелил её на столе и начал выкладывать инструменты: плоскогубцы, ножи, точильные бруски, коробку с глифами от бабы Гали и патроны от Толяна.

Работа предстояла монотонная, но необходимая. Всего-то выкрутить обычную пулю, подточить глиф до нужного размера, запитать энергией ветра, затем сделать резьбу и вкрутить на место. А, ну и повторить сорок восемь раз.

Я взял первый патрон, зажал в плоскогубцах и начал выкручивать. Свинцовая пуля выходила с лёгким сопротивлением. Отложил её в сторону, взял глиф, уже натренированным взглядом примерил резьбу, зажал в тисках и начал точить.

За окном продолжалось веселье. Гитару сменила гармонь, неподалёку разожгли большой костёр, через который начали прыгать мужики, а затем и молодые девки. Нормальная деревенская жизнь, было в этом что-то знакомое и родное мне.

Уж точно роднее городской суеты.

Я закончил с первым глифом и вкрутил его в гильзу. Готово. Один артефактный патрон из сорока восьми.

Работа быстро затягивала. Руки делали привычные движения, а мысли текли своим чередом.

Четыре луны осталось до срока. Ночью их станет три. Добыть Гнездовой узел, приготовить эликсир, вылечить птицу графа, получить птенца, отдать его Дуняше, получить яйцо и провести ритуал воскрешения Руха. Звучит несколько фантастично. Особенно если учесть, что и для самого ритуала мне нужно подготовиться. И ведь не факт ещё, что именно у белкинских тварей найдётся нужный мне орган.

Зубы невольно сжимались от напряжения, когда я раздумывал над этим. Я обязан вернуть к жизни своего друга…

Я раздражённо выругался, едва не испортив заготовку. Потом плавно выдохнул, подчиняя эмоции. Дерьмо… В прошлом моё тело Предтечи было более стойким к потрясениям. А это новое охотно подхватило душевные переживания.

Так, не думать о всякой ерунде. И не из таких западней выбирались. В конце концов, у меня не всего четыря дня… У меня ещё целых четыре дня! И не всё так плохо: если время начнёт сильно поджимать, придётся просто извернуться и решить вопрос другими методами. Но пока эти варианты я не рассматривал – слишком уж хорошо яйцо Дуняши подходило для воскрешения.

Я улыбнулся и вернулся к работе. Сам не заметил, как вошёл в транс и ускорился настолько, что тратил буквально считанные минуты на один патрон.

Скрипнула дверь, но я не обернулся, продолжая работать.

– Ваше благородие? – За спиной послышался робкий женский голос.

– Входи, – отозвался я, заканчивая работу над очередным глифом.

Носа коснулся приятный аромат – гостья пахла парным молоком и чем-то летним и цветочным.

– Меня Дарьей зовут, – проговорила она, не смея подойти ближе. – Я тут… молочка вам принесла. С вечернего надоя, самое свежее.

Я накрутил глиф на патрон и обернулся.

У порога застыла девица, бережно прижимавшая к груди массивный глиняный кувшин. Высокая, статная, с золотистой косой, ниспадающей до пояса, Дарья лучилась здоровьем и притягивала взгляд. На ней была простая просторная рубаха, которая лишь подчёркивала всё то, что скрывалось под ней.

– Спасибо, – кивнул я. – Ставь на стол.

Её мощные бёдра плавно покачивались при каждом шаге, когда девушка направилась к столу. Покачивались куда более зазывно, чем это бывает при обычной ходьбе.

Кувшин оказался на столе рядом с моими инструментами. Наливая молоко в кружку, Дарья наклонилась вперёд, отчего мне открылся ещё более прекрасный вид на её богатства. Коса девушки покачнулась и почти коснулась моей руки.

– Вот, ваше благородие. Пейте на здоровье, – мягко произнесла она и улыбнулась, явно довольная произведённым эффектом.

Я отложил патрон в кучку с готовыми и взял кружку. Молоко было действительно ещё тёплым.

– Моя коровка. – Дарья улыбнулась. – Зорькой зовут. Я её сама выкормила, телёночком ещё.

Она продолжила стоять рядом, продолжая что-то рассказывать, а я вернулся к работе, взяв очередной глиф.

– Какой вы усердный, – восхитилась девушка. – Патроны сам мастерите. Сильные же у вас руки! И как вы это делаете?

Она с любопытством подалась вперёд, и…

– Ой! – вдруг выпалила девушка, после того как из кувшина в её руках плеснулось молоко мне на рубашку.

Я задумчиво взглянул на небольшое пятно и перевёл взгляд на девушку.

– Простите, ваше благородие! – зачастила Дарья и тут же поставила кувшин, с которым до сих пор не расставалась, на самый край стола. Она виновато покосилась на пятно и выпалила: – Вот я растяпа! Простите пожалуйста! Снимайте её! Я всё отстираю! Снимайте рубаху, и…

Она уже потянулась к моему воротнику, но я остановил её, мягко взяв за запястья.

– Ничего страшного, – спокойно произнёс я, глядя в её голубые глаза. – Само высохнет.

Она замерла, глядя на меня снизу вверх. Взгляд у неё был совершенно невинный. Ну, почти невинный…

– А может быть… – Она чуть подалась вперёд и прошептала мне на ухо: – хотите, чтобы я загладила свою вину как-нибудь иначе?

Дарья обладала той крепкой крестьянской красотой, которая не нуждается в украшениях. В других условиях я бы с радостью согласился на её предложение, но увы, сейчас меня волнуют не плотские утехи.

Ночь уже совсем близко, а половина патронов ещё не готова. При этом где-то в лесу ждёт стая летучих тварей с Ядром второго ранга, а Рух, мой старый друг, медленно угасает в пустоши на краю мира.

– Дарья. – Я отстранил её руку. – Спасибо за молоко. Иди к своим, веселись.

Она моргнула, явно не ожидая отказа.

– Но…

– Иди, – повторил я мягче. – Ночь будет долгой.

Несколько секунд она стояла неподвижно. Потом опустила глаза, подобрала кувшин и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она обернулась через плечо и неуверенно произнесла:

– Если что понадобится, ваше благородие… Мой дом третий отсюда… С резными ставнями. Калитку я не закрываю.

Она ушла, и я тяжело выдохнул. Да уж… Мир вроде бы изменился, а вроде бы всё тот же. Как и тысячи лет назад, красивые девушки теряют голову рядом с сильными воином-защитником. А если этот воин ещё и благородных кровей…

Воинам такое внимание только на руку. И никогда раньше я не был им обделён, но сейчас правда некогда…

Ладно, мысли прочь. Работаем.

Следующий патрон, ещё один, ещё… Я отпил молока и вернулся к делу. Руки работали сами, а мысли текли привычным руслом – прокручивал в голове десятки и сотни боёв из моего прошлого, прикидывал расстановку сил, навыки стрельбы Петровича и потенциал Дара Игоши.

Как и раньше, я снова погрузился в транс, перестав обращать внимание на то, сколько патронов я сделал, и сколько ещё остаётся. При этом краем сознания я отмечал, что происходит вокруг. Например, веселье снаружи медленно стихало. Только где-то на площади ещё слышались голоса Петровича и местных.

Ещё патрон…

И следующий…

Всё!

Я поднялся со стула и рухнул в кресло. Сколько минут просидел, не засекал – был занят поверхностной работой с каналами, готовя их к предстоящей битве.

Дверь снова скрипнула. На этот раз вошёл Петрович. От него пахло самогоном и квашеной капустой.

– Антон Игоревич. – Он был слегка навеселе, но взгляд оставался ясным. – Местные говорят, монстры обычно после полуночи появляются…

– Ты прав, – кивнул я. – Нам пора.

Я поднялся с кресла и понял, что до сих пор сжимаю последний патрон.

– Лови, – кинул его Петровичу. – Это был сорок восьмой.

Глаза старика расширились от удивления, а затем он просиял и выпалил:

– Да ладно⁈

– Да правда, – хмыкнул я. – Где Игоша?

– В сенях дрыхнет. Наелся и спит. Молодой ещё, силы копит. Разбудить его?

– Буди. – Я глянул на часы с кукушкой, которые показывали без пятнадцати двенадцать. – Через десять минут выезжаем.

Глава 17

Я долго думал, брать ли «Егерь». С одной стороны, уже за полночь, и этот ревущий техно-зверь разбудит всю деревню – а ведь самые буйные из местных только-только разбрелись по домам и теперь наверняка сладко посапывают в своих домах.

С другой стороны, «Егерь» – это «Егерь». Великолепная машина, которая нужна не только для передвижения, но и для комфортной разделки туш вдали от чужих глаз. Решено: берём! Не зря же мы его покупали!

Петрович завёл двигатель, и грузовик взревел так, что в ближайшем доме вспыхнул свет. Я мысленно извинился перед хозяевами.

Игоша сидел на заднем сиденье и взбудораженно вертел головой из стороны в сторону. Его сонливость как рукой сняло, едва я скомандовал «выезжаем». То ли от страха, то ли от предвкушения глаза у парнишки горели каким-то лихорадочным блеском. Хотя, скорее всего, оба варианта верны.

Мы покатили по просёлочной дороге, а затем и вовсе выехали на откровенное бездорожье. «Егерь» переваливался на ухабах, но держал ход уверенно. Ночной воздух через пустующую раму холодил лицо, и я щурился, вглядываясь в темноту.

Всю дорогу я вливал энергию в Руну Реакции, усиливая её восприимчивость. Мне нужна была Скверна. Она всегда оставляет след, хотя нынешние одарённые в большинстве своём разучились его чувствовать.

Минут через десять я ощутил её слабое присутствие. Монстры уже рядом.

– Туда и тормози, – велел я Петровичу, указав на небольшое пространство между деревьями.

Как раз начинался лес, а нам нужно было защитить «Егеря» от атаки с неба – если монстры будут пикировать на машину, им теперь придётся сперва сломать не один десяток толстых веток. Сделать это бесшумно не получится, а значит, твари не застанут моих спутников врасплох. К тому же впереди я вижу спуск с холма – это место неплохо подходит для битвы.

Аккуратно заведя машину на нужный участок, Петрович нажал на тормоза и начал дёргать какие-то рычаги. «Егерь» замер, его двигатель продолжал тихо урчать.

– На месте? – шёпотом спросил Игоша.

– На месте, – ровным тоном ответил я. – Когда всё начнётся, от машины далеко не уходи, работай тут. В случае чего – ныряй в кабину или под брюхо. И не бойся использовать свой Дар. Ты разберёшься, что к чему. Я верю, что сможешь разобраться.

Я выбрался из кабины и огляделся. Справа темнел густой лес, слева и спереди – несколько старых деревьев, а за ними тот самый спуск, после которого расстилалась небольшая поляна. Дальше угадывалась полоска реки – Талица, надо полагать.

– Глуши мотор, – приказал я.

Петрович повернул ключ, и наступила тишина. Только стрекотали сверчки да где-то вдали ухала сова. Небо над нами было ясным, звёзды красиво мерцали.

Всё обманчиво спокойно.

И сразу после этого мгновения тишины в небе раздался неприятный свист, а следом показались и чёрные тени. Стая шла клином, снижаясь рывками и издавая короткие пронзительные визги. Всё как у летучих мышей или дельфинов – по звукам определяют рельеф.

– Они здесь, – сказал я и зашагал вперёд.

За безопасность мальца я почти не переживал – сильнее всего монстров привлекает кулон Петровича, и чуть меньше – аура Предтечи, хоть и слабого. Игошей они заинтересуются в последнюю очередь.

Ну а мне самому нужно пространство для манёвров.

– Старый, держимся на этой поляне, дальше неё не расходимся, – велел я, уже концентрируя Силу в ладонях.

Вместо ответа позади донёсся щелчок предохранителя «Слонобоя», и в тот же миг с неба обрушилась первая тень. Тварь спикировала из темноты так стремительно, что обычный человек не успел бы даже нажать на спусковой крючок.

Но я всё же кое-что уже разглядел: чёрные крылья размахом метра полтора, вытянутая морда с острым клювом и когти длиной с мой палец. Я ударил на опережение, и энергия Воздушного кулака врезалась в чудище, отшвырнув его в сторону. Тварь закувыркалась и рухнула в траву метрах в двадцати от нас.

– Контакт! – заорал Петрович и выстрелил.

Вторая тварь заходила слева, по дуге, но артефактная пуля Слонобоя ударила так, что та отлетела назад ещё быстрее, чем летела к нам.

А вот и третья! Бесшумно пикирует вертикально вниз.

Я закрутил воздушный аркан и прыгнул вперёд. Голова монстра оказалась в петле, и едва это произошло, я «дёрнул» аркан на себя. Тварь повело мне навстречу. Она яростно рычала, силясь выбраться, но я уже сформировал лезвие из сжатого воздуха.

Резкий взмах рукой, и захрипевший монстр обмяк, когда его горло разошлось чёрно-зелёной раной.

Малые буревестники – именно так этих монстров назвал десятник, сопровождавший нас от усадьбы к деревне, и так же они значились в тексте контракта. Классические летучие твари Срезов начального «белого» ранга, опасные прежде всего своей скоростью и численностью. Они никогда не приходят в наш мир поодиночке, только стаей и только с вожаком. А оказавшись здесь, осторожничают, выискивая других сородичей и увеличивая стаю. Эти трое были разведкой – они прощупывали нас, и теперь остальная стая будет нападать более изобретательно.

Но Петрович не ждал нового налёта. Расположившись поудобнее подле высокого пня, он грохнул из «Слонобоя» – артефактная пуля озарилась огненной вспышкой, и одну из тварей буквально разорвало высоко в воздухе, осыпая землю дымящимися ошмётками. М-да, из этой тушки каши уже не сваришь… В смысле, её уже нормально не разделаешь…

Не люблю я терять трофеи. Но ладно, главное – чтобы выжила вся команда.

– Есть! – торжествующе выкрикнул Петрович. Но тут же охнул, бросившись перезаряжать ружьё.

Три новых противника, толкаясь, будто наперегонки неслись к старику. Неужто готовы драться друг с другом за такую сухонькую добычу?

Вот только если хотите закусить нашим Петровичем, драться придётся со мной.

Я перехватил двоих монстров воздушными потоками, закрутил их и швырнул друг в друга. Третий прорвался и нацелился на деда. Петрович едва успел отпрыгнуть и выстрелить, но пуля лишь оставила дыру в крыле монстра.

Однако из-за этого его закружило в воздухе. Воспользовавшись моментом, я поймал тварь ветром и потянул на себя. Параллельно с этим зачерпнул силу из Источника и начал быстро формировать другое заклинание.

Перед моей рукой закрутилось воздушное копьё. Тварь брыкалась, но я продолжал её тянуть на себя и, когда между нами оставалась метров пятнадцать, отпустил копьё.

С резким свистом оно устремилось вперёд и пронзило насквозь грудь монстра. Тварь дёрнулась и рухнула замертво, ну а я втянул в себя оставшуюся после активаций заклинаний энергию. Не пропадать же добру!

Но всё равно энергия утекала быстрее, чем хотелось бы. Моё новое тело всё ещё слишком слабое для полноценного боя с такой стаей.

К счастью, у меня есть один козырь. Правда, из тех, которыми вообще не хочется пользоваться.

Поморщившись, я потянулся к ближайшему трупу монстра и начал вытягивать из него остаточную энергию. Скверна, пусть и слабая, всё равно несла в себе Силу. Главное – отфильтровать гниль, оставив только чистую составляющую.

В этот раз это давалось мне проще – уже не приходилось морщиться от боли, очищая Источник от только что впитанной Скверны.

Зато я морщился от омерзения. Ненавижу Скверну.

Но раз уж слаб телом – приходится терпеть. Хотя вытягивание Скверны получилось недолгим – следующая волна атаки не заставила себя долго ждать, над головой послышался свист от разрезаемого воздуха.

На сей раз монстры навалились практически всей стаей. Я выпустил веер воздушных лезвий, скашивая сразу троих. Петрович без устали отрабатывал «Слонобоем». Каждый выстрел сносил по монстру, а то и по паре – глифы ветра работали, похоже, даже лучше, чем он ожидал. А Игоша…

Игоша стоял возле «Егеря», вытянув руки перед собой, и беззвучно шевелил губами.

Какого лешего он творит?

– Малой! – рявкнул я, швырнув ветровое лезвие в очередную тварь. – Не стой столбом!

Парень дёрнулся, но не отступил. Его лицо исказилось от напряжения. Даже с расстояния в полсотню метров я видел, как энергия пульсирует в его искорёженных каналах, пытаясь найти выход.

Ну давай, мелкий! Ты же можешь!

Я замер, внимательно наблюдая за потугами мальчишки.

Увы, ничего не произошло. Игоша выдохнул, опустил руки и закрыл глаза.

Руна Ощущения дёрнулась, предупреждая о приближении монстра. Прошлый недобиток решил взять реванш и уже был рядом.

Арх! Не время отвлекаться на обучение мальца.

Я снова сосредоточился на бое. Твари лезли волнами, и я едва успевал их отбрасывать. Каждого убитого поблизости монстра я тут же обдирал, вытягивая энергию. Это позволяло хоть как-то держаться на плаву.

– Патроны! – крикнул Петрович. – Сколько осталось?

– Много! – Я швырнул в очередную тварь сгусток сжатого воздуха. – Не экономь!

Дед хмыкнул и сделал три выстрела почти залпом. Три монстра рухнули, а четвёртый – раненый, которого задело волной – рванул наутёк.

Я накинул на него воздушный аркан и, дёрнув вниз, ударил о землю.

Сила… Мне нужно больше Силы!

Потянувшись к своему Источнику, я щедро зачерпнул из него практически всё, что оставалось, и высвободил энергию одной могучей волной. Воздух вокруг меня будто взорвался, порождая настоящий маленький смерч. Тварей, оказавшихся в радиусе тридцати метров, смяло и раскидало как клочки бумаги.

Я пошатнулся. Голова закружилась, в глазах потемнело. Чёрт, переборщил… Или нет? Даже тех тварей, что не убил смерч, отбросило сильно далеко, и они не спешат возвращаться.

Я потянулся к трупам и начал жадно впитывать энергию. Один, второй, третий… Силы возвращались, но недостаточно быстро. Это тебе не Место Силы…

Мысленно я признал очевидное: гвардейцы виконта справились бы с этой стаей с куда меньшим риском. Да, за мной – Сила, но я пока распоряжаюсь ею слишком точечно и поступательно. А гвардейцев много, у них современное оружие, хорошая выучка. Возможно, были бы потери, но задача была бы уже выполнена.

Определённо нужна своя собственная гвардия. И нужно скорее восстанавливать силы! И…

Впрочем, строить планы сейчас некогда – на нас снова пикируют твари.

* * *

Прижавшись спиной к борту «Егеря», Игоша пытался унять дрожь в руках.

Вокруг творился сущий кошмар! Чёрные крылатые твари носились в воздухе, пронзительно визжа. Антон Игоревич метался среди них, словно сам был ветром. Движения его казались нечеловечески плавными, и, когда нужно – неестественно быстрыми. Что ни атака, то смертоносный вихрь или воздушное лезвие!

Михаил Петрович стрелял из своей чудовищной пушки, и выстрелы гремели так, что закладывало уши. Старик двигался на удивление ловко для своего возраста, перекатывался, менял позицию, снова стрелял. Он явно использовал свой нехитрый, как говорят, «простолюдинский» Дар.

А что Игоша?

А Игоша стоял и ничего не мог сделать.

«Ты можешь сражаться», – звучал в голове мальчика уверенный голос Антона Игоревича.

«Твой Дар изменился», – утверждал он.

«Верь в себя», – говорил тот, кто называл себя Предтечей.

Все эти дни он то и дело повторял свои мотивирующие речи…

Но легко говорить!

А вот сделать – не очень.

Игоша вытянул руки и попытался снова. Проклятие пульсировало в его каналах. Оно напоминало ему ядовитых змей, которые плевались ядом, выжигающим его Силу. Каждый раз, когда парень пытался направить энергию наружу, проклятие перехватывало поток и душило его.

Не получается… Не получается!

Очередная тварь спикировала совсем рядом, сверху полетели сосновые ветки. Игоша успел только вскрикнуть и закрыть лицо руками.

Вокруг Игоши сформировался защитный барьер, а затем поток воздуха отшвырнул монстра в сторону и насадил его на толстую ветку сосны. Антон Игоревич даже не обернулся, продолжая сражаться с тремя другими тварями одновременно.

Игоша сжал кулаки до боли.

Позор… Он обуза.

Позорище…

Прав был отец!

Нет…

Хватит!

Он закрыл глаза и нырнул внутрь себя – туда, где корчилось Проклятие. Два с лишним года он пытался с ним бороться. Два с лишним года оно доминировало и насмехалось над мальчиком, заставляя плакать от осознания своей беспомощности.

«А что, если не бороться?» – мелькнуло в голове Игоши.

На миг он забыл, как дышать от этой мысли. Она казалась ему безумной! Но Антон Игоревич говорил что-то про изменение Дара. Про то, что нужно не сопротивляться, а…

Направить?

Игоша потянулся к Проклятию. Не с ненавистью и не со страхом, а с лёгким недоверчивым любопытством. Тёмная энергия откликнулась, неуверенно потянувшись навстречу…

Враг ли ему Проклятие? Вопрос, казавшийся ещё совсем недавно глупым, ныне звучал уже не столь однозначно.

Ведь часть проклятия намертво сплелась с его энергетическими каналами. А они, каналы Игоши, они уж точно ему не враги. Пусть даже искажённые и изуродованные…