Текст книги "Первый Предтеча (СИ)"

Автор книги: Элиан Тарс

Соавторы: Игорь Нокс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Комнаты сдаёшь? – спросил я.

Он удивлённо замер, а затем с недоверием в голосе ответил:

– Допустим!

– Приютишь?

Он помолчал, затем деловито уточнил:

– Сколько вас будет?

– Двое.

– Хм… – протянул старик. – Приючу! Только…

Говорить через весь двор мне крайне не хотелось – глаз становилось всё больше, так что я перебил его:

– Отлично! Жди вечером!

Дед опешил, а затем, что-то бурча себе под нос, скрылся в недрах своего жилища. Я же остался стоять рядом с тушей монстра, разлагающейся изнутри, и стал наблюдать, что произойдёт дальше.

Вдали завыла сирена, усиливаясь с каждой секундой.

Должно быть, кто-то из жителей дома сообщил местным стражникам о монстре.

* * *

Я шёл по улице и с любопытством разглядывал нечто, напоминающую окаменевшую чешуйку. Размером эта штуковина была с половину ладони. Красивая, беленькая…

Вот и всё, что можно о ней сказать. Точнее, о нём, ведь это был так называемый Жетон. Небольшой нарост, возникающий на Ядре монстра и сохраняющийся после его смерти. Практического применения у Жетона нет – он совершенно инертен в плане энергопотребления; я пробовал сконцентрировать в нём Силу, и она проходит сквозь него даже легче, чем сквозь воздух. Хотя, возможно, во время жизни монстра Жетон ведёт себя по-другому.

Ещё название такое идиотское…

Правда, оно всецело демонстрирует, для чего люди придумали использовать эти наросты. Поскольку практической пользы от них нет, Жетоны стали красивым знаком отличия.

Их можно сдавать в Имперскую Канцелярию и тем самым повышать какой-то свой социальный рейтинг. Если простолюдин соберёт очень много Жетонов, то даже сможет стать аристократом. Ну а аристократские рода за этот рейтинг получают определённые блага. Грубо говоря, чем выше твой рейтинг, тем ты полезнее для Империи. А чем ты полезнее для Империи, тем больше она о тебе заботится.

Кстати, Жетоны бывают разных цветов – в зависимости от ранга монстра, с которого он срезан. Мой – белый, стало быть, самый низкий.

Да, убитая мной тварь считается здесь самой слабой. А мне пришлось повозиться, чтобы с ней справиться.

Горько вздохнув от осознания того, как же мне ещё далеко до былой силы, я убрал Жетон в карман штанов, туда, где уже лежала кипа денег. И невольно вспомнил, как эти деньги получил.

Отряд СПС – «сил противодействия Срезам» – прибыл довольно быстро и оцепил место моей битвы с монстром. Затем командир подошёл ко мне, покосился на мой родовой перстень и вежливо попросил рассказать о случившемся. В это время его сослуживцы разбили вокруг трупа монстра палатку – как мне пояснили, процедура стандартная, чтобы не пугать жителей Империи видом разлагающейся плоти.

Офицер внимательно выслушал меня, всё зафиксировал и поблагодарил за помощь Империи. Затем предложил выкупить останки монстра – кости и Ядро. Правда, сразу предупредил, что цена будет процентов на пятнадцать ниже рынка.

Ну а я что?

Конечно, согласился. Деньги мне сейчас нужнее, чем ошмётки туши.

И всё же на будущее сделал зарубку, что стоит прикончить следующего монстра где-нибудь подальше от чужих глаз. Тогда я вдоволь смогу поэкспериментировать с его телом.

А вообще, глядя на то, как оперативно передвигаются отряды СПС, я всё больше думаю раздобыть какое-нибудь огромное транспортное средство с крытым грузовым отсеком. Это бы сразу решило ряд проблем, да и туши монстров будет удобно перевозить. Разве что нужен водитель, но это, думаю, решаемо…

Направляясь в таверну, я заметил, как какая-то женщина зашла в прозрачную будку. Что это?

Присмотревшись, увидел, что она взяла трубку и принялась крутить пальцем круг с цифрами.

Ну точно! Я ведь спрашивал у Игоши, как мне ему звонить. Тогда он тяжело вздохнул и набрал в интернете слово «таксофон», показал несколько фотографий. Примерно такая будка и была на них.

Когда я дошёл до таксофона, женщина как раз завершила свой звонок, так что я тоже решил воспользоваться этим чудом современной техники. Надо обрадовать Игошу, что ему больше не надо искать жильё. Ну и сказать, чтобы собирался – нечего время терять впустую.

Игоша предупредил, что сначала нужно сунуть в аппарат пять копеек, что я и сделал. Затем, как учил малец, набрал «восьмёрку» и подождал, пока в трубке пойдёт гудок.

Ага, вот и гудок. Значит, набираем дальше: девятьсот-шестьдесят-шесть…

Свой номер я выучил наизусть, так что быстро ввёл все цифры и принялся ждать.

Вскоре послышались размеренные гудки. Ага, длинные – значит, линия свободна, и сейчас возьмут трубку. Игоша обещал отвечать сразу, если я буду звонить.

Не отвечает.

Хм…

Убедившись, что делаю всё правильно, попробовал позвонить ещё раз – результат был тот же. Плохи дела.

Я вылетел из кабинки, едва не сбив бабку с огромными клетчатыми сумками.

– Наркоман! – закричала она мне вслед, но я не обращал на неё внимания, разогнавшись так, что обогнал нескольких велосипедистов, и нырнул в ближайший двор.

Чувство направления у меня развито отлично, и, если я где-то уже успел побывать, второй раз легко найду дорогу.

Всё моё нутро кричало, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Может, конечно, Игоша решил сбежать от меня с моим телефоном… Но это крайне маловероятно.

Я подарил ему реальную надежду на исцеление и отнёсся к нему по-человечески. И я знаю, что для него это очень важно.

А раз так, значит, произошло что-то другое.

Раздражённо цокнув, я ускорился ещё сильнее и через несколько минут увидел вывеску нашей таверны.

* * *

Некоторое время назад

Машина ехала по Ярославлю, мягко покачиваясь на ямах. За рулём сидел Валера, молча попыхивая сигаретой. Стальной Пёс Игнат устроился на заднем сиденье, уставившись в окно.

Через пятнадцать минут они будут на встрече с Андерсоном – главой всего подполья южного Ярославля. На днях на нейтральной территории – на Сенном рынке – произошёл конфликт с южными чертями, и сегодня Андерсон решил собрать своих командиров, чтобы обсудить, как жить дальше.

Пойти на северян войной?

Договориться?

Игнату, откровенно говоря, было до лампочки, что сегодня решит Андерсон. Просто выслушает всех, а потом объявит своё решение. И все будут выполнять его волю – дело привычное.

Чуть больше, чем конфликт с южанами, Игната заботило другое. Сегодня Андерсон спросит у него, когда будет партия заряженных Камней Силы. Или не спросит?

– Спросит… – хмуро кивнул сам себе Игнат и достал мобильный телефон.

Спустя несколько длинных гудков он услышал напряжённое:

– Слушаю, Игнат Михайлович.

– Гена, как успехи? – хмуро спросил Стальной Пёс.

– Ищем, Игнат Михайлович. Пока что ещё раз округу там прочесали, но результата нет. Соседей всех опросили, ну, кроме этой чокнутой бабки с её сраным големом…

– Что за бабка? – Игнат начал злиться.

– Ну, есть там одна… Шизанутая. Знать ничего не знает, орёт своё: «Наркоманы! Тунеядцы!» Винтовкой какой-то размахивает – хрен знает, муляж или нет. У неё ещё и голем – небольшой, но страшный, как говно мамонта.

– Гена, – процедил Игнат. – Если она ничего не знает, хрен ли ты мне тогда про неё втираешь, а? Гена, я начинаю злиться. А когда я злюсь…

– Так я же не договорил, Игнат Михайлович, – зачастил Геннадий. – На месте больше ничего не нашли, но мы начали обзванивать наших по району. Спрашивали, не видел ли кто чего подозрительного. Мол, не появлялся ли кто странный, не заходил ли куда. Начали по возможности всех подозрительных типов трясти.

– И? – Игнат почувствовал, как напряжение нарастает.

– Петька с таверны отзвонился! Говорит, вчера вечером к нему заселился какой-то странный тип. В капюшоне, не представился. Каких-то бухих фраеров хорошо отделал. Аристократ по перстню. Но, что важнее – с ним ещё один был, которого он почти не показывал.

– Ещё один кто? Аристократ? В смысле, не показывал?

– Петька говорит, второй тип лежал в тележке из магазина. Ну, на колёсах которые. Притащил её прямо в таверну, потом как пушинку поднял и затащил в номер. Второго больше никто не видел, даже официантка. Заказ под дверь ставила, а в номер не пускали.

– Сверял по времени? Сходится?

– Тут инфа не точная, – буркнул Генка. – Но ведь могли пешком от «Чёртовой лапы» до таверны дойти? Могли.

Игнат откинулся на сиденье и закрыл глаза. Какая уже по счёту наводка? Третья, четвёртая? Все предыдущие оказались туфтой – в прошлый раз вообще приволокли младшего и старшего братьев, идущих из школы. Как бы то ни было, в этот раз всё звучало интереснее. Надо проверять.

– Молодец, Гена, – одобрительно закивал Стальной Пёс. – Умеешь головой иногда думать, а не только жрать. Возьми парней покрепче и дуй в таверну. Этих двух упакуйте и приведите ко мне. Посмотрим, что за гаврики. Как закончишь – отзвонись.

– Понял, Михалыч, – повеселел Гена. – Всё сделаю в лучшем виде!

Глава 6

Я влетел в таверну так резко, что дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену.

На первый взгляд внутри всё выглядело как обычно: посетители обедали за столиками, стоял негромкий гул разговоров, звон посуды. Ленка замерла за стойкой, протирая кружку…

В общем, всё как вчера.

Вот только Руна Ощущения говорила другое.

Четверо гостей таверны вроде бы ничем не отличались от других, если бы не всполохи нервозного ожидания, исходящие от их аур. У некоторых оно граничило с нестерпимым предвкушением. Надо же, у одного даже отлично развит Источник.

Ещё и разместились грамотно: двое сидят у дальней стены, одарённый – за столиком у окна, ещё один прислонился к барной стойке. А ведь был и пятый – где-то там, на улице. Ходит под окнами номеров, видимо, на случай, если кто решит выпрыгнуть.

У каждого из этого квартета особых гостей я чувствовал оружие.

Я потянулся Руной к нашему номеру и едва не выдохнул от облегчения. Малец в порядке. Более того, рядом с ним никого из посторонних нет.

И почему тогда на звонок не отвечал, умник?

– Ну и где этот любитель карликов? – хмуро прошелестел один из тех, что сидели у дальней стены. Если бы не Руна, я бы его и не услышал.

Что ж… Было очевидно, что пришли именно за нами.

Бандит, стоявший у стойки, окинул меня равнодушным взглядом, затем посмотрел на Ленку. Официантка, продолжая натирать кружку, внешне осталась невозмутимой, хотя я почувствовал, как сильно она напряглась внутри.

Наши с ней взгляды встретились лишь на мгновенье, и она повернулась в сторону бандита.

Девушка мотнула головой – ответила на немой вопрос бандита «нет».

Тот нахмурился, но ничего не сказал. Видимо, ждут того, кто укажет на меня и Игошу. То есть, тавернщика – вот Ленка временно его заменяет за стойкой.

И она решила меня не сдавать… Какая храбрая и честная девушка, а!

– Добрый вечер, – сказал я ей приветливым голосом. – Компот есть?

– К-конечно, ваше благородие. – Она потянулась к кувшину, и я заметил, как дрожат её пальцы.

Какой бы храброй она ни была, её тело боится. Пятеро бандитов в таверне для обычного человека – страшный монстр. Её страх мне понятен.

Но она что, совсем не понимает, что её ждёт за обман бандитов? Я ведь могу сейчас подняться в номер и вместе с Игошей уйти через окно, тихо вырубив пятого бандита. Но тогда Ленка останется здесь, с ними. И когда ублюдки поймут, что добыча ускользнула, отыграются именно на ней.

А допустить этого я не вправе.

– Держите, ваше благородие, – протянула она мне кружку компота.

– Спасибо, – мило улыбнулся в ответ.

А затем плеснул компот сидящему рядом бандиту в лицо.

– Мне не нравится твоя мерзкая рожа, смерд, – холодно произнёс я. – Вижу, ты докучаешь Елене. Отвали от неё!

– Т-т-ты… – побагровел он и потянулся за пояс.

Одним коротким ударом в висок я основательно вывел его из игры и повернулся к совсем уж побледневшей официантке.

– Не знаю, что он от тебя хотел, красавица, но можешь теперь расслабиться. На кухне кто-нибудь поможет вытащить эту тушу?

В таверне повисла звенящая тишина. Тут и на Руну Ощущения можно не полагаться, чтобы прочувствовать все эти изумлённые взгляды, что прожигали мой затылок.

– Это человек Стального Пса… – еле слышно прошептала Лена.

– Плевать мне на всяких псов, – пожал я плечами. – Ну так что, уберёте?

– Стоять!!! – раздался властный голос у меня за спиной.

– Это ты мне? – Я начал медленно разворачиваться и холодно уставился на того одарённого, который скучал у окна.

Два других уже были на ногах и тянулись к пистолетам.

– Лена… закрывай заведение, – не глядя на официантку, сказал я.

К чести девушки, она и без моей команды уже набрала полную грудь воздуха и закричала:

– Пожар! Все вон! Быстро!

Да и посетители тоже клювами не щёлкали. Вскакивая с мест и опрокидывая стулья, они ринулись к выходу. Старик с газетой оказался проворнее всех – выскользнул первым, даже не оглянувшись, обгоняя молодых рабочих. Одна старушка замешкалась, но к ней уже бежала Лена, чтобы вытащить из таверны.

И на фоне всего этого бедлама раздался чёткий голос одарённого бандита:

– Работаем.

Его Дар полыхнул ослепительной вспышкой. Электрическая дуга с диким шипением сорвалась с ладони и понеслась на меня. В тот же момент раздались выстрелы…

Я шагнул в сторону, одновременно сформировав перед собой поток сжатого воздуха. Не стену – опыт в «Чёртовой лапе» показал, что целая стена слишком энергозатратна. Молния врезалась в невидимый щит вокруг моего кулака и отрикошетила вправо. Она пронеслась вдоль стены, выбивая куски штукатурки, и ушла в потолок. Одна из ламп над головой с треском лопнула, осыпав пол стеклом.

В это время двое других продолжали стрелять. Я закрутил воздух перед их кистями, и пистолеты вырвало, один улетел под стол, второй врезался в стену и отскочил куда-то в угол.

– Какого… – начал один из бандитов, но что он там говорил дальше, я уже не слушал – сосредоточился на энергии, что концентрировалась в ладони одарённого. Воздух вокруг неё начал подрагивать и трещать.

Тот, что стоял ближе всех ко мне, выхватил нож и бросился вперед. То ли он изначально был не очень умный, то ли излишне смелый. Клинок мелькнул в воздухе, целясь мне в горло.

Я выставил левую руку, формируя вокруг нее воздушный барьер. Даже не купол – скорее щит, плотный и упругий. Нож ударил в невидимую преграду и остановился, будто воткнулся в стену.

В этот миг молния сорвалась с ладони одаренного. Я чуть сместил барьер, превращая его в отражающую плоскость. Воздух, сжатый до предела, стал почти твердым – и электрический разряд снова срикошетил от него, как от зеркала. Но на сей раз в бандита с ножом.

Он даже не успел закричать. Его тело выгнуло, изо рта вырвался хрип, и он рухнул на пол, дымясь и подергиваясь.

Одаренный застыл на долю секунды, глядя на своего упавшего товарища. Этой доли секунды мне хватило.

Ускорившись с помощью энергии, я рванул прямо на него. В последний момент маг молнии попытался отступить, формируя новый разряд, но я уже был рядом. Ударил левой – в локоть, сбивая прицел. Его рука дёрнулась, молния ушла в пол, выбив доски и опалив дерево. Ударил правой – в солнечное сплетение. Воздух вокруг кулака уплотнился в последний момент, добавляя веса и силы.

Одарённый согнулся пополам, хватая ртом воздух. В этот миг Руна Ощущения вспыхнула с новой силой – входная дверь в таверну с грохотом распахнулась.

Пятый… Тот, что дежурил на улице.

Он ворвался с пистолетом в руках и открыл по мне огонь, не особо разбираясь в ситуации.

Я развернулся, выставив барьер. Первая пуля врезалась в сжатый воздух и ушла в сторону, следом вторая, третья же чиркнула по краю и впилась в стену за моей спиной.

– Дерьмо! – Злость полыхнула в груди.

Он совсем не вовремя… Я схватился за ближайший стол и потоком воздуха швырнул его прямо в стрелка. Вращаясь вокруг своей оси, стол пролетел через весь зал и сбил с ног свою цель. Пистолет отлетел в сторону, а сам бандит впечатался спиной в дверной косяк и сполз по нему, не шевелясь.

Но эти секунды стоили мне дорого.

– Он выдохся! – заорал одарённый, успевший отбежать к дальней стене. – Добьём его!

Двое других бандитов рванули в разные стороны. Один метнулся к столу, под который закатился его пистолет. Он тут же вскинул его и выстрелил, не особо целясь.

Я не стал тратить энергию на барьер. Вместо этого мгновенно потянулся к Структуре, нащупав механизм оружия. Пружина, боёк, патрон в патроннике… Мне достаточно направить точечный импульс давления внутрь ствола, тем самым создав плотный воздушный клин. Бандит нажал на спуск…

И пистолет взорвался у него в руках.

Вспышка, грохот, крик… Противник рухнул на колени, воя от боли.

Одарённый тем временем изменил тактику. Его руки снова засветились, но теперь энергия не вытягивалась в молнию, а собиралась в плотные шары, потрескивающие разрядами.

Умнеет! Понял, что молнии я смогу легко отразить.

Я качнулся влево, шар пронёсся мимо и врезался в стену, оставив оплавленную воронку. Сразу следом полетел второй, за ним и третий. Пришлось нырять вниз, перекатываясь через плечо.

Четвёртый, пятый… Одарённый бил сериями, чтобы я не мог подняться.

Но с каждым шаром дистанция между нами сокращалась. Я двигался рывками, используя короткие паузы между атаками.

Он понял, что я делаю, и вместо того, чтобы отступить, шагнул навстречу. Его руки вспыхнули ослепительным светом. Он наращивал электрический панцирь, видимо, рассчитывая выдержать мой удар и ответить своим.

Я собрал всю оставшуюся энергию в правый кулак. Воздух вокруг ладони завибрировал, уплотняясь, но в этот миг Руна Ощущения дёрнулась, сигнализируя о движении сзади.

Последний стоящий на ногах бандит где-то успел раздобыть чугунную сковороду и теперь нёсся на меня со спины.

Смело. Глупо, но смело. Ну, как хотите…

Я не стал разворачиваться. Вместо этого двинулся вперёд, прямо на одарённого. «Стальной кулак» вошёл ему в грудь раньше, чем он успел среагировать. Электрический панцирь вспыхнул, пытаясь остановить удар. Искры брызнули во все стороны, мою руку обожгло, но сжатый воздух прошёл сквозь защиту, как нож сквозь масло.

А потом случилось то, чего одарённый не предвидел. Его собственный панцирь, пробитый моим ударом, потерял форму. Энергия, которую он так старательно концентрировал вокруг кулаков, хлынула обратно – по рукам, груди, всему телу. Электрические разряды заплясали по его коже, прожигая одежду.

Его отбросило назад. Он пролетел через барную стойку, ломая спиной доски, и врезался в стену под неестественным углом. Тело сползло по стене и растянулось на полу, продолжая дымиться, и его остекленевший взгляд навсегда застыл, устремлённый в потолок.

Я развернулся.

Последний бандит так и застыл в полушаге от меня. Сковорода так и осталась занесённой над головой, рот приоткрыт, а глаза выпучены – он просто изумлённо смотрел на то, что осталось от одарённого.

– Я… – Сковорода в его руках дрогнула. – Э…

Мне даже не пришлось двигаться. Я раздражённо направил пучок энергии на сковородку, чтобы та с силой ударила идиота по голове. Глаза бандита закатились, колени подогнулись, и он рухнул на пол как подкошенный. Сковорода выпала из разжавшихся пальцев и с гулким звоном покатилась по доскам.

Наконец-то тишина…

Я выдохнул, отряхнулся и вытер рукавом лицо. Следом раздобыл уцелевшую пустую кружку и налил в неё компота из кувшина. Спустя три кружки почувствовал наверху осторожные шаги Игоши, который подставил ухо к двери, надеясь что-нибудь расслышать. Надо же, не испугался! Точнее, испугался, конечно, но не удрал.

– Спускайся, это я! – гаркнул я во всё горло.

В этот момент полуживая дверь таверны распахнулась, и на пороге замер тавернщик Пётр с пакетом в руках.

Пакет выскользнул. По окровавленному полу покатились выпавшие из него луковицы.

Пётр смотрел на то, что осталось от зала его таверны. Обгоревшие доски, разломанные столы, осколки посуды, брызги крови и пять тел…

– Что здесь… – попытался промямлить он.

– Ты их позвал. – Я двинулся ему навстречу.

– Они сами… – пробормотал он изумлённо и попятился. – Они решают…

– Знаю. Ты их боишься.– Я уже подошёл почти вплотную. – Но запомни. Стальной Пёс – это пёс. А я – Предтеча.

Я положил руку ему на плечо, он вздрогнул.

– В следующий раз выбирай правильно, кого бояться, – посоветовал я, разглядывая его, а потом добавил негромко: – И ещё я вижу, что на тебе проклятие. Оно разъедает тебе живот изнутри. Медленно, но верно.

– Как⁈ – Пётр дёрнулся, будто я ударил его. – Какое проклятие?..

– Теперь, когда ты навредил мне, оно будет расти быстрее, – безразлично продолжил я.

Игоша уже стоял позади меня вместе с нашим нехитрым скарбом. Поманив его жестом, я через кухню двинулся к чёрному ходу, оставив тавернщика стоять в пустом зале с выражением абсолютного ужаса на лице.

Уже на улице, когда мы свернули в переулок, Игоша поравнялся со мной и спросил вполголоса:

– А это правда? Про проклятие на Петре?

– Нет, – ровным тоном ответил я и забрал у мальца сумку.

– А зачем тогда сказали? – удивился парнишка.

– От переживаний у людей и правда разъедает живот. – Я пожал плечами. – А он теперь будет переживать. И о моих словах, и о том, что бандиты к нему придут спрашивать за своих.

Игоша задумался, семеня рядом.

– Ты почему на звонок не отвечал? – спросил я.

– Перестраховывался… – виновато пожал плечами он. – Думал, вдруг кто снаружи услышит, как телефон звонит, вот звук и отключил. Я так-то собирался его в руках держать да глаз с экрана не сводить. А как одарённого внизу почувствовал, так это… – Парнишка смутился и неуверенно произнёс: – Ну… засуетился я, в общем, и пропустил ваш звонок. Потом перезванивал, конечно… Да толку-то на таксофон перезванивать?

Некоторое время мы шли молча. А потом вдруг его лицо посветлело, и он радостно протянул:

– А-а-а! Так вы про язву желудка тавернщику говорили?

– Про что? – покосился на него я.

– Ну, язва – болезнь такая, когда в животе дырки появляются. Очень больно, говорят. У моего… – Он осёкся. – У одного знакомого была. Он всё время за живот хватался и ругался.

Язва желудка. Надо запомнить.

– Может быть, – кивнул я. – Название не знал.

– Но как можно про язвы не знать! – недоумевал Игоша. – От них ведь даже умирают!

– В моё время люди умирали от других вещей, – сухо ответил я. – И гораздо быстрее.

* * *

Скала Безголосых, бывший храм науки Предтеч

Десятый сломался первым.

Его голова была запрокинута, белые зрачки смотрели в потолок. А над ним в злом танце метались чёрные обезумевшие тени. Они сталкивались друг с другом, расходились и снова сталкивались, словно внутри его головы шла война.

Шиза держала транс.

Она сидела на каменном выступе у дальней стены в расслабленной позе, закинув ногу на ногу. Лёгкая мантия сползла с плеча, обнажив изящную ключицу и трепетную округлость груди. Светлые волосы рассыпались по спине, несколько прядей упали на лицо. Она не убирала их, потому что знала, что так красивее.

Даже сейчас.

Шиза Веспера Морок, Четвёртая из Предтеч, умудрялась выглядеть так, будто позирует для портрета, а не удерживает разум безумца.

– Он глубоко, – сказала она, не открывая глаз. Её влажные губы едва шевельнулись. – Ещё пара минут, и я его вытащу.

Десятый был заперт внутри моего купола Первоветра – здесь, в храме науки Предтеч, что нынче превратился в склеп. Когда-то давно тут не смолкали голоса учёных магов и хранителей знаний, а Руны на стенах горели ровным светом, питая приборы, которым не было равных в мире. Теперь учёных здесь не осталось, половина Рун погасла, а те, что ещё мерцали, вот-вот были готовы испустить последнюю искру.

Инструменты Древних, которые помнили ещё времена до Вторжения, давно покрылись пылью. Каменные столы, исписанные формулами, и свитки в нишах теперь уже никому не были нужны.

Раскол Предтеч стал тому виной.

– Может, я ему просто по щам надаю? – подал голос Шестой, возившийся у древнего артефакта-эллипса в центре зала. – Пусть он и не проснётся, но хоть веселее будет!

Прибор напоминал вытянутую полусферу с управляющей поверхностью: проведёшь рукой, и он покажет потоки энергии, уровни заражения, глубину проникновения Скверны. Когда-то им пользовались лучшие умы Предтеч.

Сейчас Шестой водил по поверхности левой рукой, но ничего не происходило.

– Да чтоб тебя… – не сдержался он и ударил по прибору ладонью.

Эллипс мигнул и снова погас.

– Эй, древний бубен! – Шестой поднял левую руку, показал её прибору. Рука была неестественно чёрной. Пальцы дёрнулись сами по себе. – Видишь? Это всё ещё рука. Технически. Ну, хотя бы наполовину! Может, и на треть!

Прибор не реагировал.

– Ладно. – Шестой переключился на правую руку. – Ладно. Левую полуруку ты не признаёшь. Понял. Её отрежем.

Он провёл правой, и эллипс ожил, выбросил в воздух сеть светящихся линий. Шестой хмыкнул:

– Вот видишь. Можешь когда хочешь, скотина древняя!

Я не слушал его. Я смотрел на Десятого.

Чёрные прожилки ползли по его шее извиваясь. Некогда сильные руки теперь походили на высохшие гниющие ветви. Лицо… это лицо я помнил совсем другим, юным.

Кассиан Северин Морн, Десятый из Предтеч. Мой ученик…

Один из лучших когда-то.

Тени над его головой замедлились. Шиза открыла глаза, чёрные с зелёными искрами по краям радужки.

– Он идёт, – сказала она. – Ловите момент, мальчики. Кто знает, может, этот раз будет последним.

Голова Кассиана медленно опустилась. Белые зрачки моргнули, в них проступила человеческая ясность.

Десятый увидел меня.

– Стальной… – Голос был хриплым и надломленным, но всё ещё принадлежал ему. – Учитель…

Последнее слово он произнёс с трепетом. Как когда-то, много веков назад, когда он был совсем юным. Когда я обучал его начальным Рунам… Когда он смотрел на меня снизу вверх и верил, что я знаю ответы на все вопросы.

– Эй, Десятый! – вклинился Шестой посмеиваясь. – У меня есть бубен. Пока ты не отъехал окончательно, давай ты нам станцуешь, а? Прощальный танец!

– Кассиан. – Я шагнул ближе к куполу. – Ты меня слышишь?

– Слышу, учитель. Ты пришёл. Я… ждал. Надеялся, что это будешь ты.

Он посмотрел на свои руки. Чёрные линии под кожей пульсировали в такт какому-то нечеловеческому ритму.

– Сделай это, Стальной Предтеча, – проговорил он, твёрдо глядя мне в глаза. – Избавь меня от неё. Не зря же ты Первый из нас.

Я молчал.

– Пока я ещё прошу. – Его голос дрогнул. – Пока я ещё… пока это ещё я.

От эллипса донёсся голос Шестого:

– Эй, Десятый. Помнишь, как ты говорил, что я позор для Предтеч? Что из меня никогда ничего не выйдет? – Он не оборачивался, смотрел в светящиеся линии над прибором. – А сейчас что скажешь? А?

Одним взглядом я заставил Шестого заткнуться.

Тем временем тени над головой Десятого снова стали резче и злее. Глаза его помутнели, и по краям белков поползла чернота.

– Предатели…

Голос изменился. Стал глубже, с эхом, будто из его глотки говорил кто-то другой.

– Десятый, ты нам нужен, – подала голос Шиза.

– Я не Десятый! – Он рванул к стенке купола, ударился о невидимый барьер, отлетел назад. – Нет никакого Десятого! Есть только… Ха-ха-ха!!! – Он разразился мерзким булькающим смехом.

Последний шанс на восстановление Десятого утекал прямо на глазах.

– … Я скоро закончу своё обучение… – криво ухмыляясь, продолжил он. А затем, глядя мне в глаза, выплюнул: – Учитель. И покажу тебе всё, чему сам научился. Научился без тебя!

– Он уплывает. – Голос Шизы был ровным, почти скучающим. – Ещё чуть-чуть, и я его потеряю.

Она щёлкнула пальцами.

Тени над головой Десятого сжались. Он захрипел, дёрнулся и снова обмяк, запрокинув голову.

Шиза поднялась с выступа одним грациозным движением, от которого мантия скользнула ещё ниже по плечу. Она не стала поправлять. Потянулась, закинув руки за голову и выгнув спину. Я видел, как напряглись мышцы на её животе, как колыхнулась грудь под тонкой тканью.

Она поймала мой взгляд и улыбнулась, зная, какой эффект производит. Даже сейчас, даже в такой ситуации Шиза Веспера Морок до последнего оставалась верной себе…

– Это ждёт каждого из нас, – сказала Шиза, приближаясь ко мне.

Её глаз дёрнулся. Зрачок на секунду вспыхнул ядовито-зелёным и погас – Шиза заметила это сама и подавила Скверну. А затем весело усмехнулась собственной дрожи, и кокетливо проведя языком по верхней губе, легко продолжила:

– Даже меня. Представляете, мальчики, какая потеря для мира⁈

Шестой поднял левую руку. Пальцы нервно задёргались, он зашевелил ими, как кукловод над марионеткой.

– Эй, Скверна. – Он заговорил тонким, писклявым голосом, обращаясь к собственной руке. – Слышала? Шиза считает себя потерей. А меня? Меня ты будешь оплакивать?

Рука дёрнулась сильнее, неконтролируемо, и он ответил сам себе тем же писклявым голосом:

– Нет, Шестой. Ты уже мой.

Он засмеялся.

– Кто следующий? – спросил я, прерывая его смех. – И сколько будет таких, как он? – Я с болью во взгляде посмотрел на Десятого.

Шиза подошла ближе. От неё пахло горьковатым, пряным запахом духов, которые она использовала с незапамятных времён. Но под этим запахом едва уловимо чувствовался запах гари и пепла.

– Пятый, – сказала она. – Затем Двенадцатый… Одиннадцатая… Ещё трое на грани.

Она остановилась, подойдя почти вплотную ко мне. Я почувствовал её дыхание на своей шее. Шиза смотрела снизу вверх, и в её глазах плясали зелёные искры.

– Второй… – Она сделала паузу, склонив голову набок. – Второй в полном здравии. Но он выбрал это сам.

– Второй всегда был мудаком, – бросил Шестой от эллипса. – Теперь он мудак со Скверной. Сомнительный прогресс.

– Как сейчас Третья? – сухо спросил я.

Шиза пожала плечом – мантия соскользнула ещё ниже, почти до локтя. Она поймала ткань пальцами, но не спешила натягивать обратно.

– Третья неплохо держится, – ровным тоном ответила Шиза. – Но она не будет сражаться против своих. Скорее ляжет и умрёт, чем поднимет руку на Пятого.

– А Пятый вот-вот повторит участь Десятого, – договорил я. – Просто ещё не знает об этом.

Шестой оставил прибор и спрыгнул к нам.

– Первый, – сказал он на этот раз без шуток. – Ты ведь не за этим нас сюда притащил. Ты волен решать судьбу Десятого сам, и ты знаешь это. После всего, что…

– Он уже решил, – поняла Шиза, глядя мне в глаза.

– Боги, пережившие свою эпоху, становятся чудовищами, – сказал я. – Нельзя позволить нам стать чудовищами. Мы спасли мир от Вторжения, а теперь нужно спасти мир от нас самих.

Где-то в глубине храма скрипнули старые механизмы, доживающие свой век.

Я кивнул на Десятого.

– Десятый – не худший из нас. Далеко не худший. Второй уже собирает сторонников. Пятый экспериментирует на людях. Седьмая… – Я оборвал себя. – Вы знаете, что происходит. Вы сами видели.

– Наша физическая смерть не избавит мир от Скверны, – задумчиво произнесла Шиза. – Ты думаешь о вечной Печати, Первый?

– По-другому никак, – хмуро ответил я. – Сейчас весь мир считает нас богами. Но через пару лет мир будет считать нас чумой.

– А неплохой план, – сказал Шестой с наигранной лёгкостью. – Наконец-то можно будет отоспаться! Надеюсь, там, за Печатями, варят нормальный эль.