Текст книги "Тайный враг"
Автор книги: Елена Веснина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Доминика критически оглядела свое новое место работы.
– Костюмчик поберегла бы, – посоветовала Анжела. – В таком работать не с руки. У нас коробки таскать придется да кастрюли протирать.
– Спасибо за совет. А я вот что заметила: здесь как-то нерационально выставлен товар. Нужную вещь никогда не найдешь.
– Вот мы, Зямыч, с тобой и дожились, – запричитала Анжела. – Начали нас с порога обучать и строить. Слушай, милая Мила, ты слово «дедовщина» слыхала? Так вот, считай, что я – твой дед, а ты – салага в ношеной кирзе. И команды отдавать тут буду я.
Проигнорировав Анжелино хамство, Доминика сняла пиджак и стала по-своему переставлять посуду. Анжела просто опешила от такой наглости.
Когда Самвел вернулся домой, ему навстречу вышла Косарева. Она была явно не в духе:
– Самвел, где тебя черти носят?! Когда не надо, сидишь туг пень пнем, а когда нужно – не дозовешься.
– Женщина, ты забываешься! – прикрикнул Самвел.
– Хватит строить из себя аксакала в папахе. Тут момент серьезный, не до политесов. Я девочек привезла. Сидят в подвале.
– Тебя с ними кто-нибудь видел? – спросил осторожный Самвел.
– Нет… Почти. Один ханырь из твоих. Я проучила наглеца. Больше не полезет.
Самвелу все это не нравилось:
– Зачем я связался с тобой, Надежда? Ты вырубила его около моего… моего! дома. Это нормально?
– А я должна была ждать, пока он крик поднимет? – возмутилась Косарева. – Чтобы все сбежались смотреть, кого я в подвал гружу?
– Ты зря его вырубила, Надя, – покачал головой Самвел.
– Ничего ему не станется. Полежит немного и встанет. Подумают, пьяный. А ты чего тут стоишь? Звони давай заказчику быстрее.
Самвел поморщился:
– Надя, не командуй. Заказчик приедет сегодня ночью.
У Косаревой зазвонил мобильник.
– Да. Да, я. Здравствуйте, Борис Михайлович, как я рада вас слышать. Конечно, приеду. Я мигом! Доктор мой прорезался, – сообщила Косарева. – Надо смотаться. Самвел Михалыч, можно взять твою машину?
Самвел почему-то обрадовался:
– Конечно, Надюша.
Косарева насторожилась:
– Не нравишься ты мне в последнее время. Что за перепады настроений? То резкость-грубость, то вдруг – Надюша. Надо бы разобраться. Жаль, времени нет. Но я выясню, кто это тебе мозги запудрил. И ей никто не позавидует.
– Не морочь голову, Надежда, занимайся своими делами.
– Мои дела, Самвельчик, катятся как по маслу. Скоро наступит заветный миг. Так что, готовься к венчанию.
Самвел только вздохнул, подобная перспектива его вовсе не радовала.
Косарева приехала к Борису Михайловичу. И вдруг увидела там Артема. Память у нее была прекрасная, она его узнала, изменилась в лице. Но тут же собралась и, как ни в чем не бывало, затараторила:
– Здравствуйте, Борис Михалыч! Очень рада вас видеть. Рада, что я вам понадобилась. Всегда готова оказать вам помощь. Но вижу – у вас гость. Времени у меня в обрез, так что я поеду по другим делам. А как только вы все свои вопросы решите – звоните мне. Все, чао!
Она быстро вышла.
– Я ее знаю, – охнул Артем и выбежал следом за ней.
Он выскочил на улицу, но Косареву не догнал. Увидел только отъезжающий автомобиль с номером «Самвел».
Сергея возмущала Татьянина бесцеремонность:
– Чего пришла? Компрометируешь меня в глазах коллег?
– Эти две болонки – твои коллеги?
– Так, закрыла рот и вышла отсюда. Вызову охрану, – строго приказал Сергей.
Но Татьяна уходить не собиралась:
– Серго…
– Что за идиотская кличка?
– Раньше тебе нравилось…
– Раньше земля была в форме куба, аскорбинка стоила пять копеек, а бабы все одевались в «Моссельпроме». «Раньше»! Я ненавижу это слово. Если при мне еще хоть раз его произнесешь… Ладно, пожалею… не тебя, конечно, а твой токсикоз.
– Пожалей ребенка. Это твой ребенок. – У Татьяны навернулись слезы на глаза.
– Повторяю для женщин и тупых: это ТВОЙ ребенок. И только.
– Знаешь, Сережа, прямо отсюда я пойду к Юрию Владимировичу. И расскажу ему про сейф Доминики.
Сергей искренне расхохотался:
– Денег на такси дать? Опоздала, дорогуша. О-поз-да-ла. В гробу я сейчас видал и твоего Юрия Владимировича, и его месть. Он теперь никто. Мираж. Дым от сигареты. Лопнувший шарик. Буква без вензеля. Нет у тебя на меня ничего, девочка. Финита ля шантажито.
Татьяна заплакала:
– Как ты можешь так относиться к тестю? Как я могла полюбить такого?
– Ладно, хватит рыдать. Я гуманист. И подкину тебе немного пиастров для поддержания здоровья. В рамках успокоения моей и без того спокойной совести. Но! Чтобы в ближайшие тысячу лет я тебя не видел! Тень, знай свое место. Будь бледнее тени белой!
С этими словами Сергей выпроводил Татьяну из кабинета. Когда она ушла, он обхватил голову руками и сказал себе:
– Да что я говорю про тень? Я теперь сам, как тень. Я тень себя, я тени тень…
Татьяна не помнила, как добралась до дома. К ней бросился Михаил.
– Где вы были? Я обегал весь двор. А где дети? – спросил он.
– А разве их Валя не привела? – удивилась Татьяна.
– Какая Валя? Где дети, я тебя спрашиваю? Ты пошла с ними гулять. И пропала. Вернее, они пропали.
Татьяна присела:
– Не кричи на меня, я плохо себя чувствую. Тебя не интересует мое здоровье?
– Меня сейчас интересует, где Лёля и Катюша. Почему ты ничего мне не объяснишь?
– Потому, что понятия не имею, где эти твои девочки.
– Ты соображаешь, что говоришь? Ты в себе? Где ты была?
– Я? – очнулась Татьяна. – В поликлинике. Мне стало на улице нехорошо. Я попросила Валю добыть с детьми и завести их к нам домой, если я быстро не вернусь. Она пообещала.
– Где она живет, эта Валя? Ты запомнила квартиру? – волновался Михаил.
– Вроде в соседнем парадном. Сказала – дочь Зинаиды Прокофьевны.
– Ты знакома с Зинаидой Прокофьевной?
– Нет, – равнодушно отмахнулась Татьяна.
Михаил в чем стоял ринулся на улицу.
Через некоторое время он вернулся сильно встревоженный. Оказалось, что никакой Зинаиды Прокофьевны в подъезде нет. Соседка сказала, что видела только Валентину, но та уже съехала. Дети пропали.
– Ты такая спокойная? – недоумевал Михаил, видя реакцию Татьяны.
– А мне вредно волноваться.
– Я обегал все, что мог. Их нигде нет. Их никто не видел! Никто!
– Тише! – попросила Татьяна.
– Я был в квартире у этой Вали – квартира не ее, съемная. Хозяйка в отъезде. Самой Вали и след простыл. И фамилии ее никто не знает, даже не она квартиру снимала, другая женщина. Она и месяца здесь не прожила! Ты понимаешь, что это?!
– Не кричи, пожалуйста.
– Как я могу не кричать – пропали наши дети! – возмущался Михаил.
– Наши дети с тобой еще не родились.
Михаила вдруг осенила:
– Как ты можешь так?… Какой же я дурак… Я все понял. Это ты подстроила. Это ты все организовала, чтобы от них избавиться. Я знаю, что мне делать! Я пойду в милицию. Я заявлю…
– На кого? Ты же сам сказал, что ни одной фамилии не знаешь, только имя – Валя. А имя какое угодно назвать можно.
– А я заявлю на тебя. Все им расскажу, как сперва поедом меня ела – давай усыновлять, проходу не давала, дырку в голове прогрызла. А когда усыновили, старая песня обернулась другим припевом. Зачем нам чужие дети? Что с ними сейчас? В голову лезут всякие ужасы, просто сознание теряю. Я пошел. С милицией нельзя тянуть. Всякое преступление раскрывается по горячим следам.
Татьяна судорожно соображала, как ей остановить мужа. Решение было найдено, она сделала вид, что упала в обморок. Михаил бросился к ней, потом к телефону:
– «Скорая»?
«Скорая» приехала быстро. Врач осмотрел Татьяну, спросил у Михаила:
– Вы в курсе, что ваша жена беременна?
– Да.
– Должен вас предупредить, что в ее положении она должна получать только положительные эмоции. Любое волнение ей категорически противопоказано. Это первая беременность?
– Да, – подтвердил Михаил, – она долго лечилась.
– Тем более. Не играйте с огнем. Никаких домашних сцен и выяснения отношений. Покой, витамины и свежий воздух. Не хочу вас пугать, но угроза выкидыша будет преследовать ее на всем протяжении беременности. Берегите ее, если хотите иметь здорового ребенка…
Юрий Владимирович что-то напевал и собирался в дорогу. Он все проверил: очки, портмоне. Выбрал шляпу, которую давно уже не надевал.
– Па, ты куда? – удивилась Диана.
– В Радужное.
– К маме? – ахнула девушка.
– Да, я просил её навести кое-какие справки. И она кое-что выяснила.
– Что же?
– Диана, это не телефонный разговор, и я как раз отправляюсь…
– Ага. Значит, вместо того чтобы сразу все узнать, ты ей предложил…
– Я… ничего не предлагал! – отрезал Юрий Владимирович.
– Так это она тебя к себе вызвала?
Но она ведь на работе. Она не может подобные вещи обсуждать по телефону – это некорректно.
– Э-э-э не-е-е-ет, я маму хорошо знаю. Она уже готова была все рассказать, а тут ты со своей коронной фразой: «Это не телефонный разговор».
Юрий Владимирович смутился:
– Ты перевираешь события…
– Папа, не оправдывайся. Все давно понятно.
– Диана, скажи мне откровенно, тебе не по душе мои поездки к маме?
– Наоборот, папочка, я очень рада! Я первая заинтересована в объединении семьи…
– Тогда почему ты то и дело иронизируешь?
– Ну что ты, пап, я просто хочу быть в курсе всего, это полезно. Вон Доминика твоя – умная, богатая, не последняя уродина вроде бы, а вечно себе на уме.
Юрий Владимирович расстроился:
– Диана! Опять за свое?
– А что – я не права? – кипятилась Диана. – Она почему в ловушку попала? Потому что была не в курсе происходящего. И ты кое-чего не знаешь.
– Диана, я тороплюсь.
Тут Диана выложила свою главную новость:
– Папа, меня пригласили работать в «СуперНику».
Но эта новость не остановила Юрия Владимировича. Он уехал.
А Диана отправилась в офис «СуперНики». Робея заглянула в приемную:
– Здрасьте.
Юля поднялась ей навстречу:
– Приветствую вас! Добро пожаловать в компанию «СуперНика».
– Мне Рита звонила и… – начала объяснять Диана.
– Рита у нас не работает, – перебила ее Юля.
– Как это – не работает? Еще угром работала…
– Вы, возможно, перепутали. У нас работает Маргарита Викторовна. Генеральным директором числится.
Диана обрадовалась:
– Йес! Получилось! Получилось, ура!
– И по какому поводу такой визг? – поинтересовалась Юля.
– Генеральный директор… Я знала! Это мой костюмчик оказался фартовым. Это в нем Ритка победила! – вопила Диана.
– Вообще-то дело не в костюмчике, а в моей речи, которую провозгласила кандидатка, – заметила Юля. – Стоп. А в каком смысле – твой костюмчик?
– А в каком смысле – твоя речь? – ответила вопросом на вопрос Диана.
– Я написала речь для Маргариты Викторовны.
– А я связала костюм для Ритки.
Юля не поверила:
– Шутишь? Или врешь?
– Век мати-бати не видать! – поклялась Диана.
– Ну, подруга, респект. А ты заказы принимаешь?
– Смотря от кого, – важно ответила Диана.
Из кабинета вышел Сергей. Диана радостно улыбнулась ему:
– Сережа, привет! Почему не заходишь?
Сергей посмотрел на нее невидящим взором, на ходу отдал Юльке пачку бумаг и бросил:
– Юля, отксерь быстренько.
И ушел в кабинет Доминики.
– Сергей! – окликнула его изумленная Диана.
– Я занят, извини. – Сергей скрылся за дверью.
Юля объяснила непонятливой Диане ситуацию:
– Понимаешь, подруга, «любовь свободна, мир чарует, законов всех она сильней». Ты была кто? Сестра генерального директора компании. А теперь ты – кто? И в микроскоп не разглядеть. Так что, заказы принимаешь?
Диана молчала, с трудом понимая, что происходит.
Васька вел себя странно, да и выглядел тоже: неестественно прямая спина, взгляд отсутствующий, губы крепко сжаты.
– Анжела, а где она, новая продавщица? – тихо спросил он.
– Объявился. Откуда ты знаешь о новой продавщице? Слухи летают со скоростью света. Нет ее, сказала, что рабочий день начнется завтра. Вот и тебе не мешало бы отгул взять. Ты, вообще, здоров ли, батюшка? – Анжела принюхалась. – Вроде не очень и пахнет.
– Я больше не пил, – признался Васька.
– И меньше тоже, – подхватила Анжела.
– Я не пью.
– Ну, точно заболел. Давай, может, я тебе деньжат подброшу на лечение, а то ты явно не в себе.
Василий очнулся:
– Женщина, что ты вообще понимаешь?!
– Васенька, ты, главное, не волнуйся. Зям, ты посмотри, что с людьми водка проклятая делает. Не пей никогда, Васькой станешь.
– Так, тишина! – торжественно объявил Васька. – Провожу сеанс ясновидения.
Анжела охнула и прижала к себе Зяма.
– Завтра ты, Анжела Кимовна, придешь на работу в новой зеленой кофте с розовыми цветами, стоимостью, впрочем стоимость не просматривается, – заявил Васька.
– Ой, я как раз такую у девчонок в рассрочку взяла. Настоящая Дольча с Габаной. И недорого. А откуда ты знаешь?
– Мне было видение.
– Да ты сам – привидение. Зеркало дать?
– Спокойно! Я и без зеркала могу будущее предсказывать.
Анжела почуяла неладное:
– Вася, бедненький мой, кто ж тебя так? Опять шмурдяка нажрался?
Васька сказал:
– Анжела, открою тебе тайну. Только – никому!
– Зям, закрой уши, тебе нельзя такое слышать, – попросила Анжела.
– Сегодня произошло самое знаменательное событие в жизни моей и всего человечества. У меня открылся третий глаз.
Анжела испуганно перекрестилась.
Только Косарева уехала, Самвел спустился в подвал. Когда он открывал дверь подвала, не него кто-то напал сзади. После короткой потасовки выяснилось, что это Крокодил. Самвел стряхнул Крокодила и удивленно уставился на него:
– Крокодил? Что ты здесь делаешь?
– Это мои дети! – кричал Крокодил. – Я не отдам их Надьке для экспериментов. Это мои дети. Они маленькие. Им жить и жить. Я тебе горло перегрызу, если ты захочешь их отдать Надьке. Да если хоть пальцем…
Самвел облегченно вздохнул и присел на топчан. У него появился союзник.
– Ну, рассказывай, – велел Самвел, – как ты сюда попал? Как моих ребят обошел?
– Отдай детей, по-хорошему прошу. Ты же нормальный мужик. У тебя свое дело, зачем они тебе?
– Да уж, у меня своих дел по горло, – согласился Самвел.
– Не верь Надьке. Она, как змея, подкрадется, обовьется, да и укусит. Не успеешь оглянуться.
– Пьешь много, Крокодилыч, координация плохая. Завязывай, а то скоро зубы повыпадают и будешь ты не Крокодил, а зеленая старая тряпка, коврик половой.
Давай собираться, а то скоро твоя супружница привалит и нас всех здесь застукает. И даже я не знаю, чем это закончится.
– Так ты, это… – не верил своим ушам Крокодил.
– Это, Крокодилыч, это. Я тоже не хочу ей детей отдавать.
Косарева загнала машину во двор многоквартирного дома. Нашла укромный уголок, порылась в бардачке, взяла отвертку, открутила номера и бросила их в багажник.
А Самвел с Крокодилом долго беседовали.
– Да какая она мне супружница, – рассказывал Крокодил. – Разве у нас была с ней жизнь? Как в пропасть все ушло – жизнь моя. Была у меня баба, то есть девушка, в армию провожала… А потом умерла она. Воспаление легких. Врачи, сволочи, упустили. Я как с армии вернулся, а ее нету. Мать у меня была старая, больная, за мной особо не смотрела. А тут дружки появились, пить стал, и пошло. И началась жизнь моя крокодилья…
Самвел тихонько сказал:
– Я всегда думал, что мужчина главный, и точка. А теперь вижу – мужчину делает женщина. Какая рядом – такой и ты будешь…
– Я Надьку ненавижу. И ты бы с ней не связывался, – посоветовал Крокодил.
Дети отнеслись к появлению Самвела и Крокодила спокойно.
– Дядя, а здесь есть крокодилы? – спросила Лёля. – Нам мама, ну, та тетя, сказала, что если мы будем кричать, то вылезут крысы и нас съедят. Мы не хотим, чтобы нас съели. Катюша сильно боится. Она маленькая еще.
– А ты, значит, не боишься? – спросил Самвел.
– Нет. Ну, немножечко. А крокодил большой. Я в книжке видела, нам бабушка Пална читала.
Крокодил посмотрел на дочку и осторожно погладил ее по головке:
– Не бойся, маленькая, Крокодил своих крокодильчиков в обиду никогда не даст.
– Торопиться нужно. Надежда вот-вот нагрянет, – предупредил Самвел.
– Куда мы их отвезем? Можно бы ко мне, – рассуждал Крокодил. – Да у меня там – сам понимаешь. И Надька туда дорогу знает – сразу прибежит. В доме у тебя тоже держать нельзя, пока ты ее не выгнал.
– Я знаю. Бери малышку, я – вторую. Выходим тихо, и сразу – на черный ход. Там у меня машина припаркована.
Охранников я отослал от греха подальше. Все, девочки, мы поедем к бабушке Палне.
Самвел с Крокодилом успели вывести из подвала детей и посадить их в машину, когда к парадному крыльцу подъехала Косарева. Она не знала, что с обратной стороны дома отъезжает машина, увозящая ее девочек, увозящая ее надежду на новую жизнь.
Анна Вадимовна выписывала больному справку, когда вдруг кто-то, не спросясь, зашел в кабинет. Не оборачиваясь, она прикрикнула:
– Закройте дверь, пожалуйста, вас вызовут.
В дверях стоял Юрий Владимирович.
– Хорошо-хорошо, я подожду, – согласился он.
Анна стремительно обернулась:
– Это вы? Так скоро приехали? Что-то случилось?
– Не волнуйтесь, Анечка, нового – ничего. Я вас как всегда буду ждать, сколько потребуется.
– Я через полчаса заканчиваю. Мы после в детдом пойдем, я вас с директрисой познакомлю.
– А зачем нам директриса? – удивился Юрий Владимирович.
– Мы с ней вместе узнавали все об Артеме. – Анна помолчала. – Я рада вас видеть.
Оставшись одна, Ритка просмотрела несколько документов и бросила их на стол. Один листок не удержался на столе и плавно упал на пол. Но Ритка этого не заметила. Она с надеждой смотрела на телефон:
– Что, что мне делать? Посадили меня сюда, как куклу на горячий чайник, а что делать, не объяснили. Черт ногу сломит в этих бумажках. Руководи, Маргарита Калашникова… Подстава. Как я выберусь из этого? Где ты, Крокодил? Куда запропал, когда так нужен, а? Может, снова спросить его? А вдруг ответит?
Но ответа не было.
– Черт! Что же мне теперь делать?
Юлька сообщила, что пришел факс от немцев, где они пишут, что выслали пакет документов на оборудование для нового ресторана, и поинтересовалась, что ответить.
– Что документы получили. Мерси.
– А что потом?
И тут Рита сорвалась и закричала:
– А я откуда знаю!
Юлька подошла к Рите:
– Да не паникуй ты так. Бешеная. Может, мне Амалию Станиславовну спросить?
Рита ухватилась за эту идею:
– Господи, конечно, давай сюда Амалию, как же я забыла про тяжелую артиллерию.
Позвонил Борюсик, заговорил прерывающимся голосом:
– Маргарита? Это я. Ты прости меня.
– Мы про это уже поговорили, – буркнула Ритка.
– Я тебя не убивал, это ты себя убиваешь. Уходи из компании. Она не твоя. Возвращайся ко мне.
Рита чуть не заплакала:
– Если вы, Борис Михайлович, не перестанете мне звонить и угрожать, то я… То я не знаю, что сделаю…
Ритка бросила трубку.
– Маргарита, что случилось? Где твое королевское величие и царское спокойствие? поинтересовалась возникшая на пороге Амалия.
Ритка махнула рукой:
– Это мелочи. Ерунда.
– В нашем деле ерунды нет, есть вопросы, которые требуют срочных решений. Так? Я тебя слушаю.
– Нам немцы прислали документы… – И тут Ритка не выдержала. – Нет, ну какой подлец, а еще доктор! Вы извините, Амалия Станиславовна…
– Нет, выскажись. Ты о каком докторе?
– Борисе Михайловиче. После всего, что он со мной сделал, у него хватает наглости приходить сюда, звонить и говорить всякую чушь.
– Что именно?
– Чтобы я ушла из компании.
Амалия удивилась:
– Вот как. На каком основании? Почему ты должна это сделать?
– Он уверяет, что не хотел меня убить и хочет и… желает мне добра.
– Добро… Что это такое? – скривилась Амалия. – Это так неконкретно. На твоем месте я этого так бы не оставила. Пожондек муши быч, зло должно быть наказано!
Она положила перед растерянной Ритой лист бумаги и ручку.
– Это для чего? – не поняла Рита.
– Надо действовать. Все в этом мире есть результат либо твоей воли, либо ее отсутствия.
– Но как понять, когда надо действовать, а когда нет? Амалия знала ответ на этот вопрос:
– Посмотри на меня, девочка. Себя надо защищать всегда.
Ритка почему-то поверила Амалии и сделала так, как та посоветовала.
Амалия прочитала то, что написала Ритка.
– Отлично. А теперь – к делу. Начинай руководить компанией. Не устаю повторять: «Чтобы преуспеть, нужно догонять тех, кто впереди».
– Это вы сами придумали?
– Аристотель, – ответила Амалия.
– А как быть с немцами?
– А ты как думаешь?
– Если у них все круто – надо брать, только поторговаться немного, – решила Ритка.
– Ну и действуй! – посоветовала Амалия. – Запомни: ты – лицо компании, твой имидж говорит о состоянии дел в твоей компании. Ты телевизор смотришь?
– Не люблю. Это Анжелка перед ним сиднем бы сидела. Рыдает над сериалами, как дура последняя. В палатке даже поставила.
Амалия Ритку не слушала:
– Да, и постарайся следить за своей речью. Иногда она выдает человека больше, чем внешность. Так вот, я хотела сказать, что у успеха есть образ – улыбка, лоск, свободная поза. В общем, за консультацией обратись к Сергею.
– А дело? – спросила Рита. – Главное в руководстве – принятие правильных решений, так?
– Но ведь у тебя есть я, правда? Зачем тебе эта рутина, этот ежедневный кропотливый труд? Я и при Доминике занималась такой работой.
Рита задумалась.
– Амалия Станиславовна, а вам не жаль Доминику? – спросила она. Вопрос застал Амалию врасплох.
– Конечно, по-человечески жаль. Мы были близки. Но я отделяю бизнес от личных переживаний и тебе советую.
– И вы готовы принять меня на ее месте?
– Случилось то, что случилось. Это могло произойти с каждым. Просто ты воспользовалась моментом, а Доминика оказалась в более слабой позиции. В большом бизнесе ведь действует закон джунглей. Кто не успел – тот опоздал. А кто успел – тот получил приз.
– А почему вы ни разу не спросили, откуда у бедной девушки с рынка такие деньжищи?
– Во-первых, не в моих правилах считать чужие деньги к тому же я знаю столько случаев наличия скрытых капиталов…
– А во-вторых?
– Не отвергай Сергея. Он пустышка, но в светской жизни незаменим. Когда ты выходишь на люди, надо всем показать, что тебе есть на кого опереться и есть с кем спать. Все поймут, что твоя жизнь удалась. Тебе с ним будет легче преодолевать светские барьеры. Это мой последний совет на сегодня. Я еще поработаю.
И Амалия ушла в свой кабинет. А Ритка позвонила Юльке:
– А где Диана? Она вроде на работу нанялась?
– Но она не нанялась сидеть тут после окончания рабочего дня, как некоторые. Без всякой, между прочим, компенсации от компании.
– Молчи уж. Я с содроганием жду, чего вы там с Татьяной понаписывали. Список требований, наверное, ого-го?
– В процессе. Я, например, забыла указать пункт, по которому мне выделяется служебная машина с шофером. Внешние данные шофера оговариваются отдельно. Хочу, чтобы он был блондином, метр восемьдесят пять, и… краснел при каждом удобном случае. А случаи я беру на себя. И кастинг тоже.
– А мужской стриптиз по пятницам в кабинете Амалии заказала? Господа, займите места согласно купленным билетам! Скажи завтра Диане, чтобы занялась… чем бы ее занять? – задумалась Ритка.
– У меня есть предложение.
– Представляю. Завтра надо перераспределить кабинеты. Сергея отправим в ссылку.
Юлька закивала:
– На кухню. Оденем его в передник и розу в волосы – будет вместо меня чай-кофе подавать.
Рита снова задумалась.
– Надо бы его сослать в отдел маркетинга к девочкам. Косточки ему там пополируют. Татьяну, как моего зама, – в его кабинет. Да, и таблички сменить пора. А то я еще подумаю, что меня зовут Доминика Никитина.
И тут Юлька, которая просматривала напоследок электронную почту, обнаружила письмо: «Юля, прошу тебя, перешли это письмо Артему Боеву. Узнай адрес и перешли. Спасибо. Д.Н.».
– Аж мороз по коже, – вздрогнула Юля. – Ты только назвала ее по имени, как она и откликнулась. Рит, а может, ты – ведьма? Я не удивлюсь.
– Может быть, и ведьма, а может быть, последняя дура, которую обманывают все кому не лень…
Усталая Доминика вернулась к Елизавете Андреевне.
– Ника, как прошел первый рабочий день? Почему ты так рано вернулась, разве рынки не допоздна работают? – удивилась Елизавета Андреевна.
– Я получила небольшой аванс, сегодня устроим пир. А на рынке я официально работаю с завтрашнего дня. Мне надо будет сделать кое-какие приготовления. Вы мне поможете в качестве члена худсовета.
Доминика вытряхнула содержимое принесенного ею пакета на диван. Там были спортивные штаны с белыми полосками по бокам, обтягивающий с большим декольте яркий трикотажный топ и прочее, в них обычно облачены работники прилавка на рынке.
– Ты на дачу собираешься? – удивилась Елизавета Андреевна.
– Нет у меня теперь дачи, милая Елизавета Андреевна. Как, впрочем, и многого другого. Как вам мой наряд?
– Картошку в нем окучивать? Подойдет. И отравы для жуков не надо – расползутся сами.
Доминика улыбнулась:
– Это спецодежда. И предстоит мне достаточно тяжелая работа. Ну-с, начнем помолясь.
Доминика примерила новый наряд, по-другому причесалась, сняла свой привычный макияж, разрисовалась поярче, накрасила ярко-красным лаком ногти, налепила на голое предплечье временную татуировку, взяла в губы сигарету. Критически оглядела себя в зеркале. Елизавета Андреевна с ужасом наблюдала, как девочка из хорошего дома превращается в лимитчицу и бывшую пэтэушницу Милку.
– Как? Похожа? – спросила Доминика.
– Смотря, на кого ты хочешь походить, – осторожно ответила Елизавета Андреевна. – Если ты забыла мои уроки хорошего тона, то я напомню. Наряд замужней женщины всегда должен быть в гармонии с ее состоянием и положением. Она должна избегать в костюме ярких расцветок, не обвешиваться кружевами и лентами, не надевать много драгоценностей. Излишней пестроты и вычурности всячески избегать нужно.
Доминика выслушала Елизавету Андреевну и сделала вывод:
– Значит, я все сделала правильно. Этот наряд как нельзя лучше соответствует моему нынешнему и состоянию, и положению. Спасибо.
И она чмокнула Елизавету Андреевну в сморщенную щечку.
– Ты меня пугаешь, Ника. Ты мне так толком ничего и не рассказала о себе, нынешней. Ты же была лучшей студенткой на курсе. Что же стряслось? Зачем весь этот, извини, дурацкий маскарад?
– Милая Елизавета Андреевна, я вам обязательно все расскажу, вот только немного приду в себя и успокоюсь. Но, поверьте, я ничего противозаконного не совершила, никого не убила и не ограбила. Все это попытались сделать со мной. Но я просто так не сдамся. Я буду бороться. И я победю… Или побежу… Но не побежду же!
– Ты хотела сказать – одержу победу, – поправила Елизавета Андреевна.
Они весело рассмеялись.
– Не знаете, есть ли поблизости интернет-кафе? – спросила Доминика. – Мне нужно отправить письмо.
– Я по кафе не ходок. Но есть у меня сосед – хороший мальчик – я его готовила в институт. Он поступил. У него есть компьютер с интернетом. И вот, ты забыла забрать, – Елизавета Андреевна протянула Доминике кольцо. Доминика вернула его обратно:
– Пусть пока побудет у вас. Я подарила его своей сестре… Но оно ко мне вернулось. И пока я не знаю, что с ним делать.
Анна Вадимовна повела Шевчука к Виктории Павловне.
– Знакомьтесь, это Юрий Владимирович, а это – Виктория Пална.
– Для нас большая честь, что вы нас посетили, – чопорно заявила директриса.
– Не смущайте меня, пожалуйста, я и так чувствую себя вирусом под микроскопом. То Аня меня рассматривает, то вы. Пожалейте, я – хороший, – попросил Юрий Владимирович.
– Чайку заварим и поговорим, – предложила Виктория Павловна. – Анечка, включи чайник. Аня вам уже рассказала в общих чертах?
– Не успела. Мы из поликлиники прямиком к вам. А у вас тут уютно.
– Мы стараемся, чтобы дом выглядел по-домашнему. А новости у нас положительные.
Юрий Владимирович обрадовался:
– Слава богу, а то я уже устал от дурных вестей. Все время жду подвоха. Да и, признаться, мне Артем этот симпатичен. Я даже подумал, было, что совсем постарел и нюх потерял, что не разглядел в нем афериста и подлеца.
– А вот Ане он активно не нравился… – начала Виктория Павловна.
– Пална, ты не поняла. Мне он не нравился в качестве Дианочкиного ухажера. Он ей совершенно не подходит. А так – парень он ничего.
– Видите, у вас с Анютой взгляды совпадают, – заметила Виктория Павловна.
– И что же вам удалось узнать?
– Практически все. Мы нашли жену Боева.
– И кто же она? – спросил Юрий Владимирович.
– Обычная женщина. У нее были семейные проблемы – развод с мужем, дележ имущества. Ей нужен был адвокат – вот ей Артема и посоветовали. Он принял участие в ее судьбе и судьбе ее сына.
– Так сын не его?
– В том-то и дело!
– И ничего он у жены не забирал, наоборот, он ей все оставил, – продолжала Виктория Павловна. – И на руках носил, и любовь у них была. И вспоминает она его с благодарностью. Оклеветали парня.
– Но кто же мог это сделать?
– Главная цель достигнута. Мы сняли с невиновного человека беспочвенные подозрения.
– Вы уверены в этой женщине… Его жене? Она не могла вас обмануть?
– Я вам скажу больше, я пригласила ее на работу в наш дом, она – педагог дошкольного воспитания. У меня глаз на людей наметан. И потом, она сама приехала к нам. Если бы ей хотелось его оболгать, тогда понятно. Но самой приехать и полностью обелить человека, с которым ты рассталась? Это, согласитесь, поступок. Ой, машина Самвела подъехала! Господи, девчонки!
– Наш дом, наш дом! – кричали Лёля и Катя.
– Мне туда нельзя, я там уже наследил. Иди один, – попросил Крокодил Самвела. – Я тебя подожду, расскажешь, что да как.
Дети ворвались в кабинет.
– Бабушка Пална! Мама Аня! Мы вернулись. Дядя нас спас. От Крокодила. Мы теперь с тобой никогда не расстанемся.
Самвел скромненько стоял в стороне.
– Извините, Виктория Павловна, мне нужно ехать.
– Самвел Михайлович! Куда же вы? – огорчилась Виктория Павловна.
– Вы запомнили, как меня зовут? Я на седьмом небе. Но совершенно нет времени. Примите девочек, они много пережили. Подробности при следующей встрече. Я спешу.
– Но я вас… – директриса осеклась, – мы вас ждем.
Самвел открыл дверцу своей машины:
– Все хорошо, Крокодилыч, мы молодцы. Это прекрасное место, и здесь работают прекрасные люди. Твои дочки, а мои названные внучки, теперь будут в полной безопасности. Какая все-таки женщина!
– Это ты о Надежде?
– Какая Надежда! Виктория Павловна, директор этого дома – вот человек. Какая душа, какое сердце, как ее дети любят. Ах, какая красавица!
Крокодил заулыбался:
– Влюбился, что ли? И когда успел-то?
– Не касайся своими грязными лапами моего светлого чувства, – грозно предупредил Самвел.
– Тогда я пошел.
– Я тебя отвезу. Я сегодня добрый.
– Как думаешь, мне разрешат с девочками видеться? – спросил Крокодил. – Я все-таки отец.
– Посмотри на себя. Какой ты отец? Отцы воспитывают своих детей, а не только делают.
Косарева, обнаружив отсутствие детей, онемела от ярости, а когда нашла в подвале оброненный Крокодилом телефон, прошипела:
– Ах ты мой маленький зубастенький дружочек. Наследил, нехорошо. Я тебя, Крокодильчик, из-под земли теперь достану. Ты начал против меня войну? Сам, заметь, начал. Теперь держись.
