Мама для дочери босса (СИ)

Текст добавлен: 6 июля 2026, 17:37

Текст книги "Мама для дочери босса (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

Жанр:

Современные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 30

Кабинет был слишком светлым для такого вечера. Слишком мягким. Слишком правильным. Будто дизайнеры помещения очень старались убедить всех входящих, что здесь безопасно. Но безопасность – это не пастельные стены и не плюшевые игрушки. Это люди. А люди сейчас были на пределе.

Психолог – женщина лет пятидесяти с очень спокойным лицом – встретила нас у двери. Юрист Инессы уже был внутри. И сама Инесса тоже.

Когда мы вошли, она встала.

И вот в этот момент я посмотрела на неё уже не как на соперницу, не как на бывшую жену мужчины, в которого я слишком невовремя начала проваливаться, а просто как на женщину, которая видит своего ребёнка после долгого отсутствия. На её лице было всё сразу: надежда, страх, вина, желание не спугнуть и та странная гордость, которая мешает людям рухнуть на колени даже тогда, когда очень хочется.

Майя вжалась в меня так, что я едва не потеряла дыхание. Арсений встал чуть впереди, но не перекрывая обзор. Не стена. Щит. Разница большая.

– Привет, – очень тихо сказала Инесса.

Майя молчала.

Она смотрела. Долго. Слишком серьёзно для своих лет.

– Я… – Инесса запнулась. – Я рада тебя видеть.

Тишина.

Психолог мягко вмешалась:

– Майя, ты можешь сесть, куда хочешь. Рядом с папой, рядом с Евой. Или отдельно.

– С ними, – сразу сказала она.

Мы сели на диван. Она – между нами. Как будто мир не оставил ей другого способа не развалиться.

Инесса осталась напротив.

– Ты красивая, – сказала она. И голос у неё сорвался на последнем слове.

Майя нахмурилась.

– Все это говорят, когда не знают, что ещё сказать.

У меня внутри что-то болезненно восхитилось. Господи, какой же умный ребёнок.

Инесса моргнула. Потом кивнула.

– Наверное, ты права.

Пауза.

– Ты меня помнишь? – спросила она.

Майя долго думала.

– Кусочками.

Вот и всё. Вся правда в одном слове. Кусочками.

Инесса судорожно вдохнула.

– Что ты помнишь?

– Волосы. Запах. Песню одну. И воду.

Воздух в комнате замёрз. Арсений медленно опустил взгляд. Инесса побледнела так, что я подумала: сейчас упадёт.

– Воду… – повторила она.

– Да. И что ты ушла.

Господи.

Психолог что-то мягко сказала, но я уже почти не слышала. Всё было сосредоточено на лице Инессы. И вот теперь я увидела не глянцевую стерву, не опасную соперницу, а женщину, которой сейчас живьём возвращали последствия её срыва.

– Майя, – очень тихо сказала она. – Я не хотела от тебя уходить навсегда.

– Но ушла.

– Да.

– Почему?

Это был тот самый вопрос. Прямой. Детский. Без возможности сбежать в красивые взрослые слова.

Инесса закрыла глаза. На секунду. Потом открыла.

– Потому что я тогда была очень больна, – сказала она. – И очень глупа. И не справилась.

Майя смотрела на неё не мигая.

– А сейчас?

– Сейчас я… стараюсь быть лучше.

– Для кого?

Даже юрист у стены перестал делать вид, что он мебель.

– Для тебя, – выдохнула Инесса.

Майя сжала мои пальцы так сильно, что стало больно.

– А если ты опять уйдёшь? – спросила она.

Инесса заплакала. Беззвучно. Резко. По-настоящему. Арсений дёрнулся всем телом, но остался сидеть.

– Я не знаю, что будет правильно обещать, – сказала Инесса сквозь слёзы. – Но я хочу попробовать быть рядом, если ты позволишь.

Психолог мягко подалась вперёд:

– Майя, тебе не нужно решать сегодня. Ты можешь просто слушать.

– А если я не хочу слушать?

– Тогда мы закончим.

Она молчала. Потом вдруг повернулась к Арсению:

– Папа, а ты хочешь?

Ох.

Он посмотрел на дочь очень спокойно. Очень устало.

– Я хочу, чтобы тебе не было больно.

– Это не ответ.

– Я знаю.

– Тогда какой ответ?

Он перевёл взгляд на Инессу. Потом обратно на Майю.

– Я не хочу, чтобы тебя снова бросили.

Вот. Чисто. Без юристов, без правил, без прикрытий. Настоящий ответ отца.

Инесса резко вытерла слёзы.

– Я не монстр, Арсений.

– Нет, – тихо сказал он. – Это было бы проще.

Они смотрели друг на друга так, будто за секунду прожили обратно несколько лет боли.

Потом Майя вдруг встала. Мы оба потянулись к ней – я и он, одновременно. Она сделала несколько медленных шагов к Инессе и остановилась в двух шагах.

– Если я захочу уйти, ты не будешь меня держать? – спросила она.

Инесса покачала головой.

– Нет.

– И если я не назову тебя мамой, ты не обидишься?

– Нет.

– И если ты опять пропадёшь, я тебя ненавижу.

Тишина стала такой плотной, что в ней можно было задохнуться. Инесса только кивнула.

– Это справедливо.

Майя ещё секунду постояла, а потом вдруг очень коротко, осторожно дотронулась до её руки. Не объятие. Не прощение. Просто проверка реальности. И сразу отступила обратно ко мне и Арсению.

– Всё. Хватит.

На этом встречу завершили.

Когда мы вышли в коридор, я поняла, что дрожу. Он тоже выглядел так, будто только что прошёл через мясорубку, но по-прежнему стоит ровно, потому что иначе просто рухнет. Майя шла между нами совершенно тихая. А потом вдруг сказала:

– Я устала.

– Конечно, – сразу отозвался он. – Поехали домой.

Она кивнула, потом посмотрела на меня.

– Ты тоже.

И это было, пожалуй, самое точное, что могло прозвучать в тот вечер.

Глава 31

По дороге домой Майя уснула. Сначала просто закрыла глаза, потом опустила голову мне на плечо, а через минуту уже дышала ровно, тяжело, как дети после слишком большого дня. Я сидела неподвижно, боясь шевельнуться. Арсений вёл машину сам и всю дорогу молчал. Ни одного звонка, ни одного распоряжения. Только руки на руле – слишком крепко. И взгляд вперёд – такой сосредоточенный, будто если отпустить хоть одну мысль, всё развалится.

Когда мы подъехали к дому, я осторожно попыталась высвободить плечо.

– Не трогайте, – тихо сказал он.

– Я просто…

– Не трогайте. Я сам.

Он вышел, обошёл машину, открыл дверь и очень бережно, словно боялся даже дыханием её разбудить, взял Майю на руки. Я смотрела на него и понимала, что если у отцов есть своя отдельная форма любви, то выглядит она именно так: усталый мужчина с каменным лицом и абсолютно нежными руками.

Мы поднялись наверх втроём. В детской он уложил её на кровать, поправил одеяло, убрал волосы с лица. Она, не просыпаясь до конца, пробормотала:

– Пап…

– Я здесь, – сразу сказал он.

– И Ева…

– Здесь, – шепнула я.

Она выдохнула и снова провалилась в сон.

Мы вышли очень тихо. И в коридоре, в полумраке, когда напряжение встречи уже вроде бы осталось позади, случилось странное. Мы просто остановились. Друг напротив друга. Слишком близко. Слишком усталые для игры. Слишком живые после всего.

– Спасибо, – сказал он первым.

Я моргнула.

– За что именно?

– За то, что были там.

– Я же сказала, что буду.

– Мало кто делает даже то, что говорит.

Я невольно усмехнулась.

– У вас тяжёлый жизненный опыт.

– У меня избирательная память на людей.

– Неправда. Вы всё помните.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Да. К сожалению.

Я вдруг поняла, что мы оба стоим слишком близко. Что в коридоре тихо. Что Майя спит. Что ночь вымотала нас до той опасной степени, когда защита уже не держится как надо.

– Вам нужно отдохнуть, – сказала я.

– Вам тоже.

– Это была моя фраза.

– Я её украл.

– Низко.

– Зато эффективно.

Я почти улыбнулась. Он – тоже. Почти.

И в этот момент экран моего телефона вспыхнул именем: Инесса.

Я застыла. Он тоже увидел.

Воздух между нами изменился мгновенно. Похолодел.

– Вы с ней общаетесь? – спросил он очень спокойно.

Слишком спокойно. Плохой признак.

– Она дала мне номер.

– И вы его взяли.

– Да.

– Зачем?

Вот оно. Не вопрос мужчины, не вопрос отца. Вопрос человека, которому неприятно, что в мою зону влияния влез кто-то ещё. Особенно она.

– Потому что я не люблю слышать только одну сторону, – ответила я.

– И как? Нравится новая перспектива?

– Не начинайте.

– Почему? Боитесь, что я скажу неприятное?

– Нет. Боюсь, что вы опять начнёте решать за меня, с кем мне разговаривать.

Его лицо стало жёстче.

– Если речь о женщине, которая уже разрушала жизнь моей дочери, я имею право насторожиться.

– Насторожиться – да. Командовать – нет.

– Я не командую.

– Вы всегда командуете, даже когда молчите.

Пауза.

Он смотрел так, будто боролся сразу с несколькими порывами. Отобрать у меня телефон. Отвернуться. Рассмеяться от абсурда. Или, может быть, поцеловать меня прямо здесь, чтобы уже перестать мучить нас обоих словами. Последнее я, конечно, придумала. Надеюсь.

– Что она вам пишет? – спросил он.

– Ничего. Пока только звонок.

– Не отвечайте.

Я вскинула брови.

– Вот. Началось.

– Ева.

– Нет. Вы не имеете права.

– Я пытаюсь защитить.

– Всех, кроме тех, кто не просил!

– Вас я тоже не просил впускать в нашу жизнь так глубоко!

Тишина рухнула резко, как стекло. Мы оба замерли.

Потому что он сказал правду. Страшную. Голую. И оттого особенно больную.

Я почувствовала, как внутри всё обрывается.

– Понятно, – тихо сказала я.

Он сразу понял, что ударил не туда. Я увидела это по лицу, по тому, как резко поменялся взгляд.

– Ева, я не это…

– Нет. Именно это.

– Вы прекрасно знаете, что я…

– Что? – перебила я. – Что я удобный случайный фактор? Человек на подхвате? Эмоциональная прокладка между вами и ребёнком, пока вы не разберётесь с прошлым?

– Нет!

– Тогда что?

Он шагнул ко мне. Резко. Отчаянно.

– Тогда то, что вы стали значить слишком много. Слишком быстро. И я, чёрт возьми, не понимаю, что с этим делать!

Вот.

Всё.

Он сказал это. В коридоре, ночью, в доме, где за дверью спал ребёнок. Мужчина, который так долго прятал всё за контролем, только что признал вслух то, что мы оба обходили кругами.

Сердце ударило так сильно, что стало больно.

– Арсений… – выдохнула я.

– Нет. Не сейчас.

Он отступил на шаг, провёл рукой по волосам. Лицо снова стало жёстким, будто он в панике натягивал обратно привычную броню.

– Идите спать, Ева.

– А вы?

– А я попробую вспомнить, как жить с тем, что только что сказал.

И ушёл.

А я ещё долго стояла в коридоре, не чувствуя ног. Потому что после таких признаний нельзя просто спокойно разойтись по комнатам. Но мы разошлись. И именно это было самым невыносимым.

Глава 32

Я не спала. Вообще.

Лежала в гостевой комнате и смотрела в потолок так, будто он должен был дать ответы. Не дал. В голове по кругу ходили его слова: «Вы стали значить слишком много». Проклятая фраза. Нужная. Ненужная. Опасная. Слишком честная.

К утру я была в состоянии, когда человек ещё функционирует, но уже внутренне слегка умер. Поэтому, когда в дверь тихо постучали, я даже не удивилась.

На пороге стояла Майя. В пижаме с лисами, растрёпанная, с игрушкой под мышкой и выражением лица человека, который давно всё решил за взрослых.

– Можно к тебе? – спросила она.

– Конечно.

Она забралась ко мне на кровать, устроилась рядом и очень серьёзно посмотрела в лицо.

– Ты плакала?

Я моргнула.

– Нет.

– Врёшь.

– Это у вас семейное – так сразу вскрывать людей?

– Ага.

Я усмехнулась.

– Почему не спишь?

– Проснулась. Ты шумно думаешь.

– Это вообще как?

– Не знаю. Просто чувствую.

Она прижалась щекой к моему плечу.

– Ты поругалась с папой?

Я замерла. Ну конечно. Ничего не скроешь.

– Немного.

– Из-за меня?

– Нет.

– Из-за мамы?

Я тяжело выдохнула.

– Частично.

Она помолчала. Потом спросила:

– А ты уйдёшь?

Вот. Опять. И каждый раз этот вопрос режет всё глубже.

– Я пока здесь.

– Это не ответ.

– Для сегодняшнего утра – ответ.

– Мне не нравится.

– Мне тоже.

Она вдруг подняла голову и очень серьёзно сказала:

– Тогда не будь как все взрослые.

Я прикрыла глаза.

– Майя…

– Нет, правда. Все взрослые говорят половинки. А потом делают больно целиком.

На этом месте у меня окончательно сжалось сердце. Я обняла её крепко, не думая о рамках, дистанции и правильности. Просто потому что иначе нельзя.

– Я постараюсь, – прошептала я.

– Не старайся. Сделай.

Ну вот откуда в ней столько силы? И столько правды?

Когда она убежала переодеваться, я ещё пару минут сидела неподвижно. Потом встала, посмотрела на себя в зеркало и подумала, что у меня всего два варианта: либо сбежать, либо наконец перестать притворяться, будто всё это не меня касается. И, похоже, первый уже не работал.

Внизу на кухне меня ждали кофе. И Арсений.

Он стоял у окна с чашкой в руке и выглядел так, будто тоже не спал. Ну надо же. Какая синхронная катастрофа.

Я остановилась в дверях. Он обернулся. Наши взгляды встретились – и сразу стало ясно: да, он тоже всё помнит. Каждое слово, каждую паузу, каждую секунду в коридоре.

– Доброе утро, – сказал он.

– Сомнительно.

– Согласен.

Я подошла к столу, налила себе кофе. Очень медленно. Потому что не знала, с чего начинать. Он начал первым.

– За вчерашнее…

– Не надо, – перебила я.

– Почему?

– Потому что если вы сейчас скажете, что это было «на эмоциях» и «не стоит воспринимать всерьёз», я плесну вам кофе в лицо и у нас будет красивая цикличность.

Он почти улыбнулся.

– Значит, не скажу.

Я подняла глаза.

– А что скажете?

Он поставил чашку на подоконник.

– Что это была правда.

Вот и всё. Снова. Человек решил добить меня окончательно.

– Зачем? – спросила я.

– Что – зачем?

– Зачем вы это признаёте? Вам же проще было бы сделать вид, что ничего не было.

Он посмотрел в окно, потом снова на меня.

– Потому что рядом с вами делать вид получается всё хуже.

Сердце пропустило удар.

– Это ужасный аргумент.

– Другого нет.

– А как же ваш любимый контроль?

– В этом и проблема. Он перестал работать там, где вы.

Тишина.

– Арсений, – сказала я тихо. – У нас слишком много всего вокруг. Майя. Инесса. Суд. Проект. Вы вообще понимаете, насколько это плохой момент, чтобы…

– Да.

– Тогда почему смотрите на меня так, будто вам всё равно плевать на момент?

Он подошёл ближе. Медленно. Без резкости.

– Потому что на момент мне не плевать, – ответил он. – Мне плевать на ложь.

Я сглотнула. Опасно. Очень опасно.

– И что вы хотите? – спросила я почти шёпотом.

Он остановился в шаге.

– Сейчас? Чтобы вы не уходили.

– Это уже не «сейчас». Это слишком.

– Знаю.

– А ещё?

Он долго смотрел мне в глаза. Потом перевёл взгляд на мои губы и обратно.

– А ещё, – сказал тихо, – я хочу сделать то, чего делать не должен.

Воздуха не стало совсем.

– Не надо, – выдохнула я.

– Я пока и не…

– Не договаривайте. Это ещё хуже.

Он усмехнулся почти болезненно.

– Вы даже в этом умудряетесь спорить.

– Я в принципе умудряюсь.

– Я заметил.

Ещё полшага. Ещё чуть-чуть – и это уже был бы не разговор.

Нас спасла Майя.

Конечно.

Она влетела на кухню с рисунком в руках, увидела, как близко мы стоим, и медленно расплылась в хитрой улыбке.

– О-о-о.

Я отскочила первой. Арсений выпрямился так быстро, будто сработал внутренний сигнал тревоги.

– Что «о-о-о»? – спросил он сухо.

– Ничего, – протянула Майя. – Просто вы опять странные.

– Мы разговаривали, – слишком быстро сказала я.

– Ну да, – кивнула она. – Лицами.

Я закашлялась. Арсений прикрыл глаза.

– Майя, завтракать.

– Угу. Только если Ева с нами.

И вот после этого стало окончательно ясно: делать вид, что между нами ничего не происходит, уже бесполезно даже на уровне ребёнка.

Глава 33

День разлетелся на куски. Юристы звонили Арсению почти без остановки, Влад ругался с пиарщиками, Ольга координировала дом так, будто в нём не ребёнок, а государственный кризис. Майя то смеялась, то уходила в себя, то вдруг резко требовала, чтобы я была рядом. Я старалась не думать о кухне, о том, как он смотрел на меня утром, и о том, что ещё чуть-чуть – и мы действительно перестанем притворяться даже перед собой.

К вечеру я была выжата настолько, что даже злиться сил не осталось. И вот тогда случилось самое неожиданное.

Марго пришла ко мне сама. Мы столкнулись в библиотеке, где я сидела с книгой, которую не читала.

– Можно? – спросила она, кивая на кресло напротив.

– Сегодня день разрешений.

– И как успехи?

– Хуже, чем хотелось бы.

Она села и пару секунд крутила в пальцах заколку.

– Я ухожу из проекта, – сказала вдруг.

Я подняла глаза.

– Что?

– Сегодня сообщила Владу.

– Из-за всего этого?

– Из-за того, что у истории сменился жанр.

Я хмыкнула.

– Это как?

– Я пришла в красивое шоу про сложного мужчину и поиск семьи. А оказалось, что это настоящая семейная рана. Тут уже не место для игры в обаятельную претендентку.

Я смотрела на неё и впервые видела Марго без её привычной лёгкости. Не грустной – честной.

– И ты вот так просто уходишь?

– Не просто. Но правильно.

– А если бы у тебя был шанс?

Она улыбнулась слабо.

– С Арсением? Нет. У меня с ним мог бы быть красивый флирт и три месяца нервов. Но не то, что нужно девочке. И не то, что, кажется, уже происходит у вас.

Я закрыла книгу.

– Ничего не происходит.

– Ева.

– Что?

– Мне можешь не врать. Я не соперница.

Я невольно усмехнулась.

– Это что, все вокруг решили меня добить психологической точностью?

– Нет. Просто это уже видно.

– Кому?

– Всем, кто не ослеп от собственного желания победить.

Она помолчала.

– Ты знаешь, как он на тебя смотрит, когда думает, что никто не видит?

У меня пересохло в горле.

– Не хочу знать.

– А зря. Это тот взгляд, после которого нормальные женщины бегут.

– А ненормальные?

Она грустно улыбнулась.

– А ненормальные остаются. И потом долго восстанавливаются, если он не справится со своей гордыней.

Вот оно. Самое больное. Не Инесса, не суд, не проект. А то, что даже если между нами уже есть это опасное чувство, он может не справиться. Испугаться. Закрыться. Сломать всё сам. Потому что такие мужчины часто умеют терять лучше, чем любить.

– Спасибо, – сказала я.

– За что?

– За честность.

– Не благодари. Лучше будь осторожной. И если выбирать, выбирай не мужчину с обложки. Выбирай того, кто ночью в больнице остался бы рядом. Всё остальное – мусор.

Она ушла, оставив меня сидеть с книгой в руках и очень неприятным осознанием. Потому что, к несчастью, именно такого мужчину я и видела всё чаще. Не бизнес-икону, не ледяного хозяина мира, а человека, который в два часа ночи накидывает тебе на плечи своё пальто и остаётся в больничном коридоре, потому что не может иначе.

Это был ужасный критерий для сохранения собственного спокойствия. И очень хороший – для любви.

Чёрт.

Даже думать это слово в его сторону было страшно.

Вечером я вышла в сад – просто перевести дыхание, подальше от чужих голосов и собственных мыслей. Конечно, он оказался там раньше.

Стоял у фонтана и смотрел в воду с тем лицом, с каким обычно думают о вещах, которые нельзя быстро решить.

– Вы что, теперь везде будете появляться первым? – спросила я.

Он даже не обернулся сразу.

– Это мой дом.

– Сомнительный аргумент.

– Но рабочий.

Я подошла ближе и остановилась в паре шагов.

– Где Марго? – спросил он.

– Уходит.

– Уже знаю.

– И как вам?

– Честно.

– Ну хоть кто-то в этом доме уходит без катастрофы.

Он повернулся.

– А вы хотите уйти?

Вот так. Сразу. Без разогрева.

Я сглотнула.

– Не знаю.

– Это ответ, который обычно означает «нет».

– А вы у нас знаток скрытых смыслов?

– С вами пришлось стать.

Я усмехнулась. Слабо.

Ночь была тихой. Фонтан шумел ровно. И это почти бесило – как будто мир не в курсе, что внутри у меня всё уже давно не ровно.

– Марго сказала, что выбирают не мужчину с обложки, – произнесла я, сама не понимая, зачем.

– А кого?

– Того, кто остаётся ночью в больнице.

Он посмотрел на меня так, будто понял каждое слово глубже, чем мне хотелось бы.

– И что вы выбрали? – спросил тихо.

– Ещё ничего.

– Лжёте.

– Снова?

– Да.

Он шагнул ближе.

– Вы уже всё выбрали, Ева. Просто боитесь произнести.

Я подняла подбородок.

– А вы?

– Я давно боюсь не того.

– Чего?

Пауза.

– Что если позволю себе это, то уже не смогу остановиться.

Сердце опять сорвалось вниз.

– Это звучит как угроза, – прошептала я.

– Для меня – да.

– А для меня?

Он смотрел на меня долго. Очень долго.

– Для вас тоже.

И вот после этого я поняла, что дальше спорить бессмысленно. Потому что спор – это ещё защита. А сейчас между нами уже было нечто совсем другое. Голое электричество.

Он поднял руку. Очень медленно. Так, будто оставлял мне тысячу шансов отступить.

Я не отступила.

Его пальцы коснулись моей щеки. Всего лишь. Легко, почти невесомо. Но от этого прикосновения у меня задрожали колени сильнее, чем от любого его приказа, злости или взгляда раньше.

– Арсений…

– Да.

– Это очень плохая идея.

– Да.

– Тогда почему вы…

– Потому что вы стоите здесь и не уходите.

Я закрыла глаза на секунду. Потом открыла.

– Если вы меня сейчас поцелуете, назад уже не будет.

Он выдохнул почти болезненно.

– Я знаю.

– А если всё рухнет?

– Уже рушится.