Текст книги "Мама для дочери босса (СИ)"

Автор книги: Елена Валерьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 51

Глава 51

Глава 51

Если в мою жизнь и должен был вернуться окончательный абсурд, то, конечно, накануне свадьбы. Утром мне позвонили из института. Я сначала даже не поняла, что голос деканского секретаря звучит так осторожно не из-за каких-то долгов или пересдач.

– Ева Сергеевна, добрый день, – сказала она. – У нас тут… странный запрос.

– Какой ещё запрос?

– Несколько журналистов пытались получить подтверждение, что вы бросили учёбу из-за отношений с Арсением Воронцовым.

Я застыла посреди кухни с чашкой в руке.

– Простите, что?

– Мы, разумеется, никому ничего не подтвердили. Но хотели предупредить.

Я закрыла глаза.

– Спасибо.

После звонка я несколько секунд просто стояла, не двигаясь. Потом очень медленно поставила чашку на стол, чтобы не разбить. Потому что внутри уже поднималось знакомое, горячее, разрушительное состояние. Не страх даже. Бешенство.

Арсений вошёл в кухню как раз в тот момент, когда я уже мысленно убивала примерно половину медийного пространства страны.

– Что случилось? – спросил он сразу.

Я молча протянула ему телефон с открытым сообщением от института. Он прочитал. Лицо не изменилось. Только я уже слишком хорошо его знала, чтобы не увидеть, как под этой неподвижностью всё в нём становится опасно жёстким.

– Я разберусь, – сказал он.

Вот тут меня и сорвало.

– Нет.

Он поднял взгляд.

– Что?

– Нет, Арсений. На этот раз – нет.

– Ева…

– Нет, дослушай. Я понимаю, что у тебя на всё один способ реакции – закрыть, задавить, уничтожить, выстроить оборону и сжечь всех на подступах. Но меня уже тошнит от того, что каждый раз, когда кто-то лезет в мою жизнь, ты встаёшь между мной и миром так плотно, будто я не человек, а что-то хрупкое и бессловесное.

Он смотрел очень внимательно. Не перебивая. И именно это дало мне договорить всё.

– Я не хочу, чтобы мои достижения, моя учёба, моя жизнь существовали только как приложение к тебе, – сказала я. – Даже если ты делаешь это из любви. Даже если из страха. Даже если из лучших побуждений. Я не хочу жить как то, что надо защищать. Я хочу жить как человек, который сам тоже имеет право встать и сказать: нет, вы меня не сожрёте.

Тишина.

Он очень медленно подошёл ближе.

– И что вы хотите сделать? – спросил он.

– Сама позвонить в институт. Сама написать заявление. Сама поговорить с преподавателем по дипломной практике. Сама вернуть своей жизни её имя.

– А я?

Вот это было сказано так тихо, что у меня внутри сразу дрогнуло всё.

– А ты, – ответила я, – можешь быть рядом. Но не вместо меня.

Он молчал несколько секунд. Потом кивнул.

– Хорошо.

Я моргнула.

– Что?

– Хорошо, Ева. На этот раз – рядом. Не впереди.

Господи.

Иногда мне кажется, что самые сексуальные вещи, которые когда-либо говорил этот мужчина, вообще не про тело. А про то, как медленно и мучительно он учится не закрывать собой всё живое вокруг.

Я шагнула к нему ближе.

– Спасибо.

– Пока не за что. Мне это даётся тяжело.

– Я заметила.

Он усмехнулся.

– Зато вы сейчас выглядите так, будто готовы идти на войну лично.

– Я и готова.

– В этом, боюсь, и проблема.

Я всё-таки позвонила в институт сама. Потом написала официальное письмо, потом созвонилась с научруком, потом ещё с одной преподавательницей, которая неожиданно оказалась очень тёплой женщиной и сказала мне фразу, после которой я чуть не расплакалась прямо в трубку:

– Не позволяйте никому делать из вашей любви повод обесценить вашу голову.

Вот. Именно. В этом и была вся суть. Я не хотела быть «девушкой Воронцова», у которой всё остальное теперь – красивый фон. Я любила его. Очень. Но именно поэтому хотела оставаться собой, а не растворяться в его масштабах.

Вечером, когда всё это немного улеглось, я вышла на террасу. Арсений уже был там. Он обернулся на звук шагов и сразу посмотрел так, что у меня в груди всё потеплело.

– Ну? – спросил он.

– Я не сгорела.

– Разочарован.

– Не врите.

– Никогда.

Я подошла ближе.

– Спасибо, что не влез.

– Я влезал мысленно. Очень активно.

– Верю.

Он взял меня за руку.

– Но вы были правы.

Я приподняла бровь.

– О, редкий вид. Фиксируем дату?

– Не издевайтесь.

– Это моя форма любви.

Он чуть потянул меня на себя.

– Тогда у меня плохие новости.

– Какие?

– Я, кажется, уже к ней привык.

И вот после этого я окончательно перестала сомневаться: нет, мы не просто хотим пожениться. Мы правда умеем меняться друг об друга. А это значит куда больше, чем любая красивая церемония.

Глава 52

Глава 52

Глава 52

Макса выписали за день до свадьбы. Формально – на домашний режим, с кучей рекомендаций, осторожностью и расписанием, которое снова превращало нашу жизнь в финансовый квест. Но сам факт, что он выходит из клиники не сломанным, а упрямо живым, уже был чудом.

Я приехала за ним сама. Он сидел на кровати собранный, бледный, но с тем самым выражением лица, которое в нашей семье всегда означало: шутки ещё функционируют, значит, всё не так плохо.

– Ну что, – сказал он, увидев меня, – невеста миллиардера, за мной прислали лимузин или тебя всё ещё держат в классовой реальности?

– Будешь много говорить – поедешь в багажнике.

– Вот. Сразу видно, любовь тебя не испортила.

Я помогла ему подняться. Уже в машине он устроился удобнее и на пару минут замолчал. А потом, когда город медленно поплыл за стеклом, спросил:

– Ты счастлива?

Вопрос был таким простым, что ответить на него оказалось почти труднее, чем на всё остальное за последние месяцы.

– Да, – сказала я. – И мне от этого очень страшно.

Он хмыкнул.

– Нормально. Настоящее счастье всегда немного похоже на приступ паники.

– Ты сегодня прямо философ.

– Я просто лежал долго. У меня было время.

Я улыбнулась. Потом сразу посерьёзнела.

– Макс, а вдруг я не справлюсь? – спросила я тихо. – С домом. С Майей. С ним. Со всем этим масштабом. С его миром, в который я до сих пор иногда захожу как в музей, где случайно разрешили трогать экспонаты.

Он повернул голову и посмотрел очень спокойно.

– Ева, ты всю жизнь справлялась с тем, что тебе вообще не по размеру. Разница только в том, что раньше ты тащила это одна, а теперь рядом есть люди, которые хотят делить вес.

У меня защемило в груди.

– Ты так говоришь, будто мудрый.

– Я и есть мудрый. Просто в быту это не всегда видно.

– Самовлюблённый кретин.

– Семейное.

Мы молчали какое-то время. Потом он вдруг спросил:

– А он тебя любит так, чтобы не сожрать?

Я засмеялась слишком резко.

– Господи, что за формулировка.

– Нормальная. Я серьёзно.

Я посмотрела в окно.

– Учится.

– А ты?

– А я учусь не путать заботу с удушьем.

Он кивнул.

– Значит, шанс есть.

– Ты так говоришь, будто оцениваешь инвестиционный проект.

– Ну а что? Моя сестра слишком ценна для плохих вложений.

Я фыркнула. Но в груди было тепло. Потому что как бы мы ни язвили, между нами всегда стояла одна простая вещь: он хотел, чтобы я не просто выжила. Он хотел, чтобы я была любима правильно.

Когда мы подъехали к дому, Макс посмотрел на особняк и присвистнул.

– Ладно. Признаю. Если уж продавать душу, то хотя бы с хорошим фасадом.

– Ты невозможный.

– Зато смешной. А у тебя свадьба завтра, и тебе нужен человек, который будет напоминать, что это всё ещё жизнь, а не открытие дворца.

Я припарковалась и повернулась к нему.

– Спасибо, что живой.

Он улыбнулся уже без шутки.

– Я стараюсь. У меня, кажется, теперь слишком много причин не умирать назло.

Вот после этого я чуть не расплакалась прямо в машине. Но не стала. Потому что если в нашей семье кто и имеет право устраивать пафос, так это не я.

В доме нас встретила Майя. Она влетела в холл как маленький смерч и сразу повисла у Макса на шее так осторожно, будто не доверяла себе в силе.

– Ты приехал!

– Как видишь.

– Хорошо. Значит, теперь у нас полный состав.

Вот это было сказано так просто, что я на секунду застыла. Полный состав. Как будто она уже мысленно давно посадила нас всех за один стол и не собиралась спрашивать у мира разрешения.

Арсений вышел следом из кабинета. Увидел Макса, кивнул ему почти по-деловому, но в этом кивке было больше принятия, чем я ожидала.

– Рад, что вы дома, – сказал он.

Макс приподнял бровь.

– Это очень вежливая версия «теперь можете официально наблюдать, как ваша сестра выходит за невыносимого человека».

– Да, – спокойно ответил Арсений. – Примерно так.

Я уставилась на них обоих.

– Вы что, репетировали мужской союз за моей спиной?

– Нет, – сказала Майя. – Просто вы оба наконец-то нашли достойного противника.

И всё. Холл, дорогой дом, вечер перед свадьбой, моя странная, прекрасная семья – и ощущение, что я не стою на краю чего-то страшного. Я уже внутри чего-то настоящего.

Глава 53

Глава 53

Глава 53

Последняя ночь перед свадьбой должна была быть нервной, романтичной, бессонной – в общем, как в книгах. У меня всё получилось проще и гораздо правдивее: я была вымотана так, что не хватало сил даже на красивую истерику. Платье выбрано, Макс дома, гости подтверждены, Майя требует корону и право на стратегическое руководство, Влад пишет голосовые по восемь минут про «уникальную атмосферу события», а Инесса неожиданно прислала короткое сообщение:

«Завтра не приеду. Это ваш день. Не хочу, чтобы рядом было моё прошлое».

Я читала эти слова в темноте гостевой комнаты и не знала, что чувствую. Облегчение – да. Немного грусти – тоже. Потому что как ни крути, а в нашей истории не было чистых победителей. Были люди, которые очень долго ломали друг друга, а теперь пытались хотя бы не добить окончательно.

В дверь тихо постучали.

– Войдите, – сказала я.

На пороге стояла Майя. В пижаме, с лисом в руках и лицом человека, у которого срочное государственное дело.

– Можно я сегодня с тобой полежу? – спросила она.

– Конечно.

Она сразу забралась на кровать и устроилась у меня под боком. Помолчала пару минут, потом совершенно серьёзно сказала:

– Я не могу уснуть.

– Нервничаешь?

– Немножко. А ты?

– Очень.

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок.

– Это потому что ты теперь будешь официальная?

Я чуть не засмеялась.

– Видимо, да.

– А если у тебя завтра будет лицо испуганное, я встану рядом. Чтобы было не так видно.

У меня сжалось сердце.

– Спасибо, маленькая.

– Я просто не хочу, чтобы ты убежала.

Я повернула голову к ней.

– Я не убегу.

– Точно?

– Точно.

Она кивнула так, будто именно этого и ждала. Потом ещё помолчала и вдруг спросила:

– А если люди потом всё равно будут говорить ерунду?

Вот оно. Даже здесь, в эту ночь, тень чужих слов всё ещё стояла рядом.

– Будут, – честно сказала я. – Люди вообще очень любят говорить ерунду.

– И что тогда?

– Тогда мы будем жить свою жизнь так хорошо и так честно, чтобы это стало неважно.

Она подумала.

– Звучит сложно.

– Очень.

– Но у нас получится?

Я улыбнулась в темноту.

– Если мы будем друг за друга – да.

– Тогда ладно.

Она закрыла глаза. А я гладила её по волосам и думала, что, наверное, в какой-то другой версии мира всё могло быть легче. Без боли, без судов, без скандалов, без этого странного чувства, что счастье пришлось выцарапывать руками. Но тогда это было бы не наше счастье. А у нас всё всегда шло через бой, упрямство и совершенно неприличную честность.

Через какое-то время дверь снова открылась. Очень тихо.

Арсений.

Он замер на пороге, увидев нас.

– Простите, – шёпотом сказал он.

– Идите сюда, – шёпотом ответила Майя, не открывая глаз. – Я всё равно не сплю.

Он подошёл ближе, сел на край кровати и посмотрел на неё. Потом на меня. И в этом взгляде было столько любви, что мне на секунду стало трудно дышать.

– Ты почему не спишь? – спросил он у дочери.

– Потому что у нас завтра семейный переворот, – сонно ответила она. – Это большое событие.

Он чуть усмехнулся.

– Сильная формулировка.

– Я знаю.

Она помолчала.

– Пап?

– М?

– Ты счастливый?

Он не ответил сразу. Просто посмотрел сначала на неё, потом на меня.

– Да, – сказал он тихо. – Очень.

– Ладно. Тогда можно я наконец усну?

Я прыснула в подушку. Он тоже едва заметно улыбнулся.

– Спи, командир, – сказал он.

Через минуту Майя действительно уснула. Мы оба молчали, боясь шевельнуться слишком громко. Потом он поднялся, очень осторожно убрал с её лица прядь волос и посмотрел на меня.

– Вы в порядке? – одними губами спросил он.

Я кивнула. Он сделал шаг к двери, потом остановился.

– Если не сможете уснуть…

– Я знаю, – так же тихо ответила я.

Он ещё секунду постоял, будто хотел сказать что-то большее, но в итоге просто ушёл.

А я лежала в темноте, рядом спал ребёнок, завтра я должна была стать его женой, и вместо паники внутри медленно разливалось очень странное, непривычное спокойствие. Не без страха. Не без тяжести. Но всё же спокойствие.

Потому что иногда счастье приходит не как праздник, а как дом, в котором наконец не хочется убегать.

Глава 54

Глава 54

Глава 54

Утро свадьбы началось не с паники, а с абсолютного хаоса.

Сначала Майя ворвалась ко мне в комнату в семь утра и потребовала срочно проверить, достаточно ли «торжественно» лежат лепестки в корзинке. Потом Влад прислал голосовое на две минуты про катастрофическую важность «правильного света в первой половине дня». Потом Нина позвонила и сказала, что уже плачет, хотя ещё даже не красилась. Потом Лика, стилистка, пришла с лицом женщины, которой доверили если не коронацию, то как минимум национальный символ.

– Сегодня вы не спорите, – предупредила она с порога.

– А если я хочу?

– Тогда спорите после того, как станете женой.

– Прекрасно. То есть свобода слова у меня до обеда отменяется?

– Полностью.

Я уселась перед зеркалом и попыталась не думать о том, что через несколько часов действительно произойдёт. Не формат. Не игра. Не эмоциональная ловушка, в которую меня затянули с ведром и злостью. А настоящее. Очень настоящее.

Лика занималась мной с такой сосредоточенностью, будто реставрировала музейную ценность. Я смотрела на своё отражение и не узнавала это лицо до конца. Не потому что меня перекрасили или переделали. Наоборот. Потому что впервые за очень долгое время во мне не нужно было ничего прятать. Ни усталость, ни силу, ни любовь, ни страх. Всё это как будто, наоборот, наконец складывалось в одно.

В дверь постучали. Я даже не успела ответить, как внутрь просунулась голова Майи в почти королевской диадеме.

– Можно?

– Заходи, – улыбнулась я.

Она вошла, замерла посреди комнаты и уставилась на меня так, будто увидела новое природное явление.

– Ого.

– Это хорошо или плохо? – спросила я.

– Это как в тех мультиках, где принцесса сначала думает, что она обычная, а потом все внезапно ослепли от красоты.

Я расхохоталась. Лика театрально всплеснула руками:

– Вот! Именно эта реакция нужна.

Майя подошла ближе и, очень серьёзно глядя на меня снизу вверх, сказала:

– Только не бойся сильно, ладно? А то у тебя, когда ты пугаешься, глаза становятся как у злого оленя.

Я закрыла лицо руками.

– Я не знаю, откуда ты вообще взялась в таком готовом виде.

– От вас обоих, – важно сказала она. – Это тяжёлое наследие.

Когда она ушла, я ещё долго улыбалась в зеркало, как последняя идиотка. И именно в такие моменты мне особенно хотелось удержать это всё руками. Не растерять. Не дать никому снова залезть в нашу жизнь так, чтобы стало больно.

Ближе к полудню ко мне зашла Ольга. Без суеты, без эмоций, как всегда, но с тем особым теплом, которое редко проскальзывало у неё на лице.

– Как вы?

– Если честно? Я не понимаю, как вообще дышать спокойно.

Она кивнула, будто это было самым нормальным состоянием невесты на свете.

– Это пройдёт, как только увидите его.

Я хмыкнула.

– Вы говорите так уверенно, словно это магический антистресс.

– В вашем случае – да.

Она уже почти вышла, но остановилась у двери.

– Ева.

– Что?

– Спасибо, что вы здесь.

У меня сразу перехватило дыхание. Потому что от Ольги такие слова были тяжелее и важнее любого поздравления.

– За что именно?

– За то, что этот дом перестал быть только идеально организованным. Он стал живым.

И вышла.

Я сидела перед зеркалом, уже почти собранная, в платье, которое Майя одобрила как «совсем моя версия», и вдруг впервые за всё утро разрешила себе просто почувствовать. Не бояться. Не контролировать. Не думать, как всё может пойти не так. А просто почувствовать, что это происходит.

Я действительно выхожу за него.

За мужчину, которого когда-то хотела только облить и забыть.

За мужчину, которого научилась видеть за бронёй.

За мужчину, который оказался страшным, сложным, прекрасным и – что важнее всего – способным любить не только сильно, но и учиться делать это бережно.

И в этот момент я окончательно поняла: нет, это уже не катастрофа. Это мой выбор. И, возможно, самый честный из всех, что я когда-либо делала.

Глава 55

Глава 55

Глава 55

Церемония была в саду. Именно там, где когда-то мы спорили до дрожи, где он впервые смотрел на меня так долго, что я сама испугалась собственных мыслей, где всё началось как война, а теперь должно было закончиться – нет, не закончиться, а перейти во что-то новое.

Я стояла у входа под руку с Максом и чувствовала, как всё вокруг странно замедляется. Шум гостей, шорох ткани, тихие команды Влада где-то сбоку, Майя с корзинкой лепестков, которая уже, конечно, решила, что она не просто ребёнок на свадьбе, а полноценный художественный руководитель. Всё это было реальным и одновременно слегка нереальным, как бывает с вещами, которых слишком долго боялся.

– Не вздумай сейчас развалиться, – тихо сказал Макс, пока мы ждали выхода.

– Спасибо за поддержку.

– Я серьёзно. Если начнёшь плакать раньше времени, я тебя не уважаю.

– Ты просто не способен существовать без идиотских реплик?

– Это мой эмоциональный сервис.

Я всё-таки фыркнула сквозь напряжение. И именно за это, наверное, была ему особенно благодарна. Он не давал мне утонуть в пафосе момента. Удерживал там, где мы всегда были сильнее всего – в нашей семейной способности шутить, даже когда сердце на грани.

– Ты счастлива? – спросил он вдруг.

Я повернулась к нему.

– Да.

– Тогда иди.

И я пошла.

Сад был залит мягким вечерним светом. Не ослепительно красивым. Просто тёплым. Живым. Людей было немного – только свои, только те, кто действительно имел значение. И в конце дорожки, у арки, стоял Арсений.

Господи.

Я не знаю, как это объяснить. Не «красивый». Это было бы слишком слабое слово. Он стоял так, будто сам до конца не верил, что это происходит, и при этом в нём было столько внутренней собранности, что от одного взгляда на него у меня в груди всё обрушилось и тут же встало на место заново.

Его взгляд, когда он увидел меня, я, наверное, запомню навсегда. В нём было всё: благодарность, неверие, нежность, любовь и та самая тихая уязвимость, которую он так редко кому показывал. И в этот момент я поняла, что если бы даже весь остальной мир исчез, этого взгляда уже хватило бы, чтобы знать: я иду правильно.

Майя важно шла впереди, сыпала лепестки не очень ровно, но с огромным достоинством. На середине дорожки она вдруг обернулась ко мне и шепнула:

– Не бойся. Он твой.

Я чуть не рассмеялась сквозь подступившие слёзы.

Когда я подошла ближе, Арсений взял меня за руку, и от этого простого прикосновения стало легче дышать. Он не сказал ничего. Только сжал мои пальцы чуть крепче, и в этом было больше поддержки, чем в десятке красивых фраз.

Регистратор говорила что-то торжественное. Я слышала через слово. Видела боковым зрением Нину, уже плачущую в салфетку. Макса, который делал вид, что абсолютно спокоен, но держал челюсть слишком напряжённо. Влада – с видом человека, который сейчас либо прослезится, либо продаст это как лучший момент своей карьеры. И Майю – в короне, с лицом маленькой королевы, которая считает происходящее своей личной победой.

Потом настала очередь клятв.

И тут Арсений, конечно, снова всё сделал по-своему.

Не с бумаги. Не выученным текстом. Просто посмотрел на меня и заговорил. Спокойно, низко, без лишних украшений. Так, как умеет только он – прямо в центр, без возможности спрятаться.

– Я слишком долго жил так, будто любовь – это риск, который нужно контролировать, – сказал он. – Ты научила меня, что любовь – это не клетка и не броня. Это выбор быть рядом. Каждый день. Даже когда страшно. Даже когда тяжело. Даже когда прошлое кричит громче будущего. Я выбираю тебя. Не как спасение. Не как удобство. Как дом.

Я уже не пыталась не плакать. Вообще не пыталась. Потому что после таких слов сохранять лицо – это уже просто глупое упрямство.

Когда пришла моя очередь, я смотрела только на него.

– Я встретила тебя в момент, когда меньше всего верила в красивое, – сказала я. – И, наверное, именно поэтому нам повезло не играть в сказку, а строить правду. Иногда очень тяжёлую, иногда нервную, иногда шумную. Но живую. Я люблю тебя не за силу, не за власть и не за то, что ты умеешь всех строить одним взглядом…

На этом месте гости тихо засмеялись, а он опустил глаза с той редкой, почти мальчишеской усмешкой, которая всегда делала со мной что-то неприличное.

– …а за то, как бережно ты любишь там, где уже однажды было больно. Я выбираю тебя. И нашу невозможную, настоящую семью.

Когда нас объявили мужем и женой, первой закричала Майя:

– Наконец-то!

Все рассмеялись. Даже я – сквозь слёзы. Он обнял меня и поцеловал не как человек, который чего-то добился. А как человек, который наконец дошёл домой.

А потом Майя немедленно влезла между нами и потребовала:

– А теперь меня тоже обнимите, я вообще-то главный организатор!

И мы обняли.

Втроём.

Потом к нам подошёл Макс, потом Нина, потом Влад, потом остальные. Но именно тот первый момент я запомню лучше всего: я, Арсений, Майя и ощущение, что после всего пройденного мы больше не держимся за счастье украдкой.

Мы в нём стоим.