Текст книги "Кофе с собой или Свадьба (не)отменяется! (СИ)"

Автор книги: Елена Северная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 15

Мы ещё немного погуляли по цветущим аллеям, утопающим в пене кружев осенней листвы. Посетили площадь с поющими фонтанами, где сегодня, оказывается, заезжие артисты бесплатно давали представление, сотканное из света и красок – феерию иллюзий. Лина была в восторге. А у меня в голове уже готов был план занятий таких детей. И обязательно там будет место для таких вот представлений. И кукольников тоже нужно будет пригласить. Эти представления для деток – порталы в другие миры, где нет боли, нет одиночества, нет места тычкам и упрёкам. Что такие дети видят, сидя дома? И в богатых семьях они становятся бременем, в лучшем случае родители обеспечивают им питание и необходимое лечение. А в семьях с низкими доходами детей-инвалидов либо сдают в монастырские приюты, либо они вообще не доживают до совершеннолетия. А ведь в этих хрупких оболочках скрываются необыкновенные таланты! Только раскрыть их некому. Некому разбудить дремлющие души.

Я уже видела в своём воображении, как можно совместить занятия и обучение детей в нашем центре с развлечениями. Остаётся лишь согласовать с целителями и учителями, сердца которых обязательно должны гореть желанием помочь. Настроение, испорченное Такэдой, поползло вверх. Его даже не омрачила обратная дорога в кофейню. Как и утром, мы часто останавливались, чтобы прокрутить заклинившие колёса, так как допотопная коляска Лины то и дело застревала даже на небольших неровностях.

– Нет, с этим надо что-то решать, – недовольно проворчал Раденбергский, закатывая коляску на второй этаж по специальным дощечкам. – Вам, вероятно, довольно тяжело передвигать коляску. Девочка не может всё время проводить дома.

– Спасибо мастерам, которые придумали вот это приспособление, – я кивнула на дощечки. – А по полу колёса не клинят. Месяца через два куплю Лине новую коляску. Она же растёт, скоро эта маленькая будет.

Лина, утомлённая впечатлениями, к концу прогулки задремала, и теперь уютно сопела носиком. Я не стала её тревожить, а прямо так – в платьице и колготках, – уложила на кровать. Только туфельки сняла.

– Умаялась. Пусть немного поспит, потом раздену, – я поцеловала сестрёнку в тёплый лобик и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В полумраке коридора глаза маркиза сверкали фиолетовыми всполохами. Интересно, это у всех магов-портальщиков такое сияние?

– У меня есть идея! – прошептал Раденбергский, схватил за руку и, не давая опомниться, быстро пошагал вниз в торговый зал.

Так мы и спустились со второго этажа, держась за руки. Это, правда, никто не заметил, кроме зоркой Даны. Я получила от неё неодобрительный взгляд и смутилась. Это не в Академии, где будущие маги ведут себя намного вольнее, чем в обществе. Здесь мне надо заботиться о своей репутации. С напускным возмущением пришлось выдернуть свою ладонь из руки Марка. Ох, а она была такая тёплая, такая уютная…

Молодой мужчина с недоумением проследил за моими движениями. Потом, словно очнувшись, осознал всю двусмысленность ситуации.

– Простите, задумался, – прокомментировал Марк и показал глазами на дальний столик. – Присядем.

Народу было не так много, поэтому я с облегчением позвала Дану. Хотела дать ей заказ. У самой ноги гудят от прогулки.

– Я завтра же привезу вам своего друга. Я говорил вам о механике-маге. Он – гений! Он обязательно что-нибудь придумает для Лины. Только нужно предоставить ему помещение для работы.

Я припомнила пыльный заброшенный уголок.

– Это не проблема. Наверху есть свободные комнаты. А в подвале когда-то была лаборатория прежнего хозяина.

Марк задумался, оценивая возможности пространства.

– А знаете, я могу предложить вам ещё один источник дохода!

– Какой?

Мне даже в голову ничего не приходило. Что я могу ещё делать, кроме как готовить?

– Вы можете сдавать комнаты!

Раденбергский с победной улыбкой откинулся на спинку кресла. Он был уверен, что нашёл чудесный выход. Но…

– Ещё чего! – грозно воскликнула Дана. Она как раз принесла нам кофе с бутербродами, и ловко переставляла тарелки с подноса на стол. – Вы, господин хороший, мою хозяйку не обижайте. Иначе я лорду Жильверну пожалуюсь!

Молодой мужчина негодующе вспыхнул:

– Да мне это и в голову не приходило! И в мыслях не было!

– А как жа! – Дана, держа поднос в одной руке, другую упёрла в бок и продолжила шёпотом распекать маркиза: – Это ж где ж видано, шобы молодая девица незамужняя жила под одной крышей с мужчиной? Может, госпожа недостаточно родовита и богата, но она порядочная девушка!

Марк растерянно хлопнул длинными загнутыми ресницами и развёл руками.

– Да, ты права. Я как-то не подумал, – пробормотал он.

– Конечно, – пробурчала моя Дана. – Об этом все в последнюю очередь думают. А как жениться – так оно в самых первых рядах.

– Но Ольдэку нужно место и постоянный контакт с Линой! – Раденбергский лихорадочно искал компромисс. Это было понятно по его покрасневшим щекам. – Слушайте, а если герцог Раденбергский снимет комнату и лабораторию? Договор леди Эйтина подпишет с моим отцом, а он сдаст помещение в аренду Ольдэку?

– Без разницы! – упрямо твердила горничная заведённым граммофоном. – Всё одно: незамужняя леди и молодой господин под одной крышей!

А я вдруг вспомнила про маленькую комнатку на чердаке, которая соединялась с подвалом ветхой лестницей. Из неё можно было попасть только в лабораторию, и вход в комнатушку был снаружи, со стороны внутреннего дворика. Когда я это озвучила, Марк воссиял:

– Ну вот же решение!

Казалось, – он прав. Но…

– Да, только чтобы сдавать комнаты, мне снова нужна лицензия, – с тихой грустью поведала я, похоронив надежду.

– Тогда отец просто купит у вас эту площадь! И все формальности уладятся в момент!

– А потом и кофейню приберёт к рукам, и нас с потрохами! – Дана никак не сдавала позиции. Она как цербер охраняла мою репутацию.

– Постой! – я решительно остановила поток её негодования. – Нам, действительно, подвал не нужен. И комнатушка та тоже. Зато у Лины появится возможность передвигаться по внутреннему дворику самостоятельно, без нашей помощи. И он никак не будет пересекаться с жилыми комнатами! Эта комнатушка, словно ласточкино гнездо пришлёпнута к зданию! Ты же сама видела!

– Видела! – пампушка никак не могла успокоиться. – А всё одно – неприлично это!

Махнув на неё рукой, я дала Марку добро.

– Отлично! – он вскочил. – Я завтра с утра привезу Ольдэка сюда. Он посмотрит и решит, что из оборудования ему нужно перевезти.

И быстрым шагом направился к выходу.

– Ой, господин! А кофе? – спохватилась Дана. – Вы же ничего не попробовали!

Марк резко остановился, будто бы натолкнулся на невидимую преграду.

– А заверните мне всё с собой!

– И кофе? – удивилась девушка.

Он посмотрел на меня своими чёрными глазами. И снова это чувство, словно меня затягивает бархатный тёмный омут, даже голова закружилась. Может, Марк применяет какую-то магию? Или это у него сопутствующий эффект так проявляется? Я всё глубже погружалась в мягкую негу, она ласково обволакивала меня, и уже на краю сознания услышала:

– Да. И кофе. С… собой. Я непременно выпью его в… уединении и думах о вас.

Мы стояли около двери и смотрели друг на друга, не замечая ничего. В кофейне воцарилось молчание. Две пары, что в это время сидели за столиками у окна, были поглощены созерцанием друг друга и не обращали на нас никакого внимания. Тишина нарушалась лишь тихим позвякиванием посуды и негодующим сопением Даны. Я же, словно зачарованная, смотрела в глаза Марка и всё больше погружалась в тёмный омут.

– Что ты видишь в моих глазах? – внезапно спросил молодой мужчина, приближаясь на шаг.

– Себя, – прошептала я онемевшими губами.

Вокруг нас мягко искрило пространство, золотистые всполохи переливались в воздухе и переплетались друг с другом. Это было видно в магическом зрении, которое неожиданно активизировалось само.

– Я хочу…

– А вот и ваш заказ, господин!

Между нашими лицами возник пакет с фирменным знаком кофейни – решительное вторжение Даны. Мы с Марком дружно вздрогнули и шарахнулись в разные стороны.

Волшебство рассеялось…

– Так-то лучше, – пробормотала девушка. – Ну, так будете брать щас, али портал откроете в свои апартаменты? Я туда могу закинуть! – продолжила она во весь голос, сердито метая молнии. Ох, Дана, ох, блюстительница приличий! – Только тода получится один большой бутерброд вместо пяти!

Я тупо смотрела на пакет прямо у себя перед носом и тихо возвращалась в реальность.

– Какая у вас … заботливая и говорливая горничная, – сквозь зубы проскрежетал Раденбергский.

– Я, конечно, могу держать рот на замке, но вы же всё равно прочтёте всё у меня на лбу! – фыркнула Дана. – Ну, таки шо? Куда бросать?

– Не надо никуда бросать, – прорычал он, выхватывая из рук горничной пакет. И тут же глаза опасно сверкнули. – А кофе?

– А вот оно! – в другой руке у Даны оказался термос. – Тока с возвратом!

– Всенепременно, – процедил маркиз, повернулся на пятках и буквально вылетел из кофейни.

– Госпожа! – девушка решила совсем доконать меня своей заботой о моей нравственности. – Хорош летать в облаках! Спасть идите!

– Какое «спать», Дана, – простонала я, полностью вернувшись на грешную землю. – Мне ещё готовить на завтра!

Дана упёрла руки в бока и сверлила меня взглядом, полным укора и тревоги.

«Готовить она будет! Щас! А утром опять синяки под глазами замазывать!» – казалось, кричал её взгляд.

Я вздохнула. С этим не поспоришь. Дана видела меня насквозь, хоть и не обладала магическим зрением. В чём-то моя подруга-горничная права. Но забыть взгляд Марка, ощущение близости, возникшее непреодолимое притяжение, невозможно. Но и терять голову, бросаясь в омут страсти – тоже нельзя. Я не в сказке, где принцы женятся на бесприданницах, а в реальности, – с её долгами, счетами и необходимостью кормить себя, сестру и Дану. И кошку.

Собрав остатки самообладания, поплелась на кухню. Открыла окно, вдохнула свежий, чуть прохладный воздух. Он немного отрезвил голову. Нужно собраться. Завтра трудный день. Такэда, уверена, постарается приписать в договоре какую-нибудь пакость. Не смертельную, но неприятную для меня. Мне нужно быть с ясной головой. Значит, сейчас нужно нафеячить побольше заготовок, и не думать о чёрных омутах, которые так манят утонуть в них.

Спать легла далеко за полночь. Перед сном долго ворочалась, не в силах уснуть. В голове каруселью крутились обрывки разговора с Марком, воспоминания о его взгляде, предостережения Даны. Наконец, сон всё-таки взял верх. И снились мне золотистые искры, чёрные глаза и термос, который преследовал по пятам, что-то пыхтя и доказывая.

Утром проснулась с тяжёлой головой. Зеркало показало измученное лицо с фиолетовыми тенями под глазами.

– Накаркала, – проворчала я, вспоминая вчерашнее пророчество Даны. И далее, послушно следуя ему, щедро намазала тёмные круги пудрой.

Вниз спустилась, предварительно проверив сестрёнку. Лина спала, разметавшись по кровати, и ей снилось что-то хорошее, – она улыбалась и обнимала сонного крыса.

Дана уже во всю хлопотала в зале, натирая бокалы для коктейля. Поздоровавшись и узрев мой натянуто-бодрый вид, она ахнула:

– Ох, госпожа! Вы опять почти до утра колдовали на кухне! Я заглядывала в вашу спальню, а вас там не было, вы на кухне работали. Как вы умудряетесь высыпаться за три часа?

– Куда высыпаться? – Я никак не могла уловить ускользающую нить разговора.

Дана поставила бокал на стол, с материнской суровостью посмотрела на меня и постановила:

– Ясно. Нужен кофе. Много кофе!

Под мирное жужжание кофемашины веки предательски стали наливаться тяжестью. И только нос радостно ловил бодрящий аромат.

После четвёртой чашки крепкого напитка, разум прояснился. Быстро пробежавшись глазами по витрине, сделала заметки – что донести и помчалась на кухню. Когда вернулась, застала Дану в полном замешательстве.

– В чём дело?

Она лишь кивнула в сторону входной двери. Там, переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой черноволосый парень с чемоданом в руке.

– Это ещё кто? – осмелела девушка. – Никак дверью ошибся? И как зашёл? Мы ещё не открывали!

Из тамбура появился Марк.

– Это я открыл портал, а потом вспомнил, что забыл договор. Пришлось возвращаться. Доброе утро!

– Доброе утро! – хором ответили мы.

Раденбергский решительно подошёл ко мне и протянул листок бумаги.

– Вот. Это договор между тобой и моим отцом.

– Уже? Когда успел? – моему удивлению не было предела. – И в гильдии зарегистрировал?

– Нет. Твоей подписи не хватает. И гильдия тут не нужна. Прочитай, подпиши и я постараюсь до начала занятий у нотариуса заверить.

Я взяла протянутый лист бумаги с гербом в углу. Это, действительно, был договор купли-продажи нежилого подвального помещения и жилой площади на чердаке. Внизу стояла размашистая подпись герцога Раденбергского и его печать. И сумма… Я несколько раз пересчитала нули.

– Марк, тут, по-моему, ошибка. Смотрите!

Мужчина мельком глянул на цифру и усмехнулся.

– Это с авансом на полугодовой пансион жильца.

Я прикинула в уме стоимость питания и уборки. Всё равно не сходилось. Сумма в документе была гораздо больше.

– Леди, – Марк немного поморщился. – В подвале явно осталось оборудование прежнего мага. Так что – всё в порядке. Подписывайте!

Я ещё раз перечитала договор. Никаких подводных камне не обнаружила и… подписала.

– Отлично! – просиял маркиз. – Я сейчас отправлю договор нотариусу, а вы пока разместите Ольдэка и покажите ему всё, что считаете нужным.

– Сначала я считаю нужным позавтракать! – решительно заявила Дана, проводив взглядом стремительно удаляющегося Раденбергского. – А потом и о делах поговорить не грех!

Что сказать? Парень мне понравился. Немногословный, улыбчивый, слегка застенчивый. Такому, действительно, тяжело пробиться среди акул инженерной магии. Дана с любовью смотрела, как он поглощает кашу и чай с булочками. Создавалось впечатление, что парня не кормили, по крайней мере, дня три.

– О, это было просто божественно! – откинулся, наконец, он на спинку стула. – Я никогда так вкусно не ел. Сударыня, вы просто волшебница! – и посмотрел на Дану влюблёнными глазами.

Девушка от удовольствия вспыхнула. А я слегка обиделась – словно от меня она никогда не получала похвалы!

– Госпожа, вы тут пока похозяйничайте, а я быстренько сведу господина Ольдэка в его чердачные апартаменты!

– Сначала – подвал! – упрямо заявил гость. Хотя, теперь уже – жилец.

Утро завертелось своим чередом. Перед переходом в Академию, я ещё раз заглянула к Лине. Она так же спала, обняв ручками розового крыса. Легонько коснувшись губами лобика сестрёнки, я вернулась в свою комнату, чтобы активировать артефакт многоразового портала.

– Госпожа! – в дверь ввалилась запыхавшаяся Дана. – Уф, хорошо, что вы ещё здесь. Там опять этот Раденбергский-младший! И вас требует!

С чувством необъяснимой тревоги спустилась вниз. Что же могло случиться? Нотариус отказался заверять договор? Или ещё что произошло?

– Леди! – Марк обозначил головой лёгкий поклон. – Я вернулся за вами!

– Куда это? – тут же всполошилась Дана.

– Как куда? В Академию! Я решил, что леди Эйтина не откажется от перемещения порталом. Так удобно и быстро. И есть время выпить чашечку кофе! – он лукаво улыбнулся, блеснув жемчугом зубов.

– Ну, тогда и на «Утреннюю гадость» время найдётся, – постановила горничная. – Госпожа, вы присаживайтесь, я щас быстренько всё спроворю. У меня ж всегда парочка этой «гадости» готовой в запасе есть!

Завтракала я снова под магией тёмных омутов.

Марк открыл портал в нашу с Марго комнату в общежитие. За это я ему была благодарна. Как-то я поздно спохватилась, сообразив, как будет выглядеть моё появление в портальном зале Академии под руку с маркизом Раденбергским. Это ж разговоров и сплетен потом не оберёшься! А так – никто ничего не узнает!

Подмигнув, молодой мужчина скрылся в тёмном пламени, а я осталась стоять под бдительным оком Марго.

– Тина, ты с ним поосторожнее, – нахмурившись, сказала подруга. – У него после этого семестра помолвка назначена.

Сердце болезненно сжалось. Слова Марго стянули его железным обручем. Помолвка. Это прозвучало как приговор. Чтобы скрыть замешательство, пришлось отвернуться. Ну я же не настолько наивна, чтобы позволить себе хоть на миг поверить в возможность чего-то большего, чем лёгкий флирт? Маркиз Раденбергский, с его искромётным обаянием, завуалированным интересом заставил меня парить в мечтах, где мы были ровней. Но это ведь только мечты. А реальность такова, что он – высший аристократ, богатый наследник владетеля герцогства, обременённый обязательствами и долгом, а я – обедневшая баронесса.

С трудом подавив вздох разочарования, я сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки. Нельзя показывать слабость. Никому и никогда! Марго, конечно, заметила моё состояние, приблизилась и обняла.

– Не расстраивайся так. Не стоит он этого!

– Да я не из-за него, – надеюсь, ложь удалась. – Просто подумала, что я без приданного никому не нужна, разве что какому-нибудь престарелому вдовцу.

– Брось! Ты очень красивая, умная и отличная хозяйка! А вот получишь диплом, так, вообще, будешь завидной невестой в своих кругах!

Мда. Не получилось у подруги утешить. Обозначила, стало быть, моё место в аристократической иерархии.

– Быстрее приводи себя в порядок и бегом на лекции! – протараторила Марго, сама спешно выбегая из комнаты.

Да, она права. Я пришла сюда учиться, а не вздыхать по сердечным делам. Поплескала на лицо холодной воды, переплела косу, одела форму и побежала в аудиторию.

Но на порожках учебного корпуса прямо перед носом, как чёрт из табакерки, возник Такэда. Прямо перед самым носом!

– Леди Эйтина! – расплылся он в хищной и обманчивой улыбке, напоминающей оскал голодного тигра. – Я с утра вас тут вылавливаю!

Сердце предательски ёкнуло. И знала, что в понедельник встретимся, а всё равно в груди теплилась надежда, что его не пропустят на проходной. А кстати, как он сюда попал?

– Лорд Такэда, я сейчас на лекцию опаздываю! Мне нельзя пропускать!

Надеялась, что он впечатлится? Щ-щ-щас-с-с! Этот ходячий образчик мужского тестостерона только хмыкнул.

– С вашим лектором я договорился. Вас отметят, как присутствующую.

Э-э-э-э, а что, собственно происходит? Как человек со стороны может вот так просто «договариваться» с преподавателем? Причём, не с самым лояльным?

– Леди, – довольно закатил глаза герцог. Как гурман в предвкушении дегустации любимого блюда. – Тут нет ничего криминального. Мой отец – член попечительского Совета лордов. После его гибели эта почётная должность перешла по наследству ко мне.

Тогда понятно. Членство в Совете открывало любые двери в любые учебные заведения, кроме военных. Те напрямую подчинялись императору.

– Прошу! – с хорошо завуалированной издёвкой, Такэда предложил мне локоть.

Конечно, можно было бы гордо вскинуть подбородок и самой потопать в кабинет ректора, – именно там происходили все важные события в документальной жизни студентов. Но не хотелось с самого начала насыщать разговор отрицательными эмоциями. Неизвестно, что у герцога в бумажках написано. Уж тут я не буду покладистой барышней. Изучу вдоль и поперёк.

– А что тут происходит? – эхом, но у же вслух, повторил мои недавние мысли… Раденбергский. – Герцог Такэда? – вопросом поприветствовал он мой кошмар с договором.

– Маркиз Раденбергский, – отзеркалил Такэда. – У нас с леди дела сугубо личного характера, вас это не касается! – рыкнул он, и, железными пальцами схватив меня за локоть, чуть ли не рывком затаскивая на верхнюю ступеньку, а потом буксируя по коридору в несколько шагов.

Тихая ярость взорвалась в груди тайфуном. Я – не вещь! Меня таскать нельзя! Возмутиться не успела. Марк необъяснимым образом оказался между мной и герцогом. Просто смазанное движение – и я уже за спиной у парня. Нос жадно вдохнул приятный запах мужского тела, запах силы и надёжности, который не скрыл даже дорогой парфюм. Или ему, – носу, то есть, – так показалось? Во всяком случае, мозг расплылся в мягкой неге от запаха летней грозы в сосновом бору.

– Касается! – рявкнул Марк, вырывая тем самым из уютной чащи грёз в суровую реальность рекреации Академии. О, и когда успели туда дойти? – Леди Эйтина лучшая подруга моей сестры! И также находится под моей защитой!

Сердце молотило рёбра, грозя проломить их наухнарь. Хоть бы не подрались! Я чувствовала, что между этими двумя горячими мужчинами искрит давнее соперничество, и я – только повод в который раз выяснить отношения. Но всё равно было приятно.

Такэда замер. Они оба замерли, как два хищника перед атакой. В воздухе разлилось напряжение, запах грозы заполнил всю рекреацию и свободно забрался в нос. Я даже уловила легкое потрескивание, так искрила шерсть нашей Мись, если ту интенсивно гладили без её на то согласия. За спиной Марка я ощущала себя как в крепости. С одной стороны его заступничество грело душу, а с другой – повергало в ужас. А вдруг начнётся потасовка прямо посреди учебного корпуса? Это же какой скандал!

Опаздывающие студенты, опасливо косясь на композицию «Я и они», передёргивали плечами и торопливо покидали место предполагаемого конфликта. Ну, хоть бы кто-нибудь позвал преподавателей! Понятно, что лорду Члену Совета они не указ, но, по идее, понизили бы градус напряжения.

– Защита? Интересно, – медленно проговорил Такэда, так же медленно, с охотничьей грацией опасного хищника, обходя Марка по кругу. И меня, прилипшую к его спине, заодно. – От кого же вы её защищаете? От Меня? Или от себя самой? А, леди Эйтина? – он перевёл на меня взгляд, пропитанный ядом.

В его голосе сквозила издевательская усмешка, от которой кровь закипала в жилах. Огненные всполохи в чёрных глазах заставили мысленно содрогнуться. Какая-то сила давила сверху, обволакивала и душила одновременно. Да это же ментальное воздействие! Я задохнулась от возмущения: в стенах Академии запрещено пользоваться даром, если обстоятельства не угрожают жизни! Это преступление!

Но прежде чем я что-либо смогла выдавить из себя под воздействием чужой магии, Марк стремительно сменил положение, всё так же отрезая путь Такэде.

– Леди Эйтина вправе сама решать, от кого ей нужна защита. И сейчас она предпочла мою компанию вашей, – твёрдо произнёс он, продолжая негласный поединок.

– Леди, лорды, – проскрипел старческий голос, и я с облегчением выдохнула – Ректор! Собственной персоной!

Одновременно с этим мужчины разорвали зрительную связь, чтобы удостоить вниманием того, кто так бесцеремонно нарушил их поединок. Сразу стало легче дышать, исчезла та давящая сила, которая вынуждала меня сжиматься в комок.

– Соблаговолите пройти в мой кабинет! – приказал ректор, повернулся спиной и первым направился вглубь здания.

Мы, не сговариваясь, пошли за ним.

В приёмной ректора кроме секретаря сидел пожилой мужчина в строгом костюме и с пухлой папкой в руках. Одного взгляда было достаточно, чтобы определить – в паке находятся документы. При появлении ректора мужчина торопливо, но с достоинством, встал.

– Это мой нотариус, господин Норье, – представил его герцог.

Марк метнул в мою сторону тревожный взгляд. Да, уж. Слишком часто в последнее время около меня оказываются нотариусы.

– Он подготовил договор для леди Ромеро.

– Прошу, – ректор пригласил нас вех в свой кабинет. – Госпожа Данкэ, сделайте чай!

В кабинете, после того, как мы расселись на мягких стульях, больше похожих на кресла, Такэда продолжил:

– Леди Эйтина должна прочитать договор и подписать!

– Леди Эйтина вам ничего не должна, – процедил Марк, снова не дав мне сказать ни слова.

Я хотела возмутиться. А потом расслабилась – пусть померяются своей значимостью здесь, под присмотром одного из сильнейших магов государства. Всё равно пока сама не прочитаю от первой до последней буквы все бумаги, ничего не подпишу. И очень хорошо, что ректор сам присутствует здесь. Если даже герцог захочет слукавить, у него это не получится – магия, витающая в воздухе, этого не допустит!

– В самом деле, Бригантес, не дави на мою студентку! – Одёрнул ректор герцога.

Секретарша принесла поднос с чаем и маленькими печенюшками.

– Пусть леди Ромеро ознакомится с бумагами и сама решит: подписывать или нет! – он неумолимо стоял на защите прав адептов Академии. – А мы пока насладимся чаем.

Нотариус протянул мне папку. Рука Марка судорожно дёрнулась в попытке перехватить её, но я решительно остановила.

– Я только посмотрю, чтобы ваши интересы не нарушили, – в оправдание сказал маркиз.

– Хорошо, – кивнула в ответ. – Я внимательно ознакомлюсь и передам вам.

Следующие несколько минут я увлечённо вчитывалась в каждую строчку, стараясь не пропустить ни одной запятой, ни одного пробела в тексте. Всё, как и обговаривали ранее. Ничего нового Такэда не приписал. Даже странно. Отсрочка от неминуемого замужества в виде помолвки до окончания Академии, передача управлением имущества и недвижимости без права продажи, выплата определённого процента с дохода, возврат к решению спорного вопроса после получения мной диплома без права пролонгирования этого договора, и в самом низу последний пункт, от которого я невольно поморщилась: брак с виконтом Райнхольдом Такэда в случае оказания мне какой-либо помощи. Я передала бумаги Марку, обречённо выдохнув. Всё равно, как ни крути, кабала. Но она даёт мне возможность скопить денег и выкупить земли, проданные Офстаймом.

Краем глаза наблюдала за Раденбергским. Мысль, что где-то между строк закрался подвох, так и пульсировала в висках. По мере чтения Марк всё больше хмурился.

– Эйтина, почему вы не обратились за помощью ко мне или лорду Жильверну? – тёмные глаза настойчиво сверлили во мне дырку где-то в районе лба. Да-да. Сама знаю. Мозгов не мешало бы добавить, или перемешать уже имеющиеся, чтобы расположились в правильном порядке.

Да не додумалась просто! И времени особо не было! Но вслух промолвила:

– Не хотела вас обременять своими проблемами, Ваша Светлость.

Надеюсь, на многострадальном лбу не пробежала фраза «Осторожно, она врёт!». Ложь всегда давалась мне с трудом.

– Обременять? Вы о чём? Мы же друзья! А друзьям помогают, – в голосе Светлости слышалось явное раздражение. – Этот договор – кабала в чистом виде! Он же привязывает вас, как собачку к конуре!

– Хороша конура! Стоимостью в несколько тысяч золотых! – хмыкнул Такэда. – И вообще, Раденбергский, не преувеличивай! – всем своим видом лорд показывал свою невозмутимость. – Условия вполне приемлемые, и устраивают леди. Не так, леди Ромеро?

Я молчала, понимая, что сама загнала себя в ловушку. С одной стороны – отсрочка, в которой я так нуждалась, с другой – цена этой отсрочки была моя свобода. Чувствовала себя, как птица в клетке.

– Ну, же, леди? – не отступал Такэда. – Я жду вашего решения.

Он откинулся на спинку стула, с превосходством взирая на меня. Как удав на свою добычу.

– Эйтина, а вы давно с Райнхольдом договорились? – вдруг спросил Марк.

– Да не знаю я его! – вспылила с неожиданностью для самой себя. – Не видела даже!

Теперь и Раденбергский повторил позу лорда, только смотрел на меня не с превосходством, а с недоверием.

– Вообще не видели? – уточнил он.

– Никогда! – решительно заявила я. – Лорд ректор, посмотрите, пожалуйста, всё ли здесь законно?

Ректор взял бумаги, провёл над ними ладонью и удовлетворительно кивнул:

– Не скажу, что одобряю этот договор, но никаких скрытых условий он не содержит. Всё прозрачно.

– Эх, ле-еди, – протянул Такэда с притворной грустью. – Вы продолжаете попытки уличить меня в нечестности, – он снова подвинул мне бумаги, намекая, что пора бы и подписать. – Подлецом оказался ваш опекун. А я настроен весьма лояльно. Вот, даже согласился на продолжительную помолвку.

Марк напрягся. Он увеличился в размерах или показалось? Воздух снова сгустился. Герцог наблюдал за нами, явно забавляясь. Раденбергский смотрел на меня испытывающе, будто не верил ни единому моему слову. Зачем он вообще тогда сюда пришёл? Занимался бы своими делами, что там у его курса по расписанию – лекция или практика?

– Я подпишу, – выдохнула, смирившись с неизбежностью. Чего дальше тянуть-то? Только усугублю своё положение и ситуацию в целом. Взяла самопишущее перо и, стараясь быть твёрдой, решительно подписала каждый лист. Сердце вновь зашлось в бешеном ритме, на душе заскребли кошки, и бабахнул внутренний оркестр, выводя похоронный марш.

Такэда победно улыбнулся, забрал бумаги, тщательно проверил все подписи и передал их нотариусу. Тот в свою очередь всё проверил ещё раз, удовлетворительно кивнул, спрятав бумаги в папку.

– Прекрасно, леди Ромеро, – улыбнулся герцог. – Можете не беспокоиться о землях. Я лично буду держать их на контроле.

Он встал, собираясь покинуть кабинет ректора.

– Раденбергский, – шутливый наклон головы, – рад был вас видеть!

Марк проводил герцога мрачным взглядом. Когда за лордом и его нотариусом закрылась дверь, он тяжело вздохнул и повернулся ко мне.

– Зачем, Эйтина? Зачем вы это сделали? – тихо спросил он. В тёмных глазах читалось разочарование и тревога. – Вы же сами видите, что это за человек. Неужели та земля стоит вашей свободы?

Я прямо посмотрела ему в глаза.

– На этой земле мой дом. Родительский дом. Я не могу его потерять.

Отстранённо удивилась, как глухо звучал мой голос.

– Так, студенты, – ректор прервал наши гляделки. – Марш на занятия!

И уже в дверях нас нагнали его слова:

– Такэда не сделает сиротам ничего плохого. Я уверен!

Плохого, может, и не сделает. Но жизнь отравит.