Текст книги "Развод. С чистого листа (СИ)"
Автор книги: Елена Любимая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
– Знакомиться да помощи просить. Может, они вытащат ласточку? – произнесла она, а затем, запутавшись в мешке и чуть не упав, поползла на четвереньках к выходу и высунула голову.
– Оу, – изумился всё тот же знакомый мне голос, – красотка у моих ног, это даже приятно, хоть и неожиданно.
И тут я поняла, кому принадлежит этот баритон.
Друзья, очень хочется обратной связи от вас. Нравится ли вам новая история?
Не забудьте добивать книгу в бибилиотеку, что бы получать уведомления о выходе новых глав.
Глава 8
– Ну что, Юрец, поехали смотреть твои владения? – хохотнул Димон, подхватывая ключи с трельяжа.
И ведь как он ловко уговорил меня на эту авантюру! Я сам не заметил, как подписал документы на покупку огромного участка земли в сорока километрах от областного центра – небольшого городка в Тверской области. Наверное, время было удачное. После тяжелого развода и дележа имущества я был совсем потерян. Как друг любит повторять – если бы не он, то я скатился бы по наклонной.
Мы знакомы почти тридцать лет, и все это время мой приятель, ввязываясь, с моей точки зрения, в сомнительные проекты, ни разу не прогадал. Его благосостояние лишь увеличивалось год от года. А несколько лет назад он неожиданно продал весьма процветающий бизнес по продаже автозапчастей, выкупив молокозавод в небольшом городишке, название которого – Весьегонск – большинству живущих в нашей стране совершенно ни о чем не говорит.
Но я хорошо знаю это местечко: Димка родом оттуда, я – служил. Там и подружились с ним, когда я, бегая в самоволку в магазинчик, познакомился с продавщицей – его мамой. Добрейшая женщина, Лидия Константиновна, или тетя Лида, подкармливала вечно голодного срочника Юрку, то есть меня. А потом и вовсе пустила в дом – после дембеля. Сам я детдомовский, никто меня не ждал. Поэтому с Димоном не просто друзья, мы практически братья.
Выучившись в местном училище, я занялся тем, что пригонял машины под заказ, а накопив приличную сумму, открыл автосалон, постепенно расширяя бизнес. Естественно, что мне пришлось уехать поближе к работе – в Питер. Там женился, родились дети, осел. И до недавнего времени не помышлял о возвращении.
И, сидя на тесной кухне деревенского дома, где я изливал ему душу, год назад Димка предложил:
– Оставайся, мальчик, с нами, в смысле есть дело, понимаешь, фермы многие позакрывались, а мне позарез поставщик нужен. Заказов полно, расширяюсь, хочу, цех новый отстроил.
Зная, что я продал свою половину бизнеса, уговорил вложиться в покупку земли для постройки фермы. На мои попытки объяснить, что я в коровах ни бе, ни ме, махнул рукой:
– Фигня, я тоже не понимал, откуда что берется, а сейчас легко могу воспроизвести рецептуру любого продукта своего завода по памяти. – Ну чего ты телишься, – злился друг, – не понравится – продашь все и живи как жил. А так представь: чистый воздух, свежее молочко, продукты натуральные. Да и жить будешь рядом, всего-то в сорока километрах от нас с матушкой, не то что сейчас, в Питер к тебе не наездишься.
И я решился, вложил все, что было. Хватило и на старую заброшенную ферму поблизости. Когда-то преуспевающий колхоз с удовольствием распродавал земли, а частники отдавали дома за бесценок. Заросшая травой и пролеском деревенька из семи покосившихся домов тоже стала моей собственностью. В прошлом месяце выкупил последнюю избушку.
Вот это поселение мы и собирались осмотреть, что с ним делать? Нет ли домишка, что на первое время мог стать моим пристанищем. Мотаться сорок километров, конечно, несложно, но и свой угол не помешает.
Темно-зеленый старенький чероки Димона нес нас по узкому провинциальному шоссе, на котором за десятки километров можно не встретить ни одного авто. Мимо пролетали поля, леса, глядя на которые замирало сердце. Красота русской природы всегда поражала размахом и искренностью. Я много чего повидал на свете, но никакие достопримечательности мира не идут в сравнение с родными просторами.
Может быть, Димка прав, мне стоит остаться в деревне? Хотя почти в пятьдесят – наверное, поздно кардинально менять свою жизнь. Или потянуло поближе к земельке? Усмехнулся я, сидя на пассажирском сиденье.
Мы свернули с асфальта и затряслись по заросшему полю. На прошлой неделе шли дожди, и дорога, если можно было назвать так то, по чему мы ехали, прилично размыта.
– Смотри, здесь уже кто-то ездил, – кивнул на примятую траву и следы от колес мой друг.
– Возможно, строители на месте? – предположил я, хотя встреча с ними была назначена лишь на завтра. Но оказался не прав: на середине пути мы притормозили у севшей на пузо красной ауди.
– Как ее сюда занесло? Навигатор сбился? – усмехнулся Димон, глядя на явно женский автомобиль. Почему мы так решили? Потому что ни один мужчина не станет украшать оплетку руля бабочками, а на заднем сиденье раскладывать мягкие подушки. Нет, это средство передвижения явно принадлежит женщине.
– Так баба за рулем, что ты хочешь, – усмехнулся я, вспоминая, как моя теперь уже бывшая жена никак не могла освоить науку вождения, перебив с десяток новеньких иномарок. Я нанял ей водителя, к которому она в итоге и ушла от, отжав половину бизнеса – сеть автосалонов немецких автомобилей.
– Ну не скажи, бабы тоже разные бывают. Ладно, погнали, на месте разберемся, – мы тронулись дальше, и Димон, улыбнувшись, спросил: – Мартынов, а ты знаешь, как та деревня называется, в которую мы едем?
Я помотал головой, откуда? Указателей по дороге не встречалось, да и, судя по запустению вокруг, уже и неважно – деревня вымерла.
– Мартыниха, – заржал Димон, – прикинь, Мартынов купил Мартыниху.
– Ты спецом подбирал местечко? – улыбнулся я, глядя на довольную рожу друга. С него станется, приколист.
– Да не, – отмахнулся он, – совпало просто.
Машина замерла у первого дома с покосившимися ставнями. Удручающее зрелище – заброшенный дом. Тоска и безнадега – вот как я охарактеризовал бы чувство, охватившее меня при виде вымершего поселения. А ведь когда-то здесь жили люди, отмечали свадьбы, растили детей, кипела жизнь. А сейчас все разъехались. Из глубинки все бегут в большие города, и лишь безумцы вроде нас с Димоном приезжают обратно.
Я спрыгнул на траву и закурил. Знаю, плохая привычка, и долгое время я был в завязке. Но после развода нервишки совсем ни к черту, поэтому начал опять.
Димон сопроводил мои действия недовольным взглядом, приверженец здорового образа жизни не одобрял моего пагубного пристрастия и при каждом удобном случае читал мне лекции на тему вреда курения. Но сейчас почему-то промолчал, отвлекшись на что-то за моей спиной.
Я повернулся и заметил узенькую тропинку, протоптанную вглубь деревни.
– Все чудесатее и чудесатее, – пробормотал он, делая первый шаг. – Идем, харе дымить! – буркнул он недовольно.
И мы пошли. Шли, пока не уперлись в расставленную палатку возле одного из домов. Ярко-оранжевый шатер заметили еще издали, он был похож на языки пламени, которое вспыхнуло посреди улицы.
– По-моему, ты деревню вместе с крепостными купил, – заржал Димон, осматривая жилище. Перед входом стояла пятилитровая бутыль с водой, упаковка яблочного сока и пустой пластиковый контейнер. Похоже, у кого-то вчера был «пир».
– Да пошел ты, – беззлобно огрызнулся я, затягиваясь и думая, что со всем этим делать. Кого принесло? Надеюсь, не борцов за экологию, которых сейчас развелось как собак нерезаных. Экоактивисты способны попортить немало нервов в своем стремлении защитить природу. Не спорю, иногда их работа на пользу, но здесь, в глуши, это явно излишне.
– Откуда это здесь взялось? – произнес Димон, обходя вокруг домика.
– Надеюсь, это не акция протеста, – усмехнулся я, озвучивая мысли.
Полог палатки зашевелился, и наружу высунулась взлохмаченная симпатичная брюнетка. Поскольку передвигалась она на четвереньках, то и смотрела она на нас снизу вверх. Изучающий взгляд – так смотрит женщина, когда пытается понять: друг или враг перед ней.
– Оу, – изумился Димон, – красотка у моих ног, это даже приятно, хоть и неожиданно.
Видимо, решив, что мы не представляем опасности, девушка выпрямилась и улыбнулась, но только Димону. Меня она недовольно смерила взглядом, выразительно кивнув на сигареты в моих руках.
– Молодой человек, а можно без этого? Ну правда, природа, птички, свежий воздух – и на тебе, – поморщилась она, глядя, как я послушно затушил сигарету и спрятал ее в кулак.
Из палатки вылезла вторая женщина, и Димон неожиданно выдал:
– Катерина Игоревна! Вот так сюрприз! Вам так не терпелось меня увидеть, что вы рванули следом? Польщен! Польщен! Позвольте, я вам помогу, – он протянул ей руку, помогая подняться.
– Дмитрий, простите, я забыла, как вас по отчеству, – произнесла незнакомка, и я завис, вслушиваясь в ее голос. Было в нем что-то манящее, завораживающее, чарующее. Внешность, впрочем, тоже весьма и весьма в моем вкусе: блондинка, ухоженная, стройная, миловидная, голубоглазая, одета в короткие шорты и майку, соблазнительно. Вроде ничего особенного, а я как пацан смотрел и не мог оторваться.
– Эй, – пихнул меня Димон в плечо. – Проснись, говорю.
И только сейчас я понял, что вся троица уставилась на меня. Позорище. Пока пялился, все прослушал.
– Девушки, как вас сюда занесло? – усмехнулся друг, глядя почему-то на мою хмурую небритую физиономию.
– Видите ли, Дмитрий, – произнесла брюнетка, видимо, пока я витал в облаках, Димон успел представить нас и узнать их имена. Ладно, потом спрошу, да и не так это важно. Меня почему-то больше раздражал тот факт, что мой друг знаком с одной из них, причем с самой симпатичной.
Пока Катя и Инна, как я понял из обрывочных фраз разговора, объясняли, что у них поход, цифровой детокс и единение с природой, я продолжал пожирать глазами блондинку. Похоже, это было так очевидно, что, кашлянув, Димон толкнул меня локтем под ребра, чтобы я прекратил.
– … вот поэтому мы приехали именно сюда, – закончила рассказ Инна, а я опять все прослушал.
«Соберись!» – хотелось треснуть себе подзатыльник. «Чего поплыл, как мальчишка⁈» После предательства жены я для себя решил – никаких баб! И ведь до сих пор спокойно держался. А сейчас что? Что в этой особенного? Кто его знает. Вон кольцо у нее на пальце – занято! – подсказывал мне внутренний голос.
– Юрий, вы же не будете против? – обратилась ко мне Катерина, и я как дурак кивнул, даже не понимая, о чем она. Я заранее на все согласен.
– Ну и отлично, – повеселел Димон, – там на поле это же ваша машина?
– Ой, да! – тут же засуетилась Инна, – мы там немножечко застряли…
На этих словах я хмыкнул, вспоминая, как красная ауди крепко села на пузо. Но брюнетку это вообще не смутило, похоже, она и сама прекрасно понимала степень зад… проблем с машиной.
– В общем, нам нужна помощь, мальчики.
Могли ли мы сказать нет? Конечно нет, как истинные джентльмены, мы вызвались спасать попавших в беду дам. А заодно у нас было время с Димоном перекинуться парой фраз. Пока девчонки, идя позади нас, тоже о чем-то шептались.
– Если я все правильно понял, то твоя Катерина? – понизив голос, сказал Димон. – Тогда я за Инной приударю?
Мы словно вернулись лет на тридцать назад, когда делили девчонок, с которыми знакомились. Но нам уже не восемнадцать, и мы не на танцах. Да и делиться не намерен.
– Если бы ты все правильно понял, то рассмотрел бы кольцо на пальце, – парировал я, сам не замечая, что сопроводил свою фразу печальным вздохом.
– Ну это у твоей кольцо, у моей ничего нет, – легко отмахнулся друг, – да и тебе ее не в загс вести, так что какая разница?
Я не нашелся что ответить. С одной стороны – все так. Но с другой – не хотелось верить в то, что она такая же, как моя бывшая: если мужа нет рядом, то почему бы и да?
А дальше было некогда думать о ба… в смысле, о женщинах. Нелегкая это работа – из болота тащить бегемота.
В багажнике чероки нашлась лебедка, с которой мой приятель никогда не расставался. Зная, что путь не всегда пролегает по ровной дороге в сельской местности, он возил ее с собой. И я порадовался, что уступил его упорству, а не поперся на своей машине, которая была бы сейчас совершенно бесполезна.
Закрепив трос к крюку на бампере, мы начали медленно и осторожно тянуть ауди из грязевого плена. Лебедка тихо гудела, натягивая трос, а колеса джипа уверенно вгрызались в землю, не давая машине соскользнуть назад. Каждое движение требовало терпения и точности: слишком резкий рывок мог повредить крепления или еще глубже увязнуть в грязи.
Постепенно легковушка начала подниматься, днище отрывалось от липкой грязи, и вот уже колеса зацепились за твердую поверхность. Мы с облегчением вздохнули, когда машина, наконец, выскользнула на дорогу.
– Надеюсь, что вы больше не будете штурмовать бездорожье? – вытирая руки о кусок ветоши, спросил я, глядя на ауди.
– Ой нет, конечно, – заверила Инна, – урок усвоен. Да и вообще через три дня нас здесь уже не будет.
Этот факт меня почему-то расстроил. Мы с Димоном переглянулись, очевидно, что его посетили те же мысли.
– А что так быстро, девочки? – стараясь казаться безразличным, задал вопрос Димон. – Вы же сами сказали – отпуск. Кстати, после того, что между нами было, – кивнул он на трос, валяющийся на поле перед багажником своего авто, – предлагаю перейти на ты?
– Вишь ли, мы вообще на Селигер собрались, – пояснила Инна, – а сюда так, по пути, заглянули.
– Нифига себе по пути, – присвистнул Димон. – Ну что ж, три дня – так три. Не будем терять ни минуты. Как насчет того, чтобы провести их в нашей компании?
И я замер в ожидании ответа. Казалось, что сейчас решается вся моя дальнейшая судьба. Скажи она «да», и я проведу эти три дня, отрываясь по полной за все время воздержания от женского общества. А вот ее «нет» – это совершенно другая история.
Глава 9
Юрий
– Вы чертовски привлекательны, я чертовски обаятелен, чего время терять, да? – усмехнулась Катерина. – Нет, мальчики, мы вам очень признательны за помощь, но дальше мы сами.
Заметно сникла её подружка, а вот я выдохнул с облегчением. Она не такая. Вот только хорошо это или плохо, я не мог ответить. Но то, что ближайшие три дня мы проведём вместе, я уверен.
Катерина
– Вы чертовски привлекательны, я чертовски обаятелен, чего время терять, да? – усмехнулась я. – Нет, мальчики, мы вам очень признательны за помощь, но дальше мы сами.
Мальчики явно расстроились отказом. Да и Инка, честно говоря, тоже. Успела я заметить, какие взгляды она кидает на Дмитрия. По мне так имеет право: она женщина свободная, вольна выбирать себе мужчину без оглядки. А вот я давно и прочно замужем. И все эти «гляделки» не для меня.
Хотя не скрою, очевидная симпатия Юрия мне льстит. Ещё бы – такой мужчина, высокий, широкоплечий, фигура вон подтянутая и никакого пузика не висит, как обычно, у его ровесников. Вот только борода всё портит. Интересно, а если её сбрить?
Тормози, Ефимова, – одернула себе, не заметив, что, как Инка, назвала себя девичьей фамилией. Я, вообще-то, уже сто лет как Николаева. Какое мне дело до постороннего мужика?
Через час, а может, и раньше, мы разойдёмся и никогда больше не увидимся. Но я ошиблась.
– Тогда вынужден вас расстроить, девочки, – широко улыбаясь, произнёс Юрий, – придётся вам потерпеть наше общество. Завтра сюда приедет бригада строителей, начинаются работы, которые нужно контролировать.
«Работы?» – вот чёрт, не просто же так они сюда приперлись, конечно. Снесут деревеньку, и дело с концом. Что там говорил Дима? Ферму построит – и то хорошо, что не высотки с торговыми центрами. Хотя кому они здесь в глубинке нужны?
Конечно, мне было безумно жаль расставаться с воспоминаниями из детства, где ещё живы старики из соседних домов, бегает ребятня по деревенской улице, мыча, возвращаются соседские коровы с пастбища. Но время идёт, всё меняется. Когда-то мы с друзьями бегали смотреть на заброшенные дома в паре километров от наших, а сегодня и они сами превратилась в призрак.
– С удовольствием потерпим, – оживилась Инна. – Вот только стройка – это же шумно, а у нас всё-таки отдых.
На что она намекает, я прекрасно понимала, но вряд ли из-за двух туристок перенесут дату начала строительства.
– Ну, ради вашего спокойствия… – начал отвечать Дмитрий, а вот что дальше, я не услышала. В кармане завибрировал мобильный, вытащив, удивлённо уставилась на экран – видеозвонок от мужа.
– Извините, я должна ответить, – я отошла подальше и нажала вызов.
– Катена! Посмотри, какая красота вокруг! Ты же хотела увидеть башню! – на заднем фоне из-за головы Костика маячила одна из достопримечательностей Франции, металлическая конструкция, переливавшаяся в солнечных лучах.
– Угу, – буркнула я, опускаясь на траву, желая скрыться от назойливого взгляда Юрия. Мне почему-то было очень некомфортно.
– А ты где? – нахмурился муж, рассмотрев, видимо, пейзаж на экране. – На даче, что ли?
Да пожалуй, на нашем участке сейчас тоже трава по пояс, месяц там не была. Сын работает, да и невестка тоже занята, впрочем, в её положении таскать триммер противопоказано.
– Алё, гараж! – пощёлкал пальцами в камеру Костик. – Ты где-е-е?
– Кость, такое дело. Мне удалось взять отпуск, и мы с Инкой рванули в деревню.
– Куда⁈ – от удивления муж чуть не выронил телефон. – Ладно, подружка твоя ку-ку, но ты-то? Тебя куда понесло⁈
Я не знаю, что его так разозлило, но Костик принялся ругать меня за поездку. Мне стоило больших усилий его успокоить. Повисла пауза, и чтобы её заполнить, я спросила:
– А где Влад?
Обычно, если они вместе, то Владика видно больше, чем Костика в кадре.
– В Лувре.
– Где⁈ – ответ мужа меня удивил. Меньше всего я ожидала, что эта парочка будет культурно отдыхать. Была уверена, что поездка превратится в походы по барам и увеселительным заведениям. – А ты почему не с ним?
– Погоди, – произнёс муж, глядя куда-то в сторону, а зачем-то прикрыл рукой экран, наверное, чтобы я не видела, что происходит. Фоном слышался женский голос, муж явно ей отвечал, но слов разобрать я не смогла: шум от ветра в динамике мешал, да и ладонь, прижатая к микрофону, тоже делала своё дело. – Прости, – вернулся к разговору Костик. – Туристка из наших спросила, который час. Давай созвонимся позже? Скучаю, целую, пока! – муж выпалил всё скороговоркой, не дав мне вставить ни слова, и отключился, не дождавшись ответа.
Я удивлённо уставилась на заставку своего телефона: наше свадебное фото, где мы молоды и влюблены.
– М-да, Катька, это что сейчас было? – недолго думая, я набрала мужа, желая задать ему этот вопрос, но абонент оказался выключен или вне зоны.
– Катя, у тебя всё в порядке? – из-за травы показалась Инка. Очевидно, устав меня ждать, она решила поторопить мой разговор.
Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.
– Не знаю… что-то странное происходит, – ответила я, чувствуя, как внутри растёт тревога. – Костик ведёт себя не так, как обычно. И этот звонок ещё…
В двух словах пересказала Инке, усевшейся рядом со мной, всё, что меня насторожило. Ожидала услышать от неё что-то в духе «а я тебе говорила», но я ошиблась.
– Не стоит делать скоропалительных выводов, – обняв за плечи, шепнула она. – Может, тебе просто показалось?
– А где ребята? – сменила я тему, не желая продолжать. Может, и правда я накручиваю и нет ничего.
– Так уехали, – удивилась вопросу Инка.
И я почему-то расстроилась.
– Даже не попрощались, – пробормотала я чуть слышно.
– Так чего прощаться, если они через час вернутся? – усмехнулась подруга. – Так что давай, поднимайся, нам ещё надо из Ауди вещи притащить, переодеться, причесаться, и вообще я есть хочу, – трещала подруга без умолку. – Надо костёр развести, чтобы дошик залить. Эх, Катька! Хорошо-то как! Не зря поехали. Я вообще думаю, а надо ли нам на Селигер тащиться? Если здесь тоже интересно?
Ну да, – хмыкнула я про себя. Видала я твой интерес – высокий двухметровый. Да и фиг с ним, с озером этим, у меня самой не было настроения туда ехать. Ври себе больше, – заворчал мой внутренний голос, – признайся, что тебе Юру хочется увидеть ещё хоть разок или два. А лучше три.
Топая за Инкой по полю, я крутила обручальное кольцо на пальце, погружаясь в пучину мыслей о Костике. Другая рука придерживала рюкзак, висевший на плече. Внутри лежала сменная одежда и пауэрбанк – пора подзарядить телефон, осталось всего 10 процентов.
Пока не было ребят, нам с Инкой удалось умыться, причесаться и сменить одежду. Инкина стала более откровенна, а моя наоборот: на смену шортам и майке пришёл длинный свободного кроя сарафан. Увидев мой выбор, Инка попыталась его отобрать, но я оказалась быстрее. Натянула его на себя, а то станется с подруги – спрячет так, что я его не найду.
Поставив на огонь котелок, я отправилась изучать то, что осталось от моего родного дома.
Крыша провалилась в самой середине, между жилой частью и скотным двором, ни одно окно не могло похвастаться наличием стекол, некогда белые наличники сгнили, крыльцо с высокими ступенями провалилось и отошло от стены избы. Входная дверь, болтающаяся на одной уцелевшей петле, распахнута настежь, а с обратной стороны на ней выцветшее фото из журнала – лисёнок на лесной поляне. Я помню, как бабушка его вырезала, сидя в очках при тусклом свете настольной лампы.
Выкрашенные коричневой краской половицы коридора облезли и усыпаны обломками от провалившейся стены, старыми тряпками, гнилой древесиной.
– Подожди, я с тобой, – послышался за спиной голос Инки. Не стала оборачиваться, пошла дальше, догонит.
Вот слева массивная дверь с непривычно высоким порогом и низкой притолокой – зайти в избу без поклона было невозможно. Но дед всегда говорил, что такая конструкция нужна для того, чтобы зимой уходило меньше тепла.
При входе в избе слева маленькая печка, чтобы топить в межсезонье, а вот русская печь справа – она отделяла жилую и кухонную зоны. Каржинка зияет чернотой из-за отсутствия крышки, ведущей в подполье. На удивление, практически целыми сохранились полати – деревянная полка, как продолжение лежанки печи. На ней стояли чьи-то потрёпанные кроссовки. Внутри дома явно были гости и до нас.
За печкой – массивный комод, в котором бабушка прятала от нас сахар и конфеты. Его ящики так тяжело открывались, что в детстве мы просто физически не могли с ними справиться. Поэтому лакомство оставалось для нас недоступным.
Недалеко от окна – двухспальный диван, спать на котором мне не довелось ни разу, он всегда доставался моим сёстрам. А вот моё спальное место было весьма скромным – на двух деревянных лавках под окном лежал матрац, набитый соломой.
У окон противоположной стены – обеденный стол, от которого осталась одна столешница. Между окнами трельяж, у которого не хватает боковых стекол и отсутствуют дверцы внизу. В нем всегда хранились карандаши, книжки, раскраски. Сердце болезненно сжалось при виде запустения, царящего внутри.
А ещё окутал запах, знакомый с детства. Стоило только переступить порог, как в нос бил особый, ни с чем не сравнимый запах деревенского дома.
Я осторожно продвигалась вглубь дома, завернула в кухонную часть, где на стене увидела посудную полку и чудом уцелевшую суповую тарелку с орнаментом по краям. Позади молча шла Инка, я слышала её сопение, перемежающееся тихими вздохами.
После осмотра избы мы, кое-как просунувшись, мимо рухнувшей посреди коридора крыши попали на вторую половину дома, где располагались кладовая и ещё одна жилая комната. Печки внутри не было, поэтому ночевали там только летом.
Я ещё помню, как вместо неё было тёмное помещение с заколоченными окнами и полом из горбыля. Эту часть дома строили перед самой войной и не успели закончить. Дед достраивал уже в девяностых. Даже дверей не было, только лаз типа окна из коридора. На стенах – все те же зелёные обои, которые мы прибивали гвоздями к деревянным стенам.
Воспоминания нахлынули так живо, что разболелась голова, а на глаза навернулись слёзы. Так тяжело видеть то, во что превращается жилище без хозяина. Наверное, я всхлипнула громко, а может, Инка просто почувствовала, что мне нужна поддержка – она подошла ко мне и притянула к груди, обнимая крепко. Мне оставалось только прижаться к ней и дать волю эмоциям.
– Ну тише, тише, – гладила она меня по волосам, как ребёнка. – Ну что ты? Это просто стены.
– Ты не понимаешь, это часть моей души, моя малая Родина, – всхлипывая, произнесла я. – Тут прошло моё детство. Я помню каждую деталь, каждую мелочь. В том углу, – я оторвалась от подруги, махнула в самый дальний, – стояло высокое старинное зеркало без оправы, мы, собираясь в клуб на танцы, крутились перед ним, а вот здесь, – указала на стену у двери, – стояла металлическая кровать с шишечками и спала тётя, когда приезжала.
– Всё, я понимаю, моя дорогая, – тоном строгой учительницы произнесла Инна, – но прошлого не вернуть. Дом разрушен, с этим надо смириться. Тем более что теперь у него новый хозяин.
