Текст книги "Развод. С чистого листа (СИ)"

Автор книги: Елена Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 32

Нет, я, конечно, очень этому рада, но как быть с Машей? Если отец вернётся, то застанет её дома, а она явно не желает ему ничего говорить. Выяснить бы до приезда Юры, в чём дело?

От размышлений меня оторвал скрип открывающейся входной двери. «Коллеги, директор, покупатель?» – высунулась я из-за стеллажа с соленьями, пытаясь разглядеть вошедшего.

Ни то ни другое, ни третье – на пороге застыл Егор. Мой сын нерешительно переминался с ноги на ногу, оглядывая пустой торговый зал. Неожиданная встреча с ним ранним утром вызвала странное чувство – щемящую радость, смешанную с лёгкой тревогой. С чем бы он мог прийти в такой час?

– Мам? – позвал он, не видя меня.

– Я здесь, – вышла на свет, отложив влажную тряпку, и пошла ему навстречу. – Доброе утро, сынок. Как Машенька? – спросила я, мысленно перебирая возможные причины его визита.

Внутренний голос нашёптывал разные варианты, самый первый из которых – беременность невестки. Но с ней, как выяснилось, полный порядок.

– Ест, спит, растёт, – кратко описал состояние жены Егор, нервно проводя рукой по затылку. – Я… поговорить. Ты же дома теперь не… того. – Он замолчал, ища нужные слова, и в его глазах читалось беспокойство, которое заставило моё сердце сжаться.

– Почему не позвонил? – спросила я, целуя сына в щёку. Колючую, небритую. Удивительно, как быстро растут дети. Казалось, ещё совсем недавно это был розовощекий малыш, а сегодня это уже…

– Думал, – буркнул сын смущённо, – у меня из головы слова твои не выходили про бабулю и вообще. Короче, ма, Машка права, чего я лезу? Поступай, как знаешь, да?

Очевидно, что слова давались непросто, внутри сына бушевал ураган эмоций, которые он старательно сдерживал. Я мысленно поблагодарила свою невестку, сумевшую все понять и донести до своего мужа это доступным языком.

Не удержалась и прижалась к Егору, утонув в его объятьях.

– Спасибо, – шепнула, стараясь сдержать слёзы, выступившие на глазах. – Для меня это очень важно.

Егор отстранился, внимательно разглядывая моё лицо, смахнул влагу с моих ресниц и уже собирался что-то сказать, как внезапный хлопок входной двери напомнил нам обоим, что мы находимся не в уютной домашней обстановке.

Было странно, что до сих пор никто не нарушил наше уединение, но постепенно город просыпался, и первые покупатели начали появляться в торговом зале.

В магазин влетела стайка подростков, радостно хватая с полок чипсы, газировку и сухарики. Их беззаботный смех разносился по всему помещению – в их жизни сейчас всё было просто: лето, каникулы, друзья.

– Мне нужно на кассу, – нехотя отступила я. – Верочки до сих пор нет, да и Светка куда-то запропастилась.

– Может, вечером зайдёшь? – предложил Егор.

Но моё рабочее время продлили, так что я помотала головой.

– Давай завтра? У меня начинаются выходные, приеду пораньше, – предложила я.

На том и порешили. Егор умчал на работу. День потек своим чередом.

Веруня влетела на работу почти в одиннадцать, запыхавшаяся и раскрасневшаяся. Отдышавшись и сменив меня за кассой, она рассказала, что проспала – впервые за долгое время уснула так крепко, что не услышала ни одного будильника. Разбудил её только сосед с перфоратором.

А Светка ещё утром написала ей СМС, что у неё поднялась температура и она берёт больничный.

Валерия появилась в магазине ближе к полудню, и это был не просто приход начальницы на работу – это был настоящий триумфальный выход.

Она шла так, будто зал магазина был подиумом, а она – топ-моделью на показе. На её фигуре идеально сидел костюм цвета горького шоколада, туфли на умопомрачительных каблуках, которые отбивали дробь по плиточному полу. В одной руке директриса держала новенький кожаный портфель, в другой – чашку кофе с собой из дорогой кофейни.

Но главным было не это. Главным был её вид. Вид победителя.

На её губах играла лёгкая, едва уловимая улыбка – не радостная, а скорее торжествующая. Поравнявшись с нами, она остановилась и торжествующе произнесла:

– Катерина Игоревна, с сегодняшнего дня у нас добавляется новый отдел с замороженной продукцией, – объявила Валерия, сияя от самодовольства. Очевидно, та история с Димой не давала ей покоя, и она жаждала реванша – проявить инициативу и доказать свою значимость. Что ж, само по себе это было похвально. Значит, не всё с ней потеряно, и толк быть может.

Я одобрительно улыбнулась, а она продолжила:

– Нужно срочно освободить место. Займитесь этим сегодня же.

– А что за продукция? – включилась Вера, с любопытством разглядывая директрису.

– Частный поставщик. Пельмени, манты, котлеты – в общем, полуфабрикаты. У них своя ферма, так что всё натуральное. И по цене весьма конкурентоспос… – Валерия запнулась, пытаясь выговорить сложное слово, и махнула рукой, – в общем, привлекательно.

– Отлично! – искренне поддержала я. – Но где взять морозильные лари? У нас всего два, и оба под мороженое.

Эффект был мгновенным. Валерия моментально сдулась, как проколотый воздушный шарик.

– Блин… – растерянно прошептала она, теряя всю свою напускную важность. – А что делать? Где вы их обычно берёте?

– Сейчас всё расскажу, – произнесла я, впечатлившись рвением директрисы.

Мы скрылись с ней за дверями её кабинета, где я поделилась тем, что знала сама. Валерия слушала внимательно, что-то по ходу дела записывала, задавала вопросы. Первый нормальный рабочий диалог, который понравился обеим участвующим сторонам.

– Значит, мир? – протянула мне руку девица, которую ещё вчера я не воспринимала иначе как пустоголовую куклу. А сейчас передо мной человек, желающий расти выше.

– Да мы и не ссорились, – произнесла, пожимая её пальцы с длинным маникюром, – рабочие моменты, притирки.

– И придирки, – хихикнула Валерия, заставляя и меня улыбнуться.

И в этот момент пришло понимание: нет незаменимых людей. Валерия, при всей её взбалмошности, вполне способна превратиться в хорошего директора – тем более, что у неё есть искреннее желание доказать свою значимость. Все её придирки и попытки меня подсидеть – всего лишь по-детски наивный способ избавиться от опытного конкурента, который невольно заставлял её чувствовать себя неуверенно.

А я… Я и не хочу, и не буду здесь оставаться. Моё место – там, рядом с Юрой, в той самой деревне, где воздух пахнет свежей травой, а не городской пылью. Тем более что работы там – непочатый край. В моём, да-да, именно в моём магазинчике, царит запустение и предстоит изрядно потрудиться, чтобы привести его в порядок и наполнить жизнью.

Но уехать прямо сейчас я не могу. Мама… Её хрупкое здоровье – та единственная нить, что пока прочно удерживает меня здесь, в этом городе, в этой жизни, которая уже стала чужой.

* * *

Выходной день. Долгожданный, заслуженный. Но поваляться в постели – это не про меня. В восемь – подъём и завтрак. Потом оставление инструкции для Маши, как сварить бульон, и шагом марш в больницу. А вечером меня ждут в гости Егор и его Маруся. Ужасно по всем соскучилась.

Впопыхах надевая кроссовки в прихожей, я случайно столкнула с обувницы чужую сумочку, и по полу тут же расплылось всё её содержимое: ключи, косметичка, кредитные карты и… тест на беременность. С двумя чёткими полосками… Рука замерла над тонкой полоской, которая, как мне подсказывает внутренний голос, и есть причина всех переживаний девушки. Я в спешке принялась засовывать всё обратно. Стоило мне только коснуться двух полосок, как дверь в комнату Юры, где пока и проживала его дочь, распахнулась, и она сама показалась на пороге. Мгновенно оценив ситуацию, спросила:

– Отцу расскажешь?

Нервно сжимающиеся пальцы, бледное лицо – это она так отца боится, что ли?

– Нет, – ответила искренне, – мы договорились, что твои тайны – и тебе решать, когда и кому ты о них говоришь. Прости, я второй раз случайно оказываюсь в курсе. Я правда не специально.

– Спасибо, – выдохнула она с облегчением, – а ты куда?

Она сменила тему, видя, что я уже в полной готовности выйти на улицу. Узнав, что к маме в больницу, она пожелала маме здоровья и направилась умываться, а я вышла на лестничную клетку, где нос к носу столкнулась с любопытной Варварой, точнее, Марфой Васильевной. На этот раз Чарлика с ней не было.

– А-а-а, вот с вами-то я и хотела поговорить, уважаемая, – ухватив её под локоток, настойчиво повела прочь от квартиры, – что же вы болтаете о том, что вас не касается?

– Я? – удивлённо воскликнула соседка, – что ты имеешь в виду?

– Ну как же! Этот ваш звонок Юре! – возмутилась я, удивляясь избирательной памяти соседки. Или она искренне полагает, что личная жизнь всех соседей тоже в её компетенции. – Давайте договоримся, Марфа Васильевна: вы не лезете в нашу личную жизнь, а мы… – я запнулась, подбирая возможные варианты компромисса.

Находчивая старшая по подъезду мгновенно нашла что предложить.

– А вы поддержите мою инициативу по замене шлагбаума во дворе?

Мы уже вышли на улицу, и старушка махнула в сторону поднятой полосатой палки, которая должна была служить препятствием на пути у тех, кто не проживает на территории жилого комплекса.

– На следующей неделе начнут менять асфальт на проспекте, – затараторила она, – и все машины хлынут к нам. А у нас дети гуляют – опасно!

Не видя ничего плохого в её предложении, я с лёгкостью согласилась. Мы символически ударили по рукам, и каждый отправился по своим делам. Я – к маме, а Марфа Васильевна, заметив вдали пожилого мужчину с тростью, тут же устремилась к нему:

– Николай Тимофеевич, голубчик, как раз вас искала!

Мужчина, услышав её голос, внезапно прибавил шагу и поспешно свернул за угол.

* * *

За неделю, что мы не виделись, мама уверенно шла на поправку. Даже врач это отметил, сказав, что на следующей неделе уже можно будет готовить документы для реабилитации, если мы финансово готовы. Получив заверения, что мы собрали всю сумму, врач ушёл, оставляя меня наедине с мамой.

– Совсем окрепла, – радостно сообщила она, с гордостью демонстрируя, как она может встать на ноги, держась за спинку кровати.

– Осторожно! – испуганно воскликнула я, вызывая довольный смех мамы. Мышцы лица всё ещё слушались плохо, правая сторона оставалась неподвижной, рука двигалась, хоть и с огромным трудом, а вот нога… Пока с этой конечностью возникли самые большие сложности. Она оставалась неподвижна. И хоть с поддержкой мама могла стоять, шаг пока не удавался.

Я смотрела на её упрямо сжатые губы, и сердце сжималось от противоречивых чувств – гордости за её силу духа и щемящей боли от осознания, какой долгий путь восстановления предстоит.

Глава 33

По дороге домой я заскочила в магазин за мороженым. В такой жаркий летний день нестерпимо захотелось сладкого прохладного лакомства. Учитывая, что я теперь не одна, прихватила большую пачку – нам с Машей должно хватить.

Мама шла на поправку, Егор оттаял, Костик, кажется, отвязался, смирившись с перспективой развода – настроение было великолепным, хотелось поделиться им со всем миром.

Переступив порог квартиры, я сразу услышала шум воды и громкие, надрывные всхлипы. «Маша? Плачет?» – пронеслось в голове. Скинув босоножки, я помчалась на звук. Девушка сидела на бортике ванны, плескала себе в лицо водой, судя по посиневшим пальцам, ледяной, и горько рыдала.

В первое мгновение я растерялась, не зная, как поступить. Что бы я сделала, будь на месте Маши моя собственная дочь? Ответ пришёл сам собой – обняла бы, утешила, дала выплакаться и выслушала, если захочет говорить.

Услышав моё приближение, Маша подняла заплаканные глаза. Без лишних слов я притянула её к себе, и она, уткнувшись лицом в мою футболку, снова разрыдалась. Я молча гладила её по волосам, тихо приговаривая:

– Тихо, тихо, моя дорогая. Всё хорошо…

Ответа я, конечно, не ждала. Но просто молчать было невозможно.

Постепенно рыдания стихли. Я потянулась к крану, выключила ледяную воду. Пальцы сами онемели от холода. И вдруг вспомнила про пломбир, оставленный в прихожей.

– Ма-а-аш, а я мороженое купила, – сказала я, пытаясь отвлечь её от грустных мыслей.

– Люблю мороженое, – шмыгнув носом, призналась Маша, в этот момент похожая на маленькую девочку. – Особенно с вареньем…

– Варенья, прости, нет, – развела я руками. – Только пломбир.

– Мне нужно умыться. – Она потерла покрасневшие глаза и снова включила воду. На этот раз тёплую.

Не стала мешать, прошла на кухню, чтобы помыть руки и разложить по чашкам уже подтаявшее угощение.

За столом, уплетая мягкое мороженое, я смотрела на задумчивую девушку и размышляла. За все дни, что Маша гостила здесь, она, кажется, ни разу не вышла на улицу. Добровольно заточила себя в четырёх стенах. Может, она кого-то боится? Или скрывается? В таком случае точно нужно поговорить с её родителями.

– Машенька, я не стану выпытывать, что случилось, – начала я осторожно. – Я и так уже знаю больше, чем следует. Но, может, тебе стоит поговорить с отцом? Уверена, Юра поймёт и поддержит.

Маша молча покачала головой.

– С мамой?

– С ней я как раз и говорила до твоего прихода, – горько усмехнулась девушка. – Решила рассказать про беременность. Дура! – резко выкрикнула она, яростно размешивая мороженое в чашке. – А ты… скажи, – она подняла на меня глаза, – что думаешь? Рожать?

С ответом я не колебалась ни секунды:

– Конечно.

– А знаешь, что мне мама сказала? – Маша засунула в рот полную ложку, но продолжала говорить. – «Аборт. Не порти себе жизнь. Я за твоего папашу-козла по залёту вышла, и что? Всю жизнь мне испортил».

От изумления я чуть не выронила ложку. С трудом верилось, что это правда.

– Вот-вот, – продолжила Маша, видя мою реакцию. – Сказала, что сейчас бы ни за что не повторила ошибку. Понимаешь? Это я ошибка! – Чтобы не расплакаться снова, она набила рот мороженым, судорожно сглатывая.

– Маш, но ведь ты уже взрослая, тебе сколько? – не помню, мы, кажется, не говорили про возраст. Вон и живёт уже одна.

– Двадцать два, – ответила Маша, смотря в сторону. – И да, живу одна. Учусь на втором курсе. Работаю в кафе бариста, вернее, работала. Всё сама. И думала, что со всем справлюсь. А теперь… теперь даже не знаю, кто я. Ошибка, которая производит на свет новые ошибки.

Её голос дрожал, но слёз уже не было.

Я отодвинула свою чашку и взяла её холодные пальцы в свои.

– Слушай меня внимательно, Маша. То, что сказала твоя мать – это жестоко и неправда. Это говорит о её боли и разочаровании в собственной жизни. Не ты.

Она молча смотрела на меня, ища в моих глазах подтверждения словам.

– Ребёнок не может быть ошибкой. Ребёнок – это счастье. Твоя жизнь другая, потому что ты не она. Понимаешь? У тебя всё будет иначе. Потому что рядом есть отец, который любит, поддержит, поможет. Ты не повторишь путь своей матери. Ты сильнее и мудрее, раз способна это анализировать и бояться повторить.

Я сделала паузу, давая ей это осознать.

– Первое, что мы сделаем завтра – найдём хорошего врача. Всё узнаем, посмотрим, убедимся, что с тобой и малышом всё в порядке. А потом… потом будем думать. Вместе. Я помогу тебе, как смогу. И твой отец поможет, я в этом уверена. Он не такой.

Маша медленно кивнула, и в её глазах впервые за этот вечер появилась не растерянность, а слабая, едва мерцающая надежда.

– Спасибо, – прошептала она. – Просто… что я ему скажу?

– Правду, – улыбнулась я. – Только правду. А сейчас давай договоримся: никаких решений до разговора с врачом и до моего разговора с Юрой. Договорились?

– Договорились.

Она снова принялась за мороженое и теперь ела его не с отчаянием, а с задумчивым, сосредоточенным видом. А я смотрела на неё и понимала, что мои деревенские планы с Юрой и магазинчиком отодвигаются ещё и ещё.

Моя чашка опустела первой. Я отнесла её к раковине, задумчиво наблюдая, как струя воды смывает остатки сладкого. Посмотрела на часы, понимая, что пора двигаться к сыну.

– Ладно, Машуля, мне пора, – объявила я, направляясь в комнату переодеться. – Вечером вернусь, не скучай.

Из-за стола раздался тихий, неуверенный голос:

– Ты… куда?

Я обернулась. Маша смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых снова появилась тень той же покинутости, что и в ванной. Ложка в ее руке замерла на полпути ко рту.

Сердце сжалось. Конечно, одной ей сейчас страшно оставаться наедине со своими мыслями.

– К сыну в гости. Егор с женой ждут, – объяснила я. И, сделав шаг, вдруг предложила: – Поехали вместе?

Маша растерялась, явно не ожидая такого поворота.

– Но я же их не знаю. И я вот… – она смущённо повела рукой вокруг своего заплаканного лица.

– Ничего страшного. Они отличные ребята. И как раз познакомитесь. А насчёт внешнего вида – так мы немного прогуляемся, на свежем воздухе, и ты быстро придёшь в норму.

Небольшая улыбка тронула уголки её губ. Она колебалась всего секунду, а потом решительно кивнула и побежала в свою комнату.

Через пятнадцать минут мы уже выходили из подъезда, собираясь прогуляться до Петроградки, оттуда прямая ветка, заодно и добираться будет удобнее.

* * *

Двери открыла жена Егора. Её одежда, обтягивающая фигуру, сменилась просторным платьем, под которым уже был заметен округлившийся животик. Длинные рыжие волосы собраны в хвост, кончик которого она старательно наматывала на указательный палец правой руки. Возможно, она и удивилась тому, что я не одна, однако вслух не высказала. Просто дружелюбно улыбнулась и произнесла:

– Тётя Катя, здравствуйте, мы с Егором ужасно соскучились! – в подтверждение слов она меня обняла, а затем представилась моей спутнице: – Я Маша.

– И я, – смущённо улыбнулась Юрина дочь, проходя и осматриваясь. В прихожей не так много места, и чтобы мы могли спокойно снять обувь, невестка переместилась в коридор, крикнув:

– Муж, мама с Машей пришли.

Голос звучал так естественно и радушно, словно появление незнакомой девушки было абсолютно ожидаемым событием. И я была ей за это очень благодарна.

Из глубины квартиры раздался голос Егора:

– Ща, мам, я переоденусь. Только с работы приехал.

Мы успели помыть руки и пройти на просторную кухню, где Маша уже успела накрыть чай. На столе стояли три чашки из большого сервиза, подаренного моей мамой на свадьбу, блюдо с пирогами из пекарни на первом этаже, вазочка с мармеладом и тарелка с нарезанными кружочками солёными огурцами.

Невестка принялась хлопотать:

– Проходите, за стол! Чай заваривается, пирог яблочный ещё тёплый. А это, – она ухватила один из кругляшей, – мои конфетки.

И, зажмурившись от удовольствия, сунула его в рот.

Маша тихо устроилась на краешке стула, но хозяйка дома сразу же пододвинула к ней мармелад:

– Не стесняйся, тезка, у нас всё просто, без церемоний.

– Тогда можно мне тоже конфетку? – ещё робея, попросила Маша, сглатывая слюну.

– Ну конечно! – невестка легко заменила сладости на солёности. И обе беременные захрустели тем, что требовал их организм.

В этот момент я поймала на себе непонимающий взгляд сына, вошедшего на кухню. Его, в отличие от жены, удивляла незнакомая гостья. И он совершенно не знал, как себя вести.

– Егора-а-а, – прищурилась Маша, понимая всё без слов, – садись, поешь, а?

Спорить с женой в положении сын не решился, опустился на стул рядом со мной.

– Познакомься, это Маша, – представила я девушку.

Сын сухо кивнул:

– Егор.

– Она Юрина дочь, – продолжила я. Сын, сделавший глоток, закашлялся. И тут же получил по спине от жены. Полагаю, что чуть сильнее, чем на то требовалось. Потому что стал чуть радушнее.

– Рад знакомству, – успокоившись, произнёс он.

Маша ответила лёгкой улыбкой, но в её глазах читалась настороженность. Тишина нависла над столом, становясь всё более тягостной.

– Ну вот что, друзья, – не выдержала невестка, хлопнув по столешнице ладошками, – закончили играть в молчанку. Маш, расскажи, как познакомилась с тётей Катей?

Все взгляды устремились на девушку, заставляя её смущённо покраснеть, но под ободряющим взглядом хозяйки дома она начала рассказ. Сначала робко, подбирая слова, а потом всё свободнее. Умолчав о главном: беременности и ссоре с матерью.

Егор слушал, и его настороженность постепенно таяла. Когда Маша, смеясь, описывала нашу первую встречу в дыму от подгоревших пельменей, он даже рассмеялся.

– Очень похоже на маму, она как Чип и Дейл, всегда спешит на помощь, – с лёгкой иронией в голосе заметил он, но в его глазах я увидела то, в чём нуждалась: одобрение.

Атмосфера на кухне наконец-то стала по-настоящему тёплой и семейной. Маша, та, что жена, принялась рассказывать о том, как протекает беременность, малышка уже вовсю пинается, слушаясь только папу – стоит ему приложить ладонь к животу, она тут же успокаивается. А ещё на следующей неделе УЗИ, на котором молодые родители надеются узнать пол ребёнка. Хотя им обоим и так понятно – девочка.

Вечер мы провели очень душевно, общались, пили чай. А на прощание Егор, улучив момент, пока две Маши были заняты просмотром какого-то видео для беременных, крепко меня обнял, как бывало раньше.

– Мам, не обижайся, ладно? Я тебя так люблю. Просто мне нужно было всё переварить. Неожиданно очень.