Текст книги "Развод. С чистого листа (СИ)"
Автор книги: Елена Любимая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 29
Директриса не сводила с меня глаз, явно желая впаять ещё штрафов. Я прекрасно понимала, к чему всё это затевается: она вынуждала меня уволиться по собственному желанию. Не знаю, что ей сказал Палыч, но по её поведению было видно, что уволить меня сама она не может. Вот и прижимает, как умеет. Ладно, плевать. Сейчас с мамой разберёмся, отправлю её в санаторий и начну подыскивать себе новое место. Мои нервы мне ещё пригодятся.
– Екатерина Игоревна, – обратилась ко мне Валерия, скривившись, словно у неё за щекой долька лимона, – а что у нас с новым поставщиком молочной продукции? Полки пусты, – директриса демонстративно указала на изрядно поредевшие холодильники, – где тот мужчина, с которым вы договаривались?
В её голосе звучало такое ядовитое удовольствие, что мне захотелось швырнуть в неё ближайшей банкой с огурцами. Но я лишь потянулась за телефоном и набрала номер Димы. Пара гудков – и знакомый голос:
– У аппарата! – бодро отозвался поставщик, и по совместительству без пяти минут жених подруги. Как назло, его отчество напрочь вылетело из головы, а может, я никогда его и не слышала.
– Дим, привет, ты не забыл про нашу договорённость о встрече сегодня? – произнесла в трубку, косясь на Валерию.
О, оно того стоило! Услышав фамильярное «Дима», у неё глаза из орбит вылезли. Она навострила уши, ловя каждое слово. Делала это так топорно, что буквально прильнула к трубке с другой стороны.
– Конечно нет, уже лечу! – бодро отозвался Димка. – Кстати, у меня для тебя сюрприз!
– Да? Какой? – заинтригованно спросила я, поддерживая неформальное общение.
– Мама тебе кое-что передала, увидишь. Чао, крошка! – отключился Дима.
Сказать, что директриса прифигела, – ничего не сказать. Она сейчас напоминала рыбу, вытащенную на берег: раскрывала свои пухлые губы, словно ей не хватало воздуха, вращала выпученными глазами и вообще выглядела своеобразно.
Но мне некогда было её рассматривать – вдруг за это тоже штрафные санкции предусмотрены. Я убрала телефон в карман и отправилась к тем самым сиротливо опустевшим витринам с молочной продукцией, проверять сроки годности.
Верочка и Света тихонечко хихикали над разыгравшейся в магазине сценой, пока опомнившаяся Валерия не рявкнула:
– А ну, марш за работу! Чего уставились! Сейчас штраф влеплю!
Девчонки нехотя разошлись по своим местам.
А у меня в кармане снова завибрировал телефон. Сообщение – Юра.
Безумно по тебе скучаю! Каждую свободную минуту думаю о тебе и жду встречи. Как мама?
Больших усилий стоило мне не стоять посреди торгового зала с глупой улыбкой на лице. Губы сами растягивались, а сердце замерло, а затем пустилось вскачь от этих строк.
Наплевав на недовольство начальства, набрала ответ:
Мама идёт на поправку, насколько это возможно, обещают через неделю выписать.
Я тоже очень скучаю. Когда ты приедешь?
И убрала телефон.
Смена текла в привычном неторопливом ритме: привозили товар, заходили покупатели, девочки хихикали, отпуская шуточки в адрес Валерии, скрывшейся в своём кабинете.
Время близилось к приезду покупателя, я нервно посматривала на часы. Мне предстояло покинуть рабочее место без дозволения «высокого начальства». Высоким мы её окрестили вовсе не из-за того, что она выше нас по иерархической ступени, а потому что каблуки на ней сегодня – умопомрачительные. Я в таких смогу только красиво стоять, а эта мадам легко переставляет ноги, так, будто на ней не десять сантиметров шпильки, а простые кроссовки.
Дима появился очень вовремя, когда стрелки показывали без десяти шесть. Он распахнул двери магазинчика, сияя белозубой улыбкой.
– Добрый вечер, красотки! – судя по довольному виду, его день прошёл не в пример удачнее моего. В руках Дима держал объёмную папку с документами, очевидно, что принёс договоры, полный список продукции, сертификаты и всё, что положено для заключения сделки.
– Катюша! – поприветствовал меня мужчина, заключив в медвежьи объятия.
И я, воспользовавшись случаем, шепнула ему на ухо:
– Выручай, задержи директрису в кабинете на полчаса, мне надо отлучиться по важному делу.
– Какому? – ещё теснее прижал к себе Дима. – Юрка знает?
Времени объясняться не было, заверила, что всё в рамках дозволенного, позже расскажу, и отстранилась.
– Сделаю, – заверил Дима. – Где начальство? Веди.
Валерия Светлана Михайловна скучала в кабинете, сидя за директорским столом. Она подперла щеки руками, отчего те «сползли» наверх, оставляя вместо глаз узенькие щёлочки.
При виде симпатичного мужчины за моей спиной девица моментально сменила позу: расправила плечи, выпятив значительного размера грудь вперёд, словно отличница, сложила руки перед собой и натянула на лицо улыбку.
– Чем могу быть полезна? – в голосе появились нотки коварной соблазнительницы.
– Валерия Михайловна, это наш новый поставщик молочки, Дмитрий, – проходя в кабинет, представила я на удивление притихшего мужчину. Обернулась и наткнулась на непривычно серьёзное выражение лица. Ни намёка на весёлость, ни следа от улыбки.
– Романов Дмитрий Олегович, – как-то даже резко представился Дима, который и вправду сейчас выглядел больше Олеговичем, чем Димой.
Валерия Михайловна замерла, её улыбка начала потихоньку сползать с лица. Глаза, ещё секунду назад сиявшие кокетливым интересом, метнулись ко мне, пытаясь найти подсказку, а затем снова уставились на Дмитрия. Она явно не понимала, как себя вести дальше. И почему этот симпатичный поставщик ведёт себя так строго, хотя со мной по телефону он говорил иначе…
– О-о… Очень приятно, – наконец выдавила она. – Мы как раз о вас, то есть о вашей продукции… думали…
– Это видно, – холодно парировал Дима, обводя взглядом её кабинет, а затем перевел тот же строгий взгляд на неё. – По количеству пустых полок в молочном отделе. Думали так усердно, что люди остались без кефира и творога.
Дима сделал шаг вперёд, и Валерия инстинктивно отклонилась назад в своём кресле.
– Я с утра ждал вашего звонка о времени встречи, и если бы Катерина Игоревна, – он мазнул по мне взглядом. А я мысленно присвистнула, надо же, и отчество моё не забыл, – не набрала меня, то меня бы здесь не было.
Он говорил ровным, спокойным голосом, но каждое слово било точно в цель. Валерия Михайловна нервно сжала пальцами столешницу. Её «значительная грудь», которую она ещё недавно так горделиво выпячивала, казалось, сдулась.
– Дмитрий Олегович, это просто недоразумение… – залепетала она. – Я как раз собиралась…
Дима выпрямился, и на его лице впервые появилось что-то похожее на привычную улыбку, но всё ещё строгую.
– Что ж, не будем терять времени, – на стол полетела папка с документами. – Изучайте, я подожду.
Пока Валерия Михайловна дрожащими руками доставала бумаги, он со скучающим видом уставился в окно.
А я злорадно подумала: так тебе, Валерия, директор – это не только сотрудникам штрафы раздавать, это ещё и с другими людьми уметь общаться.
Было ли мне хоть немножечко жаль Валерию? А вот ни капельки. Сама хотела в это кресло – вот пусть и разбирается с документами. Судя по её пустому взгляду, она ни черта не понимает. А меня, между прочим, покупатель ждёт. Машина в соседнем дворе у Инкиного подъезда. Надо пошевелиться.
– Прошу прощения, мне надо вернуться к работе, – напомнила о себе.
Валерия кивнула, даже не поднимая глаз на меня.
– Проследите, чтобы в ближайший час, – Дима выразительно поднял брови, намекая, что я могу не торопиться, – нас никто не побеспокоил. Мы будем заняты.
Глубокий печальный вздох Валерии стал последним, что я услышала, закрывая за собой двери.
* * *
Покупателем оказался мужчина средних лет, невысокий и совершенно лысый. Его, ходившего вокруг моей маленькой красной машинки, я увидела, едва вошла во двор. Безумно жалко расставаться с автомобилем, я покупала его сама, накопив на первый взнос, остальное брала в кредит, выплачивая пять лет со своей зарплаты.
– Вы Катя? – оторвался от осмотра мужчина при моём приближении.
Я кивнула и достала из кармана ключи, открывая машину. Мужчина тут же уселся на водительское сиденье и принялся изучать салон.
– Внешнее состояние меня полностью устраивает, – сообщил он, провёл рукой по пыльной торпедо, сдул грязь с пальцев и попросил, – мы можем сделать кружок по двору?
Конечно, двором мы не ограничились, два квартала он что-то слушал в работе подвески, посетовал, что ШРУС хрустит, глушитель вот-вот под замену. В общем, старательно выискивал недостатки. Пока мы катались, активизировались ещё покупатели, после третьего звонка мужчина не выдержал.
– Снимите объявление, я беру, – попросил он, раздражённо поглядывая на трезвонивший телефон. И видя, что я колеблюсь, добавил, – без торга.
Ну ещё бы, цена и так ниже других предложений. Ударили по рукам и разошлись. Покупатель уехал за деньгами, оставив мне для заполнения договор купли-продажи транспортного средства. Свои данные он внёс заблаговременно, теперь моя очередь.
Глава 30
Визит Димы произвел на Валерию неизгладимое впечатление. После его ухода она больше часа просидела в кабинете, запершись на ключ. Мы спокойно трудились, покупателей заметно прибавилось. Все спешили после рабочего дня забежать за продуктами.
Постоянные клиенты здоровались, интересовались, где я так долго пропадала, радовались моему возвращению. Случайно забредшие люди молча расплачивались за покупки и исчезали. Обычный вечер обычного дня. Но только до момента, пока не пришел мой муж.
Ровно в двадцать два ноль-ноль Костя появился на пороге магазина. Красивый, высокий, одетый не в футболку и джинсы, а в белую рубашку и брюки с идеально отглаженными стрелками. Волосы зачесаны назад, уложены волосок к волоску – все, как я когда-то любила. Огромный букет бордовых роз, настолько тяжелый, что Костик держал его двумя руками, первым появился в торговом зале, и только потом вошел он сам.
Месяц назад моему счастью не было бы предела, а сейчас я ощущала досаду и раздражение. Да и подойти к мужу я пока не могла: покупательнице позарез нужно было достать с верхней полки компот. Те, что ниже, ее категорически не устраивали: то цвет не тот, то ягод мало. Пересчитывает она их, что ли?
Вальяжной, почти кошачьей походкой Костик приблизился к стремянке, на которой я замерла, потянувшись за банкой. Воздух вокруг сразу наполнился терпким ароматом его парфюма и свежесрезанных цветов.
Не говоря ни слова, он аккуратно положил на пол букет, затем с грациозной небрежностью дотянулся до нужной банки на верхней полке, будто это не требовало от него ни малейших усилий.
И всё это время его пальцы вели свою тайную игру. Делая вид, что он лишь ищет опору, медленно провел ладонью по моей икре. Словно случайно тыльной стороной руки коснулся бедра, заставив меня вздрогнуть от внезапной нежности. Прикосновения вызывали внутри волну протеста, очень хотелось лягнуть навязчивого мужа посильнее. Но вокруг полно зрителей, которые даже не подозревают о том, что сейчас происходит между нами. Для них просто заботливый муж пришел встретить жену с работы, притом не с пустыми руками. И шикарный букет говорит, что он очень дорожит своей супругой.
Я мужественно терпела противные касания, представляя, как он этими же руками ласкает других. Как также нарочито медленно ведет ладонями соблазняя. Как он наклоняется к ним с тем же томным взглядом, шепчет заученно-идеальные слова. Картина была настолько ясной. «Фу, гадость какая.» От омерзения я пошатнулась и чуть не свалилась прямо в объятия Костика.
Игнорируя его руку, спустилась со стремянки и поинтересовалась у застывшей покупательницы, что, открыв рот, пожирала голодным взглядом моего мужа:
– Вам еще что-то достать?
– Ой, нет, – тряхнула головой мадам, – Благодарю.
Она поспешила на кассу, а я развернулась к мужу.
– Костя, пойдем на улицу?
Не нужно устраивать сцен на глазах у и без того изумленной публики.
Вечерняя прохлада заставила меня поежиться. Я спустилась по лестнице и отошла от крыльца на небольшое расстояние. А потом, развернувшись к мужу, спросила:
– Зачем ты пришел?
– Мириться, – удивленно вскинул брови муж, – поиграли и хватит, не дури, Катена, возвращайся домой.
Если бы кто-то знал, как я не люблю выяснять отношения! Тем более, когда уже все сказано. Но, видимо, мои вчерашние слова Костя не воспринял всерьез, сочтя за обычную обиду.
– Ну чего ты еще хочешь? – на мгновение на его лице проступило раздражение, но, взяв себя в руки, он натянул улыбку, – Хочешь, я на колени встану?
Он поддернул брючины вверх и вправду опустился на асфальт, не заботясь, как это выглядит со стороны.
– Признаю, был не прав. Прости, – произнес, глядя на меня снизу вверх.
Я же сохраняла молчание. Все, что хотела, я уже произнесла, не вижу смысла повторяться. Муж, видимо, расценил тишину в свою пользу, потому что он принялся отвешивать комплименты, какая я у него замечательная.
Была, – усмехнулась я, мысленно, слушая дифирамбы.
– Если ты закончил, то я вернусь в магазин, – равнодушно сказала я, когда поток лести иссяк. – Нам, знаешь ли, продлили рабочие часы до полуночи, да и штрафами обложили.
Я уже почти развернулась, как почувствовала на своей талии сильную хватку. Рывком муж развернул меня и вжал в свое мускулистое тело. Понимая, что шансов вырваться нет, замерла в ожидании удобного момента, чтобы сбежать.
– Катя, Катюша, родная, – принялся покрывать мое лицо поцелуями Костик, – Ну? Ты что? Эти бабы – все, они ничего не значат. Неужели ты собираешься разрушить нашу семью из-за такой ерунды?
Я сама не заметила, как влепила ему звонкую пощечину, испытав при этом ни с чем не сравнимое удовольствие. Руки Кости разжались, выпуская меня на свободу, и я сделала три шага назад.
– Нет никакой семьи, давно уже нет, Костя, – почти шепотом произнесла я, – перестань притворяться, ты же сам прекрасно понимаешь, что мы давно чужие друг другу.
Еще два шага назад, медленно, глядя на мужа, который сейчас растерянно потирал щеку.
– Зачем я тебе? Если вокруг полно Снежан, готовых утешить? – Смешно, но сейчас я была благодарна той глупой девице, что вчера появилась на пороге нашей квартиры. От такого железобетонного аргумента не отмахнешься, не спишешь все на мои фантазии.
– Катя, твой телефон! – выскочила на улицу Света, протягивая разрывающийся от звонка мобильник.
– Который час? – спохватилась я, ведь на десять у меня назначена встреча с покупателем.
– Так, половина одиннадцатого уже, – поставила меня в известность Светка, – держи.
Она вручила мне телефон, нажимая при этом на кнопку вызова.
– Катя, – пробасил недовольный мужской голос, – ну также не делается! Если вы передумали, то могли бы сообщить. Я уже тридцать минут жду.
– Простите, я на работе задержалась, – метнула злой взгляд на мужа, – лечу.
Сперва надо взять документы на машину и подписанные договора, поэтому я рванула в магазин. Мимолетом отмечая, что Валерия выползла из своей норы и, как все, прильнув к стеклу, наблюдала за разворачивающейся театральной постановкой на улице.
– Можете выписать еще один штраф, я через полчаса вернусь, – поставила директрису в известность я.
Та обалдело кивнула, даже не пытаясь спорить.
– Катька, ты скоро за приход на работу сама доплачивать будешь, столько штрафов набрала, – хихикнула Светка.
* * *
Поменяв документы на банкноты, я печально смотрела на задние фонари уже не моего автомобиля. Он удалялся в вечерних сумерках. Я же прижимала к себе пакет с деньгами, мысленно прощаясь с железным конем. Так нужно, так важно. Мама – вот ради чего все это затеяно. Володя, как и обещал, присылал СМС, сообщил, что мама чувствует себя весьма неплохо, ждет меня, когда я освобожусь, и обещал позвонить, но так до сих пор и не сделал этого.
* * *
Следующий день пролетел еще быстрее предыдущего. На удивление Валерия не изводила придирками, мышкой сидя в кабинете. В какой-то момент стало даже любопытно, чем она занята. И я постучалась, тем более что нужна ее подпись на накладных.
Не дождавшись ответа, тихонько толкнула дверь и просунула голову. За столом ее не было, ровно как и у окна. Директриса нашлась на диванчике: она спала, мирно сложив руки под щеки. На ее фигуре красовалось ярко-красное платье в пайетках, а на полу валялись босоножки на огромной платформе. Возле них открытая сумочка, из которой торчал браслет из ночного клуба – Star Night, заведение с этим названием помпезно открыли вчера в самом центре города.
Осторожно прикрыла за собой дверь, пусть спит, умаялась сердешная. Шутка ли, всю ночь на танцполе. Интересно, Палыч с ней тусил? Не могла не улыбнуться, представив себе хозяина магазина, ритмично двигающегося в неоновом свете.
Всю смену мы наслаждались спокойной атмосферой. Никто не следил за нами, грозя штрафами, да и противную розовую униформу мы с удовольствием сменили на прежнюю синюю. К закрытию опять приперся Костик. На этот раз он не рискнул заходить внутрь и мялся на улице, поджидая меня. Пришлось воспользоваться запасным выходом, через который мы обычно принимали товар.
Незаметно выскользнув из магазина, я бегом рванула к метро, чтобы не опоздать на последнюю электричку. Света и Вера второй день отпускали меня за пятнадцать минут до закрытия, понимая, что иначе я просто не успею уехать. До Петроградки, а там дворами полчаса до Крестовского, в сопровождении родного голоса. Выйдя из метро, я сразу же набирала Юру. Он не ложился, ждал моего звонка, чтобы узнать, как прошел день, и рассказать про свой.
На подходе к дому я вскинула голову и посмотрела на окна Юриной квартиры – в окне горел свет. Неужели он приехал? Сердце ёкнуло от внезапной надежды. Может, решил сделать сюрприз и специально ничего не сказал по телефону? Но, посмотрев по сторонам, я не обнаружила его машины, и радостное волнение тут же угасло. Нет, скорее всего, это я утром, убегая, забыла выключить свет. Вздохнув, я потянула на себя тяжелую дверь подъезда и чуть не столкнулась с соседкой с первого этажа.
Пожилая женщина, прижимая к боку маленькую собачку неизвестной мне породы, направлялась на прогулку. Я посторонилась, пропуская её, и машинально поздоровалась.
– Добрый вечер.
Мы уже пересекались с ней во дворе, и обычно она провожала меня подозрительным взглядом. На этот раз её взгляд выражал скорее удивление.
– Добрый, милочка, добрый. Наконец-то вспомнили про вежливость, – пробурчала бабуля, опуская собаку на асфальт. – Иди, Чарлик, погуляй.
С радостным «Гав!» пёс помчался обнюхивать кусты у соседнего подъезда, а бабуля немедленно приступила к допросу:
– Как тебя зовут, милочка? – Она поправила сползшие на кончик носа очки.
– Катерина, – представилась я, с улыбкой подумав, что бабушки везде одинаковы – и в деревенском домике, и в элитной недвижимости на Крестовском – все любопытные и хотят всё про всех знать.
– Кем приходишься Юрочке? Квартирантка или жена новая?
«Неужели шпионит за мной?» – поразилась я её осведомлённости. Я живу здесь совсем недавно, а она уже знает, в какой именно квартире. Видимо, моё изумление было написано на лице так явно, что бабушка улыбнулась.
– Марфа Васильевна я, старшая по дому, – протянула она морщинистую ладонь для рукопожатия. – Так что про всех всё знаю.
– Не всё, раз спрашиваете, – улыбнулась я в ответ, пожимая её руку. – Я ни то ни другое. Мы… – запнулась, поймав себя на том, что сама не знаю точного ответа. Возлюбленная? Звучит пафосно. Девушка? Как-то по-юношески. – Мы просто… вместе пока.
– Значит, пока так живёте, – тут же сделала вывод Марфа Васильевна.
Вдруг её внимание переключилось на питомца: – Ой, Чарлик! Чарлик, фу! – крикнула она, увидев, как пёс вылез из кустов с довольной мордой. Из его пасти торчал рыбий хвост, и, судя по усиливавшемуся зловонию, рыбка была, мягко говоря, не первой свежести.
– Я потом к тебе поднимусь, – пообещала старушка и поспешила к собаке. Но Чарлик, почуяв угрозу своей добыче, рванул прочь в сторону детской площадки.
* * *
Запах гари чувствовался на площадке первого этажа, и чем выше я поднималась, тем сильнее он становился. У входной двери я уже отчетливо понимала – это в моей квартире.
Глава 31
Блин, блин, блин, – нервно нашарила ключи в кармане, руки дрожали, отпирая замок.
Неужели я такая растяпа – не только свет не выключила, но и плиту? Не может быть! Тогда пожар бы начался намного раньше. И сейчас я бы застала совсем иную, более печальную картину. И уж тем более старшая по дому не любезничала со мной, а настучала по голове.
Справившись с замком, я, не снимая обуви, рванула на кухню. Посреди облака черного дыма просматривалась девичья фигурка, которая металась перед плитой, держа в руках чадящую сковородку.
– Блин! Блин! Блин! – слово в слово повторила мои недавние мысли незнакомка. – Растяпа!
Выяснять, кто это такая, времени не было – нужно было спасать квартиру. Я распахнула окна, выпуская наружу едкий дым, и крикнула:
– Кидай в раковину, включай воду!
Девушка послушно сунула под струю воды безнадежно испорченную посудину. Раскрыв окна не только на кухне, но и в комнатах, я взяла растерявшуюся гостью под руку и вывела ее на свежий воздух. Пока мы спускались, из некоторых дверей высовывались бдительные соседи, интересуясь: «Пожар?» Пришлось убеждать, что просто кулинарный эксперимент не удался.
Мы вышли к подъезду и сели на скамейку под окнами. Пока девушка откашливалась и приходила в себя, я успела ее рассмотреть. Совсем молоденькая, лет двадцать, не больше. Тоненькая, худенькая, но довольно высокая, черноволосая, кареглазая. Сильно напоминала Юру. Я уверена, что это его дочь – у кого же еще могли быть ключи от его квартиры?
– Отец меня убьет, – произнесла девушка, подтверждая мои догадки. Но потом вдруг опомнилась и уставилась на меня. – А ты кто? И как ты попала в нашу квартиру?
– Катя, что у вас происходит? Вы что, пожар устроили⁈ – послышался строгий голос Марфы Васильевны за спиной, вынуждая меня и мою спутницу обернуться. – Машенька? А ты здесь откуда?
Бабуля, успевшая поймать своего Чарлика, тянула упирающегося питомца на шлейке к дому, но он не сдавался и всячески пытался изменить траекторию. Подозреваю, что все дело в отобранном рыбьем хвосте.
– Да я тут… вот… ну… – залепетала Маша, переводя взгляд со строгой домоправительницы на меня, видимо, ища поддержки. Пришлось выручать.
– Простите, у нас немного ужин подгорел. Заболтались, пока знакомились, – выдала я версию, не сильно отличающуюся от правды.
Ужин подгорел? Подгорел? Мы познакомились? Ну почти. Так что сойдет.
Ворча что-то под нос про современную молодежь, старушка скрылась в подъезде. А я представилась.
– Меня зовут Катя, твой отец разрешил пожить в квартире.
Дальше я замолчала, не зная, что сказать. И надеясь, что мне поверят, а не сочтут воровкой и не вызовут полицию.
Маша не спешила с беседой, она о чем-то мучительно думала, морща вздернутый носик.
А мне в голову пришла мысль, что Юра не в курсе приезда дочери, иначе предупредил бы нас друг о друге.
– Твой отец не знает, что ты здесь, – наконец скорее сказала, чем спросила я. Надо же было как-то начать диалог.
Девушка печально вздохнула и кивнула.
– Давай поступим так, – предложила я. – Поднимемся в квартиру. Думаю, там уже можно нормально находиться. Поужинаем… – на этом моменте девушка вздохнула еще печальнее, – поговорим? Ну, если ты, конечно, захочешь. А утром я уеду и не буду тебе мешать.
Честно говоря, уезжать мне не хотелось по нескольким причинам. Во-первых, дома Костик, и придется с ним общаться. Уверена, он продолжит убеждать меня, что мы семья, что все бабы в прошлом и он больше так не будет. Ну а во-вторых, мне нравилось жить здесь. И дело вовсе не в том, что квартира в элитном районе – будь это однушка на окраине, мне бы тоже нравилось. Просто каждая вещь здесь напоминала о нем, создавая иллюзию его присутствия.
– Хорошо, – согласилась Маша, поднимаясь со скамейки. – Только чур, готовлю не я. Ты же видела, что я натворила?
Мне поверили, — выдохнула я, поднимаясь со скамейки.
* * *
Маша сидела рядом и молча наблюдала, как я управляюсь у плиты, сопровождая каждое мое действие печальным вздохом.
– Ты не умеешь готовить? – озвучила я очевидный вывод.
– Угу, – кивнула Маша. – Вон и пельмени сожгла.
Пострадавшую посуду с непознаваемым черным содержимым я выбросила в мусорку, так и не поняв, что именно пыталась приготовить Юрина дочь.
– Это ничего, – приободрила я ее. – Твоя тезка, когда вышла замуж за моего сына, тоже не умела. – Вспомнив, как та пожарила макароны, высыпав их на сковороду прямо из пачки, я улыбнулась. Егор до сих пор припоминает тот случай.
– А потом? – заинтересовалась девушка. – Научилась?
– Конечно! Теперь и суп, и котлеты. Все умеет.
Невестка ради любимого мужа весьма быстро освоила множество блюд.
– Эх, это слишком сложно, – подперев голову руками, нахмурилась Маша, глядя, как я ловко переворачиваю куриную грудку.
– А хочешь, я тебя научу? – предложила я, повернувшись к ней.
Ее глаза выражали сомнение то ли в том, что у получится, то ли в том, что я и правда собираюсь ее учить.
В подтверждение серьезности своих слов я отодвинулась от плиты и протянула девушке лопатку.
– Попробуй.
Уже через полчаса на столе дымилась тарелка с ароматной курочкой, рядом стояла салатница с нарезанными овощами и, конечно, хлеб. Как же без него? Меня с детства приучили, что без хлеба нет обеда. Ну или ужина.
За едой разговор пошел веселее и продуктивнее. Маша была не против моего соседства, но только при одном условии: отец не должен знать, что она здесь. Причину категорически отказалась называть, я и не настаивала. Кто я такая, чтобы со мной откровенничать? Чужая тетка, которую Маша видит впервые в жизни. Сохранить тайну мне было несложно, тем более что она будет под присмотром и голодной не останется. Да и квартиру не сожжет.
Разошлись по кроватям уже ближе к двум часам ночи. А мне вставать рано. Пожалуй, даже раньше обычного. Надо для Маши завтрак оставить и инструкцию к пельменям написать, – промелькнули последние мысли перед тем, как я провалилась в сон.
* * *
Утром я приготовила завтрак на двоих. Свой проглотила незамедлительно, а тот, что для Маши, оставила на столе, накрыв салфеткой.
Интересно, чем она питалась, когда одна жила? Задалась я вопросом, надо бы спросить вечером.
Наскоро описав рецепт приготовления пельменей, сунула листок под тарелку с завтраком. Не забыв дописать в конце:
В телефон не залипать, следить за процессом (припомнила, как училась готовить невестка), потому что как гласит народная мудрость – любая кастрюля начинает жарить сразу же после того, как заканчивает варить.
На всякий случай приписав внизу свой телефон для связи.
* * *
Едва я вышла из метро, как мой телефон завибрировал в сумочке. Юра. Ого, рано. Соскучился? Но причина была в другом.
– Доброе утро, неожиданно рано, но очень приятно, – ответила я улыбаясь.
Хмурые прохожие, спешащие по утренним делам, недоуменно оборачивались на мое сияющее лицо. Они не понимали, как можно быть такой счастливой в этот ранний час. А мне было хорошо: от теплых лучей солнца, от разлившегося в воздухе аромата свежескошенной травы и от звука любимого голоса.
– Катюша, – сразу начал Юра, без предисловий. – Утром звонила Марфа Васильевна. Что у вас произошло? Пожар? Почему Маша дома?
Он сыпал вопросами, и в его голосе слышалось явное волнение. Я мысленно «поблагодарила» бдительную старушку. Вот так запросто сдала нас… И как теперь объяснить Маше, что это не я все отцу разболтала? Но раз Юра уже в курсе, то скрывать не стала и честно рассказала.
– Слава богу, а я уж подумал… Главное, что все целы. Но все-таки, Маша… она же отдельно живет. Что случилось? – он включил режим «беспокойный отец».
– Она не сказала. И вообще просила тебе не говорить о том, что дома. Так что давай пока сделаем вид, что ты… – Юра отлично понял просьбу.
– Да, да, конечно, – поспешно согласился.
* * *
К магазину я пришла первой. Ни Светы, ни Веры, ни тем более, Валерии еще не было. В тишине пустого торгового зала даже звук моих шагов отдавался эхом. Переодевшись в подсобке, принялась за привычную утреннюю рутину – расставлять товар, проверять сроки, протирать полки, – а в голове крутилась одна-единственная фраза, сказанная Юрой в конце нашего утреннего разговора:
«Постараюсь вырваться на денек…»
