Текст книги "Развод. С чистого листа (СИ)"

Автор книги: Елена Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 37

Я очнулась от резкого запаха нашатыря и сразу услышала встревоженные голоса рядом.

– Екатерина Игоревна? – Это был голос врача, делавшего УЗИ.

– Тетя Катя, что с тобой? – Испуганно лепетала Маша.

Я открыла глаза и увидела их обеих, склонившихся надо мной. С удивлением обнаружила, что лежу на кушетке, рядом пищит тот самый аппарат, что вынес приговор. Юры в поле зрения не наблюдалось.

– Ваш муж за дверью, – верно истолковала мой взгляд врач.

Я дернулась и чуть не упала. Муж? А он что здесь делает?

– Папа хотел зайти, – закивала Маша, и я успокоилась, это про Юру, не про Костика, конечно же, нет, – но… – Девушка взглядом указала на доктора, намекая, что та не позволила.

– Вы потеряли сознание в коридоре. – Принялась объяснять доктор. – Нормальная реакция на стресс. Резкое падение давления. – Врач перевела взгляд на Машу, потом снова на меня. – Екатерина Игоревна, я понимаю, что это тяжелый удар. Но вам нужно взять себя в руки. Судя по вашей реакции, вы планировали малыша, но ведь малыш скоро появится у вашей дочери, вы же потому сюда и пришли…

Машинально посмотрела на Машу, бледную как стена, напротив которой она сидела. Доктор продолжала что-то говорить, наверное, успокаивала меня, все слова слились в белый шум, я пыталась взять себя в руки, убеждала, что внуки – это тоже прекрасно.

И вообще, с чего я взяла, что Юре нужны дети? Как все запуталось. Я сама запуталась. Соберись, Катерина! А то сейчас и Машка в обморок грохнется.

Дверь задрожала оттого, что с другой стороны кто-то принялся дергать ручку.

– Катя! Маша! Да откройте вы эту чертову дверь! – Юрин голос звучал приглушенно, но в нем слышалась настоящая ярость от бессилия.

– Тамара Викторовна, он сейчас ее выломает! – Жалобно запищала медсестра, судя по голосу та, что сидела за стойкой регистрации пациентов.

– Откройте, – разрешила доктор, и дверь с грохотом отлетела в сторону, впуская в кабинет Юру.

– Идемте, я вас пока осмотрю, – поднялась врач, глядя на бледную Машу. Но девушка, словно вросшая в пол, не двинулась с места.

– Ладно, я подожду вас снаружи, – сдалась Тамара Викторовна и вышла.

– Катя! Катюша… – Юра опустился на колени перед кушеткой, его руки схватили мои, а взгляд лихорадочно скользил по моему лицу. – Как ты нас напугала! Что случилось? Скажи хоть слово!

– Со мной все хорошо, просто… просто… – И резко выдохнув, выпалила, пока не передумала: – Я больше никогда не стану мамой.

Я замерла в ожидании его реакции. Юра молча сунул руку в карман – туда, где всегда лежали сигареты, – но тут же опомнился и резко отдернул ладонь. В этот момент Маша ободряюще улыбнулась.

– Зато ты скоро станешь бабушкой. Целых два раза. – Она подсела ко мне на край кушетки, бережно положив мою ладонь на свой пока еще плоский живот. – И если ты надеешься, что я теперь перееду к себе, то нет. Ты слишком вкусно готовишь.

– Знаешь, – наконец нарушил молчание Юра, и его голос прозвучал тихо и устало, – я, вообще-то, не думал о детях. Не в том смысле, что не хотел, а… просто не представлял, что такое возможно. Да, черт возьми! – Он взъерошил волосы на макушке. – До встречи с тобой я вообще не представлял, что смогу снова любить, понимаешь?

Его путанная речь выдавала волнение, и я ловила каждое слово, стараясь уловить смысл.

– Когда я увидел тебя без сознания! Почему так сложно говорить? Я по-настоящему испугался. Что опоздал. – Юра сжал мои пальцы так сильно, что я поморщилась, и хватка тут же ослабла. – Что я несу… Все остальное… – Он качнул рукой, словно отмахиваясь от всего мира за дверью. – Все это можно пережить. Лишь бы ты была рядом. Просто… чтобы ты была.

– Па-а-ап, Катя, – медленно произнесла Маша, переключая наше внимание на себя, – я дико извиняюсь, но меня сейчас стошнит… – Она резко вскочила, зажимая рот ладонью, и помчалась в коридор.

– Надеюсь, это не от моих слов? – Пробормотал Юра, поднимаясь с колен и нервно оборачиваясь к дверям.

– Иди, я сейчас поднимусь, – понимая его смятение, произнесла я.

* * *

До вечера у меня было время все хорошенько обдумать. В итоге я успокоилась. Да, неприятно, но не смертельно. Внуки – это прекрасно.

В ресторан мы в итоге не пошли. Потому что Маше все стало резко пахнуть отвратительно. Даже в магазин с нами она идти наотрез отказалась, сошлись на покупке продуктов с доставкой на дом. Через экран не передается запах.

Наевшись гречки с солью и молоком и закусив редиской, Маша ушла отдыхать, а мы с Юрой заперлись на кухне, открыли окно и жарили мясо, надеясь, что беременная не учует запаха.

– Это что, все девять месяцев теперь так? – Стонал почти ставший дедом Юра, переворачивая на сковороде куски мяса с видом настоящего страдальца.

– А ты думал, дедушкой быть легко? – Я прислонилась к косяку открытого окна, вдыхая теплый воздух. – Это только кажется, что можно потирать руки и говорить «а наши-то растут».

Он фыркнул, но в уголках его глаз собрались лучики смешинок. Страх и растерянность постепенно отступали, сменяясь странным ощущением – ожиданием новой жизни.

– Главное, чтобы она не учуяла, – шепотом сказал Юра, словно Маша могла нас услышать через закрытые двери. – А то опять…

– Как вы съездили к юристу? – Посерьезнела я.

Юра переключился на рассказ о поездке. Все документы оформлены, капканы расставлены, ждем, пока авто засветится на дороге, и тогда его возьмут за одно место. Машину забираем, если парень, конечно, не выплатит за нее полную стоимость, ну или не переоформит кредит на себя. В общем, все под контролем. Юра ненадолго замолчал, размышляя, а потом произнес:

– Кать, ты только не злись, ладно? – Я напряглась, что он задумал. – Я там еще договорился по поводу тебя.

Меня?

– В суд на меня решил подавать? – Пошутила я.

– Почти, я про развод твой. В общем, есть тема, мне Дамер подсказал. – Видя мое недоумение, он поспешил пояснить. – Приятель давний, он тоже когда-то Алисе помогал, в общем, можно ускорить процесс и хоть завтра получить свидетельство о разводе. У вас же нет несовершеннолетних детей, так что это не сложно.

И я сдалась, конечно, сперва хотела возразить, я сама. А потом вдруг поняла, что не хочу сама. Я всю жизнь так, без чьей-то помощи. Могу я воспользоваться предложением и облегчить себе жизнь?

– Было бы здорово, – кивнула я, – я так устала.

Впервые честно призналась в этом себе и ему.

Признание, вырвавшееся наружу, казалось, звенело в тишине кухни. Я ждала, что почувствую стыд или слабость, но вместо этого накатила странная, почти физическая легкость, как будто с плеч свалился тяжелый груз, который я тащила так долго, что перестала его замечать.

Я смотрела на Юру, на его руки, переворачивающие мясо, на знакомый затылок, и вдруг отчетливо поняла: он не просто предлагает решить бюрократическую проблему. Он предлагает свое плечо. Надежное. То, на которое можно опереться, не боясь рухнуть.

– Спасибо, – прошептала я уже не про развод. Голос дрогнул. – Просто… спасибо, что ты есть.

Он обернулся, отложил лопатку. Во взгляде не было ни торжества, ни удивления – лишь глубокая нежность. Он не стал говорить что-то пафосное, не стал меня переубеждать. Он просто подошел и крепко обнял.

Глава 38

Утро началось с характерных звуков в ванной. Машу снова тошнило.

Подскочила на кровати и помчалась к Юриной дочери.

Токсикоз. Весьма неприятная штука, и у каждой будущей мамочки свой способ борьбы с ним.

Помнится, у меня на тумбочке возле кровати всегда лежали мятные леденцы. Без них не начиналось ни одно мое утро на протяжении почти шести месяцев.

Юра спал крепко, не стала его будить, подхватила со стула халат и вышла в коридор. Где столкнулась с Машей. На щеках девушки блестели капли воды, глаза, еще вчера горевшие радостным блеском, сегодня потускнели.

– Тяжко? – спросила я, понимая итак, конечно, да.

– Угу, – промычала Маша, поправляя сползшие на лоб пряди, – Сил нет, есть хочу.

– Я приготовлю, скажи, что ты хочешь?

Девушка задумалась, очевидно, перебирая в уме то, что могла бы сейчас проглотить без отвращения.

– Кашу хочу, овсянку и чай сладкий с лимоном. – Наконец, озвучила она идею очень даже полезного завтрака.

Я и сама от такого не откажусь. Перекусим вместе. Кивнув, я удалилась на кухню, а Маша ушла к себе.

Приготовление завтрака не отняло много времени. Овсяные хлопья быстро превратились в ароматную кашу. Вода в чайнике превратилась в кипяток за считаные минуты. Мне оставалось лишь разложить завтрак по тарелкам и залить пакетики в чашках, добавив в них дольку лимона и сахар.

Не успела я расставить все на столе, как Маша появилась на пороге кухни. Окинув натюрморт взглядом, она вымученно улыбнулась.

– Ты передумала это есть? – догадалась я.

Такое часто случается с беременными, пока ждешь еду, организм подкинет новую идею и уже хочется чего-то другого.

– Частично, – Маша уселась за стол и взяла ложку. – У нас есть какао?

Вопрос застал меня врасплох, этот напиток я пила последний раз в школьной столовой, поэтому прежде чем ответить, мне пришлось хорошенько покопаться в шкафчике, где хранились чай и кофе. Увы, но желанного порошка для приготовления напитка я не нашла.

– Ладно, – вздохнула Маша, – не парься, чай так чай.

Девушка размешала кашу, зачерпнула первую ложку и отправила ее в рот.

– Фкуфна, – одобрила она, набивая за обе щеки.

Завтрак возвращал Маше силы, щеки порозовели, глазам вернулось прежнее сияние.

– А где твой брат? – поинтересовалась я, отодвигая от себя пустую тарелку.

Разделавшаяся с овсянкой раньше меня, Маша задумчиво крутила чашку в руках, не сделав из нее ни глотка. Она смотрела в одну точку на стене, явно о чем-то мучительно размышляя.

– Мишка-то? – сфокусировала на мне взгляд девушка, – так он на Алтай укатил с друзьями, к осени только вернется.

В этот момент в кухню, потягиваясь и потирая глаза, вошел проснувшийся последним Юра.

– Всем доброе утро, – хрипло пробормотал он, направляясь прямиком к плите. – Без эспрессо я сегодня не человек.

Он занялся приготовлением кофе, и кухню наполнил горьковатый, бодрящий аромат, смешавшись с нежным запахом овсянки. Едва напиток был готов, как резко зазвонил телефон. Юра, нахмурившись, достал аппарат из кармана и следом потянулся за пачкой сигарет.

– Да! – рявкнул он в трубку уже с порога, выходя на балкон.

Дверь за ним захлопнулась, но через стекло было видно, как он, нервно закурив, яростно жестикулирует, разговаривая с кем-то. Его лицо искажала гримаса раздражения.

Я с тревогой наблюдала за этой сценой, но Маша лишь взмахнула ложкой.

– Не волнуйся, это наверняка моя мама, – пояснила она, как о чём-то само собой разумеющемся. – У них всегда такие душевные беседы. Ничего необычного.

И правда, через минуту его фигура в клубах табачного дыма на фоне утреннего неба выглядела уже не столько грозно, сколько озабоченно.

– Твоя мать умеет с утра взбодрить круче любого кофе, – пробурчал Юра, возвращаясь к нам.

– Что она хотела? – поинтересовалась Маша, делая наконец первый глоток своего чая. Но, видимо, что-то пошло не так и, поморщившись, девушка отодвинула от себя чашку.

– Сообщить мне, что моя дочь беременна. – Юра подхватил чашку дочери и залпом осушил ее.

Я слушала его с удивлением, что значит твоя? А мать что, совсем не при делах? Хотя если вспомнить Машины слова о том, что она ее ошибка, то все становится на свои места. Чудовищно так говорить о своей дочери.

Каково Маше жить, считая себя ненужной, нежеланной и нелюбимой собственной матерью? Хорошо, что у нее рядом есть любящий отец.

– Ты – самое дорогое, что у меня есть. – Тихо сказал Юра, подходя к Маше и крепко обнимая её. – И я всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось.

Маша прижалась к отцу, и по её напряжённой спине было видно, как нужны были эти слова. Несколько мгновений они стояли так, молча, а затем Маша вздохнула.

– Ладно, я, наверное, пойду прилягу.

– Иди, солнышко, – кивнул Юра, ласково поправив её чёлку.

Когда дочка вышла, он повернулся ко мне.

– А тебя я провожу до больницы.

Я лишь согласно кивнула, и через пятнадцать минут мы уже выходили из подъезда. Утро, начавшееся с суеты и горьких разговоров, постепенно обретало чёткие очертания нового дня. Юра шагал рядом, уверенно держа меня за руку. Есть в этом жесте что-то особенное, теплое, доверительное – ладонь в ладонь.

– Помнишь, – начал первым Юра, – вчера я сказал про развод?

Ещё бы, я засыпала и просыпалась с мыслью, что пока Юра здесь, мы всё сделаем. Как он сказал – развод хоть завтра? А значит, сегодня нужно подготовить документы на имущество. Которые остались дома. Настроение поползло вниз, стоило только подумать, что придётся как минимум позвонить Косте. Ну или вообще столкнуться с ним. Юра моментально уловил перемену во мне.

– Передумала? – нахмурился он, выпуская мою руку.

– Конечно, нет, – перехватила я его покрепче за пальцы, – просто то, что нужно заниматься всем этим, вгоняет меня в тоску, – вздохнула, признаваясь, – но ничего не поделаешь. Давай сделаем это уже поскорее, а?

– С удовольствием. Тогда давай так…

Юра строил чёткий план: забрать бумаги, отвезти их нужному человеку, позвонить мужу, ну а завтра с утра забрать документы. И всё. На словах очень просто. Надеюсь, что и на деле не будет препятствий.

Распрощавшись у больничных дверей, Юра отправился домой, а я поднялась по ступеням и попала в больничный холл.

За то время, что я ездила сюда, каждая мелочь стала знакома, каждая трещинка на полу, каждая облупившаяся ступенька. Даже охранник на вахте стал узнавать и здороваться.

– Доброе утро, Катюша, – расплылся в улыбке одетый в чёрную форму с надписью «Барс» на нагрудном кармане мужчина. – Как всегда к маме?

– Да, – к кому же ещё? мысленно усмехнулась я. – Надеюсь, что её скоро выпишут.

– Жаль, мне будет вас не хватать, – удивил меня вахтёр своим заявлением. Это он что сейчас так внимание проявляет? Пока я изумлённо хлопала глазами, меня окликнули.

– Катерина! – эхом разнёсся по холлу голос Костика, – Наконец-то! Я из-за тебя чуть на работу не опоздал!

Заявил муж, заставляя меня взглянуть на часы – без десяти десять. По идее он уже давно должен быть в офисе. Что за странные обвинения.

И вообще, что он здесь делает?

Неужели проснулась совесть и он явился навестить тёщу? Вряд ли, тут же отмела я предположение. Скорее всего, не найдя меня у Инки и не подкараулив в магазине, решил, что уж в больнице он меня точно достанет.

– Решила от меня побегать? Ну-ну, – усмехнулся Костик, приближаясь, – я же знаю тебя как облупленную.

Я отступила на шаг, натыкаясь на холодную стену. Отступать было некуда.

– Я не бегаю, Костя. Я просто живу своей жизнью. И в этой жизни больше нет места тебе.

– Ой как загнула! – рассмеялся он, и в его глазах заплясали злые огоньки. – Думаешь, так просто от меня избавиться? Ты моя жена.

– Уже не твоя. Я подала на развод, – выдохнула я, понимая, что рано расслабилась. Решила, что поговорила с ним и всё? Размечталась, что он так просто успокоится.

Костик замер, его лицо начало медленно, предательски багроветь. Жилы на шее надулись, а глаза сузились до щелочек.

– Выбрось эту дурь из головы, поняла? – сипло прошипел он.

– У меня появился другой мужчина, – уже смелее продолжила я, – мне нужен развод. И я его получу. – Не понимаю, откуда во мне рождались слова, появилась смелость и лёгкость, каждая фраза придавала мне сил, – завтра, слышишь? Завтра я получу свободу, и ты не сможешь мне помешать.

Я видела, как по его телу прошёл судорожный спазм. Рука, та самая, что когда-то дарила мне ласку, сжалась в кулак. Время замедлилось. Кулак резко взмыл в воздух, описав короткую дугу замер над моей головой. Инстинктивно вжалась в стену, зажмурилась, готовясь принять удар.

Но удар не последовал.

Раздался спокойный голос вахтёра:

– Мужчина, на территории больницы запрещено нарушать общественный порядок.

Костик замер с занесённой рукой. Перед ним стоял тот самый улыбчивый охранник, но теперь на его лице не было и намёка на приветливость. Взгляд был стальным, поза – собранной и грозной.

– Пошёл вон! – срывающимся от ярости голосом крикнул Костик, но руку опустил.

Но охранник сделал шаг вперёд, вынуждая мужа отступить.

– Вы немедленно покидаете здание, в противном случае я вызову наряд. Выбор за вами.

Костик метнул на меня взгляд, полный такой немой, бессильной ненависти, что по спине пробежали мурашки. Он что-то бессвязно пробормотал, с силой плюнул на пол и, развернувшись, быстрыми шагами направился к выходу.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как подкашиваются колени.

– Спасибо, – прошептала я охраннику.

– Пустяки, Катюша, – он снова стал тем добродушным мужчиной, каким был минуту назад. – Здесь такие «буйные» часто попадаются. Идите к маме, всё будет хорошо.

Я кивнула и, собрав остатки сил, побрела к лестнице. Прежде чем войти в палату, минут десять простояла в коридоре, пока окончательно не пришла в себя. Натянула на лицо улыбку и потянула на себя ручку двери.

Глава 39

Внутри палаты всё было как вчера. Мама полулежала на своей кровати, глядя в окно, на тумбе – белоснежные розы, которые через день приносил Володя, чтобы поднимать настроение жене. Тарахтел холодильник, на стене висел телевизор, создавая иллюзию домашней обстановки.

– Екатерина Игоревна, – я услышала голос лечащего врача, которого из-за открытой двери не сразу заметила. Он что-то писал в маминой карте, сидя за столом. – Очень хорошо, что вы пришли. Мы завтра выписываемся. У вас всё готово? – спросил он, очевидно, имея в виду оплату реабилитационного центра. – С нашей стороны все бумаги, анализы, выписки… – доктор похлопал по увесистой папке, лежавшей рядом с ним.

– Мы тоже готовы, – улыбнулась я хорошим новостям. – Мамочка, доброе утро.

– Недоброе, – нехотя ответила мама, – Ты знаешь, что придумал эскулап?

Тон мне не понравился, как и то, что вместо «доктор» или «врач» мама перешла на другие названия профессии.

– Всего лишь посоветовал вашей маме, – спокойно отреагировал доктор, – подумать о смене места жительства с шумного города на пригород… Вы только представьте, свежий воздух, тишина, отсутствие стресса. Хотя бы на период восстановления. Снять домик, пожить лето. Нет, скорее осень, – прикинув, что раньше конца августа мама не вернётся из санатория. – Вы удивитесь, как благотворно это повлияет на вас.

– Нет! – скрестив руки на груди, безапелляционно заявила мама.

И её возмущение мне было понятно. Она не любитель природы от слова совсем. Даже на дачу она ездила с большой неохотой. Но доктор прав, вдали от суеты восстановление пойдёт куда быстрее.

– Спасибо, мы подумаем. – Поблагодарила я доктора, который кивнул и вышел из палаты, закончив осмотр пациентки.

– Надеюсь, ты сейчас несерьёзно? – хмуро поинтересовалась мама, глядя на меня, – не воспользуешься моей беспомощностью, чтобы отправить в ссылку?

– Мама, – я присела на край кровати, осторожно беря её руку. – Речь не о ссылке. Речь о том, чтобы дать тебе возможность спокойно восстановиться. Вспомни, что тебе сказали: главный враг – стресс. А что у нас в городе? Постоянный шум, пробки, соседи. Ты сама говорила, что от их топота голова болит.

– У меня здесь вся жизнь! – возразила она, но в её голосе уже послышались нотки неуверенности. – Работа, дети мои, ты, Егор, Машенька…

– Ну какая работа? – всплеснула я руками, – ты пока на больничном. Подумай хоть раз о себе, а не о других. А мы всегда будем рядом. Ведь домик можно снять совсем рядом.

Я говорила, а у самой перед глазами почему-то возникал тот самый родной деревенский дом. Но я понимала, что это всё глупые мечты.

– Представь: ты просыпаешься не от грохота машин, а от пения птиц. Выходишь не на загазованный балкон, а на террасу, утопающую в зелени. Дышишь полной грудью. – Рисовала я картину в мамином воображении.

– Выходишь… – вздохнула мама грустно.

И я сжала её руку покрепче.

– Конечно, выходишь, – кивнула, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. – Ты сильная, у тебя получится. Мы поможем.

Мама отвернулась к окну, но я видела, что она задумалась.

– Я не хочу быть обузой, – тихо, почти шепотом, сказала она.

– Ты не обуза! Никогда не смей так говорить! Мы семья.

Я вдруг, как в детстве, положила голову маме на колени, чувствуя, как её рука осторожно коснулась моих волос.

– Мам, ты главное поправляйся, хорошо? – попросила я, будто скажи она «да» и всё тут же изменится в лучшую сторону.

– Ладно, – сдалась мама. – Обещаю подумать о переезде. Но только подумать! Если я скажу нет, мы ту тему больше не поднимаем! Поищи свой проклятый домик. Только чтобы санузел был современный, слышишь? Я на «удобства во дворе» не согласна.

Рассмеялась, чувствуя, как огромный камень спадает с души.

– Будет тебе и санузел, и горячая вода, и всё, что пожелаешь.

Мамины пальцы зарылись в мои волосы, поглаживая, успокаивая меня. Я найду самый лучший дом, вот увидишь, пообещала я мысленно, – ты ещё уезжать не захочешь.

– Как у тебя дела с Костей? – мама резко сменила тему.

Вздрогнула, услышав имя мужа, перед глазами вдруг возникла сцена в холле больницы. Яростный взгляд, занесённый кулак. Кто знает, если бы не вовремя подоспевший на помощь охранник, последовал бы удар? Очень надеюсь, что после развода Костик навсегда исчезнет из моей жизни.

– Завтра у нас развод, – ответила я, не вдаваясь в подробности.

– А как тот, другой твой мужчина, кажется, Юра?

О нём я могла говорить часами, испытывая большое удовольствие. И маме нравилось слушать. Она понимала, что дочь счастлива, и это её успокаивало.

В обед меня сменил Володя, принеся новый букет, под мамино ворчание «Ещё старые не завяли», – он сменил цветы в вазе. И сел рядом с любимой женой.

Мне можно было уходить, но внутри поднималась волна страха, что внизу меня караулит Костик. Я понимала, что, скорее всего, это не так, что он уже давно ушёл. Но двинуться с места оказалось слишком сложно. Конечно, на улице меня ждал Юра, а в холле вахтёр не даст в обиду, успокаивала себя я. Несколько глубоких вдохов привели меня в чувства.

«Стоп, Катя. Хватит», – проговорила я про себя, идя к лифту. Каждый шаг отдавался в висках, но с каждым шагом страх отступал, сменяясь злостью на собственную трусость.

И вот он, солнечный свет в дверном проёме. Я резко толкнула тяжёлую дверь, почти выбежав на улицу, и тут же наткнулась на спокойный, твёрдый взгляд Юры. Он прислонился к стене, курил, поджидая меня.

– Всё в порядке? – поинтересовался Юра, взволнованно пробегаясь по моей фигуре.

Ещё не хватало ему знать, что приходил Костик, одёрнула я себя, улыбнулась и двинулась к нему навстречу.

– Да, всё хорошо, маму выписывают.

– Отлично, – обрадовался Юра, подхватывая меня под локоть и направляя к машине. – По дороге расскажешь.

Дверь автомобиля захлопнулась с глухим звуком. Я пристегнулась, глядя на знакомые улицы за окном.

* * *

Забрать документы оказалось не так страшно, как я себе накручивала. Костика дома не было, и это не могло не радовать. Никаких сцен, никаких препятствий – лишь тишина в ответ на мои шаги.

Собрав всё необходимое, я на мгновение застыла на пороге. Взгляд скользнул по знакомым стенам, впитавшим столько лет моей жизни, словно прощаясь навсегда. И тут меня пронзила мысль: «Я никогда сюда не вернусь».

* * *

На обратном пути Юра завёл весьма неожиданный разговор.

– Катюша, я хотел сделать тебе сюрприз, но в свете происходящих событий… – Юра ненадолго замолчал, сосредоточенно глядя на дорогу. – Я имею в виду совет доктора твоей маме. У меня есть одна идея. Насчёт той деревни, где мы познакомились.

Чем больше он говорил, тем сильнее сжималось что-то тёплое и щемящее у меня в груди. Слова вылетали из его уст такими простыми и будничными, а несли в себе невероятное, почти безумное обещание.

«Это всё ради меня…»

Я смотрела на его профиль, на руки, уверенно лежащие на руле, и внутри всё переворачивалось. Это была не просто идея. Это попытка воскресить призрак прошлого, выстроить его заново, из пепла и забытья. Подарить его мне, той девчонке, что когда-то бегала босиком по пыльным улочкам.

А когда он, слегка раздражённо, объяснял, что начать придётся не с моего родного дома, а с соседнего – того самого, с сохранившимися чертежами, – восторг и нежность прорвались наружу. Я расхохоталась, не в силах сдержать переполнявшее меня ликование. Слёзы брызнули из глаз, но это были слёзы радости.

– Юра… – выдохнула я, едва справляясь с нахлынувшими чувствами. – Ты… это же… Это же так…

Я судорожно пыталась подобрать слова, но все они не могли выразить и доли того счастья, что я испытывала.

Воображение уже рисовало картины: вот этот самый дом, наш будущий, ещё пахнет свежей древесиной. А мама сидит на террасе, закутавшись в плед, и смотрит не на серый двор, а на тропинку, петляющую по горе в соседнюю деревню. И мы с Юрой вечерами, и Маша с будущим ребёнком… Быть может, и Егор с семьёй когда-нибудь приедут к нам погостить?

Это не просто план. Это была невысказанная мечта, которую он, мой практичный и надёжный Юра, вдруг взял и материализовал одним своим решением.

Я потянулась и прижалась щекой к его плечу.

– Спасибо, – прошептала я. – Это самый лучший подарок. Во всём мире.