Текст книги "Развод. С чистого листа (СИ)"

Автор книги: Елена Любимая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40

– Куда теперь? – спросил Юра, выезжая с парковки.

Я на мгновение заколебалась. После недавнего ливня воздух был свеж и прозрачен, гулять хотелось невероятно. Однако нас ждет Маша.

– Пожалуй, домой, – не слишком уверенно предложила я, но мои сомнения разрешил телефонный звонок. Юра одним движением включил громкую связь. На экране мультимедиа горело имя дочери.

– Алло, родная.

– Пап, привет! – в трубке прозвучал ее бодрый голосок. – Я предупредить хочу. Ленка приехала, так что я сегодня у нее. Чтобы ты зря не беспокоился. Передавай привет Кате!

Короткий разговор с дочерью снял все вопросы. Нам некуда торопиться.

– Раз мы не спешим, – начала я, почувствовав внезапное облегчение, – давай прогуляемся? А потом перекусим где-нибудь.

Юра улыбнулся, его взгляд скользнул по моему лицу.

– А что, если совместить? – предложил он. – Я как раз знаю одно место. На заливе есть отличный ресторан.

Идея показалась мне прекрасной. И спустя час мы припарковались рядом с уютным деревянным павильоном на самом берегу.

В этот час внутри почти пусто, и мы с легкостью нашли уединенный столик на веранде, выходящей к воде. Дождавшись, когда официантка примет заказ и скроется внутри, мы, наконец, смогли полностью отдаться отдыху: беседа текла сама собой, а взгляд то и дело возвращался к бескрайнему морскому пейзажу.

Юра держал мои пальцы в своих ладонях и рассказывал о том, как продвигаются дела на ферме. Бурёнки осваиваются в новых коровниках, правда, им пришлось немного потесниться. Часть их жилища еще не готовы.

Но потерпеть осталось недолго, ребята знают свое дело, и работа спорится. В планах на осень – восстановление магазина. Без торговой точки на селе туго. Передвижная лавка не в счет.

Я-то хорошо понимала, зачем он всё это говорит.

Он мягко подводит меня к выбору, который мной уже сделан. Но разве я могу всё бросить?

Многое держит меня в городе: мама, которой нужно поправиться, и Маша – вернее, даже две Маши, – которым предстоят роды. Как я уеду в такой момент?

– Юра, – начала я, позволяя уголкам губ дрогнуть в улыбке. – Подожди… Все это – ферма, магазин… Это так важно. И для меня тоже. Но это – про «нас». А помнишь, ты спрашивал, готова ли я стать частью этого «нас» официально?

Он замер, и всё вокруг будто выключилось – и шум залива, и голоса посетителей.

– Катя, – Юрин голос прозвучал тихо, но уверенно. – Ты готова дать мне ответ?

И я выдохнула то, что вертелось у меня на языке.

– Давай сделаем это завтра. Просто после развода, возьмем и распишемся. Без свадьбы, без пышного платья и всего этого пафоса.

Он смотрел на меня с таким обожанием, что у меня перехватило дыхание.

– Идеально, – его большой палец нежно провел по моим костяшкам. – Ничего лишнего. Только самое главное. Только мы.

* * *

Утро выдалось на редкость нервозное, все буквально валилось из рук. И тому виной странное сочетание паники и счастья, поводов хватало. Главный из них – отголосок вчерашней брачной ночи, проведенной, если можно так сказать, авансом.

Наша ночь не была похожа на бурю юности. Это эмоции иного рода – тихая нежность и мудрая страсть. В каждом прикосновении, каждом вздохе читалась не стремительность первого порыва, а глубина давно назревшего чувства. Это не вспышка пламени, а ровное, сильное тепло, согревающее изнутри.

Мы не открывали друг друга заново – мы признавались в любви на языке, который стал понятен нам только с годами, где каждая ласка и вопрос, и ответ одновременно.

Также сказывалось осознание приближающегося развода и неминуемая встреча с Костиком. Еще вчера я, собрав волю в кулак, отправила ему СМС о времени встречи в загсе.

Весь вечер телефон молчал, а утром, пока я роняла тушь для ресниц, пришел короткий и едкий ответ:

«Так быстро не разводят, не ври ни себе, ни мне»

От этих слов стало тошно. Он не поверил. Это хамское пренебрежение, эта привычка считать себя во всем правым. Но от его веры или неверия ничего не зависит, я точно знаю, что все решится сегодня. Его присутствие не столь уж и важно.

Ну и, в-третьих, сейчас предстоит отправка мамы в пансионат.

Так что все как-то сошлось сегодня разом.

На мамину выписку собралась вся семья: Володя, я, Егор, Маша, которой осторожно рассказали про то, что бабуля в больнице.

Юра, проводивший, как всегда, меня до ворот, ушел, пообещав встретить через час.

Мы решили, что для знакомства нужен особый день, даже не день – целый ритуал, а не мимолетный эпизод между переездом из больницы в санаторий.

Документы оформлены, вещи собраны, мы ждали такси. Несмотря на то что коляску мама все-таки заказала, садиться в нее она не торопилась. Ерзая на краю больничной койки, посматривала в угол, где запаркован ее новый транспорт с большим скепсисом.

– Баб Люд, а я смотри, какой шезлонг для нашей девочки нашла, – прочирикала Маша, присаживаясь ближе, в ее руках уже светился экран мобильного, отвлекая маму от грустных мыслей.

– Покажи! – тут же азартно включилась в процесс выбора будущая прабабушка, и обе любительницы шопинга погрузились в мир виртуальных покупок.

Володя и Егор обсуждали моменты, связанные с переустройством квартиры, нужно убрать пороги и расширить дверные проемы, чтобы проезжала коляска, сделать перестановку мебели, для увеличения свободного пространства в тех же целях. А поскольку Володя уезжает с мамой, то все это ложилось на плечи моего сына. Конечно, есть надежда, что мама вернется и это не понадобится. Но судя по настрою, Володя готовился к худшему сценарию.

– Катя, с вашей мамой всё будет хорошо, но нужны правильные условия. Реабилитация – это долго. И главный враг – это стресс. Надеюсь, что ваша мама сделает правильный выбор в пользу переезда за город.

Я слушала его, кивала, а сама чувствовала, как меня одолевают сомнения, сможет ли мама добровольно расстаться с городской суетой?

В этот момент подъехало такси. Володя и Егор подкатили коляску, и мама, увлеченная просмотром шезлонгов, даже не заметила, как пересела в каталку.

Я поблагодарила врача и пошла к своим.

– И не вздумайте ко мне приезжать! – строго заявила мама, прежде чем отбыть, – хочу встретить вас на своих двоих, ясно⁈ – она обвела нас строгим взглядом, – пока на ноги не встану, только звонки!

– А как же кроватка? – робко напомнила Маша, видимо, о том, о чем они еще успели договориться.

– Вот за ней первым делом и пойдем, слышите – ПОЙДЁМ, А не поедем. Ну все, дорогие мои, пора.

Володя захлопнул дверь авто, и прежде чем сесть самому, подошел ко мне.

– Катюша, спасибо тебе, – он порывисто обнял меня.

Видимо, на моем лице отразилось изумление, поэтому он добавил.

– За поддержку. За Люду не волнуйся, я буду рядом.

Я кивнула, сжимая его в ответных объятиях, и почувствовала, как комок подступает к горлу. В этой суматохе выписки, в этих спорах о переезде и перепланировке мы все были так сосредоточены на действиях, что забыли о простых словах.

– Береги ее. И себя тоже. – выдохнула я, отступая на шаг.

– Обязательно. И… Катя, насчет домика… у нас с Людочкой будет много времени на разговоры, я сумею ее убедить.

– Ты тоже… – замялась, не зная, говорить ли ему то, что пришло мне сейчас в голову, – не уверен, что она сможет встать?

Эта мысль не давала покоя, терзая меня все эти дни. А что, если нет? Мама так и останется в инвалидном кресле?

– Не знаю, – честно признался Володя, – поживем и увидим. Но в любом случае Люде категорически противопоказан стресс. Я был бы рад, если бы мы уехали.

– Володя, что вы там шушукаетесь? – приоткрыв окно, поинтересовалась мама, – нам пора!

– Людочка, иду.

Махнув нам на прощание, Володя сел в машину, и такси отчалило от тротуара.

– Ну что, мы поехали? – нарушил молчание Егор, бережно обнимая Машу. – Теперь наша очередь действовать? Володя поставил задачу. И на все про все не так много времени.

– Еще минутку, – попросила я, мне есть в чем сознаться.

Думаю, что о разводе ребята должны узнать от меня. Все-таки я инициатор процесса.

Каждое слово давалось с трудом, нелегко признаваться в таком сыну, хоть и взрослому. Но Егор отреагировал весьма спокойно.

– Мам, ну что ты со мной как с маленьким? – он покачал головой, и в его глазах мелькнуло понимание. – Ясно же, что вы с отцом уже давно разбежались. Так чего тянуть и усложнять?

Он обнял Машу чуть крепче, как бы ища в ней поддержку, а она вдруг хитро прищурилась и произнесла.

– На свадьбу не забудьте пригласить.

Егор фыркнул, не поддерживая просьбу жены.

«Вот ведь, – пронеслось в голове, – я как-то совсем упустила из виду».

Вчера опьяненная счастьем и желанием быть только вдвоем, я так легко попросила о свадьбе без гостей и пафоса. Но разве это честно – поставить перед фактом детей, маму, мою и Юрину? Или Инка с Димой опять же… Вычеркнуть всех, поймут ли они?

– Ладно, – произнес Егор, не догадывающийся какие мысли бродят в моей голове, – мы пошли, да, Машунь?

Сын с женой уехали, а я опустилась на скамейку в ожидании Юры.

Глава 41

У здания ЗАГСа царило оживление: толпы счастливых пар, крики «Горько!», машины, украшенные лентами и шарами, непрерывно подъезжали и отъезжали с парковки.

Нам удалось пробраться внутрь и, минуя парадные марши, свернуть в узкий служебный коридор. Мы почти бежали, оставляя за спиной праздничную суматоху чужих торжеств.

За дверью с табличкой «Архив» в том же строгом костюме нас ожидала наша знакомая – седовласая сотрудница. Она подняла свой взгляд поверх очков, съехавших к самому кончику носа.

– Проходите, – кивнула она. – Присаживайтесь.

Пока мы устраивались, она достала из ящика стола заветные бумаги.

– Где ваш супруг? – спросила она, посматривая на дверь, будто ожидая, что он вот-вот войдет.

– Бывший супруг, – поправил ее Юра.

– Да-да, простите, бывший. – исправилась женщина. – И все же?

– Надеюсь, его присутствие не обязательно? – спросила я, стараясь, чтобы в голосе не была слышна тревога.

Сотрудница лишь понимающе хмыкнула, будто такая ситуация была для нее обыденным делом.

– Конечно, нет, – женщина достала из стопки один документ и протянула его мне. – Закон на вашей стороне. Вот свидетельство о расторжении брака. Поздравляю… или соболезную? В таких случаях никогда не знаешь, что уместнее.

Я взяла заветную бумагу, которая ставила точку в большой главе моей жизни. Не успела осмыслить этот момент, как Юра, не отпуская моей руки, твердо сказал:

– А теперь мы хотим пожениться.

От неожиданности сотрудница ЗАГСа резко дернулась и случайно смахнула стопку бланков с края стола. И они веером рассыпались по полу.

Женщина смущенно вздохнула, но тут же собралась, и на ее лице появилась понимающая улыбка.

– Ну что ж, поздравляю с решением. Хотя, если честно, – добавила она, смотря в основном на меня, – обычно эту фразу произносят дамы. Приятно видеть инициативу с другой стороны.

Подняв с пола несколько листов и, отложив их в сторону, она деловито расправила строгий пиджак.

– Нам понадобятся новые бланки. Заявления заполняются совместно. Вы точно не дадите мне заскучать сегодня. Фамилию менять будете?

Мартынова Екатерина Игоревна? – прикинула я мысленно и решительно ответила.

– Да.

* * *

Через два часа я вышла из ЗАГСа новым человеком.

Не в том смысле, что меня подменили, – меня вернули. Вернули себе самой.

Свидетельство о разводе в сумке соседствовало со свидетельством о браке.

– Гулять так гулять? – улыбаясь переменам, я достала полученные документы, сфотографировала оба и… отправила двум адресатам: Костику и Инне.

И если первого я тут же добавила в черный список, чтобы не портил мне настроение (разблокирую позже, нам еще имущество делить, мне денежки понадобятся. Да, вот такие меркантильные мысли), то второй адресат послания через минуту восторженно визжала в трубку.

– Ефимова! Поздравляю! Ну ты даже меня переплюнула, коза! – беззлобно обзывалась подруга, выражая свое одобрение моему поступку, – Когда пьянка? В смысле банкет?

– Ну, – замялась я, – Мы хотели по-тихому, просто расписаться и все.

– А может, ты и права, – задумчиво протянула подруга, – счастье оно что? Тишину любит. Однажды у тебя уже было пышное торжество, – не нравился ход ее мыслей. – И чем все закончилось. Пожалуй, ты правильно сделала.

– Спасибо, – шепнула я.

Поддержка и понимания близкой подруги мне были нужны как никогда.

– И да, – попросила я следом, – не называй меня больше Ефимовой, ладно? Я Мартынова.

– С удовольствием буду тебя Мартыновой звать, – звонко рассмеялась Инна в трубку и сменила тему, – лучше расскажи про тётю Люду.

– Володя обещал ее уговорить на загородный домик.

– Ну, слава богу, – искренне выдохнула Инна. – Ладно, не задерживаю. Летите к своему счастью. Обнимаю!

Я положила телефон в сумку, подошла к Юре, и он, словно читая мои мысли, обнял меня за плечи.

– Домой, жена? – тихо спросил он.

От этого слова по телу разлилось теплое, густое спокойствие, смешанное с такой острой радостью, что перехватывало дыхание. Жена.

Для кого-то штамп в паспорте – просто клякса на странице, формальность. Но не для меня. В нем – наивысшая степень признания, готовность взять на себя ответственность за счастье другого человека. Это якорь, который ты добровольно бросаешь, выбирая не просто гавань, а одного-единственного капитана на все шторма и штили.

– Домой, муж.

Тем более что до отъезда Юры осталось так мало. Уже утром он возвращается в деревню.

* * *

С отъездом Юры время понеслось с бешеной скоростью. Работа, поглощавшая почти полостью, требовала колоссальной отдачи.

Помимо основных обязанностей, я активно занималась с Валерией. В первый же день честно предупредила её о своём решении уволиться, как только мама окончательно встанет на ноги.

Понимая, что времени в обрез, мы с Валерией не стали медлить. Каждый деньвы деляли несколько часов на разбор документов, обучению тонкостям закупок и разработке стратегии развития.

Наши усилия быстро дали плоды: пожилого охранника сменил крепкий парень из местного ЧОПа, а благодаря дипломатическому таланту Валерии и её умению договариваться, поставщик овощей пошёл на значительные уступки. Цены на сезонные фрукты в нашем магазине стали одними из самых низких в районе, поток покупателей вырос, а вместе с ним и выручка.

Света с Верой только качали головами, удивляясь, как мне удалось найти общий язык с такой сложной натурой.

Наличие серьёзной охраны не раз меня выручало. Костик пару раз пытался прорваться в магазин, чтобы устроить сцену, но его пыл моментально остывал при виде внушительного мужчины в форме, который молча, но весьма выразительно преграждал ему путь.

Мамино здоровье медленно, но верно шло на поправку. Каждый разговор по видеосвязи дарил мне новую порцию надежды. Я видела, как в её глазах возвращается огонёк, а в голосе слышалась прежняя энергия. В один из таких звонков она неожиданно сказала:

– Знаешь, я уже не против переезда, Володя смог меня убедить, ты уже подыскала подходящий дом? Я бы хотела взглянуть на фотографии.

Буквально вчера я получила от Юры свежие снимки со стройки. Работы кипели: вовсю шёл снос старых, домов, а для нашего временного жилья уже начали собирать коробку из СИП-панелей.

Готовая конструкция пока мало напоминала тот уютный дом с рекламной картинки, но его очертания уже проступали четко.

Особенно меня радовали контуры большой террасы – просторной, светлой, уходящей во двор. И окна! Панорамные, в пол, как я мечтала.

В долгих телефонных разговорах Юра планировал, что в этом доме будет место для всех. Его дети и мой Егор должны были знать, что у них здесь есть свой угол, куда они могут приехать в любое время. Именно поэтому мы и задумали такой просторный дом – пять отдельных спален, две из которых с собственной гардеробной и душем, большая общая гостиная и, конечно, та самая терраса.

– Мам, – начала я, не уверенная, что моя идея ей понравится. – Ты только опять обещай подумать, хорошо? Я сейчас тебе пришлю фотки, посмотрите с Володей внимательно. А потом перезвоните мне…

Эпилог

– Володя! – окрик мамы заставил замереть мужа на пороге с курткой в руках. – И еще скажи Егору, что мы в восемь часов за стол садимся! Чтобы не опаздывали!

– Будет исполнено, Людочка! – широко улыбнулся он в ответ и скрылся за дверью.

Спустя мгновение сквозь приоткрытую форточку донесся рев мотора – это Володя заводил трактор, чтобы расчистить дорогу после ночного снегопада.

Гул постепенно удалялся, растворяясь в утренней тишине.

– А то знаю я своего внука, засидится на работе, – ворча, мама принялась усердно мять пышное тесто на пироги. – Катя, ей-богу, я с тебя удивляюсь, ну чего ты сидишь?

Подперев рукой голову, я смотрела, как ловко работают мамины руки, и улыбалась.

Да, мы все-таки переехали, и не просто за город, а в деревню.

Мама, Володя, я, Юра. Первой из города за нами сбежала Маша, переведясь на заочное. Следом за ней подтянулись и Егор с женой.

После рождения…сына… у него обнаружилась аллергия, и врачи настоятельно рекомендовали смену места жительства. Так вожделенной правнучки баба Люда не получила.

– Дети – это всегда радость! – заявила она слегка расстроенной невестке. Или внучке, как можно назвать жену внука? – Еще народите, делов-то.

От продажи своей доли квартиры все деньги я вложила в магазин в поселке. И теперь за покупками приезжают из всех окрестных деревень.

Маша, та, что дочка Юры, родила чуть позднее, но тоже мальчика.

Оба сорванца устраивали нам веселую жизнь.

С ума сойти, им всего по четыре года, а они уже успели за это время устроить не один переполох на деревне. Из последнего – выпустили поросенка из загона, пока гостили у Юриной мамы. Как они только с засовом справились? Ума не приложу.

– Отомри, – смягчилась мама, видя мою рассеянную улыбку, – муж-то твой где? Пади с утра на ферму ушел?

– Угу, – я поднялась из-за стола, – там что-то с электричеством надо решать.

После того как летом построили еще один коровник, то трансформаторная станция иногда не справлялась и случались сбои.

– Раньше надо было думать, чего под праздник-то?

За окном послышался радостный визг. Я подошла посмотреть. Оба моих внука с диким восторгом крушили снеговиков, которых с таким трудом лепили всего полчаса назад. Их щеки пылали румянцем, а в морозном воздухе над их головами клубился легкий пар. Немного поодаль стояли две Маши – что-то оживленно обсуждая.

– А Миша, Миша-то что? – спросила мама, ловко раскатывая тесто и выкладывая на него ровный слой творожной начинки. – Приедет али нет?

– Обещал, – напомнила я. – Он же давно хотел нас с невесткой познакомить. Ты сама знаешь.

– Ну да, ну да, – покивала она, на мгновение задумавшись, а затем уверенным движением направилась к печке с противнем в руках.

Я инстинктивно сделала шаг навстречу:

– Помочь?

В ответ на меня обрушился тот самый, хорошо знакомый, строгий взгляд, от которого я разом отступила. С тех пор как мама окончательно встала на ноги, она категорически не допускала никаких поблажек, доказывая всем – и в первую очередь себе – что вернула себе свою жизнь целиком.

С шумом распахнулась дверь, впуская гостя на порог – Нина Сергеевна, розовощекая, смешливая женщина, неопределенного возраста.

– Ой, Катенька, ой, – запричитала она, едва увидела меня, – выручай, голубушка, я же вчера забыла горошек зеленый купить. Все взяла, а его нет. Открой магазин на полчасика? – она сложила ладони под подбородком домиком и захлопала глазками, – И в пятом домике тоже кое-что забыли, сейчас придут.

За ее спиной показался высокий мужчина, заехавший с семьей накануне.

Ах да, совсем забыла. За прошедшие пять лет все дома в деревне восстановили полностью и даже построили с десяток новых, полностью соблюдая деревенский антураж.

Для желающих полностью погрузиться в крестьянский быт даже был колодец с питьевой водой и огромным маховиком, под крышей-домиком. В свете модного направления отдыха – экотуризм или, как модно это называть – избинг, отбоя от желающих не было. Все избы забронированы на полгода вперед. И заведует всем этим моя мама. Это ей удалось благодаря пробивному характеру вывести наше маленькое семейное предприятие в лидеры туристического рынка региона.

– Катерина Игоревна.—Мялся на пороге мужчина, – прошу прощения, но у нас форс-мажор, мы забыли в городе детскую смесь. Нам бы в магазин. Я уже и машину прогрел. Подвезу.

– Иди уже, – рассмеялась мама, – Я сама справлюсь. Володя дорогу расчистил, проедете.

– А я тогда с вами! – тут же обрадовалась Нина Сергеевна, – раз на машинке, то я тогда и колбаски возьму, и сока. Пару пакетов.

Пришлось собираться.

* * *

К восьми вся семья была в сборе.

Не перестаю удивляться прозорливости Юры – как он сразу задумал сделать такую огромную гостиную! Мама, Володя, я, Юра, две Маши, Егор, Инна, Дима, двое сорванцов – Леня и Боря, которых мы звали Лёлик и Болик, Лидия Константиновна… Всем хватило места за праздничным столом.

Пустовали лишь два стула – для Миши и его второй половины, так и не появившихся к началу праздника.

– Леня, отойди от ёлки! – крикнул Егор, по пути ловко отбирая у Бори хлопушку: мальчик целился прямиком в люстру.

Леня надул губы и попятился.

– Ну па-а-а… – протянул он, старательно пряча что-то за спиной.

Но на стороне отца были опыт и решимость. Отобрав у сына пачку бенгальских огней и непонятно как раздобытые спички, Егор водрузил «запрещёнку» на высокий шкаф.

– Я тебе устрою, папа…

Но разборке не суждено было случиться – в прихожей хлопнула дверь.

– Мишаня! – первой бросилась встречать брата Маша.

– Сынок! – поднялся следом Юра.

Сидевшая в самом углу Лидия Константиновна не могла выбраться и лишь нетерпеливо поглядывала на двери в ожидании внука.

Мишу я видела всего несколько раз. Наши отношения сложились ровно: он молча принял моё присутствие в жизни отца, я не лезла в его дела. Известие, что он везёт к нам невесту, стало полной неожиданностью.

Но настоящим шоком стало то, что за спиной вошедшего парня стояли не только невеста, но и маленькая девочка – лет пяти, не больше. А принимая во внимание, что Миша с девушкой встречается чуть больше года, то выводы напрашиваются сами собой.

Девчушка бережно прижимала к своей белой шубке клетку, в которой ютился пушистый хомяк, и хитрым прищуром посматривала на замерших близнецов.

Лидия Константиновна удивлённо приподняла очки, разглядывая избранницу внука. Та, в свою очередь, с лёгким смущением окидывала взглядом будущих родственников.

– Знакомьтесь, это мои девочки, – твёрдо произнёс Миша. – Кристина и Марина.

Юра замер на мгновение, его взгляд скользнул по лицу невестки, задержался на девочке, а затем снова вернулся к сыну. В его глазах читалось удивление, нарастающая радость, и какая-то особенная, глубокая нежность.

– Господи… Внучка, – выдохнул Юра, и в его голосе прозвучало такое облегчение и счастье, что у меня к горлу подкатил комок. – Наконец-то!