Текст книги "Затерянная во Вратах (СИ)"
Автор книги: Елена Ловина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
– Ещё есть отличия у каждой из рас. Люди – изменчивы, но проявляют невероятные способности приспосабливаться: могут жить во всех королевствах, привыкают к тяжести магии всего мира, способны продолжить род с любой из рас без всяких условий. Дрох-куары – раса родная нам, со всеми особенностями, за исключением одной, которой обладают только дрохи: мы способны заводить семьи только когда в сердце горит огонь, в самом прямом смысле.
В этом месте повисла гнетущая пауза, во время которой каждый, кто не являлся дрохом, пытался представить себе жизнь с огнем внутри – получалось…да вообще не получалось.
– Вообще огонь горит в нас всегда, – внесла свою лепту в разговор принцесса Валларо, – он разгорается в ответ на положительные чувства: к семье и родителям, к друзьям, к любимому делу – все это дает дополнительный язык пламени, но для создания семьи необходимо встретить партнера, от общения с которым огонь в сердце возрастет, но не от добавления еще одного яркого языка, а от того, что само пламя взлетит до небес… как-то так.
– Хм, – император потер лоб и усмехнулся, – мы, люди, называем это любовью.
– И демонстрируете ее своим отношением, поступками, словами, – это королева Сиушель вступила в разговор, но перед этим послала второй дочери такую ободряющую и гордую улыбку, что в помещении разом стало и теплее и светлее. – Мы делаем все тоже самое, но в момент признания нам не нужны слова – достаточно прижать к груди руку партнера и открыть ему доступ к сердцу. Он сразу поймет, что все те чувства, которые разожгли пламя, относятся именно к нему и ни к какому другому дроху – пламя не может обмануть.
– И что, совсем-совсем никак до встречи с этим партнером? – вопрос вертелся на языке у каждого, а вот озвучить его решилась принцесса Вера. – А то как-то грустненько без любви.
– Если бы именно так все и было, то что ж это была б за жизнь? – рассмеялись одновременно король и королева дрохов, а Сиушель, отсмеявшись, погрустнела. – Мы можем спутать чувства с Истинным пламенем, особенно когда молоды, надавать обещания, которые не сможем выполнить, когда Истинное пламя разгорится в полную силу.
На этих словах все без исключения дрохи, что молодые, что тот же Раридан отвели глаза в сторону, мужчины даже закашлялись, а вот девушки, наверное, возблагодарили создателя иллюзии, потому что их лица ничего не выражали, но напряжение ощущалось серьезное – от такого свечи сами загораются, да что свечи – факелы.
– Дрохи стараются не давать клятв, – продолжила Сиушель. Грустно улыбаясь своим мыслям, – во всяком случае до того, как откроют свое сердце, но в юности, как я уже говорила, мы слишком максималистичны – все у нас впервые и все самое настоящее. Я согласилась на магическую помолвку с Клевром, когда мне было шестнадцать, а Истинное пламя так и не разгорелось.
Королева Сиушель ненадолго замолчала, а все присутствующие, особенно женская часть, слушали, затаив дыхание. Лорд Валлес даже позволил себе усмехнуться – все равно увидят только мужчины, а женщины будут лить слезы в конце, как после «Баллады о Сиушель», которую знают все в Бранвере вот уже тысячу лет.
– А магическая помолвка – это какая-то проблема? – нашла в себе силы отвлечься и задать вопрос Гира, которая всегда была менее романтична, но даже она в конце обязательно будет стирать слезы тайком – такова магия этой истории.
– Заключить ее легко, а вот расторгнуть можно в определенные дни – четыре раза в год – и при условии, что, если девушка разрывает помолвку, то она магически может защитить себя. Естественно, если девушка магически слаба, то ни она, ни мужчина не смогут разорвать узы – это как защита слабого.
– А как же пламя истинной любви? – вскрикнула расстроено Гира, перепутав слова в названии, – вот и вспоминай после этого про ее неромантичность.
– А Клевр, он же сильнейший маг, да? – одновременно с Гирой воскликнула Вера, и все устремили взоры на Сиушель и Раридана, потому что тот всегда представлялся как второй по силе маг Арх-Руа.
Первым ответ обрел вопрос принцессы Веры, причем со стороны другой принцессы – Саянары.
– Клевр – сильнейший маг среди дрох-куаров, даже сейчас равных ему нет. Рар – сильнейший маг среди дрохов, даже после блуждания между мирами. Сейчас никто не сможет сказать, кто из них сильнее, потому что магический поединок с преступником никто не даст провести, а вот раньше они часто сходились на арене, и мы по несколько дней могли ждать, когда они выдохнутся.
– Дааа, – принцесса Валларо мечтательно протянула (если не смотреть на ее лицо, то можно легче улавливать эмоции, а так голос и лицо вводят мозг в диссонанс), – после каждого поединка очередь из желающих стать их учениками выстраивалась внушительная. Они потом из-за учеников ругались. Не верилось, что вы били друзьями, дядя Рари.
Раридан передернул плечами, но ничего не ответил – он вообще не встревал в рассказ сестры, только иногда кивал своим мыслям, но вот сейчас тоже сказал:
– Но в то время мы оба были еще середнячками – до сильного мага нам было как до солнца, так что Сиушель смогла в конце-концов расторгнуть помолвку, но Клевр этого простить не смог, к сожалению…Память у него оказалась крепкая, а суть – мстительная.
– Отвечу на ваш вопрос, леди Гира, – после небольшой паузы продолжила разговор королева Сиушель. – Истинное пламя способно обратить вспять любые клятвы, связывающие дроха. Только до Истинного пламени мы тоже идем не самыми легкими путями.
– А без Истинного пламени вообще никаких союзов? – кто бы сомневался, опять принцесса Вера. – И политические браки не заключали? И не бывает принуждений?
Свет и Тьма, что в голове у этой женщины? Явно, сказания ее мира никак не выветрятся, а ведь на целесообразности, практичности и долге во всех мирах основываются отношения что в семьях, что в империях, а любовь – это сладкое приложение, которого можно и не дождаться. Так думал лорд Валлес, с запоздалым интересом отмечая, что год назад наравне с практичностью он ставил и любовь, а сейчас как-то равнодушен к этой теме.
– В любой сказке есть злые короли, коварные планы соседних королевств и просто отчаяние, – король дрохов смотрел в этот момент на ту часть гостиной, где за чашками с чаем прятались его обе дочери (но это не точно, просто интуиция шептала, что каждое слово короля дрохов несет подтекст для каждого члена семьи), – но это уже история на столько сложная и скучная, что лучше опустить…
Судя по женской половине императорской семьи, вопрос они так просто не оставят, да и лорду Валлесу тоже было интересно, ведь Клевр на что-то рассчитывал, если не разорвал магическую помолвку с королевой сразу.
Еще одна зарубка на память – их уже так много, что впору записать в отдельный блокнот.
***
Уже ближе к полуночи, когда гостей проводили в их крыло для отдыха, а почти всех встречающих отправили по комнатам, лорд Валлес и принц Лансер получили от императора по увесистой папке с отчетами.
– Раридан, чтоб его, Улла Рау передал эти копии на изучение. Себе я тоже оставил – просмотрю на досуге. Прошу через два дня дать оценку всего, что вы изучите и вам покажется странным. Хочу также услышать ваши мысли по Клевру… Гадость какая, язык так и хочет назвать этого шпиона лордом Бризом, – император махнул рукой в сердцах и достал из потайной ниши в кресле, где он сидел, бутылку старого измерского крепкого. – Разлей, – протянул сыну бутылку, а лорду Валлесу кивнул на полку, рядом с которой тот развалился в кресле – за «Историей Бранвера от начала времен до сегодняшних лет» прятались пузатые бокалы на низких ножках.
– Не вини себя, отец, – Лансер споро разлил тягучую и черную, словно деготь, жидкость по бокалам. – Лорд Бриз обманывал всех столетиями – ты не мог увидеть в нем корень наших бед.
– Но твоя-то жена смогла, – император опрокинул бокал одним махом, не смакуя и не принюхиваясь, словно одно из самых дорогих вин империи было просто водой.
– Моя жена вообще уникум, – улыбнулся принц Лансер и настороженно покосился на лорда Валлеса, но тот только отмахнулся – его сейчас занимали тайны дрохов больше, чем тоска по принцессе.
– Вы заметили, что принцесса Валларо говорила про учеников – у этого Клевра в их мире могли остаться последователи, как и у нашего, Свет его дери, лорда Бриза в Бранвере тоже могли остаться – не мог же он один все эти столетия терроризировать империю.
– Вот и расскажете о своих выводах через два дня, – решительно хлопнув ладонями по подлокотникам кресла, император поднялся и распрощался с сыном и лордом Валлесом.
– Я тоже пойду, – лорд Валлес решительно направился к главному выходу из дворца. Здесь не разрешалось пользоваться порталами – придется дойти чуть ли не до центральных ворот по заснеженной аллее. Оставалось надеяться, что маги уже расчистили дорожки. Какой бы ни была погода, но оставаться во дворце желания не было.
– Дор, ты помнишь, что помимо горок и бала помощь твоего ведомства понадобится еще на некоторых мероприятиях, где будут присутствовать эти дрохи, – напомнил принц Лансер, а Дорон (после отбытия императора в свои покои можно было расслабиться и забыть со старым другом про титулы и регалии) только широко усмехнулся и подмигнул.
– Пришли мне полный список: прошлый я так исчеркал правками, что уже непонятно где что.
Получив в спину подушкой от кресла и хохотнув на прощание, Дорон, он же в течение всего дня лорд Валлес, пошел не к центральным воротам, как планировал, а мимо гостевого крыла, чтобы еще раз проверить охрану и… непонятно почему, но его беспокоили визитеры.
Все было тихо, вьюга закончилась и на улице установилась такая тихая морозная погода, что слышно, как хрустит снег под ногами, и даже лай собаки в другом конце парка. Гостевое крыло было окутано темнотой – все шторы занавешены, свет погашен. И только на втором этаже кто-то открыл дверь на балконом и выпустил на улицу легкое серебристое свечение, которое мерцало виде тонкой полуразмытой фигуры.
– Узнай, чьи это покои – доложишь завтра, – распорядился Дорон и пошел к выходу. Кто-то среди дрохов еще и невидимость практикует – вообще интересно. Он очень надеялся, что из отчета сможет понять, какой магией обладает каждый из гостей, чтобы в будущем быть во всеоружии. И надо прочитать отчет в сжатые сроки – мало ли, что может произойти.
Никогда ранее лорд Валлес не подозревал в себе способности пророка, но вот ощущение чего-то беспокойного, опасного его не обмануло – уже до рассвета завертелось колесо перемен и событий с такой невероятной скоростью, что только успевай смотреть, а про чтение вообще бы не забыть.
ЧАСТЬ I I (Жизнь в мире дрохов).
Глава 6. На долгую память.
Империя Арх-Руа, Храм Матери Дрохов.
Стрельчатые окна, закрытые разноцветным стеклом и магическим воздухом, преломляли яркие лучи солнца, отчего в Храме Матери Дрохов было на удивление радужно и ярко. Такими же яркими выглядели гости, собравшиеся в храме по случаю объединения Истинного пламени в двух сердцах: Гайята Даммас Арха и Сиушель Улла Рау.
Девушка была красива, как горный цветок виалон, чей тонкий незабываемый аромат витал в храме. Она была хрупкой и миниатюрной, под стать цветку. На светлом, будто подсвеченном изнутри лице правильной овальной формы выделялись глаза ярко-голубого цвета в обрамлении густых темно-шоколадных ресниц; тонкий носик был немного вздернут кверху, алые пухлые губки словно налиты соком ягод арройи и постоянно улыбались, отчего на щеках появлялись небольшие ямочки. Длинные волосы цвета молочного шоколада были переплетены с цветами виалон и арройи в не тугую косу, которая была перекинута на левое плечо.
Тонкие руки нервно теребили то платье, то косу, то тянулись к мужчине, что стоял напротив, и нервно переплетались с его длинными холеными пальцами, а потом снова упорхали на место. Девушка нервничала, хотя счастливая улыбка не сходила с губ, а глаза так просто лучились счастьем, особенно когда она переставала рассматривать алтарь Матери Дрохов и смотрела только на своего спутника.
Мужчина в такие моменты уверенно брал ее руки в свои и ободряюще улыбался, стараясь спрятать свое беспокойство подальше от внимания девушки.
Лицо у короля было четкое, заостренное, каждая черта притягивала взгляд: лоб высокий ровный, брови прямые, глаза цвета красного золота мерцали в полумраке словно гидрагирум, стоило свету из окон попасть на них, губы чувственные, будто очерченные карандашом, притягивали взгляд, особенно когда их обладатель улыбался улыбкой хищника и завоевателя (но когда мужчина смотрел на девушку, его улыбки становились мягче и нежнее, чего никогда не видели раньше те, кто его знал). А улыбка хищника словно принадлежала его второй форме, которая почти на поверхности, блуждает под кожей и порыкивает, обозначая свое непосредственное присутствие на ритуале – как же без него.
Волосы мужчина носил короткие с выбритыми висками в виде двух змеек, что начинаются почти у глаз, а хвосты переплетают у затылка – прическа воина, которому постоянно нужно поддерживать боевую форму – и не скажешь, что уже король.
Пара стояла возле алтаря, в ожидании служителя Матери Дрохов, женщины на столько уважаемой, что про нее говорили: «Она видела еще саму Мать в те времена, когда дрохи только пришли покорять этот мир». А еще говорили, что ритуал объединения Истинного пламени, проведенный дорхией Маллой, всегда приносил паре счастье и жизнь без ссор и упреков.
Об этом говорят все старшие дрохи, которые уже много лет находятся в паре, а вот молодые в сторонке всегда посмеиваются, потому что за крепкой дверью дома много чего происходит, чего невозможно скрыть от молодежи. Но старшие всегда на эти смешки только говорят: «Разве ж это ссоры?»
А еще говорят, что дрохия Маллой на столько стара, что может уйти в царство Матери в любую десятину, да хоть на вот этом ритуале… Только паре, на чьем ритуале уйдет дрохия Маллой, остается ждать милости только от самой Матери – их еще долго не смогут соединить в храме.
Но вот ниша за алтарем замерцала и из портала, построенного из личной комнаты дрохия Маллой, вышла женщина в белых одеяниях. Не такая уж она и старая, посещает первая мысль, да и вторая тоже: женщина высокая, статная, всего на полголовы ниже Гайята, спину держит прямо, а движения уверенные и четкие. Потом, начиная присматриваться к лучикам морщин вокруг глаз и губ, к снежным волосам, зачесанным назад и забранным в тугой объемный пучок, к рукам, покрытым пигментными пятнами в виде чешуек, и начинаешь понимать, что и в правду говорят про ее возраст – огня без дроха не бывает.
Стоило женщине появиться, как в храме наступила тишина, словно разом все звуки мира исчезли, даже дыхания не слышно, только твердые шаги дрохии. Женщина же подошла к алтарю (а это всего лишь кусок белой скалы, срезанный первым королем на самом высоком хребте Гаоройских гор) и положила сверху маленькую медную чашечку величиной с ладошку младенца, на дне которой тлел небольшой уголек, подмигивая молодой паре оранжевыми искрами.
– Готовы? – почти буднично спросила дрохия, глянув мельком на пару. – Уверены в силе своего огня?
– Да, – девушка кивнула для верности, опасаясь, что ее слабый голос не будет услышан даже первыми рядами гостей.
– Да, – мужчина вроде и не повышал голоса, но его уверенность разлилась по всему храму.
– Приступим.
Женщина молча подняла руки к потолку храма, на котором словно по ее воле открылось круглое окно, и лучи света опустились ровно в чашу – и ни шагу за край.
– Отриньте все, что было у вас раньше и откройте свои сердца пламени друг друга, – голос женщины оказался неожиданно высоким и сильным, монотонность, которая сквозила в начале разговора, исчезла, и все в храме ощутили величие ее слов и того момента, что предстояло увидеть.
Девушка и мужчина глубоко вздохнули, получилось почти в унисон, а потом протянули друг другу руки над чашей, соединив их вместе.
– Я отдаю тебе свое пламя и называю тебя спутником навечно, – проговорила девушка, а на ее губах расцвела счастливая уверенная улыбка.
– Я отдаю тебе свое пламя и называю тебя спутницей навечно, – мужчина ответил на улыбку такой же, ясной и счастливой, а потом легонько сжал пальцы девушки.
Луч солнца прошел сквозь соединенные руки, коснулся уголька, а потом от чаши вверх и в стороны взметнулись яркие языки пламени, оплетающие пару и скрывающие ее от взоров гостей и дрохия Маллой.
Сначала языки пламени выглядели отдельными элементами круга, каждый можно было отделить, сделав брешь, но уже через десятину языки стали сливаться, пока не образовали кольцо однородного огня, расползающегося в стороны от пары.
Жар был на столько силен, что привычные ко всему дрохи на первых рядах и сама дрохия Маллой невольно отшатнулись, а задние ряды уважительно покивали: пламя сильное и монолитное – крепкая пара получилась.
***
Когда гости выходили из Храма, под резной аркой, увитой зеленым вьюном и голубыми лаолями, они поздравляли новую семью пожеланием «горячих лет». Только один дрох не радовался вместе со всеми – стоял возле алтаря и пытался взять в руки тот самый уголек, что еще недавно продемонстрировал объединенное пламя пары всем присутствующим. Пальцы жгло нестерпимо, стоило им попытаться хотя бы приблизиться к чаше, а сам уголёк, словно издеваясь, оказывался совершенно в другом месте.
– Ты зря пытаешься забрать чужое пламя, Клевр, – дрохие надоело наблюдать за бессмысленными попытками мужчины, и она забрала с алтаря чашу. – Гайят и Сиушель доказали, что их сердца горят друг для друга. Смирись и живи дальше.
Женщина вернулась к нише, шагнула порталом в свою комнату и там швырнула чашу с угольком в ведро с водой, что стояло возле зеркала. Какие же все глупые в этом храме, нужен им ритуал, да не простой, а красивый, зрелищный, да еще обязательно атрибуты должны быть такими, чтоб сразу было понятно, без них никак не провести церемонию. И не понимают, что жара двух сердец достаточно, чтобы Мать Дрохов соединила пару и не отпускала друг от друга.
И, если простые дрохи понимают значение пламени в сердце, которое горит для другого, то дрох-куарам это чуждо – не могут они ощутить этот огонь. Правда до поры до времени, пока огонь в их сердцах не разгорится под напором второго пламени, когда сами уже не смогут погасить жар своего сердца…
Только это вот все не про Клевра – нет у него жара, пламя не вспыхнуло, стараясь дотянуться до неба, а желание обладать, завладеть, спрятать, чтобы ему принадлежало – этого больше всего, даже больше уважения к чужому выбору, чем обычно славятся дрох-куары.
Возможно, он повзрослеет и перестанет цепляться за чужое счастье…
Огонек вопреки всем законам природы вспыхнул вновь, превращая воду в жидкий огонь, который перелился через край и перетек к ногам дрохии, постепенно охватывая ее всю – пришла пора уйти к Матери – это она позвала свою сестру к себе.
***
Когда дрохия Маллой ушла, Клевр с силой ударил по алтарю, пытаясь выплеснуть в этом ударе свой гнев, но только руку отбил, а на камне даже трещин не появилось. Говорят, этот алтарь зачарован самим первым королем от любого повреждения: хоть от ударов, хоть от применения магии или стихий. Знал, наверное, что не всем придется по сердцу решения, которые демонстрируют перед этим алтарем дрохи.
– Зря ты ударил камень – он может отомстить, друг, – к Клевру подошел его друг и одновременно оппонент в магии, и ко всему в придачу брат Сиушель – дрох Раридан Улла Рау. Он всегда был такой солнечный, улыбчивый и во всем находил хорошие моменты, что на него невозможно было сердиться за неуместность высказываний или за попытки осчастливить всех вокруг. Но сегодня даже единственный друг бесил невероятно, до дрожи. Желание кого-нибудь ударить да побольнее просто кипело в сердце, именно там, где у сегодняшней пары горел огонь. А у Клевра в этом месте сейчас жажда отомстить, причем всем. Кажется, последнее он сказал вслух.
– Ну, вот и подумай, как это сделать безболезненно для всех! – Раридан хлопнул друга по плечу от всей щедрости души, так что Клевр едва не вошел в каменный пол, словно гвоздь под ударом кувалды.
– Ты хотел сказать, болезненно, – процедил дрох-куар, потирая плечо, а заодно и всю руку до запястья.
– Как хотел, так и сказал, – Раридан мечтательно закатил глаза к потолку и предложил. – А ты женись на одной из дочерей Сиушель и называй ее при каждой встрече «мамой» – все женщины к своему возрасту очень щепетильно относятся.
– А если она родит только мальчиков? – Клевр задал вопрос только потому, что какая-та мысль все же зацепилась за предложение Раридана, правда, не такая возвышенная, как у друга.
– Тогда на внучке, – Раридан расхохотался в голос, несколько раз ударяя открытой ладонью по алтарю, пока не зацепился за край и не поранился. – У, вредный, только он может так коварно ранить – он и тонкий плотный лист бумаги.
Раридан шипел, дул на ладонь, даже по-детски слизывал капли крови, выступившей на тонком порезе, а Клевр незаметно вынул из кармана платок и протер алтарь на том месте, куда упало несколько капель крови друга. Протер и спрятал в карман – пригодится, пока неизвестно когда и в чем, но точно пригодится. Мстить нужно действительно через годы – удар получается неожиданней и бьет в самое уязвимое место. Осталось только все подготовить.
Зря Сиушель и Гайят забыли про него – он еще напомнит о себе. И с ним не случится так, как случилось с третьим королем дрох-куаров. Говорят, готовя месть своим врагам, он и сам частично пострадал, потому что Мать дрохов, как любят называть ее в этом королевстве, еще и Мать всех дрох-куаров, а своих детей она защищает в равной степени, кого б при этом не любила больше остальных.
Так вот – помощь или неодобрение ему не нужны – сам справится.
– Идем, друг, – Клевр хлопнул Раридана по плечу в ответ, но у него ударить получилось едва ли в половину той силы, что нехотя вложил этот дрох. Ну ничего, у него есть стимул и время, чтобы стать лучшим магом в двух королевствах.
Время еще есть. Только нужно помнить, как его отодвинули в сторону и забыли. А память у него хорошая, надежная – надолго запомнит обиды.
Глава 7. Принцесса и маг – что-то не так.
империя Арх-Руа, двадцать лет спустя
Саянара Гайят Арх, третья дочь короля Гайята Даммас Арх
– Смотри, какое я себе сегодня платье создала! Нравится? – я крутилась перед другом и чуть не подпрыгивала от нетерпения. Хочу сделать сюрприз всем: показать, как я владею своей магией.
– Красиво, – с каким-то сомнением в голосе пробормотал Валер, разглядывая зелёную отделку на моем кармином платье. – Я так понимаю, за основу ты взяла розу. А это что? Ай!
Валер отдернул руку и приник губами к пальцу, глядя на мой шедевр с опаской и укоризной.
Пожалуй, шипы добавлять было лишним. Сосредоточилась и направила тонкие потоки к острым навершиям, меняя структуру и форму, преобразуя шипы в зелёные листочки. Где бы посмотреть на себя со стороны?
– Валер, создай иллюзию, – попросила друга, – вы же уже проходили создание дубля.
Ещё сделала глазки поумилительней, что б друг точно не смог отказать. И вот рядом со мной крутится синхронно полупрозрачная копия: худенькая, стройная, талия тонкая, грудь – одни слёзы. Волосы русые блестящие и такие прямые и гладкие, что все подружки и сестры завидуют, а я грущу: ни одно завиваюшее заклинание не берет, даже волну мягкую не получается сделать. Вот лицо мне нравится, что кожа – бархатистая, персиковая, словно слегка схваченная солнцем, что губы – ни тонкие и не пухлые, а цвет натуральный без всякой магии – кораллы со дна Экварийского моря – да ещё сочные, словно спелый фрукт (Торбург на мои губы очень часто стал посматривать так, словно съесть хочет – нужно сказать, чтобы в гости перестал голодным приходить).
А вот яркий цвет платья мне явно не идёт – нужны другие оттенки, меньше холодного цвета, а самые яркие краски – подальше от лица. Эх, жаль принцесса не может заниматься красотой своих подданных – я б каждому придумала целый набор одежды на все случаи жизни, а то любят у нас на все праздники надевать белое: подходит цвет, не подходит – не важно – все в одном, хорошо хоть оттенки белого подбирают разные.
Напряглась и поработала с цветами, и уже платье сверху приобрело абрикосовый льдистый оттенок, а к низу дошло до кораллового и буйволиной кожи (название совсем недавно Валер принес из другого мира – как там смешно оттенки называют). Зелёный тоже поменялся: вверху стал серо-голубым, а снизу мятно-зеленым (ох, что б я делала без раскладки по цветам, которую Валер подарил мне – самый лучший подарок на день рождения).
Удовлетворённо пробежавшись взглядом по платью, я почувствовала головокружение и чуть не упала тут же, но друг успел подхватить.
– Саюни, с ума сошла? Ты столько сил вбухала в одно платье! Да ещё, наверняка, голодная и магию не впитывала сколько…?
Друг гундел и гундел, но при этом не забывал о первой помощи при магическом истощении: усадил меня на поваленное дерево (встретились мы в дальней части парка, где я люблю тайно от всех проводить эксперименты со своими силами), налил из фляги воды, достал из своей сумки какие-то фрукты, совершенно на наши не похожие – скорее всего, тоже подарок из другого мира, только вот хотел более торжественно их вручить – вынул-то их из расшитой речным жемчугом холщевой сумки.
Умммм, блаженство! Нектар так и потек по губам и подбородку, а желудок просто запел от наслаждения. Пришлось срочно умываться, чтобы платье не испачкать, а потом более аккуратно доедать остальное.
– Спасибо, Валер, – скорее промычала, чем внятно поблагодарила, облизывая пальцы. – Ты самый лучший друг, что есть у меня.
– А Торбург? – Валер уселся рядом и заглянул в глаза с выражением преданного питомца на лице. Я тяжко вздохнула и замялась. Вот почему нельзя оставить все, как в детстве? Почему лучший друг не может остаться другом и не претендовать на большее?
Посмотрела на Валера внимательнее, хотя уже не раз рассматривала его с девичьей точки зрения, а не с точки зрения друга. Все равно ничего не дергается внутри. Вот если ему грозит опасность или, например, нужно добиться места у лучшего мага двух королевств – я готова хвост откусить и даже все пять голов отдать за него, а вот танцевать на балу хочется только с Торбургом, да и одеваться красиво тоже для него стараюсь – хочу только ему нравиться.
– Торбург мой жених, – я решительно встала с бревна и поправила платье.
Вот никогда не сравнивала этих двоих – знала, что невозможно их сопоставить. Они оба высокие, крепкие, плечистые, как и все дрохи-мужчины, только Валер уступает немного в росте и мощи. Говорят, Торбург ещё будет крепнуть, прибавлять в мышцах, потому что выбрал военное направление магии, а Валер выбрал магию общую, где важна не сила, а ум, умение держать несколько направлений сразу, поэтому некогда ему мускулы наращивать, как дядя Рари говорит.
А ещё они глазами не похожи, лицом, эмоциями. Торбург весёлый, лёгкий, чем-то на дядю Рари похож, только у него не хватает терпения и способности прощать, поэтому, когда Торбург шутит и смеётся, нужно всегда в его глаза смотреть и улавливать настроение по ним. А вот Валер сдержанный, серьезный, веселится только со мной и то, если я его отвлеку от любимого занятия и растормошу. Но при этом они оба похожи в одном: они надёжные, словно скала в Гаоройских горах. В стремлении к цели, в верности королю и нам, его детям, в силе дроха, обретшего крылья. Да, в том состоянии, когда расправляют крылья и летят высоко в небе среди потоков истинной магии, они красивы до слёз, потому что отвести от них взгляд невозможно.
Эх, когда уже я смогу летать так же высоко? Уже девять лет как расправила крылья, а сил подняться до самых ярких потоков пока нет…ну или я все силы успеваю потратить здесь на земле, потому что для чего ещё нужна магия, если не для познания своих сил, не для решения проблем своих подданных…
Услышала тяжкий вздох рядом и вернулась из неба на бревно. Валер смотрел на меня так пронзительно преданно, что стало совсем неловко. Я принялась облизывать пальцы и губы от фруктового сока, только чтобы оттянуть время, но, кажется сделала еще хуже: мой друг вдруг дернулся, словно его ударило молнией, а потом решительно, с каким-то убойным остервенением в глазах схватил меня за голову, больно дергая волосы, а сам прижался к моим губам своими, то и дело норовя просунуть свой язык ко мне в рот.
Не таким я представляла свой первый поцелуй. И точно не с Валером. Больно. Больно от зажатых рукой волос, словно пол головы стянуть с тебя пытаются. Больно губам и языку, потому что чужой словно метлой ерзает внутри и не находит себе места, да еще пытается мой вытолкать. Носу, потому что дышать ртом вообще невозможно, а нос приплюснут к щеке Валера и судорожно пытается хоть чуть-чуть втянуть в себя воздух. И пальцам, потому что сдерживаю их изо всех сил – они вот-вот начнут удлиняться и обрастать когтями – еще немного и примутся отталкивать друга и причинят ему вред. Не хотелось бы поцарапать или вообще что-нибудь оторвать Валеру за такое самоуправство, но еще немного и я просто задохнусь тут на бревне, проявляя чудеса деликатности и сострадания.
– Совсем не понравилось? – обреченно спросил «друг», а я хватала ртом воздух и силилась спрятать взгляд, в котором, скорее всего, зрачки уже даже не вертикальные, а горизонтальные – явный признак готовности ударить хвостом нападающего.
Так, сосредоточиться и сделать лицо попроще, помилее, но никаких заискиваний и подлизываний, а то вообразит, что не против еще раз повторить этот ужас.
– Не то что бы совсем не понравилось, – осторожно ответила, чтобы не обижать друга окончательно, но у меня есть жених и с ним я чувствую все гораздо ярче.
Не будем упоминать, что жених совсем неофициальный – без объявления родным и без демонстрации огня в сердце, но это вообще поправимо, а в первую очередь нужно с женихом поцеловаться, а то как-то неправильно, что меня целует лучший друг, а жених – нет.
Я поднялась с бревна, отряхнула в который раз платье, поправила волосы (Мать Дрохов, до чего ж больно голове) и собралась попрощаться, но перед этим все же поблагодарила:
– Спасибо за подарки, Валер, они замечательные. Ты лучше всех знаешь, что мне нужно подарить
Потрепала его черные густые кудри, которые он пытается убрать в хвост, но все ленты и веревочки куда-то пропадают, и он вечно ходит расхлябанный, отчего во дворце все мои сестры, мама и обе бабушки становятся недовольными, словно Валер им назло так делает.
– Я перевелся в королевскую стражу и буду сопровождать вас в путешествии к Свету и Тьме.
