Текст книги "Замошье (СИ)"

Автор книги: Елена Ликина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

– Вона, вишь, полетела?

– Муха?

– Икотка же! В наших местах держи ухо востро! Примечай да приглядывайся! Небось баба Куля пустила по следу. Она за шишку на тебя ох и зла!

– Это я на нее злится должна! – возмутилась Дуня и отогнала рукой закружившую возле муху. – Кыш. Кыш, лети отсюда!

– Рот не разевай, сказано! – прикрикнула на нее коза. И уже более спокойно продолжила. – А злиться попусту тебе нечего. Ты ж Куле все возвернула.

– В смысле? – Дуня приостановилась, позабыв о мухе. – Ты хочешь сказать, что шишка теперь у Кули??

– Агась. Ты ж шишку обратно вернула. Забыла что ль слова заговора?

– Нет, но… я не думала, что это действует так… прямо…

– Ха! А как еще? В каждом слове свой смысл. Как скажешь – так и случится. Потому думай впредь, когда заклятку творить станешь. А Кульке поделом! Пусть знает, на что ты способна. Теперь точно впрямую не полезет. По-тихому пакостить начнет.

– Вот спасибо… – озадаченно протянула Дуня. С соседями враждовать не хотелось. Но если те начнут первыми, ничего не поделаешь – придётся отвечать.

– Дак повадка такая. Иначе не может. Ведьмы же разные бывают. Некоторые только пакостями и живут.

– Значит, Куля тоже ведьма?

– Вроде нее. Послабже, конечно. С бывшей хозяйкой не сравнима. А с тобой тем более! – голосок козы зазвучал льстиво да масляно. – Чую я, что ты будешь самая сильная колдовка, хозяюшка! А мы при тебе ох и заживем!

Дуня возражать не стала – не было ни сил, ни желания. Вера в нее Марыськи была такой искренней и безграничной, что она пообещала себе сделать все возможное, чтобы не разочаровать свою мохнатую секретаршу.

Так они и добрели до Замошья – Марыська все ругалась на вьющуюся вокруг муху, а Дуня молчала, чтобы ненароком не проглотить икотку.

Дома их встретила расстроенная Звездочка – пожаловалась, что домовой отправился к соседке шабашить.

– Сказал, что к вечеру обернётся, хозяюшка. Уж я не пускала его! Не пускала! Да кто ж меня послушает.

– Клавка сманила! Вот стервозина рыжая! Ничего. Мы ее прищучим! – Марыська мстительно поддернула обрубок хвоста и, сменив тон на масляный, пропела. – Принимай, Звездочка, провиант. Тут и мучица. И картохи немного. И луковка. Сообрази хозяюшке поесть.

– Я вам вареничков налеплю… с картошечкой… У меня вкусные вареники выходят! – кикимора засуетилась, захлопотала, приговаривая. Воздух возле неё заходил волнами. Мука взвивалась снежной пылью. Отлетали и шлепались на пол картофельные очистки. Нож скакал по столу.

– Да уймись ты ужо! – Звездочка в сердцах пришлепнула ладонью и пожаловалась. – Хлопотун это, хозяюшка. В платочке Антохином притаился. А ты и подняла. Вот он теперь и барагозит.

– А мы его сейчас в банку упрячем! – не растерялась Дуня, пытаясь ухватить пронесшийся мимо маленький вихрь.

– В мешок его и на болотину! – предложила Марыська. – В качестве мены используем. Когда к Виринейке пойдём.

– Мы к ней еще пойдём? – Дуне запорошило глаза мучной пылью, и она до слез расчихалась.

– И не один раз пойдём. За новым провиантом. – безмятежно ответила Марыська и ловко прихлопнула копытцем разошедшегося невидимого Хлопотуна. – Звезда моя, давай скорее мешок. Подвесим хулигана в сенях, пускай подумает о жизни своей бестолковой.

Звездочка бросилась за мешком. И уже через минуту барахтающееся нечто было водворено в мешок. Кикимора туго его увязала и подпихнула в уголок. Из мешка донеслись протестующее бормотание и жалобное постанывание. Дуне даже сделалось жалко проказливого невидимку. Но Марыська пресекла ее благотворительный порыв, заявив, что порядок любит строгость!

– Вон ты домового не привязала, хозяюшка. И что теперь? Ведь сманит его Клавка! Не отпустит от себя! Он дедок хозяйственный. Как быстро погреб очистил. Таких помощников при себе держать надо! А всего то и делов было – к вещице какой привязать. А ты поленилася! – разворчалась коза. – К лапотку. Или старому венику. Так нет же. Вот оно и аукается. Иди теперь к Клавке. Сманивай назад. Улещай.

– Обойдётся! – Дуне надоело слушать ворчливую воркотню Марыськи. К тому же не терпелось попробовать состряпанных Звездочкой аппетитных вареников, побулькивающих в чугунке на печи. Кикимора добавила в воду горошинки перца из старых запасов, лавровый лист и сушеную зеленушку, и теперь осторожно помешивала все ложкой, чтобы вареники не слиплись.

В подполе шурухнуло негромко и в приоткрывшуюся ляду просунулась голова домового.

– Это я вовремя успел. – дедок довольно засопел и принюхался. – Чую вареники с картохой!

– Ты заходи, не стесняйся. – мило пропела ему Марыська. – Умаялся поди, в чужом дому управляясь.

– А я еще не решил – где свой дом, а где чужой, – бессовестный дедок подмигнул Дуне и в развалку направился к печи.

– Так зачем же дело стало? Давай. Решай. – улыбнулась ему Дуня, из последних сил сохраняя спокойствие.

– Я сперва вареников откушаю. Пробу сниму. Ежели пондравятся, то так и быть – загляну к вам еще. Когда чего вкусного состряпаете. У Клавки меня пирогами нынче потчевали. И конпотом!

– И откушаешь, батюшка. Снимешь пробу. – пропела Дуня, невольно принимая Марыськины интонации. А потом бросила в домового носком и прокричала. – Жить тебе в этом носке! Служить мне верой и правдой! Нарекаю тебя отныне Поликарпом Иванычем!

В повисшей после этого тишине громко и жалостно икнул новоявленный Поликарп Иваныч, прижимая к себе один из Дуниных полосатых носков.

Звездочка застыла с поднесенной к чугунку ложкой. Даже мешок в уголке перестал барахтаться.

Дуня испугалась – не переборщила ли она со своим возмущением, но Марыська разрядила обстановку, довольно крякнув.

– От ты умна, хозяюшка! Имя – лучший якорёк. Теперь никакие Клавки не сманят нашего Карпушу! И с носком ловко дело обыграла! Когда успела с ноги стянуть?

Дуня ничего не ответила – сама пыталась понять, откуда у нее внутри возникла подсказка – что именно нужно сделать. И как пришло на ум такое забавное и необычное имя. Поликарп Иваныч. Надо же!

Глава 7

Долго раздумывать над не пойми откуда взявшейся подсказкой Дуне не дали помощники: заявили хором, что надо бы «обтряхнуться» после болота. Негоже, мол, к столу с хвостами-прилипалами усаживаться. Потому как если время упустить – вопьются пиявками и изгнать их будет трудно.

На вопрос, кто такие хвосты-прилипалы, четкого ответа Дуня не получила. Яснее всех высказалась коза, заявив, что они вроде обрывков-остатков от всяческого колдовства и обрядов, проводимых когда-то на болоте, и могут сильно навредить.

– И что мне нужно сделать? – Дуня с тоской посмотрела на стол, по центру которого Звездочка уже водрузила доверху наполненное дымящимися варениками блюдо. Есть хотелось так сильно, что информация про принесенных с болота «паразитов» не особо впечатлила. Даже мелькнула мысль, что разборки с ними можно оставить «на десерт».

– А я скажу – что… – Марыська отрицательно покачала головой, будто отгоняла Дунину мыль прочь. – Вот послушай, хозяюшка! Надобно сперва баньку протопить. После одёжу снять – да в пламя. А самой обмыться хорошень. Да чтобы банница помогла.

– Банницу еще не призвали… – напомнила ей кикимора и сердито шлепнула домового по руке. – Не хватай со стола раньше хозяйки, Иваныч! Или не знаешь правила?

– Не хватай… правила… – проворчал Поликарп Иваныч и смачно сглотнул. – Покамись она до бани пойдеть, покамись обряд сотворить – вареники без масла в комок слипнутся. Да и холодными кто их ест?

– Маслице бы нам не помешало, – Звездочка вздохнула. – В другой раз, хозяюшка, не забудь – попроси у Виринейки масла. И яичек еще. Без яичек тесто грубовато. На воде да муке замешано.

– А лучше сразу курочку, проси. И не одну… – мечтательно взмекнула Марыська. – Ну да хозяюшка порядки в деревне наведет, тогда сможем и птицу держать. И огородик насадим. Соленья-моренья всякие наладим. Капусту засолим. Огурцы с помидорками. Эх…

– Огурцы я очень уважаю. – Поликарп Иваныч гипнотизировал глазами вареники. – И от капусты какой дурень откажется?

– Вот, вот… Хотя вареники и без всего хороши. В наших-то обстоятельствах… – кивнула Марыська. – Но прежде, ты, хозяюшка, этих с себя стряхни. Нельзя с ними за стол.

– Обмести её как следует и готово! – Мышуха налетела маленьким ураганом, размахивая растрепанным веником. – Подставляй спину, хозяйка! Сейчас по хребтине пройдусь!

– Нечего здесь грязнить! – возмутилась Марыська. – Расползутся прилипалы по щелям – выуживай их после. Идите во двор обметаться! Но одежу всё ж таки придется сменить.

– Одежду я менять не буду! – Дуня притормозила на порожке. – Джинсы новые совсем. И курточка любимая. Да и не во что переодеваться.

– Найдём! У прежней хозяйки платьишков много осталося.

– Сама носи те платьишки!

– И носила бы! Только размерчик не мой. Да и без них как-то сподручнее.

– Вот и мне сподручнее. – Дуня ойкнула, когда в спину ткнулись колючие прутья веника. – Осторожнее! Ты мне кожу сдерешь!

– Не тебе, а им! Ишь, понацеплялося сколько! Вот я вас! Вот я вам! – Мышуха увлекла Дуню во двор и там продолжила с жаром обметать невидимых хвостов-прилипал. За этим занятием их с Дуней и застала бабка Куля. Замотанная в платок до самых глаз, остановилась возле калитки и молча наблюдала за продолжающейся экзекуцией. Лишь когда веник развалился на прутья, прокричала, чтобы их сразу же сожгли.

– Ни одного пруточка не потеряй! Все собери – и в печку! И одежу туда же.

– Не потеряю. Все в печь брошу, – Мышуха собрала остатки веника и унеслась в дом.

– И от одежи избавься, говорю. После болота одежу нужно сменить, – Куля посмотрела на Дуню преданным взглядом и завела медовым голосом. – Ты, детонька, зла на меня не держи, пошутковала я тогда, а ты и осерчала. Молодое дело. Горячее. Понимаю. У меня внучка такая же. Чуть что не по ее – сразу иголки навостряет. Так я чего пришла то, чего пришла… Просить тебя хочу, чтобы сняла обратку. Всем сердцем прошу! Сними! Перед деревенскими стыдно! Куда я сунусь с таким носом?!

– Внучку попросите. Пусть помогает. – Дуня не хотела разговаривать с бабкой, но из уважения к возрасту все же приостановилась. – У вас же внучка ведьма? Или я ошибаюсь – и она обыкновенная неумеха?

– Может она все! Еще как может! У меня внученька всему обучена! Да только обратку снять то должон, кто ее навел. А это, деточка, ты.

– Я вам не деточка. И ничего на вас не наводила.

– Как не ты? – раскудахталась бабка. – Как не наводила? Когда у меня заместо носа шишак приклеился!

– Я вам всего лишь ваше вернула. Разбирайтесь с ним сами.

– Да погоди! Я ж тогда пошутила, говорю! А ты…

– А я после вашей шутки шишку вместо носа получила! Очень неприятные ощущения! Ну, да вы теперь знаете… – хмыкнула Дуня и взбежала на крыльцо, едва не врезавшись в высунувшуюся на голоса Марыську.

– Кулька! Покажи нос! – дурным голосом взмекнула коза и залилась смехом. – Пошто прячешь свое украшение! Открой личико! Похвастай!

– Все ты! Ты ее надоумила! Ты подучила, что делать! – заорала бабка в ответ, отбросив притворство. – Ну, погодите у меня! Обе погодите! Я обид не прощаю! Разберусь с каждой!

Она еще долго торчала у забора, выкрикивая угрозы и проклятья. Однако во двор не заходила.

– Не может она во двор. Я дом и все вокруг обезопасил. Подсыпал кой-чего под воротами, чтобы не шастали… – Поликарп Иваныч выудил из миски пухлый вареник и целиком запихнул его в рот.

– Следующим пунктом у нас будет установление заслона на мои мысли! – Дуня аккуратно откусила кусочек от своего и похвалила Звездочкину стряпню.

– А меня похвалить? – изобиделся домовой, придвигая поближе миску. – Я, значит, стараюся! Из сил выбиваюся! И слова доброго не заслужил?

– Спасибо, – благосклонно кивнула ему Дуня. – Тебя вон Звездочка уже варениками поблагодарила. В следующий раз вместе на болото пойдём – попросишь у Виринейки двойную порцию продуктов. Иначе тебя не прокормить.

– Зачем вместе? Зачем к Виринейке? – Поликарп Иваныч даже перестал жевать. – Нельзя мне дом покидать! Не полагается по чину.

– Тогда умерь аппетит. Ты здесь не один. Иначе возьму носок с собой на болото! – Дуня подмигнула смеющейся Марыське и подскочила от неожиданности, когда в стекло легонько поскреблись.

– Куля вернулась! Ты же говорил, что двор обезопасил!

– Не Куля, хозяюшка. То Фимка скребется. Пришла за свои килы просить.

– Фимка нам не опасна, – Поликарп Иваныч промокнул рот бородой и благостно икнул. – Фимка сама жертва. Потому её и пропустило.

– И что ей нужно? – Дуня не готова была к общению с местными.

– Просить пришла об избавлении. – Марыська лучилась довольством. – Ты только хорошую цену назови, хозяюшка. Мол, пусть принесет чего получше и побольше.

– Пуговицу, например. Или рыболовный крючок. – с горечью усмехнулась Дуня, понимая, что от разговора не отвертеться. – Кто-нибудь, откройте ей дверь.

Мышуха полетела исполнять указание. А Звездочка быстро очистила стол, оставив на нем лишь зеркало и стопочку исписанных листков.

Фимка вошла с робким поклоном и сразу от порога заголосила про свою напасть. Она сильно сутулилась и через слово отирала губы трясущейся рукой. Вторую руку держала в кармане как приклеенную.

Из выкриков тётки Дуня с трудом выделила главное – Фимку попортила по воздуху все та же бабка Куля.

– Ты сними их, матушка! Нету житья! Так и ползают под кожей. Так и ползают. Вся спина на шишках! Ни прилечь, ни о стену опереться! И будто шевелится в них что! Прямо чувствую, как каждая кила раздувается. А потом чуть опадает. Раздувается и опадает. И так без конца!

Помощники Дуни незаметно ретировались. Домовой исчез. Кикимора отступила к печке и слилась со стеной. Мышуха уселась в уголке на мешок с упрятанным внутри хлопотуном и вроде как задремала. Только Марыська осталась возле Дуни – щурилась на жалующуюся Фимку и со значением кивала.

– А… гммм… почему вас бабка Куля попортила то? – не нашла ничего лучшего как поинтересоваться Дуня.

– Так из-за внучки! Из-за внучки пошло! Показывала ей, как килы насаживают. А тут я иду. Ну, и получила на свою голову. А Куле только смех. Показать науку внучке – показала. А обратно взять килы не захотела! Уж помоги! Ты вроде умелая. Не то что две другие. Вся деревня шепчется про Кулькин нос-то! Помоги, матушка! Не откажи! Тебе не сложно, а мне облегчение. А я отплачу после, не пожадничаю!

– Гммм… – Дуня приподнялась было из-за стола, но вспомнив, что на ней широкое и длинное, на пару размеров больше, платье ведьмы, покраснела и уселась обратно. – Гммм…

Фимка смотрела истово и ждала ответа. Нужно было срочно что-то придумать, чтобы поддержать свою репутацию и не обидеть тётку.

На подсказку Марыськи рассчитывать не приходилось – коза с заинтересованным видом разглядывала свои копытца и что-то негромко напевала.

– Гммм… – Дуня прочистила горло и решилась. – Я у вас совсем недавно. Еще не все усвоила. Мне нужно немного времени. Записи посмотреть. Подумать.

– И посмотри, матушка! И подумай! Я ж не тороплю. Только не откажи!

– Хорошо! – Дуня стукнула ладошкой по столу. – Я попробую помочь.

– Когда мне прийти?

– Да завтра с утра. – Марыська протопала к замершей тётке и чуть боднула её, поворачивая к дверям. – Хозяюшка как раз все приготовит. Верно говорю, хозяюшка?

– Верно… – пробормотала Дуня, запнувшись. Так быстро решить проблему она не рассчитывала, но не спорить же с коварной секретаршей при посторонних.

– У Фимы кила на руке? – спросила у козы, когда просительница ушла.

– Зачем на руке? На спине же. Горбик заметила? То килы повздувались.

– А руку почему прятала?

– В карман-то? Так кукиш небось скрутила. И про себя бормотала: «На тебе кукиш-мякиш». – хихикнула Марыська.

– Зачем??

– Мало ли. Опасается. Вдруг ты тоже того… Изурочишь. Запуганы деревенские сильно. И есть отчего. Вон, Кулька играючи килы по воздуху насылает. А Надежду колдун одним взглядом попортил. Я ж тебе про нее говорила. Как вылечишь Фимку – сразу к Надежде пойдём. Жалко бабу. Но у ней случай посложнее будет. Колдун-то тот до сей поры в здравии. Сразу прочует, что его изурочь сняли! Притащится разбираться. Как пить дать притащится! Да мы его как надо встретим! Хе-хе!

– А как надо? – перспектива общения с колдуном Дуню совершенно не обрадовала. – Я же почти ничего не знаю, Марыся! Как от колдуна защититься? И как вылечить этих женщин?

– Дак вон в листочки загляни. Там должно быть прописано. Прежняя хозяйка сама килы ставила – сама и выводила. Сделает специально и ждет, когда за помощью прибегут. Ну, и выводит после за плату. На вино выводила. Иногда на воду. Нашептывала и испить давала. Бывало, что прикусывала больные места и сплевывала, чтобы другому досталось. Пальцем обводила. Пощипывала. По-разному, короче.

– Прикусывала??

– Ага. – безмятежно кивнула коза. – Можно еще масло заговорить и маслом больное место помазать. Или молоком. Но где ж его только взять.

– А что говорить?

– Да отговорку! От килы. Чтобы на нет сошла. – Марыська удивилась Дуниной неразумности. – Пошептать обязательно нужно! Без того никакое средство не сработает.

Дуня слушала, вздыхала, перекладывала листочки, тщетно пытаясь разобрать паучий почерк. Понять в хоть что-то в ведьминой писанине было сложно. А уж применить тем более!

– Тетрадь бы найти. – Коза показала глазами на потолок. – На чердаке тетрадочка. Припрятана хорошо. Прежняя хозяйка озаботилась, чтобы никому не досталася. Я б помогла, но то ты сама должна. Потому как под заговором тетрадь. Мы ее не чуем. – и упреждая Дунин вопрос, заторопилась: – Только сегодня на чердак нельзя. Ты еще в бане не парилась. Да от болота не отошла.

– Да я вроде в порядке…

– Потому что отогнали хвосты. – кивнула Марыська. – Но попариться обязательно нужно. Звездочка после постирушку устроит твоим вещичкам любимым. Карпуша теперь в баньке – сговаривается с банницей. Специяльно женского полу выбирает. Чтобы ты не стеснительничала. Кто вас знает, нежных городских ромашек.

– Так банницу вроде сначала приманить надо? – вспомнила Дуня давешний разговор.

– Он с чужой банницей договаривается. Чтобы подрядилась за плату тебя попарить. А себе мы после приманим. Процесс небыстрый. Для того надо или чтобы в баньке роженица от бремени разрешилась, или невеста помылась, а воду после себя не слила, оставила.

– Воду оставила? Для чего?

– Из той воды нечистой банница и появляется. Сама то я не видала. Так говорят. Но думаю, что кровь роженицы все ж понадежнее будет. Да где ж ту роженицу взять…

Марыська мотнула головой в подтверждение правоты своего предположения, а Дуня смолчала. У нее не было ответа на этот риторический вопрос.

– Банька новая. Недавно срублена. Не успела хозяйка с банницей дело решить – сама обратилася вештицей.

– А банник? Его где потеряли? – пошутила Дуня, но коза шутку не поддержала, вздохнула.

– От прежнего-то сама хозяйка и избавилась. Невзлюбил он ее. Лютовал. Мешал мыться. Как баню ставили – она ему черную курицу пожалела. Подсунула дохлого мыша да петушиные кости. Вот он и серчал. По делу, между прочим. А ведьма терпеть такого не стала – спалила баньку подчистую. И прежде зачаровала выходы, чтобы банник там и остался.

– Банник сгорел? – ахнула Дуня.

– Сгорел, матушка. Ох, сгорел! Так выло из огня, так выло! Вся нечисть местная попряталась – до того ужасом их пробрало. Да уж… Хотя, есть у меня насчет банника одно предположение… – пробормотала коза и осеклась. – Ну, да ладно. После проверим.

Но проверить пришлось тем же вечером – Поликарпу Иванычу не удалось договориться с местной нечистью и зазвать желающих на службу. Никто не захотел перейти в пустующую баню, помятуя о том, как безжалостно расправилась с банником бывшая ведьма-хозяйка.

– Не хотят – сами управимся, – прошелестела Звездочка, поднимая мешок с заключенным внутри хлопотуном. Артемкин подкидыш давно притих и теперь тихо подхрюкивал, дремал. Пришлось хорошенько встряхнуть мешочек, чтобы его добудиться.

– Управимся. – задумчиво повторила кикимора. – Хлопотун мне поможет. Только Карпуша, ты уж об печке позаботься. Протопи баню как полагается. Тебе сподручней.

– Это можно… – домовой пощипал себя за бороду да вопросительно сверкнул глазами на Дуню, ожидая команды.

– Действуй, Иваныч. – разрешила Дуня, и тот, взяв под воображаемый козырек, пропал, но тут же объявился у печи, деловито громыхнул заслонкой, пробормотал что-то насчет угольков.

– Бери сколько нужно, Карпуша. И вот. Возьми еще его, – коза протопотала к домовому и положила на жаровенку с угольками кусочек чего-то черно-закопченного. – На каменку сверху пристрой. Обязательно! Не обмани, слышь? Так надо.

– Чаво надо? Зачем? – прогудел Поликарп Иваныч недовольно.

– Эксперимент провожу. Вдруг сработает.

– Да что за ксперимент-то? Чаво это такое?

– Дерева кусочек. От прежней бани.

– Дак он обгорел-то как!

– И что с того?

– Пошто такой нужон-то?

– Для дела! Если получится – сам всё увидишь. А не получится, так и знать не надобно. – отрезала Марыська и недовольно взмекнула. – Чего встал? Топай до баньки. Смеркается уже. Чую, осень на подходе. Надо бы успеть до дождя.

– Как все готово будет – пришлю за тобой хлопотуна, хозяюшка, – кикимора выскользнула в сумерки вслед за домовым. Мышуха полетела с ними – то ли собиралась помочь, то ли – поглазеть.

На улице вяло погромыхивало, к деревне подтягивались густые мрачные тучи. В их темной глубине яркими всполохами взблескивали сине-голубые молнии.

– Сейчас подождит, а к вечеру, думаю, хорошень морозцем прихватит, – вздохнула коза, поглядывая на тучи из окошка. – Устала я от этой мешанины, хозяюшка. Ты уж скорее входи во вкус. Разбирайся. Наводи порядок. Чтобы по три месяца каждое время года гостило. И не задерживалось дольше положенного.