Текст книги "Замошье (СИ)"

Автор книги: Елена Ликина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Банник отозвался не сразу – долго охал и зевал, погромыхивал чем-то, скрипел. Наконец соизволил поинтересоваться – кого это принесло чуть свет?

Онемев от подобной наглости, Дуня собралась было указать ему на место, но коза наступила на ногу, мотнула головой – нельзя!

Пришлось снова кланяться. Просить прощения за то, что потревожила. Снова стучать в задубевшие от мороза двери.

– Да не мытарь ты ее. Отвори. – проскрипела разбуженная банница. – Или не чуешь чем пахнет?

– Подарок вам принесла! – елейно пропела Дуня, мечтая потаскать банника за шерсть. – Волосы колодезного. На мочалку.

В баньке притихло. Послышался топоток, следом громкое шмыганье и дверь, застонав, приоткрылась.

– Давай сюда! – в щель сунулась лохматая когтистая длань.

– Э, нет! Так дела не делаются! – Дуня быстро отступила. – Поговорить надо. Впусти меня!

– Баню сейчас не растоплю. Рано еще. – проворчало из щели.

– Я в баню по утрам не хожу. Мне шапка твоя нужна. На время.

– Шапка? – провыл банник сердито. – Шапкааа?! Как про нее прознала? Кто сказал?

– Про нее всем известно! – нашлась Дуня и быстро-быстро заговорила, не давая себя перебить. – Мне для важного дела шапка нужна! Не навсегда. Я ее верну. Обещаю. А за нее оставлю тебе этот гостинец.

– Вернет она. – проворчала банница из темноты. – До этой шапки знаешь, сколько охотников?

– Я буду с ней аккуратна. И сразу верну.

– А ну, клянись!

– Чего? – вспыхнула Дуня как порох. В груди разлился жар. Кончики пальцем зажгло. – Или вы не поняли с кем разговариваете?! Так я напомню!

Дуня шлепнула ладонью по двери, и в месте прикосновения обозначилось выжженое пятно.

Марыська позади предостерегающе подкрякнула. А из щели уже протягивали грязный, чуть важный мешочек с заверениями, что все поняли и все понимают.

– Ты только поаккуратней с шапкой, матушка! Второй такой нету! – льстиво лебезила банница. – Моему то без шапки нельзя! Уж, не потеряй! Не испорть!

– Верну в лучшем виде! – Дуня приняла мешочек, и взамен вложила в лапу комок из волос колодезного.

Дверь тут же захлопнулась, и за ней началась возня – банник требовал мочало себе, банница перечила и отдавать не торопилась.

– Не устану тебе хвалить, хозяюшка! – Марыська смотрела восхищенно. – Ты только огню воли не давай. Взнуздай огонь! А то еще спалите друг дружку с Домной! Как мы тогда без тебя?

– Откуда он вообще взялся?

– Огонь-то? Как – откуда? Из внутри тебя! Если покопаться – там столько всего отыщется! Иии! – коза весело поддернула хвостом и поскакала в сторону укрытой непроглядом Снеурочки – проверить, проснулась та или нет.

Снегурочка проснулась. Но стояла не двигаясь. Только глаза жили на белоснежном, почти прозрачном лице да слабо подрагивали в улыбке уголки губ.

Марыська оббежала ее вокруг, полюбовалась на Дунино детище и ласково промурлыкала:

– Не стой столбом, Виолушка. Сделай шажок, Виолушка. Сделай другой, девица-краса.

Ресницы дрогнули, губы попытались приоткрыться, но Снегурочка так и осталась стоять.

– Плохо дело, – констатировала коза негромко. – Сбываются мои худшие предположения.

– Какие предположения, Марысь? – Дуня поправила складки на платье не полностью ожившей снеговички, перебросила косу ей за спину. Виола на это отреагировала очередной улыбкой – и только.

– Да какие… – коза помолчала. – Она еще сутки так простоит. А после обращение окончательно завершится.

– Нам что – тоже сутки ждать? За это время с настоящей Виолой…

– Нельзя нам ждать. Через сутки она переменится. Ты в нее сущность Аглайкиной домовладелицы вложила. От нее внешность и переймёт. Тогда всему твоему плану конец. Не получится замены.

– Значит, отправимся сейчас же! Звездочка уже корзинку собрала.

– Собрать-то собрала. – погрустнела Марыська. – Только в метель по морозу идти невесело, матушка. Да еще эту на буксире тащить!

– Она сама пойдет. Потихонечку.

– Не пойдет! Или ты не слушала меня? Стоять будет пока оборот не завершится. А тогда будет поздно.

Дуня ухватила Снегурку за плечи, попыталась встряхнуть. Та лишь ресницами взмахнула недоуменно и снова слабо улыбнулась.

Она смотрела на Дуню почти ничего не выражающим взглядом, а снег вихрился все сильнее, тонкой невесомой пудрой покрывал ледяное лицо, застывал на губах.

Да, такую с места точно не сдвинуть. И погода, как назло, подвела.

Дуня прошлась вокруг ледяной девы, машинально стряхивая с нее снег.

Что же придумать?

Что предпринять??

– А ничего не надо, хозяюшка. Ну ее, а? – коза трусила следом. – Домой вернемся. На печку заляжем. Разговоры поведем. В такую погоду только сказки сказывать да пельмешки лопать. Звездочка как раз обещалась приготовить.

– Пелемешки – хорошо… – Дуня задумчиво покусала ведьмин ноготь на мизинце. – А что, если нам ступой воспользоваться. А, Марыся? Долетим на ней до Гнилуши?

– Чего ж не долететь, – согласилась коза. – На троих там места как раз хватит. А управлять кулишка позовем. Он хоть из водяных бесенят, а со ступой управится.

– Может быть лучше мышуху?

– Заставь её, – хмыкнула Марыська. – Мышуху вперед пошлем. На разведку. А как новости соберем – тогда и начнем. Успеть только нужно за сутки!

На том и порешили. Звездочке эта идея не слишком понравилась, но большинство Дуню поддержало.

Хавроний с Поликарпом Иванычем выставили во двор ступу. Принесли к ней метлу для управления полетом. По совету Марыськи Дуня обсыпала прутья толченым порошком Парамона, и древко задрожало легонько, готовое к работе. Кулишонок едва удерживал его обеими лапками и вид имел немного пришибленный.

Домовой с хлевником подхватили с боков снеговичку, со всеми предосторожностями водрузили ее в ступу. Следом скакнула Марыська. Мышуха взгромоздилась ей на голову. Последней влезла Дуня, прижимая к боку собранную кикиморой корзинку.

– Ну, полетели что ли? – Марыська выразительно посмотрела на бесенка, а тот икнул испуганно и повалился в снег.

– Права была Пипа! Он точно бракованный! Кулишата все злые да шустрые. Этому не чета! Эй, ты там! Вылазь! – коза пошерудила в сугробе метлой, выискивая беглеца. Но тот, как сквозь землю провалился.

Помощники бросились на его поиски, а Марыська пустилась в воспоминания, как на ее памяти кулиши одну деревню под воду перетаскали в страшную ночь. Звездочка вздыхала рядом, поглядывала умоляюще – волновалась.

Дуню же суета начала раздражать.

Она втащила метлу внутрь ступы, пристукнула ею об деревянное дно, а потом мазнула прутьями вдоль стен.

– А давай, хозяюшка! – прикрикнула Марыська в азарте. – Противусолонь веди её! Противусолонь!

Метла была довольно тяжелой, но Дуня упорно возила прутьями по ступе. А потом, разозлившись, подхлестнула сильнее и прикрикнула:

– А ну, пошла!

Пол под ногами завибрировал с силой. Прозвучал неприятный скрежет, а следом громкий хлопок. Ступа медленно накренилась, поднатужилась и, оторвавшись от земли, взмыла под небеса.

Глава 20

Летели до места долго.

Непривычная к подобному передвижению, Дуня едва вытерпела качку и резкие подпрыгивания ступы.

Спасибо, что Марыська взяла управление на себя, а мышуха хорошо знала дорогу до Гнилуши. Иначе неизвестно еще, куда бы их занесло.

Сверху река смотрелась извивающейся черной лентой. Под тонким слоем прозрачного льда расползся мрак и поблескивали призрачные зеленые огоньки.

– Не смотри туда. Еще сомлеешь и русалки к себе заберут, – Марыська потянула Дуню от берега. – Их здесь как пиявок.

– Так лед же! – Дуне конечно же захотелось увидеть хоть одну русалку.

– И что? Пробьют снизу – ты и вздрогнуть не успеешь! Он же молодой еще. Тонковатый. Здесь и мороз послабже. И снега нет.

Снега действительно не было. С неба срывалась колючая крупа. И так уныло было вокруг! Так неприглядно!

Сразу за Гнилушей поднимался довольно высокий холм. И Марыська сообщила, что нужное им место находится с другой его стороны.

– Ступу в камышах упрячем, чтобы никого не соблазнять. А дальше придется ножками топать. – коза недовольно обернулась на молча стоящую Снегурку. – Еще и этот балласт тащить. Эх, хозяюшка!

– Ничего. Справимся! – улыбнулась ей Дуня и попыталась сдвинуть ступу.

Деревянная колода не поддалась. А Марыська фыркнула.

– Ты чего, хозяюшка! Прикажи. Пускай сама шагает.

– Да… наверное… – Дуня положила руки на деревянный бок и послала ступе мысленный сигнал отправляться в камыши. Колодина дрогнула, подскочила вверх и с размаху плюхнулась в нужное место. Дуня едва успела от нее отскочить.

Метла шурхнула следом, собрала камыши над ступой в подобие снопа, просочилась между стеблями. Затихла.

– Отлично, хозяюшка. – Марыська поддернула хвостом. – Ну, пошли что-ль? Не нравится мне здесь.

Дуня разделяла ее мнение и первой ступила на протоптанную в сухих травяных зарослях чистую полоску земли. Потянула за руку спотыкающуюся, неуверенно вышагивающую снеговичку. Позади ее подталкивала пыхтящая коза.

– Ты бы непрогляд на нас набросила, хозяюшка. От ведьмы то он не скроет, но от всяких-других убережет. И мешочек с Парамоном давай сюда. Я наши следы засыплю. Чтобы соломенный женишок не прознал.

– Так он же теперь с Воилой, – Дуня отдала козе мешочек.

– Может и так. Но поостеречься лишним не будет. ты под ноги-то гляди. Хозяюшка. С тропки не сходи. Будь внимательна!

Дуня рассеянно покивала – при всем желании она не смогла бы сойти с тропинки – просто было некуда. По сторонам тропинки густо торчали сухие былки травы.

– Ты внимательнее погляди, хозяюшка. Неужели не примечаешь ничего?

– Трава… Наледь… – пропыхтела Дуня, плотнее закутываясь от ветра. Сопротивляться ему было трудновато. А ведь ей еще приходилось тащить за собой заторможенную Снегурочку!

– А еще?

– Что еще? – хотела поинтересоваться у козы Дуня, и вдруг увидела!..

Вся трава была затянута поверху, словно проволокой, тонкими красными нитями, сплошь усеянными многочисленными точками-присосками. Рассмотреть их на расстоянии было сложно – каждая была чуть больше макового зерна, и все же Дуня готова была поклясться – что они нацелились на них – невидимых! И ждут, что кто-то непременно оступится и шагнет в траву.

– Что это??

– Ловушка. Люди сюда дорогу позабыли. Но иногда занесет кого-то по недомыслию. Кроме девок и мужики забредают. Упрямцы из неверующих. Тут им и конец. Ловко обставлено, да? Домнина работа.

– Зачем ей?

– Зелья свои она на крови замешивает. А мясо…

– Не говори! Не хочу! – Дуня тяжело сглотнула и вскрикнула, когда мышуха – словно специально! – пролетела пушистым шаром низко-низко, едва не зацепив крылом траву. За ней метнулось красным щупальцем она из нитей, но не успела ухватить.

– Вот тебе! Съела? – мышуха кувыркнулась и взмыла в небо.

А Дуня выдохнула и потащила Снегурку дальше.

– Пошла! Пошла! – бормотала Марыська, подталкивая ту сзади. – Шевелись! Не спи! Шевелись! Не спотыкайся!

Ноги оскальзывались на покрытой ледяной корочкой земле. Ветер гудел недовольно, швырял в лицо колючие капли, рвал с головы платок, выл разозленным зверем.

Дуня подумала, что ветер наслала Домна Адамовна, но Марыська тут же успокоила – заявила, что здесь так всегда. Потому как место нехорошее.

Останавливаясь передохнуть, они постепенно добрели до вершины, и перед ними открылся вид на обе деревни и дальний лес.

К подножию холма лепилось несколько убогих домишек. На продавленных крышах росли тощие деревца и топорщился ветками чахлый кустарник. Печь топили лишь в одном из домов – он стоял особняком, возле небольшой рощицы. За нею шла полоса поля, а дальше снова начинались дома. Дуня насчитала целых пять. Один – судя по прочной на вид, широкой крыше казался вполне жилым и скрывался за высоченным забором. Остальные походили на притулившиеся друг к другу сараюшки. Возможно, и были таковыми.

– Сараюшки и есть. – подтвердила Марыська. – Кроме Домны в Перге больше никто не живет. Зато в Подовражье кое-кто подзадержался. Туда и направимся для начала.

Спускалось уже полегче. И они быстро преодолели расстояние да заброшек.

– Клохтун с трихой нам без надобности. – рассуждала коза, труся мимо темных мрачноватых срубов. – Лиховодок тоже обойдем. К нам-то они не сунутся. Не увидят. Но по сторонам всё же поплюй, хозяюшка. От прилипчивых взглядов.

Дуня послушно поплевала, хотя никого подозрительного в окнах не заметила. Только черные глухие провалы без стекол.

– Как к Агапе зайдем – поменьше говори. – продолжала наставлять Марыська. – Больше слушай. Поняла?

Дуня кивнула. Ей же лучше. Если Марыська хочет вести переговоры сама – пускай ведёт.

Агапа жила в доме у рощи.

Марыська уверенно стукнула в дверь и когда раздалось дребезжащее: «Входите», первая переступила через порожек.

Дуня шагнула следом в холодные сени, и сразу решила оставить Снегурку там. А мышухе велела за ней приглядывать.

Из следующей комнатушки уже доносился льстивый голосок козы и ответное поскрипывание хозяйки. Когда взаимные приветствия завершились, Агапа позвала Дуню:

– Чего встала, дева? Проходи к нам. Не съем тебя.

Видеть Дуню она никак не могла – стояла к двери спиной и размешивала что-то в котелке. А непрогляд на сильную ведьму не действует– вспомнила Дуня слова коза и прищёлкнула пальцами, прогоняя пелену.

– Вот и правильно. Нечего тут туману напускать. – каркнула бабка, продолжая возиться с котелком. Возле него в закопчённом чугуне что-то пофыркивало и ворчало.

Дуня переглянулась с Марыськой и вошла. Поздоровалась с почтением и на всякий случай поклонилась.

– Третья пускай в сенях дожидается. И мышь вместе с ней. Покуда не обратилась полностью – еще растает. Это я мерзну даже у печки. Она – иное дело.

– Как вы… – начала было Дуня и прикусила губу, вспомнив Марыськину просьбу.

– Доживешь до моих лет – поймешь. Если сможешь. – Агапа захрипела от смеха и медленно повернулась. Длинный нос-сучок, которым она перемешивала варево, нацелился Дуне в грудь. – Вижу, где твоя сила. Робким воробышком в ком собралась. Дрожит-трепыхается. Опасишься, что отберу?

– Не боюсь. – Дуня заставила себя смотреть в темноту, плавающую в узких, без зрачков бабкиных глазах.

– Теплая. Живая. Мягкая. – прошамкала Агапа, подступая. – Зря не опасишься. Ох, зря.

Лицо ее походило на выструганную из дерева маску, из-под косынки торчали редкие клочки волос. Висящая как на вешалке хламида спускалась до пола. Нога отстукивала по доскам – тырр-тарр, тырр-тарр, тыррр…

– Баба Агапа! – Марыська прыгнула навстречу бабке. – Хозяюшка моя молода и неопытна. Но силой пользоваться умеет!

– Вот и проверим…

– Надо ли? Слыхала я, что ты гостей по правилам встречаешь! Непременно накормишь, напоишь…

– Накормишь… напоишь… – проворчала бабка, приостановившись. – Что же… Коли голодные – и накормлю, пожалуй.

Дуня предпочла бы не пробовать чужую еду, но Марыська уже расположилась за низким, походящим на скамью, столом и поманила ее к себе.

– Присядь, хозяюшка. Отдохни. В ногах правды нету.

Делать нечего. Дуня присела на краешек тяжелого табурета, но расслабиться не смогла – все поглядывала на Агапу, ожидая очередного подвоха.

– Вот вам! – бабка бахнула об стол горячим чугуном, бросила пару деревянных ложек, показала жестами, что можно начинать есть.

Внутри чугуна оказалась полужидкая комковатая каша без соли, без сахара и без масла. Дуня повозила в ней ложкой, подчерпнула немножко и зачем-то понюхала.

Марыська же смело загребла полную ложку, прожевала, не торопясь, и рассыпалась в льстивых комплиментах.

– Хороша кашица. Из овса варена?

– Из овса.

Марыська задумчиво покивала.

– А на какой водице? Болотиной немного потягивает.

– Долго мне до болота шагать. Из колодца водица.

– А что за добавочки к ней?

– Будто не поняла? – бабка перевела взгляд на притихшую мышкой Дуню. – Чего губы сушишь? Пробуй!

Дуня вздохнула и осторожно слизнула налипший на ложку комочек.

Погоняла во рту, улыбнулась через силу. Похвалила, хотя внутри все восстало против затхлого привкуса сырости и гнили. Чтобы не разгневать бабку, воды попросить не решилась. Сидела, уставясь в столешницу и лихорадочно пытаясь успокоить себя, что это не отрава.

– Глянь-ка… смогла… выдержала… – Агапа внимательно наблюдала за Дуней. – Ну, раз не плюнула – можно и поговорить.

Она снова проковыляла к печи и вернулась обратно с закопченным чайником в руках. Плеснула из него в треснутый стакан чего-то темного и горячего. Пододвинула к Дуне, чтобы выпила.

Дуня понюхала и отставила стакан. От пойла отдавало железистым, противным. Желудок отозвался предостерегающим спазмом, что пить такое не следует.

– Спасибо. Мне… мне не хочется.

– Пей! – Агапа ткнула носом-сучком в стакан. – Чтобы ни капли не оставила. Иначе не помогу!

Марыська едва заметно слонила голову, и Дуня глотнула и закашлялась. Напиток отдавал незнакомыми ягодами и чем-то еще – непонятным и горьким. Дуня собралась поинтересоваться о составе, но закружилась голова.

– Чего побледнела, дурында? – вороной прокаркала Агапа. – На пользу мое питье. Поняла?

– На пользу, хозяюшка. не сомневайся! – Марыська прижалась пушистым бочком, совсем как кошка лизнула Дунину руку.

– Вроде оживает. И щёки обратно окрасились. – Агапа уселась напротив Дуни, положила руки ладонями на стол. Дуня только теперь увидела, что пальцев у нее по четыре на каждой руке. Несоразмерно длинные, четырехсуставчатые, они походили на уродливых насекомых и легонько шевелились.

– Теперь и поговорить можно. – задумчиво повторила бабка и сразу огорошила Дуню. – Самой тебе подмену не сделать. Против Домниной силы ты никто.

– Но… я… – попыталась возразить Дуня, но язык как приклеился к небу. Да и тело разом обмякло, сделалось тяжёлым. Ватным.

Отравила! Точно отравила!!

Дуня попыталась сконцентрироваться, попыталась вспомнить хоть какое-нибудь их защитных заклинаний, что встречала в ведьминых записях, но мысли предательски расплывались.

– Я помощь окажу. – голос Агапы звучал словно издалека. – Но с условием. Принесешь мне от Домны кой-чего. Согласна, дева?

– Сама почему у нее не попросишь? – с подозрением взмекнула Марыська.

– Стану я у нее просить! Чтобы Агапа просила у какой-то?!

– Враждуете, значит.

– Мирно соседствуем. Друг от дружки врозь. И сами по себе. Я в ее дела не суюсь. Она – в мои.

– Чего ж тогда в нашем деле помочь решила?

– Нужно мне кой-чего. Чтобы триху с клохтуном унять. Как ночь – так и мыкаются у дома. Мешают спать.

– Ты же можешь их совсем извести.

– Хотела, да жалко. Я ж их еще мальцами помню. Выросли на глазах. Когда постарели – вечеряли вместе. Да и не так одиноко, когда хоть кто-то рядом. Лиховодки вон по миру пустились. Уж позабыла, когда ушли. И не вертаются пока. Видно, сыто им среди людей живется. Хорошо. Мне только эта парочка и осталась. Гляну на них – былое вспомню. Годы своим молодые-золотые.

Голос Агапы дрогнул. Послышался тяжелый вздох.

Марыська тоже опечалилась, пошмыгала носом поддерживающе, а потом осведомилась деловито:

– Тебе только трава нужна?

– И трава. И чтобы она, – бабка качнула носом в сторону неподвижно сидевшей Дуни, – из травы настой сделала. Сама то я к полыни не могу притронуться.

– Полынька нужна, значит. А есть она у Домны-то?

– У Домны всего в избытке. Запасливая змея. У меня тоже травки насушены. Да только полыни нету. А лучше полыни триху с клохтуном ничто не успокоит. Напою их настоем да законопачу в дому. Пускай из него воют, а меня не донимают.

– Принесем тебе полыни. Да, хозяюшка? – Марыська чуть подтолкнула Дуню. – И отвар сделаем. Моя хозяюшка все умеет!

– П-принесем, – послушно шепнула Дуня, почти не вникнув в смысл сказанного бабкой. – К-конечно п-принесем…

И Марыська снова подтолкнула ее, зачастила, рассказывая:

– Триха да клохтун – из колдуняк. Живы были – с нечистыми договор заключили на ведовство да чародейство. А как померли – упокоится не смогли. Так про своих домах и остались.

– Вместе живут. Вместе. – перебила ее Агапа. – У трихи, Егорки Косом, в дому крыша прохудилась. Уж больше десяти лет как. Вот и подселился к клохтуну, Семену Гнетку. Так вместе и мыкаются.

– А почему вы их по-разному называете? – информация о колдунах немного встряхнула Дуню, но, к сожалению, ненадолго.

– Как ни назови – суть то одна. Еретики и есть.

Агапа сунулась через стол к Дуне, в глазах-щелях всплеснула тьма.

– Ты как, дева, готова к обращению? Времени у вас маловато. Снегурка скоро в себя придёт – попортит задумку вашу.

– Все то вы знаете… – с трудом пробормотала Дуня.

А следом в голове как ударило – к обращению? К какому еще обращению??

– Превращу тебя… пожалуй, что в комариху! – буднично сообщила Агапа. – Так будет проще и удобнее. Прилетишь к Домне незамеченной. Найдешь невестушку. Кровушки малость оттянешь, а взамен настоя впрыснешь, того, что у меня выпила. Дева и уснет. Домна её разбудить не сможет. За мной пошлет. А я велю сюда принести. Тут их и поменяем.

– Я… не согласна! Не хочу в комариху! – попыталась воспротивиться Дуня, но голосок Марыськи встрял успокаивающе: «Это не навсегда, хозяюшка! Дело сделаешь и в себя вернешься. Иначе не управиться нам».

– Нет! У меня шапка-невидимка есть…

– И что? Сама к Домне в ней проберешься. А девку как выводить станешь? Как подменять?

– Я… придумаю… смогу…

– Раньше думать нужно было. Теперь уж поздно. Моя настоечка начала действовать.

– Я не хочу комарихой… Я не умею летать…

– Полетишь, куда денешься, – хохотнула Агапа, а Марыська посмотрела сочувственно, шепнула, что можно передумать.

– У Агапы обратное зелье имеется. Только скажи, хозяюшка! Выпьешь и обращение остановит. Тогда сразу домой вернемся. А Виолка пускай себе невестится. По делам – и женишок!

– Нет! Нужно помочь… так нельзя…

– А нельзя – так и молчи. А я докончу начатое. Чего попусту время терять. – бабка ловко ухватила Дуню за руки, прижала к столешнице, произнесла повелительно, и голос ее сделался громок и страшен. – Смотри на меня! Смотри – глаз не отводи! Повелеваю быть тебе комарихой невидимой и неслышимой! Найти невесту жениха соломенного у Домны в дому! Укусить ее крепко-прекрепко! Усыпить сном непробудным! И сразу вернуться обратно!

– Все будет хорошо… – донесся до Дуни взволнованный голосок козы, но ответить она не смогла – из глаз-щелей потянулись щупальца тьмы, обволокли, лишая сил и мыслей.

Дуня забилась было, закрутилась легким перышком, не в силах ничему помешать, а потом поняла – что летит!

Миновала сени с застывшей столбом Снегуркой и дремлющей на сундуке мышухой. Свободно проскользнула между дверью и притолокой да понеслась к дому Домны Адамовны.

– Не так быстро, хозяюшка! – прокричала мышуха, догоняя. – Сгоряча ничего не городи. Осмотрися для начала, а уж потом действуй! А у меня – вот! – она встряхнула какой-то тряпицей и водрузив ее на голову, пропала. Только голосок продолжал бубонить рядышком. – Марыська шапку вручила. Чтобы меня не споймали. Прослежу за тобой. А как дело сработаешь – подхвачу и довезу до Агапы с ветерком.

Завершив эту длинную тираду, мышуха зачирикала от смеха, очень довольная собой.

Дуня если и поняла, о чем речь – виду не подала – сделала круг над крышей дома ведьмы, приноравливаясь – куда присесть. А когда опустилась на деревянную раму – замерла, прислушиваясь: пыталась обнаружить, где могут держать Виолу. Когда же поняла, что та еще жива и находится совсем рядом на чердаке – зазудела радостно и быстро просочилась в одну из щелей, даже не вспомнив о мышухе.

– Хозяюшка! Не торопись… – шепнуло где-то позади, но Дуня уже ничего не слышала.