Текст книги "Код личности 5 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Вот только…

– Поздно, – улыбнулась одними губами, ещё минуту назад заблокировав всю электронику в помещении. – А сейчас поговорим по душам, Борис Леонидович…

Борис Леонидович оказался не из разговорчивых и мне пришлось начать отрезать ему пальцы, чтобы стимулировать память и вдохновить мужчину на беседу по душам, однако, итог был неплохим.

Я узнала, что заказ поступил от англичан, причем Барсуков работал с посредником по имени Альфа и уже не первый год. Сам Альфа выдает указания по индивидуальному коммуникатору, номер никогда не определяется. Внешность Альфы Барсукову неизвестна. То, что это англичане, он скорее догадывается, чем знает точно. Ромашов куплен и предупрежден. Ваня находился в загородном доме Барсукова, его было велено доставить обратно в санаторий сразу же, как только бы подтвердился эпизод с наркотиками.

В случае, если бы я заартачилась и не приехала с кейсом в клуб, велено было ждать новых инструкций.

Вот тут я тихонько выдохнула, радуясь, что неведомый мне пока Альфа оказался не полным отморозком и мальчик выступал действительно лишь в роли заложника, чтобы я была сговорчивее. Убивать его не планировали.

Вроде бы…

В итоге, записав признательные показания Барсукова на камеру, уже не под запись я выяснила, где он хранит наличность и прочие ценности, а потом господин Барсуков… умер. От инфаркта.

Кто бы мог подумать, да?

После этого я пробежалась сознанием по записям со всех доступных видеокамер, убедилась, что ни одна из них не показывает то, что не нужно, вынула из сейфа, который находился в этой комнате, пару сотен миллионов наличными, воспользовавшись вместительным кейсом, который нашла там же, и покинула клуб, на забыв заблокировать дверь в кабинет и те камеры, мимо которых проходила.

Да, местные следователи могу попробовать предъявить мне обвинение в убийстве Барсукова, но у них нет ни одного доказательства. Да и умер он от инфаркта. А пальцы… Сам отрезал.

Что поделать? Сидел, баловался с ножом для сигар… Добаловался!

Я же, пройдя пару кварталов, поймала свободное такси, снова воспользовавшись отводом глаз, и расплатилась наличными, чтобы не засветить банковскую карту.

В особняке Барсукова народ преимущественно спал и я не стала их будить, предпочтя пройтись по комнатам тенью, вскрыть домашний сейф, содержимое которого перекочевало в коробку, взятую в подсобке, нашла спящего под замком в другой подсобке Ванечку, убедилась, что на нём нет ни единого синяка, как и было обещано, но спит он явно под воздействием некоего препарата, который по признанию Роберто ему вкололи ещё в санатории, и только после этого набрала Николая.

– Да! – выпалил он сразу, стоило только пройти первому гудку.

– Я нашла его, – произнесла коротко. – Всё в порядке. Спит. Приедь за мной на такси на перекресток Ламповой и Гончарной, село Барановка. Будешь подъезжать, маякни за десять минут.

– Еду!

Не теряя времени, я перетащила свою добычу в кусты ближайшего сквера рядом с нужным перекрестком, и только потом вернулась за ребенком, забрав и его, и плед, в который завернула. Пакостить в доме не стала, смысла в этом не было. Дети у Барсукова были уже взрослыми, жили отдельно, а новая молоденькая жена была типичной безмозглой куклой. Разве что коммуникатор её прихватила, чтобы сделать пару звонков.

Коля приехал не один. Взяв в аренду полноценный микроавтобус, в котором приехал не только сам, но и взяв всю охрану, он выскочил из машины первым и едва не снес меня с ног, притормозив буквально в последний момент, после чего рывком обнял и меня, и Ваню, которого я держала на руках.

Чувствуя, как он дрожит всем телом, мысленно поморщилась и снова пустила в его тело успокаивающий целебный импульс, а потом протянула и сына.

– Всё в порядке. Обошлось. Спит под препаратами, но у них достаточно мягкое действие, последствий не будет. Езжайте обратно, мне нужно ещё немного прогуляться.

– Кто это был? – потребовал ответов Евтушенко, отстранившись и хмуро заглянув мне в глаза.

– Он уже раскаялся, – усмехнулась скупо. – И больше так не будет. Никогда.

– Ева!

– Позже, – отрезала и заставила взять ребенка, следом распорядившись, чтобы охрана прихватила и вещи из-под кустов. – Я буду утром. Ложись спать. Давай.

После чего рывком поцеловала его в губы, тем самым серьезно обескуражив, и бодрой рысью скрылась в темноте ночи, вызвав с чужого коммуникатора такси по адресу, где проживал один из похитителей.

Всего в банде Роберто насчитывалось пятеро отморозков, которые искренне считали себя профессионалами, занимаясь преимущественно похищением людей, подлогами и вымогательствами в особо крупных размерах, не чураясь и изуверств с убийствами, если того требовали заказчики, так что этой ночью мир стал чище ещё на пять существ. Назвать их людьми у меня язык не поворачивался.

Когда я с ними закончила, то снова вызвала такси, на этот раз к дому подполковника Ромашова.

Мы не договорили.

Живущий далеко не на одну зарплату подполковник проживал на окраине города в частном секторе в добротном двухэтажном доме. С любовницей. Любовница была очередной, молоденькой и глупой, наивно верящей, что это шанс всей её жизни.

Ромашов был опытным оперативником и обезопасил участок и дом грамотной сигнализацией, выведенной на пульт частного охранного агентства, но это не помешало мне проникнуть в его дом и его спальню, оглушить, перетащить в соседнюю комнату и бессовестно надругаться, сделав ему татуировку феникса на сути. Попроще, чем у султана, и без видимых эффектов, убрав всё энергетическое влияние под кожу, но менее эффективной от этого она не стала.

В итоге утром, как только Ромашов проснется, его неумолимо потянет сотрудничать со следствием, причем прямиком с ведомством Долгорукого. Может даже с ним самим?

Цинично усмехнувшись, я вернула подполковника обратно любовнице под бочок, после чего не поленилась пошуршать по тайникам Ромашова и, облегчив его совесть на неполные триста миллионов рублей, которые утрамбовала в спортивную сумку, найденную тут же, в доме, снова вызвала такси с чужого коммуникатора, но не напрямую в санаторий, а рядом, по дороге выкинула коммуникатор в окно и вошла в здравницу с лицом человека, чья совесть кристально чиста.

Говорят, по ночам очень полезно гулять… Романтика, все дела.

Ответственно подтверждаю! Полезно!

Хомяк, жаба и дракон подписываются под каждым моим словом.

При этом я не поленилась и подчистила записи на камерах, стирая и своё возвращение, и уход-возвращение Евтушенко, так что теперь никто не сможет нам ничего предъявить. А ночной консьерж уже утром ничего не вспомнит. Я позаботилась.

Глава 15

ВНИМАНИЕ! Читать осторожно, в конце будет грустно

Николай не спал.

Когда я вошла в апартаменты и первым делом пробежалась ветерком по комнатам, то сразу выяснила, что он в своей спальне, лежит в кровати вместе с сыном, но не спит.

Вздохнув и понимая, что в этом лишь моя вина и ничья более, сначала умылась-переоделась, чтобы лишний раз не напрягать его своим внешним видом в униформе, и только потом вошла в комнату и присела на кровать рядом, касаясь его плеча.

Он лежал ко мне спиной, на боку, окружив собой ребенка, но это не помешало ему глухо потребовать:

– Рассказывай.

– Меня хотели подставить, – произнесла кратко. – Шантажируя ребенком, потребовали, чтобы я доставила чемоданчик с определенным содержимым в клуб. Как только я туда приехала, ворвался наркоконтроль.

Николай рывком обернулся ко мне и его глаза были аж черными от того, как резко расширились зрачки. Я тут же сжала его плечо и легкомысленно продолжила:

– Но в чемоданчике оказалась штукатурка. Кто бы мог подумать, да? Ну а потом господа любезно попросили у меня прощения, выплатили в качестве моральной компенсации небольшую сумму денег, рассказали, где именно находится ребенок… Вот, собственно, всё.

Минут пять Коля просто молчал, потом приглушенно хмыкнул и спросил:

– И многих ты убила?

– Не всех, – ответила уклончиво. – Остальные сами виноваты.

– Не понимаю… – пробормотал Евтушенко. – Я определенно чего-то не понимаю. Какой в этом смысл?

– Честно говоря, я тоже не сильно понимаю, – поморщилась. – Глупо это как-то… В самом деле, я не такой уж и ценный член общества, особенно в масштабах империи, чтобы ради меня проворачивать подобные махинации. Может хотят таким образом выйти на Сашу? Это он у нас сейчас плотно сотрудничает с тайной канцелярией. Хотят шантажировать меня, чтобы я влияла на него? Не знаю. Глупо.

– Да не скажи, – задумчиво протянул Николай. – Если это действительно так…

Он посмотрел на меня очень внимательно, серьезно.

– Я беседовал с Александром. О многом. В том числе о его планах на будущее. Он весьма амбициозен и я вижу, что он способен достичь поставленной перед собой цели. Год, три, пять – он станет действительно значимой фигурой, войдя в ближний круг императора. И тогда те, кто сейчас делают ставку на тебя, разыграют действительно ценную карту. Подобные интриги планируются десятилетиями и порой компромат на того или иного аристократа пылится на дальней полке годами, но однажды достается и тогда…

Он поморщился и качнул головой, после чего хмыкнул.

– Особенно учитывая то, что вы дети княжны Софии…

– Коля, это не так! – цокнула.

– Общественность так не считает, – возразил, глянув на меня с грустной улыбкой.

– Тупая общественность, – закатила я глаза. – Знали бы они правду…

– Какую?

Я посмотрела на мужа… печально улыбнулась и промолчала. Нет, я никогда не скажу это вслух. Не хочу увидеть в его глазах отвращение.

– Не скажешь, – констатировал тихо и я качнула головой. – Да и неважно. Я знаю, кто ты. Моя богиня. Но я беспокоюсь за тебя. Сколько ещё попыток они предпримут, прежде чем поймут, что это бесполезно? И что будет, если хоть одна удастся?

– Никогда, – отчеканила твердо. – В этот раз им повезло только потому, что меня не было рядом. Больше подобного не повторится. Вы с Ваней моё единственное слабое место. Прости, что пришлось через это пройти. Я исправлю это. А теперь отдыхай. Всё будет хорошо.

Пользуясь тем, что уже давно изучила его тело до последней клеточки и сейчас моя рука лежала у него на плече, я отправила один-единственный сонный импульс и, когда муж уснул, уложила его поудобнее, раздев до белья, потому что он лежал в одежде, сняв лишь ботинки.

После этого пробежалась ветерком по комнате, подмечая даже малейшие нюансы, и зачаровала окна и двери так, чтобы первой узнать, если вдруг в комнате появится посторонний. Более того, не поленилась и прошлась по всем апартаментам, включив в своеобразную систему оповещения биоритмы в том числе и няни Юли, чтобы на неё система реагировала, но не паниковала.

И вот, казалось бы, я вышла за него замуж, чтобы жить без проблем, а сама эти проблемы только создаю. Ну как так, а?

Кривясь и морщась, я прошла в свою спальню, мимоходом отметив, что коробка и кейс стоят рядом с кроватью, пнула туда же спортивную сумку, сняла платье и завалилась на кровать, бездумно глядя в потолок.

Альфа. Дурацкий позывной «Альфа» и больше ничего. Кто же ты на самом деле, гнида?

Я же выясню…

И доберусь!

* * *

Внимательно изучая отчеты независимых наблюдателей, расставленных по всему маршруту, чтобы понять, на что именно способна графиня Евтушенко, лорд Оливер Баррет хмурился и покусывал нижнюю губу, раз за разом пересматривая видео из вип-комнаты клуба.

Единственное видео крупным планом, которое Барсуков транслировал ему онлайн.

Ева поражала. Спокойствием. Выдержкой. Безупречным поведением опытного шпиона. Если бы своими глазами не видел, что вошла в комнату с кейсом, засомневался бы в этом и сам.

Но он видел!

А ещё сроки… Фантастически короткие сроки.

Как⁈

Всё, что он уловил сам, это микроимпульсы цифромагии и легкое дуновение ветерка.

Но каков результат?

Роберто не вышел на связь сразу после контакта. Исчез.

Барсуков пропал с радаров.

Инфаркт.

Он верит, да… Особенно на фоне отрезанных пальцев. Верит.

Группа захвата не отвечает.

Притих Ромашов…

Возвращение Евтушенко с ребенком в санаторий зафиксировано лишь визуально. Видео подчищено.

Сама Ева вернулась позже… С подозрительной сумкой, которой не было изначально. Наблюдатели потеряли её ещё рядом с клубом, ведь не было указаний следовать за ней.

Где она была несколько часов?

Загадка…

Нет, он как бы догадывался, что ездила за ребенком. Но вернулись они в санаторий по отдельности и с временным разрывом в несколько часов. Где она была всё это время?

Фантастическая женщина!

А учитывая то, что на КПП Пластунской аномалии вызывали фуру и аккуратные расспросы дали понять, что графиня вынесла (не сама, конечно, но тем не менее!) из аномалии больше десятка черепах, то… Вопросы только множились.

А восхищение росло.

Это не ребенок. Это не юная трепетная дева.

Это грамотно обученный боец. Обученный убивать.

И не только тварей…

– И всё же, – пробормотал себе под нос лорд Баррет, – вы слишком лакомый кусочек, ваше сиятельство… Пожалуй, зайдем с другой стороны.

* * *

Утро началось в наших апартаментах позже обычного. Сама я поспала от силы часа три, поднявшись уже в восемь, чтобы всех проконтролировать. Первым делом убедилась, что проснулся Ванечка. Мальчик не помнил ровным счетом ничего, это ночное приключение прошло мимо него. Удивился, конечно, что спит в комнате отца, но скорее приятно, без особого недоумения.

Затем подскочила няня Юля и я, с глазу на глаз переговорив с ней о том, чтобы не вздумала болтать о похищении (особенно с Ваней!), убедила девушку, что так будет лучше для всех. Пообещала в самое ближайшее время снабдить её амулетами на все случаи жизни и на этом инструктаж закончила.

Коля проснулся лишь ближе к десяти и первым делом рывком повернул голову к подушке, где ночью спал сын, но я сидела в комнате, в кресле у окна, частично пребывая сознанием в сети, чтобы отслеживать и новые эпизоды с участием гомункулов, и свежую информацию по моим ночным приключениям, так что сразу подала голос:

– Всё в порядке, дорогой. Они с Юлей завтракают и умываются. Через час идем на массаж, я буду лично их сопровождать до самого конца поездки. Окна и двери зачарованы, ни одна крыса не пролезет без моего ведома. Вернемся домой, нанесу ему отслеживающую татуировку. Она невидима человеческому глазу и не прощупывается обычными магическими способами, но для меня будет маяком. Как себя чувствуешь?

– Словно постарел одним махом ещё на четверть века, – вздохнул Николай и медленно сел в кровати, интенсивно растирая лицо. – Как же я ненавижу себя за беспомощность в таких вопросах…

На это мне сказать было нечего и я лишь неопределенно качнула головой и вышла из его спальни, чтобы он смог нормально умыться, одеться и в принципе привести себя в порядок.

Оставшиеся шесть дней прошли немного напряженно: за пределами апартаментов Коля ни на шаг не отходил от сына и мне приходилось буквально силой отправлять его на процедуры, каждый раз напоминая, что я сама присматриваю за ребенком и Ване ничего не угрожает.

До конца нашего неоднозначного отдыха оставались сутки, когда сотрудники санатория устроили своеобразную вечеринку в честь окончания сезона и зона вокруг бассейна была дополнительно украшена цветами и фонариками. Звучала танцевальная музыка, на улицу была выставлена стойка бармена, который разливал преимущественно безалкогольные фруктовые и кислородные коктейли, тётя Роза очаровывала генерала новенькой шляпкой и розовым платьем с кокетливыми кружевами, немногочисленных детей развлекали аниматоры, причем я зорко контролировала всю их деятельность, присматривая прежде всего за Ваней, а Коля, сидя на шезлонге с безалкогольным мохито, в свою очередь присматривал за нами.

Потихоньку вечерело, зажигались гирлянды, отдыхающие всё чаще вальсировали, звучал расслабленный смех…

Я лично увела Ванечку спать, как всегда проверив следящий контур и усилив на ночь его охранную функцию, пожелала спокойной ночи няне Юле и задержалась на балконе, любуясь на салют. С моего балкона как раз было видно и террасу, и бассейн, и расслабленно лежащего на шезлонге Николая, который прикрыл лицо шляпой…

На миг нахмурилась. Что-то в его позе показалось мне странным и я не поленилась, издалека отправила в его сторону дуновение ветерка, но стоило услышать его отчет, как в груди всё замерло.

Сердце Коли не билось.

Да твою ж мать!

Не помню, как я оказалась внизу. Кажется, просто спрыгнула с балкона и, подхваченная потоком ветра, приземлилась прямо рядом с ним. Руки, заранее охваченные свечением, опустились на грудь, сканируя и попутно запуская сердце, но…

Всё было бесполезно.

С момента остановки сердца прошло больше десяти минут.

Тело было мертво.

До боли, до крови прикусив губу, я приказала себе собраться и, не знаю, что меня подтолкнуло, но я провела не просто поверхностную, а глубочайшую диагностику организма супруга и быстро нашла причину смерти.

Нет, не изношенное сердце…

Вот так, значит, да? А ведь я надеялась, что до этого не дойдет…

Дура!

Рвано выдохнув и прикрыв глаза, из которых против моей воли текли злые слёзы, я приказала себе не распускать сопли. Не здесь. Не сейчас.

Сначала месть!

Сначала отыскать гниду, которая вколола ему смертельную дозу «лекарства», противопоказанного сердечникам. Каких-то пятнадцать минут назад. Практически сразу, как мы с Ваней ушли в корпус. Они были здесь. Они следили. Ждали…

И возможно уже далеко…

Но я найду!

Вокруг веселились и танцевали люди, взрывались яркие букеты салюта, никто даже не догадывался, какая трагедия произошла совсем рядом, а я низко склонилась над супругом, который выглядел расслабленным и спящим, и старательно принюхалась, вычленяя среди миллионов запахов один-единственный. Тот, который приведет меня к убийце.

Антисептики. Латекс. И тонкая нотка лемонграсса…

Тут же между пальцами буквально само сплелось заклинание поиска, стремительно рванувшее прочь, и я отправилась по следу.

Странно, но далеко идти не пришлось. Убийца даже не удосужился качественно скрыться с места преступления на машине, что серьезно бы затруднило мне поиски, предпочтя вернуться в административный корпус на дежурство.

Всего лишь медсестра. Человек, который должен был спасать жизни.

Как цинична реальность…

Когда я вошла в медкабинет неотложки, который работал круглосуточно, чтобы клиенты санатория имели беспрепятственный доступ к медицинской помощи двадцать четыре на семь, меня встретили чуть настороженным взглядом и дежурной улыбкой.

Уже немолодая, ближе к сорока. По глазам – довольно цинична и вместе с тем не глупа. Темноволосая, кареглазая, среднего телосложения. В строгом бирюзовом медицинском халате. Невзрачная.

И в глобальном смысле слова – самая обычная женщина.

И что её на это толкнуло? Что их всех на это толкает?

– Добрый вечер, – первой обратилась ко мне, судя по бейджику, «Ольга Петровна». – Чем могу помочь?

– Беседой, – улыбнулась одними губами. – По душам. Есть у меня к вам парочка вопросов, Ольга Петровна…

За мной со звонким щелчком закрылась дверь, в кабинете тревожно замерцал свет, а вокруг меня завихрились воздушные потоки, причем в видимом спектре. Медсестра что-то заподозрила и её рука метнулась к тревожной кнопке, но я лишь с улыбкой качнула головой. Нет, дорогуша. Тебе это не поможет.

– Не работает, да? – уточнила участливо, когда медсестра уже раз десять судорожно ткнула по кнопке, но не раздалось ни единого звука. – Какая досада…

– Я всё… всё скажу! – моментально спала с лица убийца. – Пожалуйста… У меня дети!

– У меня тоже, – качнула головой. – Но вот в чем беда… больше нет мужа. Не подскажете, почему?

– Меня заставили… заставили! – истерично выкрикнула дамочка и метнулась к окну, наивно веря, что ей это поможет, но я без особых усилий перехватила её воздушным потоком, для верности ещё и слегка придушив, чтобы не орала слишком громко, пока я взламываю местную базу и проверяю, какие у неё там дети.

Ага… Сын двадцати пяти лет. Хулиган, наркоман, три отсидки, в том числе одна по малолетке, вор, рецидивист… ну, в каком-то смысле ребенок, да.

– Итак. Подробности, – потребовала жестко, усадив медсестру обратно в кресло и спеленав воздухом, причем одна петля так и оставалась закручена вокруг шеи на случай несанкционированных воплей. – Кто? Когда? Зачем?

Увы, подробностей мне выложили до печального мало.

Анонимный звонок. Электронный голос. Предоплата в триста тысяч. Обещание поспособствовать досрочному освобождению сына за небольшую услугу. Подробная информация о «клиенте», которому и так оставалось немного.

И казалось бы… Какой в этом смысл? Коле действительно оставалось не больше полугода и я знала это сама.

Но нет. Прежде всего, я так понимаю, мне давали понять, что я всё ещё на прицеле, и следующим может быть любой.

Тётя Роза. Бельков. Зубарев. Кто угодно. Их возможности велики. Их сеть обширна. Их мораль ничтожна…

– Уничтожить бы тебя… – пробормотала я задумчиво, глядя в полные ужаса глаза Ольги.

А потом не стала себе отказывать и действительно уничтожила это существо. В самом деле, убила раз, убьет и другой. Отдавать следствию бессмысленно и приговор может быть не пожизненный. Меня такое не устраивает.

Спалив тело в первородном пламени и не забыв подчистить за собой все следы, в том числе цифровые, я вышла из пустого кабинета и вернулась к бассейну, где кто-то из сотрудников санатория уже попытался разбудить Колю и понял, что будить уже некого.

Вечер прошел скомкано.

Запрещая себе испытывать сильные эмоции, я с каменным лицом выслушивала бестолковые соболезнования от работников санатория. Примчался даже директор здравницы, клятвенно заверив, что будет проведено тщательное расследование и если окажется, что это вина работников и в смерти виноваты не те процедуры, то все виновные понесут строгое наказание, а моей семье будет выплачена крупная компенсация.

Вот только я прекрасно знала, что виновных не найдут. То лекарство растворяется в крови буквально в течение получаса и уже сейчас не найти ни единого следа. Просто не выдержало сердце. У сердечника.

Бывает.

В свои апартаменты я вернулась глубоко за полночь. Ни Бельков, ни тётя Роза с Зубаревым даже не подозревали, что произошло, уйдя с вечеринки раньше, чем обнаружили тело Николая. Я не стала их тревожить. Меньше всего мне нужны их инфаркты.

Я легла в свою кровать прямо в одежде… И долго лежала, глядя в потолок пустым взглядом. Я не любила его, как мужчину. Но он был мне родным.

По щекам текли слёзы, но из горла не вырвалось ни звука. Впервые в жизни я была абсолютно беспомощна…

И ничего не могла с этим поделать!

Ничего!

Наверное, надо было написать об этом Саше, причем ещё неделю назад, когда только похитили Ванечку, но я не видела в этом смысла. У него сейчас, как бы странно это ни звучало, своя война. Своё становление. Свои проблемы…

Да и что он может из того, что не могу я?

Вряд ли намного больше…