Текст книги "Код личности 3 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Саша, не оборачиваясь, взмахнул рукой, пальцами показывая «класс», и снова выстрелил. Как, впрочем, и я.

Неожиданно один из легковых автомобилей, до этого стоящий чуть в стороне, взвизгнув шинами, помчался прочь, и мы, не сговариваясь, открыли огонь по колесам. Подбитое авто тут же заюлило, водитель не справился с управлением и улетел в кювет, перевернувшись, а мы, многозначительно переглянувшись, рванули за ним.

И не ошиблись.

Пытавшийся сбежать барон, матерясь, выбивал ногами заевшую дверь. У него это даже получилось, но мы уже были рядом и если у Саши патроны кончились, то у меня в кармане лежал ещё один трофейный глок и я не поленилась им воспользоваться, выстрелив Дудину по ногам.

Получай, мразь!

Взвыв, барон рухнул на траву и попытался выхватить из нательной кобуры своё оружие, но Саша выбил его из рук ногами, а затем этими же ногами барону прилетело и по животу. Не как аристократу, а как бешеной твари. Раз, другой… И снова, и снова.

Всё верно. Так с ним и надо!

Глава 23

Но вот Саша спустил пар и к мужчинам подошла я, склонилась над телом барона, от которого за версту разило алкоголем, и спросила:

– Ну и на что ты надеялся, Женя? Всерьез думал, что можешь прийти на мою землю и напакостить исподтишка?

– Ты… – изумился он, а потом зло сплюнул: – Тварь!

– Я? – удивилась. – А ну, поясни. Нет, мне даже интересно. С какой стати тварь я, если напал на нас ты?

– Тебе это с рук не сойдет! – рыкнул он. – Я на тебя в суд подам! Шлюха!

– Нда… – Взглянув на барона в последний раз и понимая, что адекватностью тут в принципе не пахнет, я поднялась на ноги…

И выстрелила в последний раз. Прямо в недоверчиво распахнутые глаза барона.

Он правда думал, что я оставлю его в живых? Вот наивное существо…

– Так, – пробормотала, оборачиваясь назад и слыша, что перестрелка всё не утихает, причем народ палит куда попало, всё ещё выискаивая диверсантова среди своих. – И что дальше?

– Давай пока обратно, к Газели, – решил Саша, тоже внимательно изучив хаос, который мы с ним сами организовали. – Пусть угомонятся. Чуть позже поищу громкоговоритель, сообщу всем присутствующим, что барон мертв и дальнейшая атака бесполезна. Кстати, об атаке…

Он резко шагнул вперед и заводил носом рядом со мной, как охотничий пес. После чего зло уставился мне в глаза и рыкнул:

– Ранена?

– А сам⁈ – возмутилась, потому что прекрасно видела окровавленную бочину куртки.

– Ева!

– Саша!

– Ты почему не понимаеш-шь…

– Всё я понимаю! – процедила. – Всё. А теперь бери тело и пошли!

И первая двинулась в сторону нашего автомобиля, оставляя за спиной матерящегося Сашку и барона, чей труп действительно стоило прихватить с собой. Для надежности.

Догнал меня братец уже через пару минут и всю дорогу сопел, словно это могло на что-то повлиять. Когда дошли до Газели, сумел взять себя в руки и обрабатывал мне рану с каменным выражением лица, перед этим вколов очередной обезболивающий укол и ножом расширив рану, чтобы вынуть пулю, застрявшую в кости. А кровищи-то, кровищи!

Сам он оказался ранен не так сильно, как мне показалось вначале – пуля чиркнула по ребрам, лишь содрав кожу и немного мяса. Но выглядела рана, конечно, не ахти. В итоге мы обменялись выразительными взглядами и обезбол я братишке тоже вколола, не забыв обработать края антисептиком и перевязать торс чистыми бинтами, чтобы не нацеплял грязи.

А под конец и вовсе с какой-то стати расклеилась и тяжело вздохнула, прижавшись к нему сразу, как только он притянул меня к себе.

– Вот опять же ремонт делать… – буркнула, думая в этот момент о том, чтобы из наших никого не зацепило шальной пулей, а не о ремонте. – Только всё в порядок привели… О чем он вообще думал?

– О том, что ты молодая и глупая, но слишком красивая, чтобы принадлежать другому мужчине, а Евтушенко – инвалид, который ни на что не способен, – тихо произнёс Сашка. – И что-то мне подсказывает, что так думает не только он… Я вообще удивлен, что барон так долго готовился.

– Ты про кого? – нахмурилась. – Не только он, это кто?

– Тебе полный список? – щекотно фыркнул Саша в район моего виска. – Румянцев, Касаткин, Оболенский… Черкасские? Матвей, Руслан, Влад… Но эти, конечно, поадекватнее будут. Я вообще заметил, что простые мужики более здраво оценивают свои силы. А вот аристо…

Он качнул головой и я интуитивно поняла, о чем он.

Да, аристократы привыкли получать всё буквально по щелчку пальцев. Для них нет слов «нельзя» и «невозможно». Как там говорил Оболенский?

Деньги и статус решают всё.

И так, увы, думает не только он…

Вздохнув, приобняла брата правой рукой, потому что снова пострадала левая, но на этот раз выше локтя.

– Спать хочу… Вернемся домой, сутки буду спать.

– Ложись в машине, – предложил Саша и даже подтолкнул меня к ней. – Стрельба вроде стихает, может даже получится проникнуть на территорию. Есть тут пара лазеек… Давай, Ева. Лезь в машину. Не беси.

– Да ты просто мастер уговоров, – фыркнула с долей возмущения, но потом послушно забралась в салон и легла на передние сидения боком, немного поджав ноги. Всё-таки длины машины было недостаточно, чтобы лечь, вытянувшись во весь рост. – Будь осторожен.

– Буду.

Саша исчез в ночи, словно бесплотная тень, а я прикрыла глаза, но сон не шел. Пять минут, десять… Ко мне подкралась дрема, но я всё равно была настороже, прекрасно понимая, что враг рядом. И уничтожен далеко не весь.

Сложно сказать, сколько точно прошло времени, тридцать минут, сорок, а то и час, но в какой-то момент я расслышала в шелесте листвы посторонний звук, но отреагировать не успела.

– Это я, без паники, – приглушенно произнёс Саша и только после этого заглянул ко мне в салон через приоткрытую дверь. – Едем. Последнее сопротивление сломлено, наши пакуют пленных и оказывают помощь раненым. Семья в порядке, успели укрыться в подвале до начала активных боевых действий. Дом почти не пострадал, сработала артефактная защита. Так, в паре мест есть сколы, но не критично.

– А люди? – поторопилась задать вопрос, пока Саша садился за руль, уже закинув тело барона в кузов.

– Среди наших погибших нет, – произнёс он твердо и только потом нехотя добавил: – С дюжину раненых, один серьезно. Но из Москвы уже едет целитель, которого я запросил через Фельдштейна. Это будет дорого, но сама понимаешь, жизнь дороже.

– Да, ты прав.

Домой мы вернулись быстро и на воротах нас пропустили без проволочек. При этом Сашка, гад такой, прямо на крыльце передал меня с рук на руки Николаю, который выглядел встревоженным, но суровым и предельно сосредоточенным, да ещё и наябедничал:

– Она раненая, а ещё голодная и истощенная. Так что делай, что хочешь, но сначала накорми-отмой-перевяжи и не выпускай из кровати хотя бы сутки.

И сбежал.

Ну и кто он после этого?

Вот из принципа захотелось сделать всё совсем наоборот, и хотя я ещё не понимала, как именно…

– Я волновался, – тихо произнёс супруг, глядя на меня таким искренне обеспокоенным взглядом, что вся моя бравада куда-то улетучилась сама.

И я тоже призналась:

– И я. Очень. Как увидела, что усадьба в осаде… – не договорив, я просто крепко прижалась к мужу.

Он умный, он поймет.

И он всё понял. Сначала распорядился, чтобы горничные накрыли мне плотный ужин прямо в моей спальне, затем лично сопроводил меня наверх и даже попытался раздеть, но… Мне удалось ворчливо отстоять свою самостоятельность и заверить, что душ я приму сама. Очень и очень быстро!

– Даже соскучиться не успеешь, – пошутила напоследок, уже скрываясь в ванной, но не закрывая дверь до конца, чтобы слушать друг друга. – Распорядись, чтобы аптечку принесли. Хорошо?

– Целитель скоро будет.

– Ой, нет. Спиши это на панические атаки перед медиками, но никаких целителей. Клянусь, они мне не нужны.

– Ева…

– Пусть сначала поможет бойцам! – Мой тон был категоричен.

Но в этот раз не сработало.

– Нет, Ева. Ты графиня и моя жена. – Евтушенко встал на пороге ванной как раз в тот неудачный момент, когда я снимала с руки окровавленные бинты, и всё прекрасно рассмотрел, аж лицо окаменело и в глазах зародилась полноценная буря. И договаривал он совершенно непривычным для меня стальным тоном: – Я несу за тебя особую ответственность. Особенно в момент, когда ты неадекватна.

– Чего это я неадекватна? – Я аж обиделась и надула губы, глядя на него исподлобья.

К этой минуте я уже успела раздеться, тем более одежды на мне был самый минимум изначально (ещё и без нижнего белья!), так что прекрасно видела, как его взгляд прошелся по всей моей фигуре. Но…

Плотского желания в его взгляде я не заметила, хотя восхищение и мелькнуло.

– Ева, – произнёс он мягче, но вместе с тем категорично, – позволь мне о тебе позаботиться. Это моя прямая обязанность. Мой долг.

Многое мне в этот момент хотелось ему сказать, но… Я сумела сдержаться. Лишь вздохнула и, коротко кивнув, забралась под душ. Быстро вымылась, не забыв хорошенько прополоскать волосы от лишней грязи, крови и запахов, прошлась по телу полотенцем, не став надевать халат, потому что пулевое ранение снова закровило, вместо этого попросила дежурящую в спальне Люсю принести мне из гардеробной сорочку на тонких бретелях, и надела её, а волосы мне высушил супруг, просто подойдя ближе и проведя по ним ладонью.

Сам стер кровавые потеки с руки и наложил временную повязку на рану, накинул поверх моих плеч теплый махровый халат и усадил в кресло перед столиком, который был обильно накрыт сытными блюдами.

Люсю я сразу отпустила, а вот граф уходить не спешил, заняв второе кресло. Ладно хоть меня пытливым взглядом не прожигал, пока я торопливо ела всё, до чего дотягивался мой жадный взор и длинные руки! Точнее рука. Левая слушалась хуже и я не хотела тревожить её лишний раз, но вот правая работала за двоих.

Я уже допивала чай, когда к нам снова заглянула горничная, сообщая:

– Господин целитель приехал. Вести?

– Конечно! – сердито воскликнул Евтушенко.

Минута – и в комнату вошел невысокий пухлый мужчина лет пятидесяти. Приятной внешности, темноволосый и кареглазый, улыбчивый, с забавными, завитыми вверх усиками, одетый в добротный костюм-тройку с жилеткой и идеально сложенным платочком в нагрудном кармане, он был само средоточие любезности и поспешил представиться:

– Шульман Давид Львович, целитель ранга магистр, к вашим услугам, господа. Где больной?

– Добрый вечер, господин Шульман, – улыбнулась ему я, уверенно возвращаясь к роли юной и воспитанной леди. – Не больной, скорее раненый. Такая оказия…

Я скинула с левого плеча халат, позволяя ему увидеть перебинтованную руку, и сразу добавила:

– Шальная пуля. Не повезло.

– Ох, действительно. – Поцокав, целитель подошел ближе и попросил меня встать.

Граф распорядился, чтобы Люся убрала со стола и Шульман, ловко сняв с меня бинты, которые успели пропитаться кровью, внимательно изучил уже саму рану. Посмотрел на меня…

– Пришлось сделать надрез, чтобы извлечь пулю, – призналась я. – Мы не знали, как быстро вы приедете. Да и других раненых полно…

Молча кивнув, мужчина аккуратно пробежался пальцами по моей коже, словно знакомясь с моим телом, и на миг стало не по себе. А если он решит познакомиться со всем моим телом?

Но… Нет. Сосредоточившись лишь на ране, Шульман запустил в неё сначала сканирующий импульс, который я моментально перехватила. Второй… Второму позволила действовать свободно. После этого Шульман действовал ничуть не менее деликатно и ловко, а самое главное быстро – я еле успевала перехватывать и изучать импульсы и какие-то оставляла себе для анализа, а какие-то пропускала дальше, чтобы они воздействовали на моё тело так, как того желал целитель.

Сращивание сосудов, ускорение регенерации, сращивание мышечных волокон, образование кожного покрова, сглаживание шрама – это был не чистый целительский свет, а именно ряд манипуляций, направленных на ликвидацию повреждения.

Это был высший пилотаж!

Правда, под конец по виску целителя скатилась бисеринка пота и он, бросив пытливый взгляд на меня, пробормотал:

– Ваше сиятельство, у вас уникальная невосприимчивость к исцелению. Мне приходится прикладывать чуть ли не вдвое больше усилий, чем обычно. Вы ведь не сопротивляетесь моему лечению?

– Нет, конечно! – Я изумленно распахнула глаза и тут же пролепетала: – Простите, я не знала, что мой страх перед медиками помешает вам… Простите!

– Ничего страшного, – моментально подобрел Шульман, но в глубине глаз промелькнула задумчивость. – Берегите себя, ваше сиятельство. Минимум трое суток покоя: воздержитесь от силовых нагрузок, стресса и алкоголя. Доброй ночи.

Целитель ушел, сопровождаемый горничной, я внимательно изучила свою руку, которая была целехонька и даже шрама не осталось, лишь чуть более розовое пятнышко без загара, как остальная кожа, вернула халат на плечо и вопросительно взглянула на супруга, который рассматривал меня так, словно впервые видел.

А потом прозвучал не самый приятный вопрос:

– Кто ты такая, Ева?

Я даже моргнула, не ожидая услышать от него именно эти слова.

– В смысле? – Моё недоумение было достаточно искренним, чтобы даже я в него поверила.

А вот граф…

– Ты слишком странная. Слишком… – Он качнул головой, словно не мог подобрать верное слово, а потом и вовсе выдал: – Неземная. Ты вообще человек?

Я видела, он и сам понимает, насколько нелеп вопрос, но… Он его задал. И ждал хоть какой-нибудь ответ.

В итоге я неловко улыбнулась и пожала плечами, решив ответить часть правды. Ту безопасную часть, которая никому не навредит.

– Не знаю. Сама иногда теряюсь. Мне действительно дано больше, чем другим. Иногда это… пугает. Но клянусь, – я шагнула к нему и заглянула глубоко в его глаза, – я не желаю вреда ни тебе, ни Ване. Я не желаю вреда твоим людям и землям. Скорее наоборот, я хочу защитить их. Сделать их жизнь лучше. И я уничтожу любого врага, кто вздумает мне мешать.

– Вот последнее было… – кашлянул Николай, скептично сдвигая брови, – определенно лишним.

– Осуждаешь?

– Тревожусь. – Он качнул головой, а потом аккуратно поцеловал меня в лоб. Не как муж, а скорее как отец. – За тебя. Отдыхай, моя богиня. Оставь мужские дела мужчинам. Поверь, мы справимся.

Даже и не подумав возражать, сначала я дождалась, когда он уйдет, и лишь потом приглушенно фыркнула. Ага, справятся они. Как же!

Нет-нет, я не буду подвергать сомнению его слова и решимость вслух. Мне нравится, когда окружающие в себе уверены и действительно что-то делают. Но порой без женской подсказки они делают… Скажем так: не всё и не совсем так.

Но я бдю!

Хихикнув, я скинула халат, а потом и сорочку, которая только раздражала, капнула три капельки будущего всемогущества на язык, даже не поморщившись, рухнула в разобранную постель, аж застонав от наслаждения… И уснула.

Да так крепко, что умудрилась проспать аж до обеда, проснувшись отдохнувшей, но дико голодной. Естественно, первым делом совершила набег на кухню, не дожидаясь когда мне накроют в столовой, тем более до официального обеда ещё дожить надо было. Да и дома чудесным образом никого не оказалось, разве что профессор, у которого вылупилась вторая партия цыплят из яиц, которые снесли уже генномодифицированные курочки.

Но где все, он не знал.

Пришлось допрашивать Иннокентия!

К счастью, он знал всё и обо всех. Так Ванечка с няней гуляли в парке под присмотром бойцов. Саша уехал в Москву ещё рано утром, увезя нашу добычу. Николай с баронессой, Даниэлем и представителем императорской канцелярии отправились в Струнино, потому что барон всё-таки успел официально объявить нам войну с формулировкой «оскорбление чести и достоинства, плюс спорные земли на границе», а так как потерпел сокрушительное поражение и погиб сам, не оставив наследников, то все его земли теперь наши. Официально и безоговорочно.

В общем, всё было отлично!

Ой, нет. Не всё. Сегодня же четверг и мой официальный приемный день!

– Граф распорядился перенести его на следующую неделю, – сообщил мне Иннокентий, когда я поинтересовалась, есть ли кто желающий со мной пообщаться. – Все просители, а также ваша помощница, оповещены, что вы ранены и на этой неделе не принимаете.

Хм-м… Ну, допустим.

– А много было просителей?

– Да, ваше сиятельство. Более десяти. Но Таисия Северьяновна пообещала лично побеседовать с самыми нетерпеливыми и отчитаться вам по итогам встреч.

А вот это просто отличная новость!

В итоге я вернулась к себе и сначала уделила время медитации, с удовольствием констатировав, что вылазка в аномалию и последующие физические, магические и даже психические нагрузки принесли невероятно много пользы – моё ядро ощутимо подросло и я прекрасно ощущаю абсолютно все стихии, потенциал которых в себе раскрыла. Более того, ощущаю их не чем-то разрозненным, а единым целым, и мне не надо переключаться с одного «канала» на другой, чтобы воспроизвести ту или иную технику. Он, то есть канал, един. Это как зрение, слух, речь и движение. Объединив их, я могу больше. Намного больше, чем по раздельности!

И пускай по рангу я сейчас всего лишь подмастерье, что обусловлено прежде всего размером ядра и доступного единовременного объема магии, это всё ерунда.

А вот об амулете сокрытия способностей уже пора задуматься. Попадется мне умник, способный сканировать окрас сил, проблем не оберемся!

Глава 24

Потихоньку близился вечер и я, внезапно обнаружив, что мне нечем заняться, перебралась в свою художественную мастерскую и уделила внимание картине с изображением Гефеста, попутно сделав несколько набросков для других сюжетов.

Схватка Саши и львиногривого огнеплюя, наш с ним бой, единение Саши и огненной стихии…

Последней я уделила особое внимание. В какой-то момент сюжет так меня захватил, что очнулась я лишь в глубоких сумерках, когда ко мне заглянул сам Саша.

И первым делом, конечно же, недовольно заявил:

– Почему не в постели?

– Там скучно, – отмахнулась, сунув кисточку за ухо и отходя на шаг уже не от наброска, а от картины, которую я решила написать акрилом. – К тому же рану мне заживили ещё вчера и даже без шрама. Сам-то хоть час спал?

– Спал. И даже не час, – хмыкнул, подходя ближе и заглядывая в рисунок. – Хм-м… А лицо где?

– А лица у первородного пламени нет, – качнула я головой, сама только сейчас замечая, что в рунической печати находится не человек, а скорее фантом. Элементаль.

– Но это ведь я? – немного сомневающимся тоном уточнил Саша, явно узнав пещеру. Да и фигура под огненным куполом была мужской.

– Знаешь… – Я неопределенно качнула головой, а потом и вовсе пожала плечами. – Не знаю. Я вижу тебя чистым пламенем. Это твоя стихия. Не все прочие, а именно огонь. Так ведь?

И только тогда посмотрела ему прямо в глаза, радужка которых и впрямь стала отливать огненным янтарем, а не благородной сталью, как прежде.

Кивнул, даже не задумавшись. И тихо произнес:

– А ты воздух. Эфир.

На миг стало не по себе от его уверенного заявления, но потом я усмехнулась и спросила:

– Так воздух или эфир? Вообще-то это разные вещи.

– Нет, это… – Он задумался и неопределенно качнул головой. – Не знаю. Но есть что-то вне четких категорий. Что-то более глобальное.

И снова посмотрел мне в глаза.

– И это ты.

Стало неловко. Словно он затронул что-то слишком личное. Что-то такое, о чем я не была готова говорить. И поэтому поспешила перевести беседу в более безопасное русло.

– Ну, рассказывай! Где был, что делал? И почему так долго?

– Это ещё быстро, – усмехнулся, снова бросая пытливый взгляд на картину. – Нда, надо подкачаться…

– Саша!

– Ева? – Он иронично выгнул бровь и только после этого скосил на меня взгляд. Нагло ухмыльнулся и цокнул. – Ну-ну, не бесись. Будь сдержаннее.

– Я тебя сейчас стукну, – пообещала с самым что ни на есть зверским выражением лица.

– Как будет «деспот» на женском? – ухмыльнулся он шире.

– Смерть твоя!

Расхохотавшись так заразительно, что даже я невольно улыбнулась, под конец кивнул.

– Всё-всё, проникся. Рассказываю! Сначала я добрался до Фельдштейна и сдал ему нашу добычу. Кстати, котята ушли за миллион. – Он многозначительно дернул бровями. – Каждая. Самую общительную оставил себе, но господин Яков намекнул, что товар дюже редкий и он охотно приобретет ещё. Одного самого крупного и целого огнегрива отдал таксидермисту, как и коршанида, так что на той неделе будет у нас ещё парочка экспонатов. После этого я прокатился по артефакторам, пообщался с умными людьми, ценящими конфиденциальность, и приобрел парочку роскошных вещиц… – Мне протянули на раскрытой ладони обманчиво простенькое тонкое колечко из белого металла с вкраплением крошечных дымчатых кристаллов. Не успела я его толком рассмотреть, как мне надели его на мизинец левой руки, куда оно село, как влитое. – Этот персональный артефакт экранирует твой личный энергетический фон, оставляя на виду лишь крупицу цифромагии. То, что прописано в наших официальных документах. Экран односторонний, так что тебе силой пользоваться не помешает. Как ощущения?

Прислушавшись к себе, сначала не ощутила вообще ничего, но стоило только сосредоточиться на самом кольце, как я сразу почувствовала, что оно действительно окутало меня едва уловимой призрачной дымкой, состоящей из двух слоёв. Внутренний – зеркало, способное отражать сканирующие импульсы. Внешний – та самая псевдоаура цифромага уровня только-только пробудившегося подмастерья.

Помимо этого в кольцо были впаяны такие удобные микрозаклинания, как «универсальный размер», «непотеряйка» и «отвод глаз», так что никто посторонний на него особого внимания не обратит.

– Ого! – восхитилась и только сейчас заметила на его мизинце точно такое же кольцо. – Это платина?

– Платина, – подтвердил. – Аномальная платина и аномальные энергетические кристаллы. И один очень вредный старик-артефактор, который сделал это чудо у меня на глазах и согласился взять в ученики. Так что теперь пару раз в неделю буду пропадать у него, перенимая искусство артефактного дела.

– О, здорово! – обрадовалась за него. – А ты случайно не в курсе, как дела в Струнино? Иннокентий сказал, что Коля поехал туда с баронессой ещё утром.

– Насколько я знаю, они вернулись ещё пару часов назад, – на меня посмотрели с иронией. – Ты вообще из комнаты не выходила?

– Чего это не выходила? – буркнула, морща нос. – Выходила…

– А ужинала? – На меня посмотрели строже.

– Ой, всё!

Фыркнув и закатив глаза, сначала я прибрала своё рабочее место, закрыв баночки с красками и начисто отмыв кисточки, и только потом отправилась на поиски пропитания и мужа.

Пропитание нашлось быстрее.

А муж был у себя в кабинете.

При этом по всему столу у него были расставлены кипы бумаг и стопки папок, а на полу вдоль стены стояли коробки, но тоже с документами. Ага! И без меня⁈

– Добрый вечер, мой деятельный супруг, – начала я вкрадчиво, а Коля поднял на меня напряженный взгляд, отрываясь от чтения документов, и чуть приподнял брови. – Что делаешь?

– Работаю, – произнес очевидное. – А ты почему не в постели?

– Там скучно, – хихикнула, потому что всё повторялось точь в точь, как с Сашей. – И вообще, я здорова, как… В общем, на все сто. И жажду принести пользу нашему роду. Рассказывай.

– Да, собственно… – Евтушенко откинулся на спинку своего кресла и слегка поморщился, потирая затекшую от неудобной позы шею, – не о чем пока рассказывать. Имперская канцелярия подтвердила наше право победителя и теперь Струнино и близлежащие земли, прежде принадлежавшие Дудину, наши. Вот, теперь разгребаем…

Он почему-то неприязненно поморщился, кивая на документы.

– А что так невесело? – уточнила аккуратно.

– Потому что барон – банкрот, – скривился супруг, взглянув на меня с досадой. – И это только по предварительным данным. Боюсь, если начнем копать глубже, станет только хуже. Этот… кхм, крайне бестолковый индивид тратил сумасшедшие деньги на любовниц, скачки, элитный алкоголь и другую ерунду, включая азартные игры. Предприятия в упадке и нуждаются в модернизации, цеха – в ремонте. Зарплаты рабочим задерживаются. Он на наёмников кредит брал! И это только верхушка айсберга.

– Хм-м…

Уже совсем другим взглядом изучив документы, скорее всего изъятые именно на предприятиях барона, решительно кивнула, подошла к мужу и закрыла толстую папку, которая лежала перед ним.

– Всё, стоп. Ты не экономист и даже не аудитор. Не порти себе зрение и настроение. Завтра же закажем тотальный профессиональный аудит всего, что теперь наше, а потом займемся и модернизацией, и остальным. А сейчас идем, тебе нужен массаж и положительные эмоции. Идем.

Нагло утянув супруга в его же спальню, раздела, уложила в постель… И размяла ему шею, плечи, позвоночник и поясницу. А потом завалилась рядышком, хитро заглянула ему в лицо и поинтересовалась:

– Куда в эту субботу пойдем? Думал? Твоя молодая жена жаждет прикоснуться к прекрасному.

– Моя молодая жена вообще-то на больничном, – проворчал разомлевший Евтушенко, глядя на меня чуть рассеянным взором. – Ева, пощади. Я уже слишком стар для всего этого… кхм, активного времяпрепровождения.

– Стар⁈ – возмутилась, хохотнув. – Коля, тебе всего сорок три! Ты о чем вообще? Тёте Розе под девяносто и она бодрее всех нас вместе взятых!

– О, да, – хмыкнул. – Нереально деятельная особа. Ты точно в неё своим задором пошла.

Я мудро промолчала, что родня мы настолько дальняя, насколько это вообще возможно, а муж, вздохнув, задумался.

– Хочешь в театр?

– Неа.

– В зоопарк?

– Ты сейчас серьезно?

Граф, подумав, сдавленно кашлянул. Да-да, зверья мне и в аномалиях хватает.

– Выставка, да?

И столько тоски было в его тоне, что я даже на локте приподнялась, чтобы посмотреть на него с изумлением.

– Что такое? Тебе так претит искусство?

– Да не то, чтобы искусство… – Он поморщился и удивил неожиданным признанием: – Но там надо ходить и делать умное лицо. А я военный, Ева. За искусством – не ко мне. И ходить мне…

Он снова поморщился.

– Что такое? – встревожилась. – Тяжело? Больно?

– Тяжело, – согласился откровенно нехотя. – Стоять и сидеть уже нормально, а вот ходить, особенно несколько часов без перерыва – тяжело.

– И ты молчишь⁈ – возмутилась. – Бестолочь!

– Ева! – Попытался осадить меня граф.

– Бестолочь! – повторила, сердито хмурясь. – Всё, я зла! Ух, как я зла! Всё, я ухожу!

– Куда⁈ – моментально занервничал муж и так крепко перехватил меня за талию, что я поразилась реальной силе его рук. А учитывая, что он был намного крупнее меня, вырваться я бы смогла только силой, приложив к этому магию. Вот только я подмастерье, а он – магистр…

– Спать!

– А-а… – В его тоне проскользнуло искреннее облегчение.

Я даже хмыкнула.

– А ты что подумал?

– Всё самое плохое, – выдохнули мне в район виска отчетливо виноватым тоном. – Прости. Я не привык быть слабым. А ты такая… энергичная. Мне иногда кажется, что мне всего шестнадцать и я банально не знаю, что сказать девушке, которая мне нравится. Ева…

Я немного напряглась и супруг тотчас это почувствовал, моментально ослабив хватку.

– Побудь со мной ещё немного. Просто полежим. Расскажи, чем занималась сама. От тебя пахнет красками… Рисовала?

– А вот и да, – усмехнулась, устраиваясь в его руках поудобнее и тем самым безмолвно соглашаясь сбавить накал непростой ситуации. – Я тебе не говорила, но мы с Сашей ездили в Раскатовскую аномалию, которая находится в Саратовской губернии. Нам там надо было… кое-что добыть. – На этом месте я неожиданно запнулась, но супруг слушал меня внимательно, никак не дав понять, что в чем-то осуждает или подозревает.

Лишь спросил:

– Добыли?

– О, да, – я улыбнулась. – И нашли Саше подружку. Видел, может? Маленькую огненную львицу.

– Видел, – подтвердил Евтушенко. – Невероятно опасные твари. Сам с ними не сталкивался, но читал. Сложно было?

– Сложно, – вздохнула и невольно прижалась к нему сильнее, вспомнив дичайшую боль от ожога. – Но мы справились. Правда, приключился там один инцидент… – поколебавшись, я всё-таки решила не скрывать от Николая момент встречи с княжичами. Жизнь – странная штука, неизвестно, как повернется дальше. И будут ли они молчать о нашем знакомстве? Или вывернут всё наизнанку? – В общем, мы там встретили Черкасских. Всех троих: наследного княжича Виктора и его братьев Василия и Виссариона. Не поделили территорию и добычу, которую мы нашли раньше них. В целом как бы разошлись и почти мирно, но…

Я сморщила нос.

– Они могут на это обидеться. Саша им нагрубил, ну и я там была не совсем… кхм, прилично одета.

– Почему? – Тон графа был ровным, но напряжение резко подскочило, я чувствовала это кожей.

– Один из огнеплюев спалил мою одежду до дыр и я была без куртки, в одной запасной футболке, – произнесла торопливо. – Обошлось без ран, сам видел. А Саша вообще без футболки был. Ну и… В общем, всё это выглядело как бы не очень прилично. Мы не стали перед ними распинаться, что вообще-то родственники, и я понятия не имею, что они на самом деле подумали, но хочу, чтобы ты знал. Вот.

Я резко выдохнула и посмотрела наверх, в его задумчивые глаза.

Ну и о чем он так хмуро задумался?

– Ева, а сколько всего в тебе аспектов магии?

Упс!

– А тебе зачем? – спросила аккуратно.

На меня посмотрели с ещё большей задумчивостью.

– Не хочешь говорить?

Я чуть поморщилась и тихонько вздохнула. Муж мой… Не дурак. Очень сильно не дурак. И очень наблюдательный. А я так беспечна…

– Я бы не хотела делать свои способности достоянием общественности, – произнесла аккуратно. – Если ты пообещаешь мне, что всё сказанное останется исключительно между нами…

– Клянусь, – произнёс Евтушенко без тени сомнений и приподнял правую руку. – Клянусь своей честью и силой, что все тайны, которые ты мне доверишь, останутся между нами.

Реальность дрогнула, воздух вокруг нас на миг стал плотнее, давая понять, что магическая клятва услышана, а я изумленно вскинула брови. А вот это он, конечно, погорячился. Если нарушит клятву, запросто может потерять все свои магические способности. А маг, потерявший магию, долго не живет.

– Ну, в общем, попала в мои руки кое-какая информация… – я кашлянула, подбирая правильные слова, которые бы не выдали лишнего, например, ту же бабу Варю, – про магию. И ритуалы. Непростые, стихийные. И мы с Сашей рискнули. Для ритуалов нужны редкие ингредиенты и аномалии, а ещё молодость, задор и… – я усмехнулась, – капелька безумия. В Раскатовской аномалии мы провели единение со стихией огня.

Я подняла левую руку и, даже особо не напрягаясь, зажгла на кончиках пальцев крошечные лепестки огня.

– Вот. К сожалению, это не делает нас в один миг архимагами, – я с досадой цокнула и погасила пламя, – но задел неплохой.

– Невероятно… – едва слышно пробормотал супруг. Минут десять молчал, явно переваривая услышанное, а потом повторил вопрос: – Так сколько в тебе аспектов магии?