Текст книги "Магическое ателье леди Кейт (СИ)"

Автор книги: Елена Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Девушка задумчиво посмотрела на свои руки.

– Зато плечи как у портового грузчика, – она повернулась к зеркалу и вздохнула. – Но у нас это семейное. Мама, бабушка моя покойная... Все широкоплечие были.

Я улыбнулась.

– Это можно скорректировать. Вот, смотрите, – и протянула ей другой эскиз, – пышная юбка добавит объема бедрам, и таким образом мы уравновесим ширину плеч. И еще, – я осторожно развернула ее к зеркалу, – вам следует открывать шею. Это тоже визуально уменьшит ширину плеч.

Телосложение у девушки было астеническим: высокий рост, худоба, узкие бедра и широкие плечи.

– А мне как быть? – спросила вторая, пухленькая и румяная, как наливное яблочко.

На ней была юбка и мешковатая блуза с пышными рукавами, но облегающая объемный животик.

– У вас фигура по типу «яблоко», а значит...

– Старшая сестра называет меня тыквой, – фыркнула девушка.

Я подвела ее к столу с эскизами.

– У вас очень стройные ноги, так что осмелюсь предложить слегка укоротить юбку. – И, поймав ее взгляд пояснила, – совсем немного. Чуть выше щиколоток, чтобы открыть их. Они тонкие и красивые: обидно прятать их от мира, согласитесь?

Девушка робко улыбнулась.

– Все в рамках приличия, – успокоила я. – Тем более, вы можете обуть высокие ботинки на шнуровке, так что даже храмовый настоятель к вам вряд ли придерется.

– Через месяц будет День Середины Лета, – сказала она. – Хочу новое платье к празднику. – И добавила, – но так, чтобы живот не торчал. – Девушка вздохнула. – Как-то раз мне уступили место в дилижансе, потому что приняли за беременную. А мне всего восемнадцать! Даже жениха нет, – последнюю фразу она произнесла с грустью.

– У вас еще все впереди, – успокоила я. – Такая красивая девушка не останется без внимания.

– Вообще-то есть один парень, но он не обращает на меня внимания... хотя, я пыталась быть с ним любезной. Может, если я пошью новый наряд...

– Значит, это не ваш человек, – я погладила ее по плечу. – Не стоит тратить время на того, кто не готов тратить его на вас. Я подберу фасон платья, но мне бы хотелось, чтобы вы выбрали его для себя, а не для кого-то еще. Идет?

– Идет.

Она кивнула, слабо улыбнулась, но в глазах появилась чуточку уверенности, что мне понравилось.

– Вот, посмотрите. Что скажете?

Я показала ей эскиз платья в стиле ампир. Несколько секунд девушка изучала рисунок.

– Пояс под грудью? – удивилась она.

– Он скроет живот и подчеркнет шею и плечи.

– Никогда таких не видела... Но смотрится здорово. – Девушка посмотрела на меня. – У вас столько.... необычных идей! Где вы их берете?

– Из жизни, из головы... всего понемногу. А потом сочетаю то, что получилось.

Я наделась, что такой ответ удовлетворит девушек, но не тут-то было.

– Из жизни? – спросила первая. – Вы имеете в виду столицу?

– В том числе, – расплывчато ответила я, про себя отмечая, что это даже не обман, если иметь в виду столицу моей родной страны.

– Как бы я хотела жить в Анселете... – мечтательно вздохнула худенькая. И тут же сделалась серьезной. – Это не просто мечта. Я откладываю деньги на переезд. – Она посмотрела на меня. – Скажите, сколько стоит аренда жилья? Я знаю, что вы жили при дворе, но до этого... вы снимали апартаменты? Или комнату? На первое время я согласилась бы и на общежитие. А с работой там как? Сколько платят? – Вопросы летели из нее, как пули из автомата.

– Мы можем обсудить это позднее. – Я взяла ее за руку и отвела обратно к столу. Над срочно менять тему. – А сейчас давайте определимся с заказами. Нам ведь важно успеть к Дню Середины Лета? – я подмигнула подружкам. – Чем раньше начнем, тем лучше.

...И эти слова касались не только работы – передо мной стояло еще одно дело, требующее решения. Образование Киды. Останься она в приюте, ее отправили бы в школу при Храме.

– Мы можем взять ее и сейчас, – сказала одна из сестер, когда я пришла с этим вопросом.

– Спасибо. Только сперва мне хотелось бы узнать о программе.

– Конечно, – с готовностью согласилась монахиня. – Сейчас все расскажу.

В итоге я ушла, сказав, что подумаю.

Учебные классы мне понравились: чистые, светлые. Учителя тоже внушали доверие, однако было существенное «но». В Храмовой школе обучали только ремеслу: девочек учили шить и готовить, а из мальчиков готовили плотников и столяров. Грамоту, письмо, математику детям не преподавали. Иными словами, из сирот готовили будущих слуг и подмастерьев.

Я не имела предрассудков относительно рабочих профессий, но Кида была смышленой, любознательной и явно способной на большее, чем мыть полы в господском доме или стоять над плитой по десять часов в сутки. Хотя, последнее слово, конечно, оставалось за ней.

– Я могу учиться и на дому, – сказала она, когда по возвращении я зашла в ее комнату. – Или помогать вам... то есть тебе, – поправилась она, вспомнив, что я просила ее обращаться на «ты». – Так, можно?

Я села на кровать и похлопала по покрывалу, приглашая ее сесть. Кида устроилась рядом.

– Можно. Но без образования все равно не обойтись.

– Но ты же работаешь! А перед этим жила в столице.

– А еще раньше училась в школе.

Кида нахмурилась.

– Я умею читать, писать и считать до ста, – похвалилась она.

В принципе я ожидала чего-то подобного. Редкий ребенок горит желанием идти в школу.

– Чтобы вести свое дело, нужны знания. В том числе базовые. Их дают в школе.

– Или ты можешь давать мне задания. Я буду выполнять, а ты проверять. Кида умоляюще посмотрела на меня. При этом ее глаза были точь-в-точь как у кота из всем известного мультика. Я подавила желание улыбнуться. Настал момент проявить твердость.

– Это не обсуждается. Но у тебя есть выбор: храмовая школа или городская.

Кида насупилась.

– Ни в какую не пойду, – она поджала губки и сложила руки на груди.

Я пожала плечами.

– И что ты скажешь мистеру Бартелу, когда он придет с очередной проверкой, и спросит, почему ты дома?

Кида задумалась, но ненадолго.

– Ты можешь сказать, что я хожу в храмовую школу.

– Врать? Нет уж, я в таком не участвую. Если считаешь себя достаточно взрослой, чтобы решать, учиться или нет, придумывай отговорку сама.

– Он мне не поверит.

– Конечно. А когда узнает, что ты не хочешь учиться, вернет обратно в приют.

Кида вытаращила глаза.

– Не верю, что ты меня отдашь! Ты не такая.

Вот ведь маленькая хитрюга.

– Я и не хочу тебя отдавать. – Я обняла ее. – Но меня вряд ли спросят.

Тогда Кида выдала последний и, как ей самой казалось, неоспоримый козырь.

– За школу надо платить. А у нас денег нет.

– Уж на это я как-нибудь наскребу. И, если уж ты так упираешься, то, может, скажешь почему?

Кида отвернулась.

– Просто не хочу и все.

Это, конечно, был не ответ, но я решила не напирать. Пока.

– В общем, теперь ты знаешь положение дел. – Я встала с кровати , дошла до двери, но задержалась на пороге. – Думай до завтра. Утром мне надо дать ответ настоятелю или идти в городскую школу.

Кида зыркнула на меня исподлобья, затем схватила книгу, открыла на первой попавшейся странице и демонстративно разлеглась на кровати, делая вид, что читает.

Вот уж не знала, что с детьми так трудно! Да и откуда бы – ведь своих у меня не было.

И это она еще даже не подросток. Страшно представить, что будет через несколько лет. А с виду такая лапочка. Вот уж правду говорят «в тихом омуте...»

Впрочем, я не злилась. Рано или поздно Кида все равно показала бы характер и попыталась проверить меня на прочность.

Не буду переживать раньше времени: посмотрю, что она скажет завтра, а уж там поглядим, как быть с маленькой бунтаркой.

Глава 21

Остаток дня Кида стоически изображала оскорбленное достоинство. На все мои обращения отвечала подчеркнуто вежливо, называла меня «леди», помогала с готовкой и уборкой, но при этом напускала на себя трагически-мученический вид.

Я не вмешивалась. Не ругала, не пыталась помириться – просто наблюдала со смесью раздражения, веселья и уважения к природному упрямству Киды.

Вечером, после ужина, пока оставалось еще достаточно времени, я решила заняться выкройками. День Середины Лета наступал уже через две недели, и надо было торопиться.

Я разложила на столе отрез сиреневого льна, вооружилась мелком... Взгляд упал на томик «Бытовой Магии» терпеливо ждущий своего часа на подоконнике.

С того самого дня как я обнаружила в себе зачатки колдовской силы, внутри что-то зудело и просилось наружу. Мне хотелось попробовать все и сразу, но времени не оставалось.

– Завтра точно тобою займусь, – сказала я, проходя мимо, пока зажигала свечи.

Тем вечером я расставила их аж целых двенадцать штук – для раскроя был необходим свет. В обычные же вечера мы с Кидой всегда зажигали по две в комнате – в целях экономии.

– Свечной налог для купцов уж год как отменили, а цены все равно растут, – пожаловался однажды мистер Таф.

Так что свечи мы берегли.

Расчертив на отрезе переднюю часть блузки, я услышала стук.

– Да.

Обернулась. В проеме стояла Кида. Я оставляла дверь открытой, но она, продолжая играть роль обиженной сироты, демонстративно постучала по косяку.

– Не буду даже спрашивать, почему ты еще не в постели. Бегом чистить зубы и спать. А завтра обо всем поговорим.

Кида расправила плечи и очень по-светски вздернула подбородок.

– К вам посетитель, леди.

Я отложила мелок.

– Посетитель?

Время близилось к десяти часам.

– Так точно.

– Ты что, открыла дверь незнакомцу?!

Ох, и устрою я этой девчонке.

– Это мистер Фоинсон.

– Хардвин?

Кида уже была с ним знакома: в прошлое воскресенье мы встретились на ярмарочном поле.

– Так точно, миледи.

Если она еще раз назовет меня «леди» и не прекратит эту игру, клянусь, я за себя на ручаюсь.

– Он ждет на кухне.

– Ты его еще и в дом пустила?!

Кида не переставала меня удивлять. То шарахалась от каждого встречного, то запросто пускала на порог фактически незнакомого человека. То есть, гнома. Кстати, зачем он пожаловал?

– Бегом наверх, – скомандовала я, указывая на лестницу. – Чистить зубы и спать. Через пятнадцать минут проверю.

Кида насупилась, но подчинилась. Впрочем, как я смутно догадывалась, лишь создала видимость, чтобы улучить момент и подслушать.

Хардвин сидел за столом. Услышав мои шаги, поднял голову и улыбнулся.

– Добрый вечер. – Он встал из-за стола.

– И вам, – я ограничилась сухим кивком. – Признаюсь, сегодня я не ждала гостей. – Бросила взгляд в окно. – Да еще так поздно.

Хардвин почесал затылок. Улыбка его сделалась растерянной и оттого обескураживающе-милой.

Но я не собиралась поддаваться на уловки, хотя, соблюдая приличия, предложила ему чай.

– Да, спасибо, не откажусь, – сказал он, как мне показалось, с облегчением. И сел обратно. – Простите, если помешал.

– Не помешали, – я поднесла зажженную спичку к бумаге, уложенной среди дров. Дождавшись, пока вспыхнет огонь, закрыла дверцу. – Просто не знала, что вы зайдете. – Я задула спичку.

– Да я и сам не планировал, если честно, – признался он. – Просто возвращался от тетки, она живет в соседней деревне, шел мимо вашего дома и решил заглянуть.

В тот день, когда он принес мне отремонтированный оверлок я думала предложить ему кофе, но сочла это неуместным, хоть потом и жалела. Без какой-либо романтической подоплеки – Хардвин показался мне интересным. Но одно дело предложить чашку кофе в полдень и совсем другое – заявиться к девушке на ночь глядя.

Видимо, Хардвин прочел эти мысли на моем лице, потому как поспешил внести ясность. Он сунул руку во внутренний карман расшитого рунами плаща и достал тряпичный мешочек.

– Вот. – Хардвин поставил его на стол. – Это вам.

– Что это?

– Чай. Травяной сбор. Мне тетка таких семь штук передала. Она ж у меня травница. У нее по всем комнатам под потолком связки висят. А я знаю, что вы чаи любите. Вот и решил порадовать.

Я немного оттаяла. Совсем чуть-чуть.

– Спасибо, Хардвин. – Решив, что уже можно сменить гнев на милость, улыбнулась. Но не слишком широко. – Теперь у меня точно нет выбора: придется оставить вас на чай иначе прослыву невеждой.

Чайник вскипел быстро. Я достала из шкафа фарфоровый заварник, ополоснула его кипятком и насыпала две ложки травяного сбора. Залила кипятком, покрутила заварник в руке и вылила воду. Все это время Хардвин с интересом наблюдал за мной.

– Интересные манипуляции, – сказал он, пока я во второй раз заливала чай кипятком. – Никогда не видел, чтобы так заваривали.

– А вы попробуйте, – я поставила заварник на стол. – Вдруг понравится.

Из носика вместе с паром тянулся восхитительный аромат. Кипрей, смородина, мята и, если не ошибаюсь, липа.

– Еще вереск, – добавил Хардвин, когда я перечислила ему то, что угадала. – Вы еще и в травах разбираетесь.

«Тетя научила», чуть было не ляпнула я, но вовремя осеклась.

– Только на уровне любителя. А чем занимаетесь вы в то время, когда не ремонтируете оверлоки? – И, готовясь слушать, подставила ладонь под подбородок. – Раз уж явились без приглашения, так развлеките меня.

Хардвин откинулся на спинку стула.

– Охотно.

Он оказался интересным собеседником. В свободное от работы время занимался изготовлением украшений: своими руками делал огранку полудрагоценных камней, чтобы облечь их в серебро, медь или бронзу.

– С кожей тоже работаю. Сумки, ремни, браслеты...

– Хотела бы я на них взглянуть.

Купить что-то сейчас вряд ли смогу, но посмотреть можно. Мне всегда нравились такие вещицы.

– Моя мастерская в том же доме, что и отцовская. Так что приходите хоть завтра.

Идея казалась заманчивой, но...

– Завтра вряд ли. Дела.

Если Кида не даст ответ (а что-то подсказывало: не даст) придется брать дело в свои руки. Запишу ее в городскую школу.

– Тогда в любое другое время. Я почти все дни там.

Хардвин открыл сумку и достал кожаный браслет.

– Это, кстати, один из последних.

Он был сделан из мягкой коричневой кожи, порезанной на тонкие полоски и причудливо сплетенные. В центре был круглый, идеально ограненный малахит. Вещь явно предназначалась для женской руки.

– Это на заказ, – пояснил Хардвин, когда я вернула ему браслет.

– Не думали открыть свою лавку?

– Я и открою, – сказал он без тени сомнения. – Только денег подкоплю. – Хардвин повел носом. – У вас там что-то на плите? – он вытянул шею.

Я тоже почувствовала запах гари.

– Нет, но...

Мы практически одновременно вскочили и ринулись на кухню. Все было в порядке. Я подлетела к плите, распахнула заслонку отсека для дров, но увидела лишь вяло тлеющие угли.

– Это не из дома, – Хардвин подбежал к окну, и отдернул накрахмаленную шторку. – Да твою ж!..

Я подскочила к нему и выглянула на улицу. Ноги подкосились, спина покрылась холодным потом. На месте соседского дома полыхал гигантский костер.

Глава 22

Языки пламени лизали ночное небо, дым окутал половину соседского участка и уже заползал на наш.

Возле забора толпились люди, среди них я увидела и мистера Тафа с соседкой, чей дом был объят пламенем.

Мы с Хардвином тоже бросились к выходу. На лестнице раздался топот.

– Нет! – я предупреждающе выставила руку. – Оставайся здесь!

Теперь, когда дом был защищен магией, тут было самое безопасное место.

– Но... – попыталась воспротивиться Кида.

– Никаких «но». Это тебе не шутки.

Кида не решилась спорить.

Мы выскочили на улицу.

– Воды! Воду несите! – кричали в толпе.

Несколько человек ринулись в сторону своих участков.

– У тебя есть ведра? – спросил Хардвин.

– Да. В сарае.

...Я почти не ощущала тяжести полного ведра, пока бежала с ним к пожару. Выплеснула воду на охваченное пламенем крыльцо и побежала обратно. Хардвин делал то же самое, а вместе с нами огонь тушили еще человек пятнадцать-двадцать.

Моя спина покрылась пòтом; лицо, как я смутно догадывалась, было перепачкано в саже, а руки онемели от напряжения.

– Пожарные! Где пожарные?!

– Едут!

Огонь уже добрался до крыши, рвался наружу из оконных проемов и дверей. Люди метались, как потревоженные муравьи, отчаянно пытались затушить огонь, но жар, исходящий от него не позволял подойти ближе.

Мы опрокидывали ведро за ведром, но пламя мгновенно пожирало их, и они с шипением обращались в пар.

– Разойдитесь! Дайте пройти! – закричал Таф.

По дороге галопом приближался всадник. Развевающийся плащ и шляпа почти сливались с ночным небом, но я все равно узнала его. Джеффри.

– Сюда, шериф! Сюда! – соседка побежала ему навстречу.

Джеффри резко натянул поводья, и лошадь, фырча, остановилась. Он спешился.

– Как это случилось?

– Головешка! – взвыла соседка. – Небось, вылетела из печи, да в ящик с соломой угодила. А я наверху была. Еле выскочить успела, чуть от дыма не задохнулась. – Она посмотрела на охваченный пламенем дом и мучительно застонала. – Ой, горе... горе!..

Джеффри сбросил с себя плащ и шляпу, засучил рукава рубашки, схватил сразу два ведра и побежал к колодцу.

Не знаю, сколько прошло времени и сколько еще воды мы успели выплеснуть на огонь, но пожар и не думал затухать. От дыма слезились глаза и першило в горле.

Где-то вдалеке послышался звон колокола.

– Огнеборцы! Огнеборцы едут!

Джеффри бросил пустое ведро и утер пот со лба.

– Освободить проезд! – он жестом велел людям расступиться. – Разойдитесь!

Звон приближался, и через несколько секунд на дороге показалась телега, запряженная тройкой лошадей. Когда она подъехала ближе, я увидела металлическую цистерну, размером с ту, из которых в моем мире продавали квас на разлив.

Четверо мужчин в синей униформе и блестящих касках ловко спрыгнули с телеги и взялись за дело: размотали брандспойты, подсоединили их к цистерне и пустили воду.

Огонь начало сдавать позиции, но было ясно: уже слишком поздно. Когда последний язычок пламени с шипением потух, от коттеджа осталась лишь каменная печная труба с камином да обгоревшие доски стен, перекрытия и непонятно как уцелевшая лестница. Крыша тоже обвалилась.

Элла, моя соседка, смотрела то на пепелище, то растерянно озиралась, будто кто-то из нас мог обратить время вспять. При ней не было никаких вещей – скорее всего, она выбежала из дома в последний момент, когда пламя уже охватило его.

– Госпожа Солар, – Джеффри подошел к ней. – Вы сейчас можете говорить?

Она медленно повернулась и заторможено кивнула.

– Да... Наверное.

Пожарные сворачивали брандспойты, народ понемногу расходился. Люди подходили к ней, хлопали по плечу и выражали сочувствие, а Элла лишь растерянно кивала.

– Пойдемте, – я взяла ее под руку и осторожно повела за собой, – поговорим у меня дома.

Неважно, что она распускала сплетни и называла меня вертихвосткой, а Киду беспризорницей. У человека случилась беда.

***

Мы разместились на кухне, Кида заварила всем чаю.

– Значит, вы говорите, пожар случился из-за уголька? – уточнил Бартел.

– Они у меня часто из печи вылетали, – подтвердила Элла. Она уже немного оправилась от шока, и теперь, когда оцепенение ушло, тихо всхлипывала.

Джеффри посмотрел на нее с искренним сочувствием.

– Ваш дом был застрахован?

Мадам Солар покачала головой. Ее губы задрожали, а по щекам покатились слезы.

– А родственники? Вам есть у кого остановиться?

– Нет, – она снова покачала головой. Обхватила ладонями чашку, словно желая согреть руки, хотя в комнате было тепло. – Муж еще пять зим назад умер, а детей-то у меня нет, сами знаете.

Джеффри сцепил руки в замòк. Взгляд его сделался задумчивым.

– Я попробую что-нибудь сделать для вас, – сказал он после короткого молчания. – А эту ночь можете провести в ночлежке. – Джеффри поднялся из-за стола. – Я сам провожу вас туда.

Вздохнув, мадам Солар поднялась следом и обреченно поплелась за ним. Они уже стояли возле двери, когда я все же решилась.

– Стойте!

Джеффри и мадам Солар почти одновременно повернулись в мою сторону.

– Можете остаться у меня, если хотите. Наверху есть одно спальное место.

Элла потрясенно хлопала глазами.

– Я... я не знаю... это неудобно.

– Неудобно спать на потолке, – фыркнул Хардвин. – Одеяло падает. А когда добрый человек предлагает помощь, отказываться невежливо, – сказал он с укором.

– Неважно, что и когда было между нами, – я подошла к Элле, взяла ее за руку и повела обратно в комнату. – Но если вам так легче: я до сих пор считаю вас врединой и сплетницей. Но не настолько ужасной, чтобы выставить за порог среди ночи. Идет?

Элла нервно улыбнулась.

– Спасибо... Кейт.

Я повернулась к Киде.

– Отведешь мадам Солар в кабинет?

Девочка кивнула.

– И даже расстелю.

Там стоял узкий диван – не бог весть, какая постель, но все лучше, чем койка в ночлежке, где под боком храпят пьяницы и бродяги.

Элла и Кида поднялись наверх.

– Вам бы умыться, – заметил Джеффри.

Я повернулась к зеркалу, висящему возле входной двери. Лицо было перепачкано в саже.

– А вы, прямо мастер делать комплименты, шериф.

За нашими спинами раздалось тихое покашливание.

– Вечер был долгий, – Хардвин упер руки в бока. – И утомительный. – Он открыл сумку и достал бутыль из темного стекла. – Думаю, нам троим не помешает расслабиться.

Глава 23

Мы сидели в молчании. За окном стрекотали кузнечики, где-то залаяла собака и прокричала в кустах ночная птица.

– Не знал, что вы друзья, – Джеффри заговорил первым.

– Скорее, хорошие знакомые, – уточнила я. – Хардвин проходил мимо, и зашел в гости.

– Весьма удачное стечение обстоятельств, – заметил шериф. И посмотрел на гнома. – Вы очень ловко тушили пожар.

– Вы тоже.

Джеффри по-прежнему глядел на меня недоверчиво, но я была слишком измотана, чтобы переживать на этот счет. Мышцы болели, одежда и волосы пропитались запахом гари, а тело, кажется, не собиралось отключать режим боевой готовности.

– Вы решили что-нибудь насчет Киды? – спросил Джеффри.

Я поднесла к губам чашку и сделала большой глоток.

– Завтра подам заявление в городскую школу. А что? Есть какие-то новости?

Джеффри постукивал пальцами по крышке стола.

– Пока не знаю, – сказал он задумчиво.

– В каком смысле?

Он посмотрел на меня.

– Вообще-то я не обязан распространяться.

– Но вы уже начали. К тому же Кида сейчас под моей опекой, и я имею право…

– Ладно-ладно, – перебил он с легким раздражением. – И мертвого доконаете, – пробормотал Джеффри себе под нос.

Хардвин услышал это и тихонько усмехнулся.

– Завтра, когда закончите с делами, приходите ко мне в участок. Там и поговорим.

Я понимала его нежелание делиться информацией, и, как бы ни относилась к нему, судить не могла. Хотя при мысли о том, что опять придется остаться с ним наедине, делалось не по себе. Казалось, шериф видел меня насквозь.

– Хорошо. Только не забудьте об этом наутро, – хмыкнула я, глядя на чашку в его руке.

…Они ушли, когда за окнами начало светать. Я проводила их до калитки, вернулась в дом, и уже из окна увидела, как Джеффри ненадолго задержал Хардвина, и, кажется, спросил что-то. Посмотрел на мой дом, но, к счастью, занавески скрывали меня от посторонних глаз. Хардвин ответил ему, Джеффри кивнул. Они проговорили совсем немного – быть может, около минуты, а потом разошлись в разные стороны.

Эх, дорого бы я дала за возможность услышать, о чем они говорили!

***

Спать я в итоге так и не легла. Рассвет встретила в саду: сварила кофе и вышла с чашкой в сад. Солнце поднималось над горизонтом, золотило верхушки деревьев и черепичные крыши домов. Щебетали птицы, жужжали пчелы – мир просыпался.

Идиллию портил лишь обгоревший остов соседского дома. Теперь, при свете утра масштаб несчастья явился во всей своей неприглядной красе.

Я допила кофе и, вздохнув, вернулась в дом.

Элла уже ждала меня на кухне: сидела за столом и, когда я вошла, резко поднялась.

– Кейт… Доброе утро. – Она не решалась посмотреть мне в глаза.

– И вам. – Я поставила чашку в кадушку, служившую раковиной. – Давно проснулись?

– Да нет… только что.

Ее смущение было таким явным и отчаянным, что я враз забыла все обиды.

– Умыться можно в бане. Там стоят две бочки: одна с горячей водой, другая с холодной. На полке баночка с зубным порошком. А полотенце я вам сейчас дам.

Элла вернулась минут через пятнадцать и вызвалась помочь мне с завтраком.

– Так и не смогла на него взглянуть, когда к бане шла, – призналась она.

Я, конечно же поняла, что она имела в виду.

– У вас есть родственники или друзья?

– Нет. – Элла покачала головой. – Но я как-нибудь справлюсь. – Она отложила нож, которым нарезала петрушку, и посмотрела на меня. – Спасибо, Кейт. И прости за… ну, за все, что про тебя говорила.

– Вы уже извинились, – напомнила я с улыбкой. – И я вас простила. Но все-таки, с чего вы тогда на меня взъелись?

Элла отвернулась.

– Да ладно вам, – я похлопала ее по плечу. – Сейчас-то уже все равно. Говорите.

Элла откашлялась.

– Я думала, ты бросила бабушку. Уехала в столицу и пропала: ни слуху, ни духу. А Иоланта так любила тебя. Характер у нее, конечно, не сахар, – женщина усмехнулась, – я и сама с ней пару раз закусывалась, но она была порядочным человеком. – Соседка немного помолчала и, наконец, решилась спросить: – Кстати, почему ты пропала?

Прежде, чем я успела придумать достойный ответ, на лестнице раздался топот босых ног.

– Всем доброе утро, – через несколько секунд в кухню зашла полусонная Кида, а с ней такой же полусонный Кузьма. – А где Хардвин и мистер Бартел?

– Там, где им и положено быть, – я поставила на доску сковородку с горячей яичницей, – по своим домам.

Кида протерла глаза и плюхнулась на стул.

– Нет. Сперва умываться и чистить зубы.

Кида закатила глаза, мученически вздохнула, но пошлепала к двери. Кузя запрыгнул на подоконник и принялся ждать удачного момента, чтобы сунуть нос в миску со сливками.

– Кто она? – спросила Элла, когда Кида вышла на улицу.

– Хотела бы я это выяснить. Но, похоже, она сама мало что знает о своем прошлом.

Элла пересыпала нарезанную петрушку в блюдце и взялась натирать на терке сыр.

– У меня тоже была дочь, – сказала она тихо.

Я замерла в парой пустых чашек, которые собиралась поставить на стол.

– Была?..

Элла медленно кивнула.

– Ее унесла лихорадка. – Взгляд женщины устремился в окно. – Ей было всего четыре.

Повисло молчание. Негромко постукивали часы, щебетали птицы за окном.

– Мне очень жаль.

Это были самые банальные и бессмысленные слова, но что еще тут скажешь?

– Спасибо, – Элла кивнула.

Теперь мне стало ясно, отчего так испортился ее характер. Сперва дочь, а несколько лет назад ушел и супруг. Но все же Элла не была плохим человеком.

– Вы правильно делаете, что заботитесь о ней. Хотите взять ее под опеку?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Да и шериф сказал, что есть какие-то новости. Возможно, объявились родственники или…

Соседка вдруг хитро прищурилась.

– Он хороший человек.

– Кто? – я сделала вид, что не поняла.

– Шериф Бартел, конечно же, – Элла улыбнулась еще шире. – Он не женат.

Элла посмотрела на меня так, словно ждала, что я обрадуюсь, услышав о том, что Джеффри свободен.

– Неудивительно. С его-то характером.

Соседка лишь фыркнула.

– Нормальный у него характер. Мужской. А ты, прежде чем нос воротить, подумай как следует. Лицом он вышел, сложен хорошо. И при должности.

С этим и впрямь было не поспорить, но я и Джеффри... Начнем с того, что он мне не нравится. Совсем. А еще он меня подозревает. И вообще – ну, какие сейчас женихи? С делами бы разобраться.

Элла же не умела читать мысли и по-своему истолковала мое молчание.

– Вот-вот. Думай. – Она отпила кофе. – А этот... ну, мастеровой который?

– Хардвин? – я чуть булкой не поперхнулась. – Хотите меня за гнома сосватать?

– А тебе, что, эльфа подавай? – хмыкнула она.

– Лучше гоблина. У них золота больше. И вообще, может я совсем замуж не хочу?

Элла покачала головой всем своим видом выражая негодование.

– Вот она: современная молодежь.

– Ага? Так, значит? А кто меня вертихвосткой называл?

Элла не нашлась, что ответить и, как большинство людей в подобных случаях, решила «перевести стрелки».

– Вот что столица с людьми делает, – заключила она. – А ребенку какой пример подаешь?

– Очень хороший, – раздалось сбоку.

Мы повернулись. В дверях стояла Кида.

– Женщина должна в первую очередь должна полагаться на саму себя, – деловито заявила она, садясь за стол. – Вырасту: стану суфражисткой.

Элла ойкнула, схватилась за сердце, а я едва удержалась от смеха.

– Ешь уже, суфражистка ты моя, – я ласково потрепала ее по волосам. – Нам с тобой сегодня еще в школу записываться.

Глава 24

Местная школа находилась в двухэтажном деревянном здании. Первый этаж занимали учебные классы, а на втором заседала администрация. На заднем дворе, отведенном для прогулок, стояли лавочки и примитивные качели. В центре был небольшой пруд. А вот столовой не было – еду ученики приносили из дома.

Классы были смешанные: девочки и мальчики занимались вместе. Их обучали письму, арифметике, истории, географии и литературе.

– У нас работают хорошие учителя, – заверил директор, когда, закончив экскурсию, мы поднялись обратно в его кабинет. – Ваша дочь в надежных руках, – на этих словах он улыбнулся и ласково потрепал Киду по волосам.

Кида натянуто улыбнулась, да и то лишь потому, что я наказала ей быть вежливой. Ей не нравилось, когда ее трогали посторонние.

– Подожди в коридоре, детка, – попросила я.

Кида вышла за дверь.

– Присаживайтесь, – директор любезно отодвинул для меня стул, а сам занял место за рабочим столом. – Как вы находите нашу школу?

– Мне нравится, – честно ответила я. – Но хотелось бы больше узнать о программе.

– Конечно, конечно.

Формальности были улажены меньше, чем через час. Я подписала договор и внесла первую часть оплаты. Учебный год делился на четыре семестра: осенний, зимний и весенний и летний. Да, летом здешние дети тоже учились по три дня в неделю. На каникулы их отпускали по окончании каждого сезона. Самые длинные выпадали на лето – две недели в августе, который тут величали «третьим летним месяцем» и две во втором.

Дети носили школьную форму, оплата которой ложилась на плечи родителей. Но это не было проблемой – синее платье и фартук я могла сшить за пару ночей.

А вот за учебники пришлось заплатить кругленькую сумму. Отсчитывая монеты я с одной стороны делала это с тяжелым сердцем, а с другой – радовалась, что смогла дать Киде шанс на нормальное образование. Ну а деньги… Ничего, заработаю. Это, в конце концов, восполнимый ресурс.

Сама Кида была угрюмой, но за сведенными бровями и поджатыми губами читалась тревога. Мне стало ее жаль.

– Хочешь, зайдем в кондитерскую? – предложила я, когда мы вышли на улицу. – Выпьем мятного чая, съедим по ежевичному пирожному.

Особого восторга Кида не выказала, но и спорить не стала.

Согреваемые теплым летним солнцем и обдумываемые ветерком, мы направились к заведению госпожи Матильды.

– Ну? – спросила я, когда мы устроились за столиком возле панорамного окна. – Может, скажешь, в чем дело? Почему ты так не хочешь в школу?

Кида не была лентяйкой. Напротив – жадно тянулась к знаниям. Я сама не раз видела, с каким интересом и усердием она читала книги в библиотеке покойной Иоланты Левер.