Текст книги "Магическое ателье леди Кейт (СИ)"

Автор книги: Елена Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Элла растерялась, не зная – остаться в комнате или уйти.

– Ох, и не знаю, место ли мне здесь, – шепнула она. – Тетушка-то ваша виконтесса.

– Конечно, тебе здесь место. И хватит перед ней раболепствовать. В конце концов, это мой дом. Так что вперед. – Я легонько подтолкнула ее к двери в гостиную.

***

– Так, значит, ты решила обосноваться в глубинке? – Придерживая фарфоровое блюдце, Гортензия сделала осторожный глоток чая.

Возможно, мне лишь показалось, но на слове «глубинка» тетушка сделала акцент.

– Это мое наследство, – я обвела взглядом скромно убранную комнату.

Гортензия понимающе закивала.

– Да-да. Хотя, признаться, бабушка оставила тебе немного.

– И все же она заработала это своим трудом и своим умом, – заметила я.

С самого начала беседы Гортензия явно и неявно делала упор на собственный статус: долго и красочно рассказывала, как перестраивала имение; жаловалась, что устала от светских раутов и отвергла приглашение на юбилей какой-то герцогини, сетовала на ленивых слуг и прочее, прочее, прочее.

Она выглядела и держалась как настоящая аристократка, но я-то знала, что эта увешанная драгоценностями и одетая в шелка дама родилась в семье лавочника.

Но мысли занимало другое – с первой минуты я следила за каждым ее жестом и взглядом – не заподозрила ли Гортензия чего-то неладного?

Слава богам, пока ничто на это не указывало. Я боялась «проколоться» на каком-нибудь безобидном вопросе, но, на мое счастье, Гортензию не интересовало прошлое – с куда большем удовольствием она рассказывала о собственной жизни.

– Найти подходящую партию, дело, требующее не меньшего ума, чем ведение бизнеса, – парировала тетушка. – Ты всегда была умной, но этого почему-то не понимала. Разве в столице не нашлось достойных кандидатов?

– Зависит от того, какое значение вкладывать в это слово. Для меня прежде всего важно, чтобы человек был порядочным и надежным. И, конечно, уважал меня.

– И много ли здесь таких?

– Хотите узнать, есть ли у меня избранник?

– И это в том числе. – Гортензия поставила чашку на стол. – Знаешь ли ты, зачем я здесь?

Я улыбнулась.

– Чтение мыслей мне неподвластно.

Виконтесса проигнорировала шутку.

– Я объезжаю всех родственников: ближних и дальних.

– Чтобы укрепить родственные узы?

– Чтобы решить, кому завещать все имущество, когда Светлой Матери будет угодно призвать меня.

Глава 40

Если тетушка хотела меня удивить, то справилась на одиннадцать баллов из десяти. Я ждала чего угодно, но только не этого.

– Ты удивлена, Катерина? – Гортензия поднесла к губам чашку. И, не дожидаясь ответа, продолжила: – боги не дали мне собственных детей, а я не намерена отдавать все нажитое государству. Деньги и имущество должны остаться в семье. – Она выразительно посмотрела на меня. – Ты согласна, дитя?

– Вам виднее.

Тетушка повела плечами.

– Именно. В конце концов, это мое состояние, и только мне решать, как распорядиться им.

Значит, виконтесса решила устроить «кастинг» на самого достойного наследника. Признаюсь, выглядело это заманчиво, тем более, учитывая, в каком положении мы оказались. И пусть суд избавил меня от конских процентов, сумма все равно осталась внушительной.

Однако, я знала и то, что бесплатный сыр бывает лишь в одном месте. Кроме того, при всей своей заносчивости, леди Гортензия была умной и расчетливой женщиной, а главное – ей, определенно, нравилось чувствовать власть над людьми.

– И скольких родственников вы уже посетили?

– Я нанесла визиты трем семьям. – Гортензия откинулась на спинку кресла и сделала это с изяществом, заслуживающим восхищения. – По линии моего покойного супруга.

Она замолчала и посмотрела на меня, ожидая, вероятно, дальнейших расспросов, но я молчала. Не хотелось выглядеть бедной родственницей в надежде на подаяние.

– Что ж, я рада принять вас у себя дома. Надеюсь, вам здесь будет комфортно.

Гортензия обвела взглядом комнату.

– Тут почти ничего не изменилось. – И добавила снисходительно: – разве что чувствуется рука времени.

Проще говоря, это значило, что домик поистрепался и уж конечно не мог конкурировать с ее поместьем на двенадцать спален.

Вечером после ужина, увидев приготовленную комнату, она вздохнула, всем видом показывая, какие неудобства будет испытывать здесь, но от комментариев воздержалась.

Где-то через четверть часа, когда я почти закончила с мытьем посуды, сверху донесся истеричный лай, а следом за ним точно такой же истеричнный визг.

Вбежав в комнату, я первым делом споткнулась о перевернутую корзинку, ушибла бедро об угол комода и едва сдержала ругательство.

– Что?! Что это? – Гортензия стояла в центре комнаты и указывала куда-то в угол. Рядом заходилась в лае Кларисса.

– Не что, а кто? – я перешагнула через корзинку. – Это Кузя.

Кот сидел на тумбочке и с интересом поглядывал на питомицу виконтессы.

– У тебя есть кот?!

– Как легко заметить, – ответила я, пожимая плечами.

Впалые щеки Гортензии раскраснелись, глаза пылали негодованием.

– Он испугал мою Клариссу! Убери его отсюда.

Я бы могла сказать, что формально у Кузи больше прав на эту комнату, но ссориться не хотелось. К тому же, так будет лучше для кота: не хватало только, чтобы эта истеричка обидела моего любимца.

С истинно британским спокойствием Кузя позволил взять его на руки. Кларисса, наконец, затихла, но продолжала рычать не то на меня, не то на Кузьму.

– Зачем ты держишь его в доме? – Гортензия немного успокоилась.

– Полагаю, по той же причине, что и вы Клариссу.

Тетушка гневно выдохнула.

– У котов водятся блохи! И еще бог весть какие паразиты.

«Можно подумать у твоей «душеньки» их меньше», подумала я, вспомнив, как за ужином, собачонка чесалась так, что шерсть летела.

– Кузьма не заразный. На нем магический щит от паразитов. Могу и вашей Клариссе поставить.

Гортензия схватила питомицу на руки и прижала к груди с таким видом, будто я сказала, что собираюсь свернуть ей шею.

– Никаких экспериментов на моей малышке. – Она сжала ее так, что бедняжка тихонько пискнула. Поджав губы, тетушка посмотрела на кота. – Не пускай его в мою комнату. У меня аллергия на кошачью шерсть.

«А у меня, кажется, вот-вот проснется аллергия на вас». И это лишь спустя несколько часов.

***

– Она похожа на злую мачеху из сказки, – сказала Кида, когда я укладывала ее спать.

– Надеюсь, тебе хватит благоразумия не говорить это ей.

Девочка заговорщицки прищурилась.

– Обижаешь. Она ведь сказала, что выбирает наследника. Так что я буду паинькой.

– Или ей просто нравится смотреть, как окружающие пресмыкаются перед ней.

Кида пожала плечами.

– Пресмыкаться не обязательно, но можно попробовать побыть милашками. Тебе ведь нужны деньги?

– Поговорим об этом потом, – я закрыла книгу сказок и положила ее на комод. – А сейчас спать. Не забывай, что тебе еще на уроки идти.

Я подоткнула ей одеяло, и Кида откинулась на подушку.

– Скорей бы уже каникулы... – закрывая глаза, мечтательно протянула она.

– Всего пара дней осталась. Потерпи немного.

Я по традиции поцеловала ее в лоб, загасила лампу и вышла из комнаты.

...Ночью сон бежал меня. В голове роились мысли – приезд виконтессы нарушил только-только устоявшийся быт, и я не знала, к чему готовиться. О возможном наследстве я почти не думала – вероятность того, что правда обо мне откроется, все еще была велика.

Гортензия не узнала меня, но я в два счета могла «попасться» на какой-нибудь мелочи. Правда, немного успокаивало то, что шериф на моей стороне. Однако, он вряд ли захочет обзавестись врагом в лице влиятельной аристократки.

И все же проблемы следовало решать по мере их поступления. Я не знала, как долго Гортензия планировала гостить у нас, и надеялась, что наш скромный, без намека на роскошь дом отпугнет ее, привыкшую к комфорту и дорогим вещам.

Напольные часы показывали половину третьего. Назавтра предстоял долгий день, а мне требовалась свежая голова. Обычно я не прибегала к снотворному, но сегодня решила сделать исключение.

В верхнем ящике комода хранился пузырек с успокаивающей настойкой из трав. Безобидное, но эффективное оружие против бессонницы, вызванной тревогой.

В тот момент, когда я собиралась убрать его обратно, взгляд скользнул по окну. Возможно, беспокойный ум сыграл со мной злую шутку, но мне почудилось, что вдоль забора мелькнула тень.

На цыпочках я подошла к окну и, держась поближе к стене, осторожно выглянула в сад. Ничего. Нарастающая луна серебрила яблони и цветочные кусты, слегка покачиваемые ветерком. В открытую форточку доносилось стрекотание кузнечиков, а где-то вдали прокричала ночная птица.

Успокоившись, я собралась вернуться в постель, когда в углу сада полыхнула желтая вспышка: не слишком яркая, она, тем не менее прорезала темноту, а следом раздался тихий вскрик.

Защитная сеть. Я окружила ею дом с месяц назад, и с тех пор каждый день понемногу укрепляла, но она еще ни разу не срабатывала.

Вдоль позвоночника змейкой пробежал холодок. Магическая «охранка» реагировала лишь в одном случае: если на территорию проникали посторонние. Киду и Эллу я отмела сразу: сеть была «настроена» на них. Хардвин тоже отпадал: даже если бы ему вздумалось забраться сюда среди ночи, защита приняла бы его за своего.

Гортензия? И хотя я трудом представляла, что могло погнать ее в сад среди ночи, на всякий случай, заглянула в гостевую спальню. Виконтесса мирно посапывала в куче подушек. Кида и Элла тоже спали.

Вооружившись скалкой, я вышла на крыльцо. Возможно, это было не самой лучшей идеей : в большинстве фильме ужасов проблемы начинались с что герой (чаще всего женщина) совершает глупость, за которую потом расплачивались все. Но не могла же я просто вернуться к себе! Если охранка сработала, значит, кто-то пытался попасть на участок.

... Ночной сад тонул в тишине. Держа наготове скалку, которая, впрочем, едва ли могла стать серьезным оружием, я тихонько спустилась с крыльца. Ни звука, ни движения.

Озираясь, подошла к месту, где видела вспышку. Сеть была цела, но небольшой ее участок тускло мерцал, что стало окончательным доказательством проникновения. Слава богам, неудачного.

Это немного успокоило – значит, незваный гость потерпел неудачу. Но главный вопрос оставался без ответа: кому и зачем понадобилось лезть в мой сад?

Первое, что приходило на ум – Аспен Мор. Конечно, он вряд ли явился бы сюда лично, но вполне мог подослать своих молодчиков. Вот только зачем? Напугать в отместку? Или чего похуже?

Стоять здесь и дальше не имело смысла: кто бы не пытался нарушить границы, он уже ушел. На всякий случай я подошла к калитке, окинула взглядом затихшую улицу, но, как и ожидала, никого не увидела.

Перед тем как вернуться в дом я еще раз укрепила сеть, добавив в нее энергии. Если незваный гость сунется снова, ему будет больнее, чем в этот раз.

А завтра первым делом к шерифу.

Глава 41

Утро началось с пронзительного визга. Он-то и вырвал меня из чуткой дремы. За пару секунд события минувшей ночи вихрем пронеслись в голове, и я вскочила.

Солнце уже пробивалось сквозь тюль, разбрасывая пятна по полу и мебели.

– Катерина!!!

Я спрыгнула с кровати и выбежала в коридор. Не в меру богатое воображение тотчас подкинуло несколько страшных картин, и когда, выскочив на площадку, я увидела невиридимых Эллу, Киду и тетушку, у меня отлегло от сердца.

– Что случилось?

– Твой кот напал на мою Клариссу! – взвизгнула тетушка.

На ней была ажурная сорочка, бархатный халат и шелковый чепец с кружевами, который сейчас съехал на бок и закрыл один глаз, но виконтесса, казалось, не замечала этого.

Она указала пальцем в угол коридора туда, где стояла этажерка. Наверху ее – и как только забралась? – сидела Кларисса, а внизу, опершись передними лапами о нижнюю полку, стоял Кузя. В отличии от зашедшейся в истерическом лае собачки, он не проявлял ни малейшей агрессии. Только интерес.

– Не похоже. – Я подошла к этажерке, протянула руки к Клариссе, но та предупреждающе зарычала и отступила к стене. – Думаю, он хотел с ней подружиться, но ваша питомица оказалась слишком пугливой.

– Моя Кларисса не трусиха, – тетушка протиснулась между Эллой и Кидой, толкнув последнюю плечом, и подошла к этажерке. – Кларисса, душенька, иди к маме.

«Душенька» , однако, не торопилась. Попятившись, зарычала, а когда виконтесса попробовала взять ее на руки, клацнула за палец.

– Кларисса! – тетушка отдернула руку. – Что за манеры? – Она развернулась ко мне. – Видишь, до чего ее довел твой шерстяной монстр. У моей девочки нервный срыв!

Кида прыснула, но, поймав мой сердитый взгляд, осеклась и сложила руки в молитвенном жесте, но на губах так и осталась лукавая улыбка.

– Думаю, лучше оставить ее на несколько минут. Пусть успокоится.

– И как она только туда забралась? – недоумевала Элла. – Взлетела, что ли?

Гортензия предприняла еще одну попытку достучаться до собачонки и, потерпев неудачу, мученически приложила ладонь ко лбу.

– У меня сейчас мигрень начнется, – протянула она. – Пожалуй, завтракать я буду в своей комнате. – Виконтесса задержалась в дверях. – Кофе можно подать сразу. С булочками. – И «отпустила» нас царственным жестом.

Элла растерянно посмотрела на меня, метнулась к лестнице, но я схватила ее за руку.

– Нет, – я покачала головой. – Ты не прислуга.

Мой дом – мои правила. Я не собиралась выслуживаться и, тем более, заставлять делать это кого-то другого.

– Завтрак готов, тетушка. Если вам угодно поесть у себя, можете спуститься и взять все, что хотите.

Гортензия резко остановилась, а затем медленно развернулась к нам.

– Я? – она ткнула себя пальцем в грудь. – Сама?

– Небольшая разминка пойдет вам на пользу, – улыбнулась я.

***

Гортензия не стала ни ругаться, ни возражать, но всем видом демонстрировала негодование: в кухню вошла, не глядя на нас, молча взяла тарелку каши, вазочку с ягодами, кофейник и чашку, и вздернув подбородок, гордо удалилась.

Кларисса, к тому времени же успокоившаяся проследовала за ней, не преминув рыкнуть на Кузю, когда тот вышел из соседней комнаты.

Кида и Элла, смеясь обсуждали утреннее происшествие в то время, как я сидела погруженная в собственные мысли.

То, что случилось ночью, не выходило у меня из головы, и сразу после завтрака я вышла в сад. Обошла участок по кругу, но не нашла никаких следов, и уже собралась вернуться, когда, повинуясь шестому чувству, забралась на деревянную бочку и глянула через забор.

После ночного дождя земля была еще влажной, и на ней отпечатались следы ног: неглубокие, плохо различимые, но явно мужские, судя по размеру.

Спрыгнув с бочки, я открыла калитку и выбежала на улицу. При ближайшем рассмотрение узнать больше не удалось, но, возможно, шериф увидит в них то, что скрыто от моих глаз.

– Что ты там делала? – спросила Кида, когда я вернулась.

– Проверяла охранную сеть.

Отчасти это было правдой: я и впрямь еще раз проверила ее. А вот рассказывать о том, что случилось ночью, не хотелось. Тем более, я сама пока не понимала, что именно произошло. Поэтому и домашних волновать ни к чему.

***

– И вы, разумеется, не придумали ничего лучше, кроме как выскочить в сад среди ночи? – уточнил шериф, когда я закончила рассказ.

– На мою территорию пытались проникнуть.

Кто бы сомневался, что он обойдется без нравоучений! Но зато хотя бы поверил и принял заявление.

– И, конечно, вы бы остановили его, если поймали?

Джеффри еще раз пробежал глазами по моему заявлению, а затем поставил подпись и печать, что означало – документ принят в работу.

– По-вашему я должна была оставить это без внимания?

Джеффри посмотрел на меня долгим взглядом.

– У вас ребенок на попечении, – напомнил он. – Не думаете о себе, подумали бы хоть о ней.

– Вы правы. Это было неразумно.

Теперь он выглядел удивленным.

– Даже в полемику не вступите? – Джеффри поднял бровь.

– Не в этот раз. Мне действительно стоило подумать, прежде, чем бежать в сад. Но я очень испугалась.

– Когда люди пугаются, то бегут от опасности, а не навстречу ей, – заметил шериф. Он поднялся из-за стола. – Ладно, идемте, взглянем на эти следы.

Однако, когда мы пришли, их уже не было – точнее – кто-то истоптал землю возле забора так, что она превратилась в месиво.

Джеффри опустился на корточки.

– Когда я уходила, здесь было несколько отпечатков.

Он посмотрел на меня снизу вверх.

– Узор запомнили? – и пояснил: – на подошве.

Я напрягла память.

– Вроде бы ломаная линия, но не уверена. Во всяком случае, ничего особенного.

Джеффри поднялся.

– А эта ваша сеть могла среагировать просто так?

– Нет. – Я покачала головой. – В том и фокус. Она реагирует на каждого чужака.

– А на меня тем не менее не среагировала.

– Потому что она настроена и на вас тоже, – я отвела взгляд, делая вид, будто изучаю вытоптанную землю.

Джеффри прокашлялся.

– Что ж… Раз вы говорите, что осечки быть не может, я вам верю, – голос его звучал хрипло. – Если хотите, помощник переночует у вас.

– Не уверена, что это хорошая мысль, у нас тут и так все вверх дном.

Прежде, чем Джеффри успел ответить, скрипнула соседская калитка. На улицу вышел мистер Таф. В послеобеденные часы старичок имел обыкновение прогуливаться по кварталу. Увидев нас, он прибавил шаг.

– Все в порядке? – спросил Оливер, когда подошел.

– Вообще-то нет, – признался Джеффри. – Кейт… – он осекся, – то есть, леди Левер, видела, как прошлой ночью, кто-то пытался забраться на ее участок, но его остановила охранная сеть. Может быть, вы видели что-то или кого-то подозрительного?

Старик нахмурился и ненадолго задумался.

– Подозрительного… – он почесал подбородок. – Не сказал бы. Но, кажется, я видел, как около трех часов двое мужчин прошли по дороге, – и, заметив удивление на наших лицах, уточнил, – меня время от времени бессонница одолевает: вот и шатаюсь по дому до первых петухов. Вчера такая же напасть приключилась. – Он с тревогой посмотрел на меня, затем на шерифа. – Значит, на вас напали? Боги милосердные.

– Нет, нет, – спеша успокоить, я положила руки ему на плечи. – Никто на меня не нападал. Они даже на участок попасть не смогли: сработала охранка. Но зачем-то же они приходили…

– Помните, как выглядели эти двое? – спросил Джеффри.

Мистер Таф покачал головой.

– Темно было, господин шериф.

Джеффри обвел взглядом улицу.

– Так фонари же каждую ночь зажигают.

– Это да, – кивнул Таф, – но те двое шли вон там, – он указал на противоположную сторону, где фонарей не было. – Я только силуэты и видел.

– Телосложение описать можете?

Мистер Таф снова задумался.

– Крепкие вроде. Высокие. Если, конечно, глаза не обманули. – Он вздохнул. – Стар ведь я уже, господин шериф.

Значит «гости» действительно приходили. Я до и этого не сомневалась, но слова Тафа стали конечным доказательством.

– Ладно, – я посмотрела на Джеффри. – Пусть ваш человек останется.

Шериф удовлетворенно кивнул.

– Вечером он придет к вам.

Глава 42

Однако, вечером, вместо простоватого Билли на пороге стоял сам Джеффри.

– Малец простуду схватил, – пояснил он, снимая шляпу. – Надеюсь, вы не против?

– Нет, – я отошла, пропуская его в дом. – Входите, располагайтесь.

Из гостиной донеслись шаги и шорох дорогих тканей.

– Добрый вечер, миледи, – кивнул шериф, когда в арке появилась Гортензия. – Джеффри Бартел, шериф.

Тетушка окинула его внимательным взглядом и соизволила кивнуть в ответ.

– Гортензия, – она протянула тонкую, унизанную кольцами руку. – 12-ая виконтесса ТерЛоквуд.

Джеффри посмотрел на меня, на что я едва заметно пожала плечами – мол, сам все видишь.

– Рад знакомству, миледи, – ответил он, затем отвесил на удивление грациозный поклон и коснулся губами запястья пожилой леди.

Я же едва сдержала смешок, увидев, как вспыхнули напудренные щеки виконтессы. А вот Кида не удержалась – хихикнула, но после тычка в бок быстро притихла.

– Вы голодны, шериф? – спросила Элла. – Ужин еще горячий.

Он покачал головой.

– Нет, благодарю. Поужинал в таверне.

Соседка, однако, не собиралась сдаваться: ненакормленным от нее не уходил еще никто.

– Тогда прошу к чаю. – И заговорщицки улыбнулась. – У нас сегодня пирог с ревенем и клубникой.

…Удивительно, но пуленепробиваемый и грубоватый шериф сумел очаровать Гортензию. За все то время, что мы провели в гостиной, в ее глазах не скользнуло и тени пренебрежения – напротив, старая аристократка, жеманно улыбалась, и – о, боги! – пыталась флиртовать с Джеффри, которого называла «юноша», хотя он давно уже вышел из этого возраста.

– Ну, это с какой стороны поглядеть, – шепнула Кида. – Для нее он вообще «внучок».

– Тише ты, – беззлобно шикнула я.

Гортензия, впрочем, ничего не заметила.

– Должна вам сказать, юноша, я очень приятно удивлена, – проворковала она, поднося к губам чашку, – не думала встретить такие манеры в провинциальном городке.

– Полагаю, миледи, удивляться не стоит. Вы ведь и сами родом из наших краев, – напомнил он с хитроватой улыбкой.

Если это сказала я, Гортензия наверняка бы обиделась и ответила что-нибудь колкое, но Джеффри благополучно избежал негодования виконтессы. Она лишь улыбнулась краешками губ.

– Могу я узнать, чем мы обязаны удовольствию принимать вас?

– Мы предосторожности, – ответил он. – Ваша племянница сказала, что прошлой ночью кто-то пытался проникнуть на участок.

– Сюда?! – Гортензия вздрогнула. – О, боги! Здесь, что, гуляют преступники? – Она боязливо огляделась, точно разбойник мог прямо сейчас выскочить из камина.

– Нет повода бояться, миледи, – успокоил Джеффри. – Ирфенес – спокойный городок. Впрочем, вы и сами наверняка это знаете, так как выросли здесь.

Он в очередной раз поддел ее, но тетушка то ли не заметила, то ли не придала значения.

– Скорее всего это были подростки, наверное, хотели нарвать яблок, – продолжил он.

– Ну, не знаю… – Гортензия недоверчиво посмотрела в окно. – Значит, вы здесь, чтобы изловить злоумышленников?

– Если только они еще раз рискнут проникнуть сюда. Защитная сеть вашей племянницы стала для них неприятным сюрпризом.

Как только речь зашла обо мне, тетушка поджала губы.

– Время от времени мне кажется, что эта сеть плелась и для меня тоже, – сказала она обиженно.

– Тетушка, ну, что вы… – договорить мне не дали.

– Ты мне не рада! – перебила она. – Я это вижу. Наверняка думаешь, что я тебя не люблю, хотя, между прочим, – Гортензия подняла указательный палец, – я желаю тебе добра. И пытаюсь научить жизни.

– Вот только не кажется ли вам, что я, мягко говоря, уже не в том возрасте, чтобы выслушивать нравоучения?

Я не хотела устраивать ссору, тем более, в присутствии Джеффри, но слова тетушки жутко разозлили. А, может, сказалось напряжение последних дней, ведь все это время я только и делала, что сдерживала себя.

– Если бы ты вела себя разумно…

– А давайте сыграем в шарады! – громко предложила Кида.

– Отличная идея, – подхватил Джеффри. – А Кейт пока заварит нам еще чая. – Он посмотрел на меня и улыбнулся. – Правда, Кейт?

В других обстоятельствах меня бы возмутило, что кто-то раздает указания в моем же доме, но сейчас Джеффри был прав. Назревал конфликт.

Возня с травами немного успокоила, и к моменту, когда я заливала сбор кипятком, мой собственный жар внутри немного утих.

– Должна признать, что вкус в выборе чая у тебя есть, – нехотя сказала Гортензия, когда поставила поднос на стол.

Кида тем временем забралась на табурет, чтобы достать с каминной полки шкатулку с карточками для шарад.

– Слезь с него, у него ножки ненадежные, – сказала я.

Кида лишь отмахнулась.

– Почти достала, – ответила она даже не поворачиваясь.

Вытянула руку, схватила шкатулку, а в следующий миг раздался характерный треск. Одна из ножек подогнулась, и табурет полетел вниз, а следом за ним и Кида.

– Порядок… – сказала она, когда мы Эллой подбежали к ней. – Руки-ноги на месте.

Рядом валялся сломанный табурет, открытая шкатулка и разбросанные по ковру карточки.

– Никакого понятия о манерах, – качая головой, вздохнула тетушка. – Помнится мне, детей раньше воспитывали розгами.

– Ага, – выдохнула Кида, – а старых и больных отводили в лес на съедение волкам, чтобы не тратить лишние продукты, – она с кряхтением встала и принялась растирать ушибленную коленку.

– Катерина! – взвилась тетушка. – Я требую, чтобы ты сейчас же… – она осеклась, и взгляд ее устремился в пол. – Что это?

Между камином и стеллажом что-то блестело. Приглядевшись, я увидела, что это изумруд – тот самый, который Кида прятала в горшочке, пока жила на чердаке у старьевщицы. Когда я забрала девочку к себе, то первым делом убрала драгоценность в сейф, но Кида время от времени доставала его, потому что он напоминал ей о маме.

Кида опрометью метнулась к украшению, но Гортензия опередила ее и с удивительным проворством подняла украшение. Глаза виконтессы изумленно расширились, и в принципе я ее понимала.

– Отдайте! – Кида собралась вырвать камень из ее руки, но была остановлена шерифом. – Он мой!

Гортензия же впала в транс: словно не видя ничего и никого, разглядывала украшение.

– Откуда это у вас? – прошептала она.

Кида мгновенно заняла боевую позицию.

– Я его не крала!

– Все в порядке, – я подошла к тетушке. – Девочка не воровка. Можете даже спросить у шерифа.

Джеффри кивнул в подтверждение моих слов.

– Камень перешел Киде по наследству. От матери.

Глаза тетушки стали еще шире.

– Но это невозможно... – прошептала она. – Это украшение было сделано в единственном экземпляре.

– Только не говорите, что оно ваше, – Кида угрожающе раздула ноздри, однако, сделать ничего не могла. Джеффри все еще держал ее: мягко, но крепко.

– Оно не мое... – виконтесса покачала головой и, наконец, оторвала взгляд от камня.

– Вы знаете, кто владелец? – спросила я.

Гортензия посмотрела на меня и медленно кивнула.

Глава 43

– Эта вещь уникальная и выполнена на заказ, – повторила тетушка. Затем она вновь посмотрела на Киду. – Но… откуда она у тебя? Я не понимаю…

– Это украшение моей мамы, – Кида подошла ко мне и прижала украшение к груди. – Ее звали Винифреда!

Это имя окончательно выбило Гортензию из колеи. Виконтесса побледнела и нервно сглотнула.

– Винифреда Ласлоу – твоя мать?!

Настал мой черед удивляться.

– Вы знали мать Киды!

Гортензия встряхнулась и немного пришла в себя.

– Конечно. Все знают их семью. Очень уважаемые и знатные люди. Но как… Откуда у нее дочь?

Джеффри принялся расхаживать вдоль камина.

– Ласлоу, Ласлоу… – он остановился и посмотрел на тетушку. – Это не те ли, что владеют серебряными рудниками на севере графства?

– Да, – подтвердила Гортензия. – А Винифреда – единственная дочь Эспена Ласлоу. Несколько лет назад она исчезла. Лорд Ласлоу сказал, что отправил ее на юг, к родственникам, но в свете ходили слухи, что Винифреда сбежала.

Я вспомнила слова Киды о «нехорошем человеке» – уж не о нем ли шла речь?

– И лорд Эспен до сих пор ищет дочь?

Тетушка покачала головой.

– Искал. Он умер через три года после ее исчезновения.

Выходит, что Кида – единственная наследница серебряных рудников? Вот тебе и «бедная сиротка».

– Мама рассказывала тебе что-нибудь об этом? – спросила я.

– Нет. – Кида помотала головой. Она была бледна и, кажется, едва стояла на ногах.

– И ты, конечно, не знаешь, почему она сбежала? – поинтересовался Джеффри.

Кида повернулась к нему.

– Она сбежала от плохого человека.

– Вы знаете, о ком может быть речь? – это было адресовано уже виконтессе.

– Характер у Эспена был, конечно, не сахар, – вздохнула Гортензия. – Но он очень любил дочь. Не думаю, что он мог бы жестоко с ней обращаться. Хотя…не могу сказать, что хорошо знала их семью. Мы несколько раз пересекались в свете, но друзьями не были.

– Прошу, не рассказывайте обо мне никому, – Кида умоляюще посмотрела на виконтессу. – Я хочу остаться здесь. С Кейт! – Она вцепилась в мою руку.

***

– Этот камень принадлежал матери Винифреды, – сказала Гортензия. – А та, в свою очередь, получила его от своей матери.

Время близилось к полуночи, но мы так и сидели в гостиной. Уговорить Киду спать получилось с трудом: девочка снова и снова просила никому о ней не рассказывать и успокоилась лишь получив клятву с каждого из нас.

– Вы знаете, кто теперь управляет имуществом Ласлоу? – спросил Джеффри.

Гортензия пожала плечами.

– Наверное, оно перешло кому-то из дальних родственников. После исчезновения дочери лорд Эспен уже не устраивал приемов, хотя прежде вел активную светскую жизнь.

– Ну а сама Винифреда? Что вы можете о ней сказать?

Гортензия ненадолго задумалась.

– Она была очень красивой. И очень образованной. И своевольной. Я бы сказала… слишком живой по меркам общества, в котором родилась. Чем-то похожа на тебя, – Гортензия обернулась в мою сторону. – Но чтобы сбежать из дома… Не знаю…

– Может, у нее был тайный возлюбленный? – предположила я. – Скажем, человек более низкого положения. И она, зная, что отец никогда не благословит этот брак, решилась на побег. Или… может, отец действительно был к ней жесток?

Этот расклад казался самым благоприятным, ведь, в таком случае «плохой человек», которого так опасалась Винифреда, больше не угрожал Киде.

– Увы, не могу сказать, – тетушка развела руками. – Говорю же: мы не были близки.

– А все-таки хорошо, что вы приехали, – сказала я.

И, правда. Теперь нам хотя бы известно, кем была мать Киды.

– Если она действительно ее дочь, то имеет право на наследство. – Лицо тетушки приобрело уже знакомое мне выражение. – Девочка несовершеннолетняя, и, если ты станешь ее официальной опекуншей…

В голове виконтессы уже заработал калькулятор. Ну, кто бы сомневался.

– Я сейчас не о рудниках думаю.

– А зря. Можно подумать, у тебя водятся лишние деньги.

– Стоп, стоп, стоп. – Вмешался Джеффри. – Мы еще ничего толком не знаем. Надо выяснить наверняка, а уж потом думать, что делать.

– Так выясняйте. – Гортензия окончательно оправилась от потрясения и явно намеревалась развести бурную деятельность. – Вы же шериф. Сделайте запрос, узнайте, в каком состоянии имущество Ласлоу, кто занимается управлением. А Кейт в это время займется оформлением опекунства над девочкой. – Она замолчала и обвела нас торжествующим взглядом.

– Это все, господин генерал? – насмешливо уточнил Джеффри, но виконтесса проигнорировала его шутку. Или просто не поняла юмора.

– Пока да. – Она важно подбоченилась в кресле. – Вот ведь как чувствовала, что не зря сюда приехала.

***

– Ну, в чем-то она права, – сказал Джеффри, когда мы вдвоем сидели на крыльце. – Надо узнать об этих Ласлоу. – Я знаю, о чем ты думаешь.

Я думала о Киде, и о том, что если найдутся живые родственники, нас, скорее всего, разлучат. Прошло совсем немного времени, но я успела привязаться к ней, считала ее родной.

– Возможно, так будет лучше для нее.

Джеффри опустил руку мне на плечо, и я вздрогнула – слишком неожиданным оказался этот жест. Уж от кого-кого, а я его точно нельзя было заподозрить в сентиментальности.