Текст книги "Магическое ателье леди Кейт (СИ)"

Автор книги: Елена Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Магию?.. – я опустила взгляд к собственным ладоням, как будто ожидала увидеть пляшущие искры. – Хотите сказать, я ведьма?

– Пока нет. Но теоретически можете развить свой дар. – Кейт доверительно наклонилась к моему лицу. – В бабушкиной библиотеке есть несколько книг, посвященных колдовству. Изучите их на досуге.

– А что насчет... – я осеклась на полуслове.

В комнате никого не было. Кейт исчезла. Без всякой надежды на успех я несколько раз назвала ее по имени, но ответа не получила.

Душа погибшей наследницы магического ателье отправилась дальше, а мне – живой, но ничего не знающей об этом мире, предстояло занять ее место.

За спиной раздалось приглушенное «бум!» Я вздрогнула и обернулась. На подоконнике сидел Кузьма.

– Кажется, выбора у нас нет, дружок, – вздохнула я.

– Мяу!

Я подошла к окну. За верхшуками деревьев, посаженных вдоль улицы, тускло мерцали желтые огоньки фонарей. Почти во всех окнах было темно за исключением одного – он горел где-то вдалеке. Потом у окна возник силуэт, но определить, мужской он или женский не получалось – я видела лишь очертания. Еще мгновение – и свет погас.

– Прорвемся, Кузя. – Я почесала кота за ушком. – Нам не впервой.

Глава 9

Стоит ли говорить, что ночь я провела без сна. Лишь ближе к утру, когда на горизонте протянулась розовая полоса – вестница наступающего рассвета, меня сморила чуткая дрема.

Открыв глаза, я на мгновение оцепенела, обнаружив себя в чужой обстановке. Выкрашенные в коралловый цвет стены, старинная мебель… События минувшего дня вихрем пронеслись в голове. Итак, это не сон. А я-то уж понадеялась.

В открытое окно светило солнце и влетала свежая прохлада раннего утра. Щебетали птицы, стрекотали кузнечики.

Несколько минут я лежала, собираясь с мыслями. Пора смириться с тем, что все наяву. Я здесь. И должна шевелиться, если хочу выжить.

Ледяная вода из колодца, освежила мысли и прогнала усталость. Ополоснув лицо и шею, я вытерлась найденным в кухне вафельным полотенцем.

На завтрак съела яблоко из сада и пирог с картошкой, которым вчера угостил меня мистер Таф.

Новый день принес осознание – все наяву. И пусть мне все еще было сложно укоренить это в закаленном скептицизмом мозгу, я уже составляла план действий. Что мне нужно в первую очередь? Взгляд обратился к полкам, на которых стояли банки с прогорклыми крупами. Еда. Без нее долго не протянешь. Значит, идем на местный рынок.

Спустя несколько минут я стояла в кабинете госпожи Левер и держала в руках шкатулку, о которой говорила Кейт. Внутри лежали двадцать серебряных монет с изображением ибиса, одна золотая со львом и пять медяков.

За двадцать семь лет своей жизни я ни разу не взяла чужого и, глядя на деньги в шкатулке, чувствовала себя воровкой. Тот факт, что Кейт сама «завещала» их мне, не сильно облегчал душу. Однако, выбора не было.

Я понятия не имела о здешних ценах, но вряд ли базовые продукты стоят очень уж дорого. Прикинув, взяла одну серебрушку и пару медяков на всякий случай.

Сильно наряжаться не стала – ни к чему привлекать внимание. Конечно, рано или поздно мне все равно придется «выйти из сумрака», но пока не освоюсь, лучше не светиться.

Для вылазки я выбрала максимально не привлекающий внимания наряд – серо-голубое платье и соломенную шляпу с широкими полями – так, чтобы по возможности скрыть лицо.

Соседей, к счастью, было не видно, но мистер Таф уже копошился в саду: полол цветочные грядки.

Я остановилась возле забора.

– Доброе утро!

Он оторвался от своего занятия, разогнулся, утер пот со лба.

– Доброе утро, деточка! – мистер Таф отложил мотыжку и подошел к забору. – Как спалось на новом месте?

Мне не хотелось обманывать милого старичка.

– Непривычно.

Он рассмеялся.

– Ну, это дело понятное. Пообвыкнешь еще. – Он посмотрел на корзинку, перекинутую через мою руку. – На рынок собралась?

– Да, только не знаю, где он.

Мистер Таф принялся объяснять дорогу: дойти до перекрестка, свернуть на Грушевую улицу и идти до конца.

– А там прямо на рыночную площадь и выйдешь.

– Спасибо.

Надо будет купить ему маленький подарочек. В благодарность за доброту. Да и вообще – с соседями дружить нужно. Особенно, если угораздило попасть в другой мир.

– К шерифу зайти не забудь, – повторил мистер Таф. – Отметиться надобно.

– Зайду.

Да что он все заладил с этим шерифом?

– Его контора на главной площади, аккурат возле ратуши. Сейчас объясню, как туда добраться.

Выслушав, я поблагодарила соседа, и сделала это совершенно искренне, поскольку теперь точно знала, какую часть города лучше обходить стороной.

***

Ирфенес напоминал европейский городок века, эдак девятнадцатого – конца восемнадцатого. По обеим сторонам узких, вымощенных булыжником улочек выстроились дома. Первые этажи были сделаны из серого камня, а верхние из дерева. Крыши были либо черепичными, либо соломенными.

Идя по тротуару вдоль Грушевой улицы, я изо всех сил старалась не глазеть по сторонам, но выходило с трудом. Меня поражало все: дома, старомодно одетые люди и такие же старомодные повозки, медленно ползущие по дороге.

К счастью, особого внимания я не привлекала – жители Ирфенеса были заняты своими делами. Продавцы лавок громко зазывали покупателей, а из открытых дверей мастерских доносились звуки спорящейся работы.

Тревога понемногу улеглась, уступив место любопытству. Меня охватил азарт: хотелось исследовать все и сразу. Заглянуть в магазин одежды, посудную лавку, библиотеку или посидеть на открытой веранде кафе, воздух рядом с которым полнился ароматами кофе, свежей выпечки и ванили с корицей.

Успокойся, Катя. Еще успеешь. Сначала дела. Да и деньгами разбрасываться не стоит – у тебя их в обрез.

От Грушевой улицы разбегались еще несколько, но я уверенно шла вперед и, вскоре оказалась на рыночной площади. Она представляла собой скопище деревянных киосков, стоящих рядами.

Рынок гудел как пчелиный улей. Покупатели толкались возле прилавков, торговцы заманивали народ, расхваливая товары: «самые свежие овощи в Западном уделе», «парное молоко! Прямо из под коровы!», «лучшая посуда! Дешевле не сыщете!» и так далее.

Чувствуя себя героиней исторического фильма, я направилась вдоль первого из рядов.

Вещи, которые здесь продавали так сильно отличались от привычных мне, что на какое-то время я забыла, зачем пришла и с видом восторженного туриста рассматривала глиняную и деревянную посуду, украшения из самоцветов, гребни, расчески и даже топоры с молотками.

– Шикарное кружево для шикарной девушки! – смуглый мужчина, в речи которого слышался явный восточный акцент, протянул мне изысканное кружево. – Эльфийское, – сказал он с гордым видом. Затем хитро прищурился. – Признавайтесь, в вас тоже течет кровь Дивного Народа? – мужчина покачал головой. – Вы утонченная, грациозная. Настоящая эльфийка!

– А вы очень хороший продавец, – улыбнулась я. – Но вам лучше предложить это восхитительное кружево кому-то другому. Я просто смотрю.

В отличие от продавцов в моем мире, большинство которых смотрели на клиента с презрением, когда понимали, что тот не собирается ничего покупать, местный торговец улыбнулся еще шире и сказал, что будет рад видеть меня в любое время.

Наконец, я добралась до продуктовых рядов. Впрочем, соблазнов здесь оказалось не меньше: свежее мясо, рыба, сыры, овощи, фрукты и сладости. Специи, чай, кофе – запахи кружили голову.

Хотелось купить все и сразу, но пришлось осадить внутреннего ребенка – в ближайшее время нужно экономить по максимуму. Неизвестно, что ждет впереди и как пойдут дела.

В конце концов, где-то через час с небольшим моя корзинка пополнилась десятком яиц, буханкой хлеба, гречкой, фасолью и набором незатейливых овощей: помидорами, огурцами и, кабачками. Правда, от маленького каприза я все-таки не удержалась: взяла по мешочку чая и кофе. Хотела купить мяса и молока, но не знала, как их хранить. Надо будет поинтересоваться у Тафа. На всё про всё ушло восемь медяков – пришлось разменять серебрушку, которая, как я выяснила, равнялась двадцати пяти медякам.

Теплая солнечная погода и боевой настрой подмывали устроить себе небольшую экскурсию, но меня ждали дела. Я собиралась закончить уборку, просмотреть отчетные записи госпожи Левер и, начать разбирать мастерскую. Так что прогулку придется отложить.

Обратный путь дался труднее – набитая продуктами корзинка оттягивала руку. Солнце припекало, в горле пересохло. Ну, ничего, скоро буду дома – вот уж где вдоволь напьюсь из колодца.

Я уже почти миновала Грушевую улицу, когда мое внимание привлек крик из распахнутых настежь дверей. И не только мое. Рядом уже собралось человек пять любопытных. «Комиссионная лавка» гласила висевшая на цепях вывеска.

Поддавшись стадному чувству, я пересекла улицу, едва не угодив под колеса груженой сеном телеги.

– Ах, ты маленькая дрянь! Неблагодарная мерзавка! – из недр лавки донесся очередной крик.

Глава 10

Голос был низким, прокуренным, но, определенно принадлежал женщине. Из-за зевак, толпившихся возле открытых дверей, не получалось разглядеть того, что происходило внутри. Я поднялась на цыпочки.

– Что там такое?

Стоявший рядом мужчина обернулся:

– Вестимо что. Опять помощницу лупит.

Потеряв интерес к происходящему, он направился по своим делам. Я собиралась поступить так же – никогда не любила публичные разборки, но, когда мужчина ушел, увидела, что жертвой была маленькая девочка. Коренастая женщина с одутловатым лицом держала ее за воротник, а второй рукой наносила удары розгой.

– Руки бы тебе поотрывать, неумеха!

Розга со свистом рассекла воздух и обрушилась на спину нечастной малышки. Та лишь тихонько пискнула.

– Прекратите! – растолкав любопытных, я влетела внутрь. – Что вы делаете?!

Рука, занесенная для очередного удара, застыла в воздухе. Женщина подняла голову. Засаленный чепец сполз на раскрасневшийся от напряжения лоб.

– Воспитываю! – гаркнула тетка. – Сама не видишь, что ли?

Она замахнулась, но, опустить розгу не успела – я подскочила и схватила ее за руку.

– Перестаньте сейчас же!

Я вырвала розгу из ее руки.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Мимолетное удивление в глазах тетки сменилось яростью. Взгляд налился кровью.

– Не трогай меня! – лавочница угрожающе шагнула в мою сторону. – А ну, пшла вон!

Я не двинулась с места.

– Кто дал вам право избивать ребенка?

Обычно я не ввязывалась в чужие разборки, но, если видела несправедливость, то не могла пройти мимо. Тем более, когда дело касалось слабых и беззащитных.

– Она разбила чайник, – тетка злобно посмотрела на сжавшуюся в комок девочку. – Фарфоровый! Знашь, сколько стоит? Двенадцать медяков!

Она попыталась отвесить девочке подзатыльник, но я загородила ее собой и успела перехватить руку торговки.

– А ну, пусти, гадина! – женщина попыталась вырваться. – Да ты!.. Да я тебя!..

– Еще раз тронете ребенка, пожалеете, – пригрозила я.

Возле дверей уже собралась небольшая толпа. Уличный скандал набирал обороты. Эх, а я-то собиралась держаться в тени… Но что было делать? Не оставлять же ребенка на произвол явно неадекватной тетки.

Впрочем, драка в мои планы не входила. Я отпустила ее руку и развернулась к девочке. Малышка сидела на грязном полу и смотрела на меня испуганными глазами. Белое личико было перепачкано, на щеке розовела свежая царапина. В груди поднялась новая волна злости, но я приказала себе успокоиться.

– Где твои родители, милая?

– Нет у нее никого, – выплюнула торговка. – Мамашка ее комнату у меня снимала, да померла в прошлую зиму. А этой, – она с презрением посмотрела на девочку, – податься некуда. Вот и живет на моем попечении.

– Вы называете это попечением?

Я ничего не знала о местных законах, но ясно было одно – оставлять девочку здесь нельзя.

– Она моя! – лавочница топнула ногой. – Моя! И я могу делать с ней все, что захочу!

– Нет, не можете, – я шагнула вперед, загораживая малышку собой.

– Ты вообще кто такая? – лавочница выпятила грудь и двинулась на меня. – Катись отсюда, пока за волосы не оттаскала.

Я не сомневалась в правдивости угроз хамоватой дамочки, но совесть не позволяла оставить ребенка в беде.

– Если вы тронете меня или эту девочку, я буду вынуждена дать отпор, – я старалась говорить спокойно и уверенно. – Мне совсем не хочется этого, так что давайте поступим как воспитанные люди.

Лицо торговки побагровело, ноздри раздулись, а тонкие губы, напротив, сжались в едва различимую полоску. Маленькие, глубоко посаженные глаза, злобно сверкнули из-под нависших век.

– Будет тебе воспитание, паскуда ты эдакая.

Закатав рукава грязной рубахи, она схватила розгу и шагнула в нашу с девочкой сторону. Ситуация принимала скверный оборот.

– Идем отсюда, – я схватила девочку за руку и потащила к распахнутым дверям.

Толпа зевак расступилась. На нас по-прежнему глазели.

– А ну стой, гадина!

С удивительной для ее сложения скоростью торговка кинулась за нами. Замахнулась, но я успела отскочить и оттащить в сторону девочку. Раздался свист, а потом…

– Что здесь происходит?

В дверях стоял мужчина. Он же схватил лавочницу за руку и сделал это очень вовремя – в противном случае розга рассекла бы ему лицо.

Издав какой-то неопределенный звук, лавочница сгорбилась и, как только мужчина отпустил ее руку, попятилась назад.

– Шериф Бартел, – она нервно улыбнулась. – Здравствуйте.

– Что здесь происходит? – повторил мужчина, переводя взгляд с лавочницы на девочку. Затем посмотрел на меня.

Навскидку ему можно было дать лет тридцать пять. Высокий, хорошо сложенный. Плотно прилегающие к телу штаны подчеркивали сильные ноги, жилет обтягивал крепкий торс. Две верхние пуговицы рубашки были расстегнуты. Справа, на отвороте кожаного плаща блестел нагрудный знак в виде львиной головы. Однако, куда большее внимание привлекала закрепленная на ремне кобура с торчащей из нее рукоятью огнестрельного оружия.

Так это и есть шериф? Тот самый? Отлично. Только его здесь и не хватало.

Первой опомнилась лавочница.

– Эта женщина, – она ткнула в меня пальцем, – напала на меня и хотела похитить мою воспитанницу!

Я мало что воздухом не подавилась.

– Как вас зовут? – шериф упер руки в бока.

Выбора нет. Придется вступить в игру. Я знала, что рано или поздно, мы с ним пересечемся, но надеялась оттянуть этот момент и подготовиться к нему. Что ж – придется импровизировать на ходу.

– Кейт. Кейт Левер.

Серые глаза сощурились.

– Внучка Иоланты Левер?

В толпе зевак пробежал шепоток. Краем глаза я увидела, как одна дама наклонилась к другой и что-то доверительно прошептала. Та посмотрела на меня, а затем одобрительно закивала.

– Выходит, что так, – посмотреть ему в глаза было нелегко, но я решила не вызывать подозрений.

– Госпожа Левер искала вас. Она заявила о вашей пропаже. Вы в курсе?

Я окинула взглядом любопытную толпу.

– Может, поговорим в другом месте?

Тут вновь подключилась торговка.

– Она преступница! Похитительница детей! Шериф, вы должны ее арестовать!

Я с тревогой посмотрела на Бартела. Откуда мне знать, что он за человек, и как себя поведет?

Бросив на меня короткий взгляд, он подошел к девочке.

– Что у тебя с лицом?

Малышка смотрела на него снизу вверх. В глазах читался самый настоящий ужас. И я хорошо ее понимала: шериф возвышался над ней, как скала. Весь в темном, с угрюмым взглядом.

– Это она сделала? – он кивнул в мою сторону.

Девочка нервно сглотнула и яростно замотала головой.

– Она? – теперь Бартел имел в виду лавочницу.

Девочка молчала. Оно и понятно: наверняка боялась мести своей мучительницы. К счастью, шерифу этого оказалось достаточно.

– Где ее родители?

Лавочница, вмиг растерявшая весь боевой настрой, пустилась в объяснения:

– Сирота она, шериф. Отца не было никогда, а мать померла. Ну я и взяла ее под опеку, чтоб не пропало дитя. – Женщина притворно всхлипнула и утерла невидимую слезу. – Одной-то ей и не выжить, бедняжке.

То же мне, актриса из погорелого театра.

– Опека оформлена официально?

Лавочница икнула.

– Так я... я ведь так... по-соседски. – Она приложила руку к сердцу. – Кида мне как дочь родная!

– Оно и видно! – крикнули из толпы. – То-то ты ее объедками кормишь.

Лавочница затряслась и выглядела так, словно была готова кинуться наутек.

– Ага! – подхватил кто-то. – И лупит почем зря!

Прижатая к стенке торговка, затравленно глядела то на шерифа, то на меня, то на девочку.

– Тихо! – крикнул Бартел. Он развернулся к зевакам. – Расходитесь по домам. Не на что здесь смотреть.

По толпе прокатился вздох коллективного разочарования, но желающих спорить с представителем закона не нашлось.

Шериф исподлобья посмотрел на торговку:

– Я запрещаю покидать вам лавку до выяснения обстоятельств. А вы, – это было адресовано уже нам с девочкой. – Пойдете со мной. – Бартел взглянул на меня. – К вам, госпожа Левер, у меня тоже есть небольшой разговор.

Глава 11

Мне не оставалось ничего другого, как пойти с ним. По дороге я мысленно перебирала возможные вопросы и судорожно придумывала ответы на них. Но в целом же пыталась успокоить себя тем, что шериф вряд ли заподозрит во мне самозванку и уж, тем более, попаданку. Скорее всего задаст формальные вопросы и, возможно, попросит расписаться в паре бумажек. А потом я уйду и буду держаться от него подальше.

От Грушевой улицы до центральной площади было минут двадцать пешей ходьбы, и за всю дорогу шериф не сказал мне ни единого слова, но то и дело поглядывал. И, как мне казалось, с долей подозрения. Тем не менее, я решила не накручивать себя раньше времени.

К слову, я тоже разглядывала его, стараясь делать это не слишком пристально.

В других обстоятельствах я бы, пожалуй, сочла его привлекательным: высокий, крепко сложенный. В лице и жестах сочетались сила и мягкость – он напоминал хищного зверя – спокойного и от этого еще более опасного.

Наконец, впереди показалась вымощенная светлым булыжником площадь. В отличие от шумной рыночной здесь было чище и свободнее. В центре стоял фонтан; по краям примостились скамейки и клумбы с пестрыми цветами. Здание из белого камня, на крыше которого реял флаг, было, очевидно, ратушей. Слева к нему прижималось еще одно, поменьше и попроще – с деревянным крыльцом и черепичной крышей. «Офис шерифа», гласила вывеска.

Стало быть, пришли.

– За мной, – размашистой походкой Бартел направился к крыльцу.

Мы с Кидой посеменили за ним. Краем глаза я заметила, что несколько случайных прохожих уставились на нас. Впрочем, хмурый взгляд шерифа живо усмирил их, и любопытные горожане вернулись к делам.

– Он вернет меня обратно? – шепотом спросила Кида, когда мы поднялись на крыльцо.

Она держала мою руку и время от времени с опаской косилась на шерифа. Как бы сильно ни хотелось успокоить ее, ответа я дать не могла.

Шериф открыл дверь и отошел, пропуская нас вперед.

– Как долго ты живешь в мастерской? – спросила я, когда мы вошли.

– Три года. С тех пор как мама убежала от плохого человека.

– Ты это про своего отца? – спросил шериф.

Кида притихла.

– Кажется, вы ее пугаете, – ответила я, ободряюще сжимая руку девочки.

Шериф не ответил и повел нас к стойке, за которой дежурил молодой парень. Увидев нас, он поднялся, но Бартел махнул ему рукой.

– Не записывай их, Лоренс. Они не арестованы, – он обернулся к нам и добавил, – пока.

Лоренс кивнул и опустился на место.

Бартел привел нас в свой кабинет. Здесь было светло, относительно чисто и пахло нагретым деревом. На столе высились кипы бумаг, ими же были забиты шкафы вдоль стен. Возле окна, на крючке, висело в ружье.

– Присаживайтесь, – Бартел занял высокое кресло за столом, а нам указал на два свободных стула напротив.

Пока мы с Кидой устраивались, он не сводил с нас глаз, но понять, о чем он думает, я не могла.

– Ну? – шериф сцепил пальцы в замòк. – Рассказывайте.

Побледневшая Кида смотрела на него, как ягненок на волка, так что пришлось мне взять слово. Правда, знала я немного, точнее – почти ничего, за исключением той сцены, свидетельницей которой стала.

– Ясно, – кивнул он, когда я закончила. – Значит, вы прежде не встречали ни девочку, ни владелицу лавки?

Я покачала головой. «Странно, что ты ничего о ней не знал», проскочила мысль. Разве представители закона не должны следить за сиротами?

– И ребенка, стало быть, похищать не собирались?

– Если только спасение от жестокости не считается за таковое.

Шериф поднял бровь.

– Что вы собирались делать потом?

Хороший вопрос. Я пожала плечами.

– Честно? Не знаю. Может, отвела бы ее в ратушу. По правде говоря, в тот момент я вообще ни о чем не думала.

Несколько секунд он пристально смотрел мне в глаза. Заставить себя не отвести взгляд стоило немалых усилий, однако, я выдержала.

– Ну а ты? – шериф обратился к девочке. – Как твое имя?

– К...Кида, – ответила та, сжимая чумазыми пальчиками подол рваной юбки.

– А фамилия?

Кида смущенно опустила взгляд.

– Не знаешь? Имя матери помнишь?

– Винифреда, – ответила девочка.

По лицу Бартела я поняла, что эти сведения ему ни о чем не говорили.

– Значит, ты живешь в лавке уже три года?

– Да. Сначала с мамой, но зимой она умерла, – Кида шмыгнула носом, однако быстро взяла себя в руки. – Госпожа Камилла сказала, что я могу остаться, но должна работать, чтобы платить за комнату.

– Ты помогала ей в лавке?

Девочка помотала головой.

– Нет. По дому.

Судя по худобе и содранным костяшкам пальцев Камилла заставляла ее работать на износ. Меня опять захватила злость. Вот ведь гадина!

– Сколько тебе лет?

– Семь зим.

– Помнишь, где вы с самой жили до этого?

Кида открыла рот, но миг спустя, будто опомнившись, помотала головой.

– Нет.

Бартел прищурился.

– Ты говорила о плохом человеке. Кто он? Твой отец?

– Наверное, – сказала она после короткого раздумья. – Я никогда его не видела.

– Значит, твоя мама называла его плохим человеком?

– Угу, – ответила Кида, разглядывая мыски своих поношенных ботинок. Она явно не хотела об этом говорить.

– Ладно, – шериф хлопнул ладонями по столу. – На первое время этого достаточно. С остальным разберемся позже.

Кида выдохнула с облегчением, худенькие плечи расслабились. От Бартела это, конечно не укрылось, но вида он не подал.

– Вы вернете меня обратно в лавку? – она обреченно посмотрела на него снизу вверх.

– Нет, – ответил шериф после короткого раздумья. – При храме есть пансион для сирот, туда и отправишься. – Он немного помолчал и добавил, – если, конечно, не хочешь вернуться к Камилле.

– Нет!

Я была готова поклясться, что Кида выдала это резче и громче, чем собиралась.

– Хорошо, – с деланным равнодушием Бартел пожал плечами. – Значит, пансион. – Он направился к двери. – Побудь здесь. Я скоро вернусь.

Я тоже собралась уходить, надеясь, что будучи занятым девочкой, шериф забудет про меня. Ага, как же.

– Останьтесь госпожа, Левер, – он говорил спокойно, но взгляд был жестким и начисто лишающим желание взбрыкнуть.

Со вздохом я опустилась обратно на стул.

...Шериф вернулся через несколько минут и привел с собой женщину.

– Это Имания, – представил он. – Наш секретарь. Она доставит тебя в пансион.

Женщина взяла Киду за руку и повела к выходу. Та неохотно подчинилась. Уже на пороге она задержалась, посмотрела на меня и робко улыбнулась. Имания не тащила ее за собой, но в глазах читалось нетерпение.

– Идем, – женщина мягко потянула ее. – Нам пора, а у шерифа много работы.

Кида поплелась за ней, но до последнего оглядывалась на меня. Я махнула ей рукой на прощание.

– Там хорошие условия?

Из окна за спиной шерифа, я наблюдала за удаляющимися девочкой и женщиной.

– Где? – спросил он, пока разбирал бумаги на столе.

– В пансионе.

Он остановился и посмотрел на меня.

– Всяко лучше, чем в лавке. – Бартел чуть склонил голову на бок. – Вас так беспокоит ее судьба?

– Конечно! – воскликнула я, удивленная тем, что это вызывает у него сомнения.

Хмыкнув, он опустился в кресло.

– За бабушку вы так не переживали. – Он сложил бумаги в стопку, отодвинул, а затем посмотрел на меня.

– Давайте обойдемся без скоропалительных выводов, – попросила я. – Кроме того, уж простите, но наши семейные дела не входят в вашу юрисдикцию. Вы говорили, у вас ко мне разговор.

– Ваши личные отношения меня и впрямь не касаются, но, – в его глазах появилась неприязнь, сдобренная ноткой презрения, – госпожа Левер заявила о вашем исчезновении. Составила заявление. Я отправил депешу в Анселет, но мне ответили, что не располагают данными о вашем местонахождении.

– Сейчас я здесь, – я развела руками, – сижу перед вами. Так что, как видите, дело можно закрывать.

Я не собиралась нападать на него в открытую, но и показывать страх тоже.

– Ну, это уж мне решать, когда закрывать дело, – ответил он резко. – Где вы были все это время?

Расправив плечи, я посмотрела ему в глаза.

– Со всем уважением, но мне бы не хотелось об этом говорить. Впрочем, если вы предъявляете официальное обвинение...

– Ваша бабушка очень переживала за вас, – тихо сказал шериф.

Неважно, что я знала правду, все равно почувствовала себя эгоистичной сволочью. Госпожа Левер искала Кейт и, возможно, именно переживания свели ее в могилу раньше времени.

Шериф Бартел наверняка считал меня неблагодарной вертихвосткой, бросившей пожилую родственницу и явившейся, когда пришло время вступать в наследство.

– Вы вообще знали, что она умерла?

– Узнала, когда прибыла сюда.

А вот это было уже чистой правдой: я оказалась здесь примерно сутки назад, и в это же время узнала от Тафа, что хозяйка ателье скончалась.

– И когда вы прибыли?

– Вчера.

Какое-то время шериф молча смотрел на меня.

– Ладно, – он хлопнул в ладоши, но, как мне показалось, был раздосадован, – можете идти. Только сперва распишитесь в свидетельстве.

Бартел открыл верхний ящик стола, достал чистый лист. В течение следующих нескольких минут он что-то быстро писал и, закончив, протянул мне бумагу.

«Кейт Левер, рожденная семнадцатого дня, третьего весеннего месяца, года одна тысяча семьсот двадцать первого, третьей эры, была признана пропавшей без вести, но нашлась живой и в в добром здравии.

Заявитель о пропаже: Иоланта Левер

Разыскиваемая: Кейт Левер

Нашлась: девятого дня первого весеннего месяца, года одна тысяча семьсот сорок седьмого. Жива, пребывает в добром здравии»

Ниже, с левой стороны стояло имя шерифа «Джеффри Бартел» и его подпись. С правой мое имя и место для автографа. Черт. Надеюсь, у них здесь нет документов, ранее подписанных Кейт.

Я мельком взглянула на шерифа.

– Что-то не так?

– Нет, – я помотала головой. – Все хорошо.

– Дата рождения верна?

Ответить с уверенностью я не могла. Но с другой стороны – зачем ему намеренно ставить неправильное число? Едва он ли подозревает во мне самозванку. По крайней мере, я очень на это надеялась.

– Да.

– Других ошибок нет? Все верно?

Он словно пытался меня подловить. А, может, это я накручивала себя, боясь разоблачения.

– Нет, все правильно.

– Тогда прошу, – шериф пододвинул перо и чернильницу.

Естественно, я посадила кляксу. Большую и жирную. Не говоря уж о том, что подпись накарябала по памяти – этим утром в числе прочих документов я нашла именную грамоту Кейт.

Шериф долго изучал бумагу, прежде, чем посыпать ее песком, чтобы чернила высохли быстрее.

– Я могу идти?

– Да, – кивнул он.

Выходя из кабинета, я чувствовала рентгеновский взгляд, прожигающий спину. Оказавшись на улице, не выдержала и оглянулась. Сунув руки в карманы, шериф Бартел стоял возле окна.

Я быстро отвернулась и поспешила уйти с площади. Да уж, ну и утро. В тот день я успокаивала себя тем, что вероятнее всего, этим дело и кончится. Но, как сказал герой известного фильма «я никогда так не ошибался в своей жизни». Все только начиналось.

Глава 12

Вернувшись домой, я первым делом побежала в кабинет, достала из шкатулки именную грамоту Кейт и сравнила подпись с той, которую оставила в свидетельстве. Вроде похоже. Оставалось надеяться, что у шерифа есть дела поважнее, чем изучение моей подписи под микроскопом. В конце концов, Кейт (то есть я) благополучно нашлась, а, значит, дело закрыто.

Немного успокоившись, я спустилась на кухню и принялась раскладывать продукты. За этим занятием мысли вернулись к девочке-сиротке. Я понимала, что не могу и не обязана отвечать за ее судьбу, но на душе все равно было неспокойно. Надо спросить у Тафа, где находится этот храм, и навестить ее. Просто чтобы убедиться – с ребенком все хорошо и ее не вернули обратно в лавку.

Но это все завтра, а пока…

Мастерская встретила меня пылью, паутиной и мутными окнами. Руки чесались опробовать швейную машинку, но, прежде, чем браться за работу, надо обустроить рабочее место. Иначе попросту задохнусь от пыли.

Вооружившись шваброй и тряпками, я принялась за дело. На то, чтобы отмыть пол, окна, шкафы и многочисленные полки, ушло восемь ведер воды, но дело того стоило – через несколько часов мастерскую было не узнать. Теперь здесь пахло свежестью, сквозь начищенные до блеска стекла лился солнечный свет, а вещи были аккуратно разложены.

У госпожи Левер остался небольшой запас тканей – его хватило бы на пару-тройку взрослых вещей. Уже неплохо. С фурнитурой дела обстояли намного лучше: ящики были забиты нитками, пуговицами, лентами, простенькими кружевами, мотками шерсти и разной мелочью вроде недорогих украшений из дерева, металла и текстиля. В крошечных пузырьках, размером не больше тех в которых в моем мире хранили марганцовку, переливался бисер разных цветов. В банках побольше лежали бусины из дерева и стекла.

Ткани не отличались от наших: лен, хлопок, поплин, бязь. В приходно-расходной книге я нашла запись о покупке шелка и бархата, но самих тканей уже не осталось. Последний клиент забрал заказ шесть месяцев назад, и после этого никаких других отчетов Иоланта не оставила.

Я еще не знала, где и как буду искать клиентов: в своем мире заказчики находили меня через социальные сети. Теоретически здесь могло сработать «сарафанное радио» – мистер Таф наверняка расскажет знакомым о моем возвращении, да и другие соседи меня видели. К тому же все знали, что в столице Кейт шила наряды для королевских особ – это тоже играло мне на руку.

Однако, полагаться на одну только удачу я не хотела. Она слишком ветреная и ненадежная партнерша. Значит, надо подумать о рекламе. Но это чуть позже. Сначала разберусь с машинкой – работает ли она вообще.

Машинка работала, хоть и со скрипом. Ножной привод поддавался неохотно, но сам механизм был исправным, без следов ржавчины. Им просто не пользовались и долгое время не смазывали. Это поправимо.

Машинка имела 7 видов стежков – гораздо меньше, чем на современных аналогах, но вполне достаточно, чтобы изготовить приличную вещь. Не желая расходовать ткань понапрасну, я взяла один из лоскутов и попробовала их все. Работает.