Текст книги "Магическое ателье леди Кейт (СИ)"

Автор книги: Елена Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Словом, я не привыкла к мужской заботе и потому сейчас пребывала в растерянности. Впервые в жизни кто-то встал, заслоняя меня широкой спиной и говоря: «Я все улажу, не волнуйся». И это при том, что мы даже не пара.

– Знаешь, Хардвин, я…

Он улыбнулся и приложил палец к губам:

– Не надо объяснять. Я все понимаю. Ты не готова к отношениям. Не стану скрывать, что ты мне нравишься, и я не прочь стать твоим кавалером, но и настаивать не буду. Можем просто дружить.

У меня камень с души упал. Последние две недели я несколько раз обдумывала, как объяснить Хардвину свои чувства, но он и от этого меня избавил.

– Ты тоже мне очень нравишься. Но я боюсь давать тебе ложную надежду. Пойми, в моей жизни столько всего произошло… Я не хочу и не буду отталкивать тебя, но и чувствами играть не стану. Да, дружба – это хороший вариант.

Его лицо расслабился: видимо, он и впрямь боялся моего отказа.

– Сходить с тобой к шерифу?

Я покачала головой.

– Не надо. Будь что серьезное, он бы меня арестовал.

– Может, и нет… – задумчиво протянул Хардвин.

– В смысле?

– В смысле, что ты ему нравишься.

– Едва ли, – фыркнула я.

– Нравишься, еще как нравишься. Уж я-то знаю, как ведут себя мужчины, когда женщина им небезразлична.

– Но ты-то себя так не ведешь.

Они были как лабрадор и немецкая овчарка: неунывающий, полный любви и дружелюбия Хардвин и суровый, вечно несущий дежурство Джеффри.

– Не стану скрывать: я ревную тебя, но в сложившихся обстоятельствах, помощь шерифа может оказаться не лишней.

– Не к чему тут ревновать, – я подернула плечами. – Да и опасность мне вряд ли грозит. Не думаешь же ты, что Мор станет караулить меня с ножом в подворотне?

– У него другие методы, – серьезно ответил Хардвин. – Он хитрый и подлый. Так что, пожалуйста, будь осторожна.

Я улыбнулась.

– Как скажете, господин Фоинсон.

Хардвин проводил меня до конторы шерифа и еще раз вызвался сопровождать, но я отказалась: не хотелось, чтобы Джеффри думал, будто я опасаюсь его.

– Я зайду вечером, узнаю, как дела, – пообещал Хардвин.

– Тогда подходи к ужину: Элла обещала приготовить что-то особенное.

На том мы и простились.

Что ж... пора узнать, зачем я опять понадобилась шерифу.

Глава 36

То, что разговор мне не понравится, я поняла сразу, как вошла в кабинет. Если до этого шериф глядел на меня с подозрением и недовольством, то сейчас его лицо выражало угрюмую решимость. И еще знание.

– Ну, вот я и здесь. О чем вы хотели поговорить?

Попытка разрядить обстановку улыбкой потерпела сокрушительную неудачу, разбившись, о ледяной взгляд серых глаз.

– Садитесь, госпожа Левер.

Пряча дрожь в ослабевших ногах, я села на указанное место. Движения были скованными, а улыбка нервной. И он, конечно, это видел.

– Поздравляю с выигранным делом.

Взгляд Джеффри опустился к моей груди, но я была слишком занята другими мыслями, чтобы задумываться.

– Однако, боюсь, что ваши проблемы на этом не закончились.

Я не узнавала его голос: он звучал холодно, жестко. Сразу вспомнились сцены допросов из фильмов о политических репрессиях: до того Джеффри был похож на чекиста.

– Не уверена, что понимаю, о чем вы.

Я говорила спокойно, но внутри уже копошился страх.

– Уверен, вы понимаете, – глядя мне в глаза, сказал он.

Джеффри поднялся, медленно, как хищник, обошел стол, и я рефлекторно отпрянула, когда он двинулся в мою сторону, а поняв, что его цель шкаф с бумагами, шумно выдохнула.

– Это пришло вчера вечером, – он снял с верхней полки большой конверт. – Из столицы.

Джеффри вернулся за стол.

– Догадываетесь, что там?

– Наверняка что-то серьезное. Скажу честно, шериф, ваш голос и выражение лица заставляют меня нервничать.

– И не зря, – он достал из конверта бумагу. – Начнете сами или предоставите это мне?

Я понимала: шутки и кокетство только усугубят положение.

– Если вы в чем-то обвиняете меня, а судя по вашему тону, это действительно так, то говорите.

Джеффри протянул мне бумагу и сцепил руки в замòк.

– В заброшенной шахте, недалеко от Анселета, нашли тело молодой женщины. – Он посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом. – Ее лицо было изуродовано, однако на запястье остался золотой браслет. И браслет этот некогда принадлежал Иоланте Левер, а впоследствии она подарила его своей внучке, когда та уезжала в столицу.

Сердце ухнуло в район желудка. Лицо охватило жаром, а ноги напротив объял холод. Он же змейкой скользнул вдоль позвоночника.

– На что вы намекаете, шериф? – Как бы я ни старалась придать голосу твердости, вышло хрипло и жалко.

– Довольно! – он ударил кулаком по столу и вскочил с кресла. – Кто вы такая, падший вас раздери?!

– Катерина Левер. – Я посмотрела ему в лицо.

Он прикрыл глаза и со вздохом опустился обратно.

– Вы убили ее?

– Никого я не убивала. И перестаньте, черт возьми, пялиться на мою грудь.

Извращенец проклятый. Вспыхнувшая злость на мгновение приглушила страх.

– Я смотрю не вашу грудь, – спокойно произнес он. – А на вашу ключицу. И не вижу шрама.

– Какого еще шрама?

– Тот, который вы получили в десять лет, когда упали с лестницы. – На его скулах заиграли желваки, в глазах блеснул недобрый огонек. – О нем я узнал от Иоланты, когда она писала заявление об исчезновении внучки. Тело найденной женщины хорошо сохранилось благодаря низкой температуре внутри шахты, и на ее ключице обнаружили шрам. Впрочем, можете ознакомиться сами, – он посмотрел на бумагу.

К тому моменту я уже понимала: любые отрицания бесполезны. Меня раскрыли. Отчасти это даже не вызвало удивления – в глубине души я понимала – вечно скрывать правду не получится.

– Не хотите ознакомиться? – Джеффри поднял бровь.

– Я не Кейт Левер.

Он мрачно хмыкнул.

– Это я уже и без вас понял. Кто же вы?

Я помнила слова настоящей Катерины о том, как здесь поступают с попаданцами. Независимо от того, как относился к ним Джеффри, закон предписывал ему сдать меня инквизиторам.

– Только без вранья, – предупредил он.

Я собралась с силами.

– Мое настоящее имя: Екатерина.

***

Джеффри выслушал меня молча. Я начала издалека: назвала настоящее имя, рассказала о смерти родителей, о тете, о том, как выучилась на швею и потеряла работу. И, конечно, не забыла добавить, что не имею никакого отношения к смерти настоящей Кейт.

– Вы приехали в Ирфенес из столицы?

Я покачала головой.

– Никогда там не бывала.

– Откуда же вы?

Вот он: момент истины.

– Из другого мира.

В душном кабинете повисла гробовая тишина. Я смотрела на Джеффри, пытаясь прочитать в глазах его реакцию, но видела лишь каменную стену.

– Вы держите меня за идиота? – спросил он, откашлявшись.

В его лице, наконец, проступали живые эмоции: подозрение, неверие и... испуг?..

– Это, правда, шериф. Я находилась в своем доме, когда магия перенесла меня сюда.

Снова молчание. Побелевшими от напряжения пальцами он сжимал перо – от капающих чернил на бумаге уже растеклась огромная клякса, но Джеффри не обращал на нее внимания.

– Вы верите мне?

Он стиснул зубы.

– Если вы лжете, то выбрали крайне неудачную легенду, – процедил шериф.

– Я знаю, как здесь поступают с иномирными гостями. Но, поверьте, я не демон и никому не причиняла вреда. И да, я с самого начала знала, что настоящая Кейт мертва.

– Откуда? – спросил он. В голосе слышалась растерянность. Что-то новенькое.

– Она сама мне сказала. Ее дух явился ко мне в первую ночь. Еще Кейт сказала, что это магия ателье перенесла меня сюда.

Джеффри взял себя в руки.

– Еще скажите, что она сама вас благословила, – фыркнул он.

– Именно так.

– Может, она назвала вам и имя своего убийцы? – его губы изогнулись в мрачной едкой усмешке.

– Нет. – Я покачала головой. – Она даже не помнила обстоятельств собственной смерти.

В дверь дверь постучали, а миг спустя в кабинет заглянул младший помощник.

– Шериф, там...

– Потом, – Джеффри махнул рукой. – Оставь нас.

Тот кивнул и закрыл за собой дверь.

– Вы меня арестуете?

Секунды казались вечностью. Я смотрела ему в глаза, слышала пульсацию крови в ушах, и чувствовала, как молотит по ребрам сердце.

– Вас возьмут под стражу и передадут инквизиторам. После этого вас доставят в Анселет в Верховному Епископу. Ему понадобятся доказательства вашей вины: признание в убийстве Катерины Левер и то, что вы занимаетесь черной магией. Вы, разумеется, будете отрицать все это, и тогда вас подвергнут пыткам. – Он скользнул по мне оценивающим взглядом. – У вас сильная воля и крепкое тело, но надолго вас все равно не хватит. В конце концов, вы сознаетесь, подпишите документы, а если ваши пальцы будут сломаны, и вы не сможете держать перо, за вас это сделает секретарь. Потом вас признают виновной и сожгут на костре. – Джеффри сжал кулаки. – Вот, что случится, если я арестую вас.

К горлу подступила тошнота, грудь сдавили невидимые тиски.

– Но я не стану этого делать. – И уточнил. – Пока.

Воздух с шумом вырвался из легких.

– Но. – Джеффи поднял указательный палец. – С сегодняшнего дня вы находитесь под негласным наблюдением. Надумаете бежать: я достану вас даже из Черной Бездны. Это ясно?

Я потрясенно кивнула.

– Ясно, шериф.

– А теперь расскажите мне все в мельчайших подробностях.

Глава 37

Если во всем этом и было хоть что-то приятное, то это то, что я смогла удивить его. Сомнительный повод для радости, учитывая обстоятельства, но видеть, как самоуверенный и непробиваемый шериф Бартел растерянно смотрел то на меня, то куда-то в пустоту, доставляло злорадное удовольствие.

– Вы хоть понимаете, что значат ваши слова? – сказал он, когда я закончила.

– Поэтому и была вынуждена скрывать свою личность.

Джеффри мотнул головой, как будто хотел вытряхнуть из нее то, что только что услышал.

– Вас сочтут колдуньей. Или того хуже: демоном.

– Но вы-то так не считаете.

– Я видел не так много демонов, чтобы составить о них впечатление, – пошутил он без тени улыбки.

На пару минут повисла тишина. Поняв, что заключать меня в кандалы Джеффри не собрался – по крайней мере, сейчас, я немного успокоилась и даже приободрилась.

– Вы думаете, что настоящую Кейт убили?

Джеффри глянул исподлобья. В другой ситуации он наверняка сказал бы «это не ваше дело»,и наверняка ему очень этого хотелось, но теперь он уже не мог отмахнуться от меня.

– Возможно. Информации не так много. – Он сморщился, потер лоб, и в этом простом жесте скользнула нечеловеческая усталость. На мгновение мне стало даже жаль его. – После того раза она больше не… являлась вам?

Пауза перед словом «являлась» наглядно показывала, как сложно ему было поверить в рассказанное мной. Но он все же пытался. И я ценила это.

– Нет.

Джеффри встал, подошел к окну и несколько секунд молча глядел на улицу.

– А вы… – он закашлялся, – могли бы выйти с ней на контакт?

– Имеете в виду спиритический сеанс? Простите, шериф, но я не медиум.

– Но магию, тем не менее, практикуете.

– Только самую простую. Бытовую.

Джеффри вздохнул.

– Ясно, – он вновь опустился в кресло. – Я это так, на всякий случай спросил. – Он покачал головой. – А в доме ничего не находили?

– Например?

– Ну… – он почесал подбородок, – письма какие-нибудь, дневники… Хотелось бы узнать, чем жила Кейт.

– Я так понимаю, в столице этим заниматься не хотят?

Джеффри невесело усмехнулся.

– Они свои-то убийства через раз расследуют: что за им за дело до какой-то провинциалки. – Он протянул мне отчет. – Написали: мол, либо сама в шахту упала, либо проезжим бандитам попалась. – Джеффри откинулся на спинку стула, – вот только бандиты либо грабят, либо насилуют, а с ней ни того, ни другого не сделали.

Я ценила его стремление докопаться до истины, но, положа руку на сердце, была удивлена – по факту расследование смерти Кейт не уже не входило в его обязанности. Девушка погибла в Анселете, и ответственность лежала на столичных констеблях.

– Вы знали ее?

Джеффри покачал головой.

– Когда меня перевели сюда из Хаббарда, она уже год, как жила в столице. Но я знал ее бабушку, и видел, как ей было тяжело оставаться в неведении. И я дал ей слово, что узнаю правду. – Джеффри немного помолчал. – И то, что Иоланта мертва, не освобождает меня от обещания.

Я спросила то, что крутилось в голове с той минуты, как мы завели этот разговор.

– Вы раскусили меня до того, как получили письмо из столицы, верно?

– Скорее, подозревал, – признался он. – Но доказательств у меня не было, а саму Кейт я даже не видел. Но вы вели себя странно, как-будто…

– Из другого мира, – договорила я.

Шериф кивнул.

– Да. Но помните: никто не должен знать. Здесь к этому относятся очень серьезно.

Задавать вопрос, который не давал мне покоя, было страшно, но я все-таки решилась. Лучше ждать, чего ожидать.

– Здесь уже судили таких… таких как я?

– В последние лет сорок нет. Но в архивах остались записи о процессах над «посланниками Бездны».

– Значит, так нас здесь называют?

– Церковь называет, – уточнил Джеффри, и в его голосе, как мне показалось, проскользнуло недовольство. – Выше ее власти только король.

Я вспомнила настоятеля здешнего храма: пухлый и добродушный старик меньше всего производил впечатление религиозного фанатика.

– Отец Уолден неплохой человек, – согласился Джеффри, когда я поделилась с ним, – но он лишь настоятель, даже не епископ. Кроме того, он так или иначе церковник, и его работа бороться с тем, что здесь считают проявлением зла.

– Я не собиралась рассказывать ему.

Неужто, Джеффри считает меня настолько глупой? Даже обидно как-то.

– Ему не обзяательно слышать это от вас. Вы уже нажили здесь как минимум двух врагов, – напомнил он.

Ну, да: Камилла, а теперь еще и с Аспен Мор. И главное – ни в первом, ни во втором случае я не была инициатором конфликта.

– Вижу, вы сблизились с Хардвином.

Вот уж о чем я точно не собиралась говорить.

– Уж простите шериф, но это вас не касается.

Джеффри снисходительно фыркнул.

– Его общество может оказаться для вас не лишним.

– Хотите сказать, мне грозит опасность?

– Давайте-ка, посчитаем, – шериф поудобнее устроился в кресле. – Вы явились сюда из другого мира. Это раз. – Он загнул мизинец. – Присвоили имя умершей женщины. Два. – Безымянный палец. – Бросили вызов прожженному ростовщику и обыграли его в суде. – Средний палец. – Ах, да, чуть не забыл: в вашем на полузаконных основаниях живет девочка-сиротка. Такого набора достаточно? – И добавил уже серьезно. – Вам нужны друзья.

– Вы тоже мой друг?

– Скорей уж – подельник, – мрачно отозвался шериф. – Согласно закону я обязан передать вас в руки инквизиторов, – напомнил он.

– Значит, должница?

– Ступайте уже, – махнул он рукой. – Идите домой и обыщите там все: письма, дневники, документы, чеки, закладные: все, что угодно. Все, что покажется вам подозрительным или хотя бы заслуживающим внимания.

То же мне – командир нашелся. Однако, теперь я действительно была у него в долгу. Но, слава Богу, он, кажется, не из тех, кто станет требовать чего-то непристойного.

***

Поднимаясь на крыльцо, я услышала топот в глубине дома: должно быть, Элла увидела меня через окно и понеслась открывать.

Дверь распахнулась прежде, чем я успела сунуть ключ в замочную скважину. Элла стояла на пороге: лицо раскраснелось, несколько прядей выбились из пучка, а глаза взбудораженно блестели.

– В чем дело?

Первая мысль: что-то случилось с Кидой. К счастью, в следующую секунду девочка выглянула из арки, ведущей в гостиную: невредимая и довольная. У меня отлегло от сердца: в последнее время я стала замечать за собой, что тревожусь о ней, даже если повода нет.

– Письмо принесли, – выпалила соседка.

Я зашла в дом, плюхнулась на софу и принялась расшнуровывать обувь.

– И что в нем?

– К нам едут гости.

Я замерла с ботинком в руке.

– Какие еще гости?

– Тетушка ваша по папеньке, упокой Светлая Матерь, его душу. Госпожа Гортензия. Через три дня прибудет. Аккурат к празднику.

Глава 38

– Что готовить-то будем?

– А?.. – я тряхнула головой. Вопрос Эллы вернул меня к реальности.

– Угощать госпожу чем будем? Продуктов хороших купить надо, да и комнату приготовить…

Она засуетилась, принялась оглядываться, бормоча что-то про пыль в углах и выцветшие занавески, а так и стояла, пытаясь привести себя в чувство.

К нам едет родственница. Откуда она вообще взялась? И главное: насколько хорошо знала настоящую Кейт?

– Тише, Элла, спокойнее, – я мягко взяла ее за локоть. – Чего ты так всполошилась?

– Так ведь… – соседка распахнула глаза, словно удивляясь моему непониманию, – тетушка ваша дама знатная.

Еще лучше. Спрашивать напрямую, я не стала, и попыталась разговорить Эллу.

– Так волнуетесь, словно герцогиню встречаем, – пошутила я.

Однако, Элла шутку не оценила – лицо соседки было сосредоточенным и серьезным.

– Виконтесса тоже аристократка. А то сами не знаете, какие они. В столице, небось, сполна навидались.

Виконтесса, виконтесса… Я не слишком разбиралась в титулах, но, кажется, это на ступень ниже графини, но выше, чем баронесса. Иными словами: мы имеем тетку-дворянку.

– Да вот же телеграмма ее, – Элла протянула полоску плотной желтой бумаги.

«Выезжаю из Таррена. Буду через три дня.

Леди Гортензия , 12-виконтесса ТерЛоквуд»

Я отложила телеграмму. Официальный тон и упоминание титула вполне ясно говорили о характере этой дамы.

Скорее всего, она строга, требовательна, возможно, даже капризна и, без сомнения помнит о занимаемом положении.

Но откуда в семье Кейт затесались аристократы? Возможно, леди Гортензия удачно вышла замуж, потому как в документах, оставшихся от Иоланты и Кейт, титулов не упоминалось. А они, как известно, переходят по наследству. Или по браку.

Гадать, впрочем, не пришлось. Болтливая Элла выдала все сама.

– Тетушка ваша дама, с претензиями, спору нет, – сказала она, – но умом боги ее не обделили. И простой-то мужик под венец спешит, а уж чтобы виконт на крестьянке женился. – Элла цокнула языком. – Здесь талант нужен. – По ее хитрому прищуру я догадалась, какой будет следующая фраза. – Брала бы с нее пример.

***

Я перерыла все ящики, просмотрела все бумаги, но не нашла никаких упоминаний о Гортензии. Зато на антресоли обнаружился небольшая коробка с письмами. Их было немного: в основном «официальные» письма вроде поздравлений с днем рождения, началом нового года и несколько поздравительных открыток. Тексты были сухими – банальные клише вроде «мои поздравления», «всего наилучшего» и так далее. Гортензия писала их Кейт, и, судя по всему, делала это потому что «надо».

«Будь благоразумной и послушной, не забывай о приличиях» – даже с поздравления виконтесса умудрялась вывернуть так, что звучали они как намек на несовершенство Кейт.

Однако, мне виделись в этом свои преимущество. Если я права, то виделись они редко, и, вполне возможно, Гортензия не заметит «подмену». В конце концов, даже Элла ничего не подозревала.

– Почему ты не рассказывала о ней? – спросила Кида за ужином.

– Мы очень долго не виделись, да и в целом редко общаемся.

Кида таким объяснением не удовлетворилась.

– А какая она? Расскажи о ней.

Пока я лихорадочно придумывала, как бы получше выкрутиться, на помощь пришла Элла.

– Что я тебе говорила, юная мисс? – спросила она ласково и в то же время серьезно.

– Когда я ем и глух и нем, – ответила девочка.

В последнее время я стала замечать, что с каждым днем они становилась все более ответственной и дисциплинированной. Если поначалу требовалось не меньше получаса, чтобы усадить ее за уроки или уложить спать, то теперь Кида сама по поднималась наверх, садилась за учебники, а вечером, когда стрелка часов подбиралась к половине десятого, начинала готовиться ко сну.

Учителя, кстати, тоже хвалили ее. «У девочки живой ум», «она схватывает все на лету», говорили они, и в такие моменты я чувствовала гордость, словно Кида была моей дочерью.

…После ужина и купания в не успевшей остыть бане, она, зевая, поплелась в свою комнату.

– Почитать тебе на ночь?

– Нет, – Кида покачала головой. – Спать хочу очень.

По традиции, которая устоялась как-то сама собой, я поцеловала ее в макушку.

***

– А шериф-то что от тебя хотел? – спросила Элла, когда мы пили чай в столовой.

– Просто улаживали кое-какие формальности.

К счастью, дальше она расспрашивать не стала.

– Вот уж денек выдался, – вздохнула Элла, доливая нам обеим чай из заварника. – Суд, да еще телеграмма эта... А ты все-таки молодец, – улыбнулась она и похлопала меня по руке. – Здорово этого прохиндея уделала.

После разговора с шерифом и новостей о приезде тетки я успела забыть, что сегодня выиграла первый – и, надеюсь, последний – в своей жизни судебный процесс.

– Без Хардвина ничего бы не вышло.

Соседке явно хотелось завести привычную песню, но, к моему счастью, она лишь рукой махнула – мол, сама все знаешь.

...Если еще несколько дней назад я с нетерпением ждала праздника Середины Лета, то после телеграммы хотела, чтобы эти три дня длились минимум год. Жаль, бытовой магией время не остановить и даже не растянуть.

Все, что мне оставалось, это готовиться и входить в роль. Я успокаивала себя тем, что настоящая Кейт много лет не виделась с теткой, и Гортензия вряд ли заметит подлог.

– Молись, чтобы так и было, – сказал Джеффри, когда я поделилась с ним переживаниями.

Мне не хотелось жаловаться и, тем более, обращаться к нему за помощью, но он был единственным, кто знал правду обо мне.

– Что ты о ней знаешь?

– Почти ничего, – я пожала плечами. – А то, что знаю, прочитала в письмах. Она виконтесса, вдова, бездетна и не очень-то жаловала Кейт с Иолантой.

– Но, тем не менее, собирается в гости?

– Это и настораживает.

– А почему не отправила телеграмму, что не хочешь видеть ее.

– Отравила, если бы знала заранее, – хмыкнула я мрачно. – Когда доставили записку, она уже была в дороге. Не могу же я захлопнуть дверь перед ее носом.

Честно говоря, соблазн был велик, хоть я и знала, что не сделаю этого.

В кабинете повисло недолгое молчание.

– Хочешь знать, как движется дело настоящей Кейт? – Джеффри без труда понял, о чем я думаю.

– Вы более, чем ясно дали понять, что не собираетесь делиться со мной ходом расследования.

Он вздохнул и, сложив руки на животе, откинулся на спинку кресла.

– Да никак оно не движется. Дело закрыто. – И, увидев выражение моего лица, пояснил. – Я написал, что мисс Кейт Левер, – он сделал акцент на этих словах, – нашлась и пребывает в добром здравии.

Я взглянула на него, даже не пытаясь скрывать, насколько потрясена.

– Я... Я не знаю, что сказать.

Он лишь невесело усмехнулся.

– Вы сделали меня соучастником.

Я могла бы ответить, что не совершала преступлений, но вместо этого посмотрела ему в глаза.

– Спасибо Джеффри.

Он не ответил.

– Можно спросить кое-что?

Джеффри взглянул на меня с молчаливым согласием.

– Почему вы сделали это?

Он немного помолчал.

– Постарайтесь на завести нас обоих на костер, Кейт.

Глава 39

Следующие два дня мы носились как подстреленные: мыли, стирали, начищали, полировали. Не сказать, чтобы до этого дома был беспорядок, но, как это часто бывает, кое-где в углах скопилась пыль, вещи не всегда лежали на местах, а мебель поистерлась от времени.

К утру третьего дня наш маленький коттедж преобразился: окна сверкали, зеркала блестели; выстиранные ковры выглядели так, будто их только что доставили из мастерской, на шторах не было ни одной складочки, а постельное белье источало нежный аромат лаванды. Обычно я не добавляла ее в стирку: лавандовая вода стоила дорого.

Повседневные тарелки и чашки мы заменили фарфоровым сервизом – он хранился в шкафу под замком, и до недавнего времени я не решалась доставать его – изящные расписные чашечки выглядели слишком хрупкими и дорогими. Столового серебра у нас не было, но содовый раствор прекрасно отмыл скромные приборы: ложки, вилки и ножи блестели, как новенькие.

– А какая она, тетя Гортензия? – спросила Кида, когда утром я гладила ее платье, специальное сшитое к приезду родственницы.

Я поставила утюг на металлическую подставку и развернулась к ней.

– Честно говоря, не могу сказать. Мы с ней… плохо знакомы.

Кида прошла в комнату и уселась на высокий сундук.

– Интересно, она добрая или злая?

Не знаю, как насчет «злой», но, судя по тому, что рассказывала Элла и как истово готовилась к ее приезду, характер у Гортензии взыскательный.

– Вот сегодня и узнаем, – я присела рядом.

– А если я ей не понравлюсь?

– Тогда это будут ее проблемы, а не наши с тобой.

Я приобняла Киду, и она доверчиво прильнула ко мне.

– Лучше подумай о хорошем: послезавтра мы идем на праздник.

– А ты будешь с господином Хардвином? – девочка хитро улыбнулась. – Он тебе нравится?

– Возможно.

– А шериф? По-моему, он тоже хороший. Хоть и угрюмый.

– А ты, значит, решила меня сосватать? От Эллы нахваталась?

– Неа, – Кида вытянула руки и принялась разглядывать ногти, из-под которых я вчера выскребла грязь, – просто говорю, что думаю.

Лично меня это не раздражало – я ценила честность – другое дело, что прямота не всегда уместна.

– Надеюсь, мне не нужно повторять, что при Гортензии лучше этого не делать.

Кида посмотрела на меня.

– Мне восемь лет, но я не глупая.

***

Время тянулось издевательски медленно. Мы не знали, во сколько приедет тетушка, но дилижансы прибывали в Ирфенес дважды в день: в обед и ближе к закату.

Днем никто не приехал, и фарфоровые тарелки и сложенные бантиком салфетки остались нетронутыми.

В оставшееся до вечера время Элла раза три обошла жилые комнаты и заглянула в мою мастерскую, проверяя, все ли чисто. Если поначалу такая старательность казалась забавной, то теперь начинала раздражать. Меня нервировала не сама Элла, а то, что она суетилась в ущерб себе.

– Идем, посидим на крыльце. Я чай заварила.

Элла повесила полотенце на крючок и мимоходом посмотрелась в круглое зеркальце на стене.

– Надо еще себя в порядок привести, – сказала она, поправляя растрепанные волосы.

– До дилижанса еще полтора часа, – я посмотрела на часы. – Успеете.

Пробормотав что-то себе под нос, Элла, тем не менее, пошла за мной, а через пару минут подтянулась и Кида, уже одетая в новое платье.

– Осторожнее, не изомни, – предупредила я, когда она собралась устроиться рядом. – И плед подстели, а то испачкаешь.

Кида вздохнула, поплелась обратно в дом, когда послышался стук копыт.

– Ой, смотрите! – она остановилась дверях и вытянула руку. – Карета. Настоящая.

Мы повернули головы в указанном направлении. Вдалеке, там, где дорога сворачивала на нашу улицу, ехал экипаж, запряженный тройкой лошадей.

За все время пребывания здесь я видела такие всего пару раз – они проезжали только по тракту, и никогда не останавливались в городе.

– Это ведь не к нам, да? – с надеждой спросила Элла.

Я поставила недопитый чай не перила и наспех отряхнула подол домашней юбки.

Экипаж приближался: теперь можно было разглядеть нарядную ливрею кучера и бронзовые фигурки птиц по четырем углам крыши.

Кучер натянул поводья, вынуждая лошадей сбавить ход.

– Боюсь, что к нам.

Экипаж медленно полз по дороге, пока, наконец, не остановился возле калитки.

– Стоооой! – зычно протянул кучер.

Карета остановилась.

Мы встали, вытянувшись по струнке, и мне вспомнилась сцена из «Аббатства Даунтон» – правда, ни в одном из нас не текла голубая кровь.

Кучер тем временем спрыгнул с облучка, поприветствовал нас, учтивым поклоном и распахнул дверцу.

– Миледи. – Снова поклон.

Он протянул руку, и в ответ из экипажа появилась другая – тонкая, затянутая в черную шелковую перчатку с золотой вышивкой. Следом показалась, и ее обладательница – правда, сперва я увидела только пышную черную шляпу, украшенную алыми бархатными розами.

Из кареты вышла дама: высокая, худая. Лица было не разглядеть – его закрывала вуаль. Черный жакет гостьи был оторочен мехом, черную же юбку украшала вышивка, в руке дама держала зонтик.

Опомнившись, я поспешила к калитке. Кида и Элла засеменили следом.

– Леди Гортензия! – Я решила, что слово «тетя» будет неуместным. – Добро пожаловать.

Дама молчала. Не знаю, чего она ждала – может, реверанса, но даже и так, делать его я не собиралась. Поэтому просто улыбнулась.

– Катерина?

Я по-прежнему не видела ее лица, но услышала удивление в голосе.

– Ваша племянница, – кивнула я. – Рада приветствовать вас.

Дама сухо кивнула в ответ.

– Бойд, – она развернулась к кучеру. – Можешь заносить мои вещи. И осторожнее с Клариссой, она очень утомилась в дороге.

Кларисса? Она, что, приехала не одна? Только этого не хватало. Мы так не договаривались. Как, собственно, и о ее визите в целом.

– Вы прибыли с компаньонкой?

Гортензия расправила плечи.

– Кларисса сопровождает меня везде.

Элла и Кида переглянулись.

– Что ж, – я натянула улыбку, – в таком случае, мы рады ей так же, как вам.

В ответ из-под вуали раздалось то ли «хммм», то ли «ффрр».

– Идем-те же в дом.

Зайдя внутрь, тетушка грациозно сняла шляпу и протянула ее Киде.

– Отнеси ее в гардеробную, дитя, – сказала она, даже не взглянув в сторону девочки.

Кида растерялась, но лишь на мгновение.

– Да, миледи. – И отвесила шутовской поклон, который, Гортензия, к счастью, не заметила или просто не обратила внимания.

Выглядела тетушка лет на шестьдесят, но явно следила за внешностью: пусть ее лицо расчертили морщины, а уголки глаз и рта опустились, кожа имела здоровый оттенок, брови были аккуратно выщипаны, а тонкие губы накрашены помадой сдержанного кораллового оттенка. Тонкую длинную шею обвивали жемчужные бусы с золотой подвеской.

Леди Гортензия обвела взглядом прихожую.

– Дом почти не изменился, – заметила она.

Я не знала, было ли это комплиментом или замечанием, а потому не стала отвечать.

– Вы, должно быть, устали с дороги. Хотите чаю?

– Не откажусь, – сказала на после короткого раздумья.

В дом зашел кучер Бойд.

– Вот, – он поставил на пол закрытую корзинку, внутри которой слышалась непонятная возня.

Гортензия опустилась на корточки, сняла крышку и… наружу показалась шерстяная мордочка с хвостиком на макушке. Собака. Маленькая, с длинной черно-рыжей шерстью и угольными глазами-бусинками, она напоминала йоркширского терьера.

– Это и есть Кларисса? – с улыбкой спросила Кида и присела рядом.

Гортензия окатила ее ледяным взглядом.

– Для служанки ты задаешь слишком много вопросов, дитя, – сухо сказала она. – А моя шляпа все еще лежит на комоде, в то время, как ей должнò быть в гардеробе.

Это было уже слишком.

– Ее зовут Кида, и она не служанка, а моя воспитанница.

Гортензия встала, и наши глаза оказались на одном уровне. Зрительный поединок продолжался несколько секунд, и я выдержала его.

– Воспитанница? – уточнила Гортензия. Она вновь посмотрела на Киду. – Интересно… Я бы с удовольствием послушала эту историю.

– Тогда прошу в гостиную, – сухо сказала я и отошла, пропуская ее вперед.

До этой минуты я лелеяла слабую надежду на то, что ошибаюсь в догадках, и загадочная тетушка окажется приятным человеком, однако, ее последняя фраза расставила все по местам. Скучать нам не придется.