Текст книги "На пороге неба Часть Первая (СИ)"

Автор книги: Елена Янук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Я отдал приказ стражникам, охранявшим вход в академию, и мы отправились в городскую таверну. Не торопясь, вежливо беседуя, мы брели по вечерним улочкам.

– Так почему ты не хочешь перекусить? И, кстати, что из еды предпочитаешь? Только эльфийские блюда, человеческую кухню или что-то вкусное из империи дракона?

– Я? Люблю еду. Любую. Главное, чтобы она была…

– Странное отношение для девушки из богатой семьи…

– Я не всегда жила в богатой семье, – мягко усмехнулась девушка. – Семь лет я провела в академии работорговца…

Меня покоробило от этого термина, так как я только покупал рабов. Хотя, если учесть пожизненную смертельную клятву на крови, можно выразиться и так.

Но в ответ я только вежливо улыбнулся:

– Вас там не баловали разносолами?

– Ха… вначале, пока поваром работала Калиновна, можно сказать и так. А когда пришел новый повар, мы изведали, что такое «желудок прилип к позвоночнику», причем в прямом смысле слова.

– Вас вообще не кормили? – Меня сейчас больше интересовало, что скажет она: солжет, чтобы сгустить краски, или…

Она пожала плечами.

– Кормили, только на ужин кашу заменили чаем, а в обед каша стала супом. Старшие уровни перебивались охотой, их отпускали с территории академии, так как они уже успели дать клятву хозяину, а мы… мы по утрам не могли подняться, а студенты-люди теряли сознание. – Она горько вздохнула. – Тогда их забирали целители, и хоть там кормили нормально, так как слуг, стражников и прочих тот вор кормил нормально. А мы всегда провинившиеся, ждали занятий у Сереньдина, учитель такой был там, очень хороший, который не ругал за пропуски. И тогда мы с Лео, укрывшись невидимостью, шли на охоту. А Дик проникал на кухню и таскал оттуда то хлеб, то соль, правда, это очень редко…

Не забывая о роли учителя, я сухо отметил:

– Н-да, не очень порядочное поведение для студентов, да еще эльфов.

Айонель насмешливо отмахнулась:

– О, поверьте, если посидеть неделю без еды, критерии правильности, чести и порядочности куда-то отодвигаются, хорошо, если полностью не исчезают.

Я задумался и опрометчиво спросил вслух:

– Не понимаю, куда повар девал утаенную еду?

Айонель усмехнулась:

– Ну, когда Игнир, хозяин академии то есть, был там, они ее привозили, а потом под видом пустой тары везли обратно на пристань. Если его не было, продукты до острова вообще не добирались. Хотя на студентов это никак не влияло.

– «Они»? – сухо уточнил я.

– Да, я возвращалась с охоты и случайно стала свидетелем разговора Бренна с поваром, они как раз они делились золотом от вырученных продуктов.

– Бренна? – Удивление изображать не понадобилось, так как о подобном я не подозревал, и меня это зацепило.

– Бренн… Это, типа, директор академии. Говорили, он знатный маг-иллюзионист, его держали для укрытия острова от ненужных глаз.

Я сурово покачал головой. Айонель не приукрашивала. Значит, за моей спиной велась торговля.

– И как вы выжили в таких тяжелых условиях?

Айонель невесело улыбнулась:

– Ну… первое время мы держались только друг за друга, особенно зимой. Бывали ночи, когда волосы примерзали к обледеневшей стене, не было сил подняться и что-то сделать, даже распалить огонь, растопить лед на одежде. И хотя мы держались дольше, чем люди, но и нас надолго не хватило. Мы ломали кончики еловых и сосновых веток, заваривали их в котелке и пили. Собирали замерзшие ягоды с кустов и, как было сказано, охотились… даже на мышек.

– Прискорбно это слушать…

– А испытать на себе еще прискорбней… – поморщившись, пробурчала она и отвернулась.

– Сочувствую… – сдержанно отозвался я. И да, я действительно сочувствовал. За две с лишним недели с начала невидимых нападений Темных уже и не помню, когда нормально ел или спал.

Ну, со сном более или менее решилось. Я несколько раз дожидался, пока Айон уснет и, укрывшись артефактом невидимости, устраивался рядом. Спать выходило только сидя: или на полу у кровати, или на узкой козетке. Но даже это приносило неимоверное облегчение – хоть на пару часов избавиться от присутствия темных. А вот с едой было совсем плохо…

– Ну вот, мы и пришли… – воодушевленно сообщил я, открывая ей двери таверны.

Айонель

Доедая десерт, я раздраженно наблюдала, как Арминель с аппетитом покончил и с первым, и с горячим, а теперь с удовольствием потягивает вино из фляжки.

Беседа не клеилась, но только по причине занятых ртов. Угощение было знатное, так что мы активно им занялись, но к концу обеда я вдруг поняла, что два кувшина вина плюс что-то из фляжки для нормального эльфа – это много, и именно мне придется тащить Арминеля обратно на себе.

Вспомнив грязь по щиколотку и темные подворотни, которыми мы шли сюда, я поежилась. Но делать замечание взрослому эльфу, просить его не пить столько, так и не осмелилась. Я малодушно промолчала, оставив проблему на потом. И та не преминула вырасти до огромной проблемищи.

Таверна заполнилась галдящими горожанами, некоторые из них были уже пьяны и вели себя не совсем прилично. Я поймала на себе парочку заинтересованных взглядов, нет, конечно, мне лично здесь ничего не грозило, их интересовал только мой кошелек.

Когда один из пьяных громил приблизился, чтобы подсесть поближе, окончательно решила, что пора уходить. Я никого здесь не боялась, но зачем провоцировать склоку, если можно разойтись мирно?

Эльф почти уснул, привалившись к стене, и мне пришлось его будить:

– Господин… Господин Армин…ель… – Я вежливо тормошила его за плечо, проклиная свое малодушие. Хотя где гарантия, что в случае моей просьбы не пить этот странный эльф меня бы послушал? Эльф продолжал дрыхнуть, как сурок.

Мне пришлось подлезть под него и, устроив его руку на своем плече, подтянуть и с усилием поднять. Спящий эльф, шатаясь, навалился на меня, медленно и послушно шагая к выходу из таверны.

Я механически предупреждала его о препятствиях, указывала направление, думая только о том, как буду вести его до академии.

Но, несмотря на все мои опасения, первое время вроде шло хорошо. Мы успешно миновали все столы, и подошли к грубой деревянной двери, скованной двумя полосами толстого железа. Нам осталось преодолеть две каменные ступени и покинуть таверну.

Наконец мы выбрались во двор, чисто символически огороженный деревянными столбами. Под ногами мягко пружинила трава, наверно, здесь жутко скользко во время дождя, хорошо, что уже два дня сухо.

– Эльф – пьяница, я никогда такого не видела! – простонала я в особенно сложном месте на спуске, когда он почти упал на меня.

Боевой маг путано прошептал:

– Я тоже таких не видел.

Я героически продолжала тащить его на себе, пока не поймала на том, что что-то уж больно в странной позе мы оказались. Руки Армина очутились в совершено неположенных местах, его тело крепко прижато ко мне, словно я не тащу пьяного домой, а пригрелась в объятьях любимого.

Эльф, прижав меня к себе, уютно устроил голову на моем плече, медленно вдыхая и периодически нежно целуя мои волосы. По его телу прокатилась дрожь. Я попыталась вырваться, но руки пьяного эльфа оказались на редкость сильными. И невыносимо дерзкими!.. Он уже не просто изучал мою фигуру, а просто вцепился в меня!

Я не знаю, досадное ли это недоразумение или коварный умысел опьяненного эльфийским вином боевого мага и, главное, знать этого не хочу!

– Так не пойдет, уважаемый, – прорычала я, надеясь избавиться от его объятий. Пунцовая от смущения, усталости и раздражения, с гневом сорвала ладони эльфа со своих бедер и оттолкнула его, используя эльфийскую магию. В бешенстве от подобной наглости, мне хотелось, чтобы он упал в грязь, да там и остался!

Но эльф всего лишь закачался и отступил на шаг назад. И тут же вернулся назад, как ни в чем не бывало, обнял меня за плечи, заодно еще крепче притиснув к себе.

Мой нос с силой упирался в его грудь, руки пытались оттолкнуть настойчивого негодяя, еще миг – и я была готова взвиться драконом и ударить наглеца огнем.

Руки сами полезли к прическе, чтобы вынуть из волос артефакт, блокирующий драконью магию, но, словно почуяв, что у меня терпения не осталось, пьяный эльф обмяк, тем самым позволил мне вырваться, оставив на моем плече только руку.

Переведя дух, я вновь обхватила его под руками и собралась вести к академии, но эльф вдруг подхватил меня на руки.

– Нет-нет-нет, не надо! Поставьте меня на место… пожалуйста! – в ужасе взмолилась я, вцепившись в отворот его плаща.

Это было так ужасно! Во-первых, это безумно неловко, во-вторых, его качало, и мы могли в любой момент упасть. Я не знала что делать! Наша дорога превратилась в аттракцион. Я то чувствовала приливы веселья после забавных кульбитов, то приходила в отчаяние. Когда до ворот академии осталось всего ничего, он, наконец, поставил меня на землю.

Я в бешенстве перевела дух. У меня хватило сил только выдохнуть сквозь зубы:

– Вы же учитель, что за поведение?! Чтобы я еще, когда с вами пошла… – Не договорив, в гневе развернулась и энергично двинулась к воротам, опасаясь, что у меня не хватит выдержки, я не только выскажу накипевшее, но и устрою ему что-нибудь еще!..

Но, оказывается, это было еще не все.

Посмеиваясь, он одним движением руки с диким грохотом он воздвиг передо мной гору. В первый момент, потерявшись от подобного «сюрприза», я даже дотронулась до каменного выступа и, распахнув в шоке глаза, обернулась к Арминелю. Что это значит?!

– Я еще не закончил. Не уходи! – недовольно пояснил он.

Я подняла брови, поражаясь подобной наглости.

– Это что, какая-то шутка?

– А что, похоже? – расплылся в издевательской улыбке он. – Непонятно, что я хочу?

Я озадаченно посмотрела на учителя. В голове вертелась мысль, а что же ему подавали в той таверне, что полностью свернуло эльфу мозги?

– Я хочу на сеновал и уютно свернувшуюся тебя под бок! Очень хочу!

– Чего?! – сдавленно пискнула я, сглотнув и подавившись глотком воздуха. Глаза от шока выпучились как у рыбы. Пытаясь прийти в себя, я все-таки резко вынула из волос артефакт-приколку, блокировавшую драконью магию.

Он громко рассмеялся, но звучало это невесело, скорее надрывно.

– Как быстро покраснела! Забавно, в такой крошечной голове такие пошлые мысли. Я хочу на неделю на сеновал, чтобы меня никто не тревожил. И тебя рядом, чтобы выспаться!

Не знаю, возможно ли выразить удивление сильнее, но мои брови поднялись еще выше.

Я выдохнула и иронически отозвалась:

– Вот как… Простите меня, пошлую, учитель! – Я насмешливо поклонилась. – Но у меня немного другие планы, и лежание на сеновале в них не входит. Еще раз прошу прощения, что испортила ваши планы!

Одним жестом растворив гору, я отрясла с себя пыль и, не поворачиваясь к Арминелю, направилась к академии.

– Недотрога… занята она… – проворчал эльф, сзади. – Знал же, что напрямую не выйдет… – уже тише, словно себе пробормотал он.

Мне хотелось резко ему ответить, но я сдержалась, стиснув кулаки. Кажется, мы говорим на разных языках. Мне его точно не понять. Но словно ему не хватило развлечений на вечер, Арминель догнал меня и схватил за руку:

– … да стой же, неугомонная!

На его лице отразилось сожаление.

Я остановилась, выдернула у него свою руку. Минуту в полном замешательстве разглядывала его, потом поджала нижнюю губу.

– Считай это неудавшейся шуткой с моей стороны. Хорошо?

Чтобы не сообщить всем, что думаю о нем и его тупых шутках, а мы стояли довольно близко от ворот академии, где находились стражи, я крепко закрыла рот и подняла на него глаза.

– Я не хочу с тобой ссориться… – в промежутках между словами эльфа слышалось глубокое прерывистое дыхание. Он действительно волнуется? Или это после пробежки?

Впрочем, меня это волновать не должно!

– О, теперь мне гораздо легче, господин Арминель. И понятней! – Я уже не скрывала раздражения, мой голос был пронизан сарказмом.

Уголки губ боевого мага слегка дрогнули в сардонической улыбке, и он отвесил легкий поклон.

– Рад, что повеселил, ученица Айонель.

Я сдержанно улыбнулась в ответ:

– Э… вот и хорошо! Спасибо за прогулку и угощение, приятно расставаться довольными друг другом.

Мы повторно раскланялись и разошлись. Я мысленно шокировано покачала головой, сумасшествие какое-то!

Вообще, что это было?!

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Твердость характера заставляет людей сопротивляться любви, но в то же время она сообщает этому чувству пылкость и длительность; люди слабые, напротив, легко загораются страстью, но почти никогда не отдаются ей с головой.

Франсуа де Ларошфуко

Айонель

Раннее утро.

Сладко потянувшись, я сползла с кровати и подошла к окну. Сплошной стеной лил дождь. Осень активно стирала краски лета, только густым кронам гигантских сосен, высаженным по периметру забора академии, все было нипочем.

– Умываетесь, хитренькие, – вздохнула я, наблюдая, как красиво стекают по зеленым иголкам холодные капли, – а мне на свет белый смотреть противно…

– Это из-за дождя-то? Было бы о чем переживать, зима не за горами… – позади меня усмехнулась Чериэль, захлопывая дверь.

Я радостно обернулась:

– О, ты пришла! А я и не услышала…

В ее руках был поднос, на котором дымился чайник. Она радостно сообщила:

– Где я сегодня только не была! Даже на рынке выпечку выбирала, вас ведь не выпускают, бедненьких…

На рынке? Но тут меня осенило:

– Слушай… а вас проверяют на выходе?

Она удивленно покачала головой, аккуратно раскладывая плюшки с начинкой по расписанному красными цветами блюду.

Я запрыгала от радости:

– Чери… а ты можешь достать мне такую же пелеринку? Хочу выглядеть как служанка!

Размышляя, на миг она зависла над блюдом с очередной плюшкой в руке, потом отозвалась:

– Пелеринку? Могу, конечно, а если вдруг это откроется, тогда ты скажешь, что идея была твоя.

Я расхохоталась:

– …а ты вообще ничего не знаешь! Отлично, так и сделаем! Когда мы сможем отсюда сбежать?

– Ну… тогда сегодня вечером. Я покажу тебе, где выход для персонала, и вручу свою старую форму, – торжественно пообещала Чери.

Да здравствует свобода!

– Как хорошо, спасибо тебе, Чериэльчик! – ликовала я, пытаясь ее в благодарность поцеловать. Та, теребя край тонкого кружевного фартука, смущенно отступала:

– Да ладно тебе, мелочь такая! Садись лучше чай пить. Через полчаса уроки начнутся.

– Спасибо-спасибо-спасибо… – радостно пела я. Получить почти нормальную возможность выхода из академии – это многого стоило! А еще сегодня у меня новая дисциплина «Минералогия», после вчерашнего «ужина с боевым магом» мне резко захотелось заняться более мирным предметом. Я первым делом зашла к секретарю и разбавила «Минералогией» занятия «Боевой магии».

Все оттого, что меня очень смущали вчерашние события, и видеться с Арминелем вовсе не хотелось.

Да и сама дел натворила. Папа просил драконьей магией не пользоваться. Это опасно демонстрировать всем, кто есть кто на самом деле, а я то и дело хваталась за блокирующий артефакт и теперь чувствовала себя глупой и виноватой.

Пристроившись на край стула – некогда рассиживаться! – я схватила плюшку и придвинула к себе чай. Чериэль уселась рядом и с гордым видом скрестила руки на груди.

– И куда мы пойдем?

Ей явно понравилось мое предложение.

– Куда скажешь… – с полным ртом отозвалась я, торопливо сглотнув кусок плюшки.

– И не скажешь, что девушка из хорошей семьи… – наблюдая за мной, насмешливо отозвалась служанка.

– Семья-то хорошая… а вот девушка, видимо, не очень! – рассмеялась я, покончив с приторной плюшкой. – Все, больше не хочу!

Быстро натянула на себя легкое шелковое платье серого цвета. И помчалась на Минералогию, радуясь, что там все занятия теоретические и на улицу под дождь выходить не надо.

Войдя в кабинет, осмотрелась. Девушки сидели все новые, незнакомые. С ними я еще не встречалась.

Сама аудитория ничем не выделялась, они все тут одинаковые: на светлых деревянных стенах в изящных рамках висели цветочные или растительные зарисовки. Посередине стоял стол учителя, дальше шли приставленные к нему и друг к другу (буквой Т) ученические столы. Вдоль стен были расположены диваны. Если урок состоял из пояснений, его слушали на диванах, если что-то записывали, то за столом.

Я весело поприветствовала присутствующих и села на самый ближний к учительскому столу диван. Ко мне тут же подсела тоненькая блондиночка в голубом платье и весело предупредила:

– Зря ты сюда устроилась, выбирай угловой диван, самый дальний от учителя. Там можно выспаться. А то он потом не даст пересесть!

– А высыпаться обязательно? – с легкой опаской произнесла я, настороженно оглядывая указанное место в углу. То, как вели себя ее сородичи на боевой магии, а конкретно Микланель, заставляло меня сомневаться в дружеских советах незнакомок.

Девушка добродушно засмеялась:

– Сейчас сама все поймешь и будешь в качестве благодарности мне конфеты таскать…

– А простыми словами благодарности не обойтись? – рассмеялась я в ответ.

– Ты просто пока не в состоянии оценить степень важности моего совета, а то и пирожные притащишь! Сама увидишь!

– Ладно, уговорила!

Я быстро подхватила свой сундучок с письменными принадлежностями и пересела на указанный диван.

Милая советчица мне подмигнула и села на диван в углу напротив.

Тут вошел молодой учитель, в темно-зеленом камзоле и мокром плаще. Симпатичный, как все эльфы, но занудный, как лучшие из них. Не делая попыток познакомиться с ученицами или вести с нами хоть какой-то диалог, он стянул мокрый плащ, повесил его на спинку учительского кресла, затем вынул из-за шелкового пояса потрепанный длинный свиток и принялся читать.

Тролль, как же ужасно он читал!

Подобное времяпрепровождение можно смело ввести в разряд пыток, и стоит ввести в казематах моего отца. Не меняя мимики, учитель произносил текст на одной ноте, особенно «хорошо» его монотонное чтение стелилось под шум дождя.

Через пять минут я начала засыпать

На пятнадцатой минуте, с трудом разомкнув глаза, про себя пообещала милой советчице лучших конфет.

К началу первого часа решила остановиться на пирожных.

К концу второго сошлась сама с собой на двух огромных тортах!

Теперь я знала, куда попрошу отвести меня вечером. Думаю, Чери одобрит посещение кондитерской.

Часы минералогии, прерванные обедом, после тянулись до бесконечности, но все же завершились, к счастью для учениц. Сонные и вялые, как зимние мухи, мы покинули аудиторию, оставив грустного «Минераловеда» сидеть над своим свитком.

Еще бы, какую волю надо иметь, чтобы, так читая, самому не уснуть!

– И кому мне нести торты? – поинтересовалась я, догнав советчицу в коридоре.

– Торты?! Даже так? – Эльфийка, кокетливо поправив выпавший из прически белокурый локон, расхохоталась, но потом, изобразив скромность, вежливо произнесла: – Да, насчет пирожных я пошутила, – тут она сделала большие глаза, – но, если есть лишние конфеты, ты можешь смело меня отблагодарить. Ну, знаешь, сладкого много не бывает.

Я кивнула.

– Знаю, и кому мне нести конфеты?

– А, ты имя узнать хочешь, я сразу не поняла… Я – Софиэль из лесных эльфов. – Она тут же, картинно подняв подбородок, поклонилась, каждой черточкой изображая чопорность и смеясь глазами.

– Я – Айонель, из заморских, – повторила этот цирк я.

Мы рассмеялись.

– Ладно, Айонель, забегай на первый этаж, нас в апартаментах трое, со всеми познакомишься. Девчонки хорошие, все конфеты любят… – подмигнула она.

Я кивнула и ушла к себе, но, едва вошла и положила сундучок с чернилами и перьями на стол, ко мне ворвалась радостная Чери.

– Идем? Я все принесла.

К сожалению, ничего нового или нужного возле выхода из академии я не нашла. Кондитерской рядом с академией не было, пришлось конфеты и прочие радости живота покупать на маленьком рынке, судя по выбору и количеству этих самых лакомств, созданном именно для падких на сладости учениц академии.

Все бы ничего, наш набег можно было считать успешным, если бы на обратном пути в общем коридоре мы не наткнулись на Арминеля, который, внимательно рассмотрев пелерину служанки и ворох сладостей в руках, конечно, все сразу понял и недовольно уставился на меня.

Я пропала. Мы с Чери почтительно ему поклонились и бегом умчались по лестнице к себе.

На самом деле через пять минут раздался стук в дверь. Никто из нас и не сомневался в личности стучащего.

Чери посмотрела на меня и шепотом спросила:

– Ну чего он привязался?!

Я пожала плечами – не знаю. И кивнула: открой скорей!

Чери запустила грозного учителя внутрь, сделала книксен и умчалась, оставив меня наедине с ним.

Стиснув кулаки, я повернулась к учителю, глядя на него с раздражением:

– Если вы решили отчитать меня, живописуя опасности, грозящие неразумным ученицам за забором академии, то прошу не утруждаться. Могу вас заверить, что опасности грозят везде, в академии тоже, как вы могли лично убедиться пару недель назад, при нашей встрече в овраге… – надменно высказала я, помня, что лучшая защита – нападение. – Так что оставьте эти перемещения на мое усмотрение. Условности соблюдены, официально я не покидала пределы академии, и больше говорить не о чем.

– Вы закончили? – высокомерно отозвался он ровным и холодным голосом. – Если нет, то продолжайте… Я подожду.

Уголок губ Армина чуть дрогнул. Опять смеется или уже издевается?

Я выдохнула, и устало покачала головой – у меня все.

– Тогда скажу, зачем пришел я. Срочные семейные дела вынуждают меня покинуть академию на неопределенный срок. По этой причине рекомендую вам обратиться к секретарю за новым расписанием и новыми предметами, так как боевой магии в вашем расписании было выделено девяносто процентов времени, и теперь оно будет свободно. Но завтра утром, как всегда, жду вас на занятиях.

Я подняла брови, решив язвительно поинтересоваться, к каждой ли ученице боевой маг зашел лично, чтобы сообщить важную новость, но это звучало бы ужасно грубо и несправедливо, он вроде как вежливость проявил.

В общем, я только вздохнула.

– Спасибо, что предупредили, господин Арминель, это так великодушно с вашей стороны. – Надеюсь, ни одной ехидной нотки в моем голосе не прозвучало.

Я подняла взгляд, и обомлела. Лицо учителя было серым и просто неимоверно расстроенным, он задумчиво стоял, сложив руки на груди, мыслями пребывая где-то далеко.

Все ехидные мысли мгновенно вымело из головы словно ветром.

– Надеюсь, в вашей семье ничего страшного не произошло? – совершенно искренне беспокоясь, спросила я.

Он покачал головой:

– Ничего неожиданного.

Сочувствуя, я кивнула. Наверно, кто-то из его близких долго болел, и все знали, что с ним будет… Грустно вздохнула. Терять кого-то из любимых – это страшно. Даже если ты знаешь, что он скоро уйдет.

Для меня такой потерей стала смерть Марты*, которая отказалась от помощи моих родителей**, заявив, что уже устала жить и трудиться, и больше всего ей нужен покой.

*Героиня романа Волшебство

**Эликсир бессмертия, даримый драконом драконьим целителям. «Чудеса»

Мне вдруг стало так жалко Арминеля, что, оглядев свои владения, я не нашла ничего лучше, чем пригласить его к столу.

– Не желаете выпить чаю?

– С большим удовольствием, – довольно оживленно отозвался Арминель и тотчас прошел к столу. Размышляя, а не поторопилась ли я с приглашением, позвонила в колокольчик и попросила у заглянувшей Чери все необходимое для чая.

Она сделала большие глаза, указывая на учителя, скривилась и ушла.

Пока моя помощница бегала за кипятком, я выложила купленные сладости на блюдо и придвинула их Арминелю.

– Угощайтесь… – И сама принялась готовить для заварки посуду и чай.

Вежливо переговариваясь и не затрагивая скользких тем, типа нашей вчерашней безумной прогулки, мы перекусили и расстались вполне мирно – я бы даже сказала, по-доброму.

Чериэльке, чуть позже заглянувшей ко мне, чтоб помочь убраться, пояснила:

– У него проблемы в семье, какая-то трагедия. Мне хотелось хоть как-то помочь…

– А… я-то подумала, что ты его сладостями подкупаешь.

От подобной версии, уставившись на подругу, я аж закашлялась. Но, вздохнув, покачала головой и устало отозвалась:

– Главное, чтобы он так не подумал.

Следующее утро отличалось от предыдущего только тем, что, зачитавшись вечером, я проспала подъем и уже не успевала ничего, кроме как умыться и одеться.

Где-то у входа ворчала Чериэль, которая второй раз за утро притащила мне кипяток для чая, и он не пригодился.

– Прости, прости… я не буду завтракать… – на ходу натягивая одежду, отвечала я. – Занятие у Арминеля, он же не простит опоздание!

Ругаясь про себя, я торопливо натягивала и зашнуровывала высокие изящные ботинки на небольшом каблучке и так же поспешно застегивала плащ. Несмотря на скорый отъезд, Арминель сегодня до обеда будет проводить занятия, возможно, придется выйти на улицу, под дождь. Видимо, из природной вредности, – я не знаю, чем еще можно объяснить подобное, – он никогда заранее не предупреждал, о каком занятии идет речь, о теории или практике.

Я давно для себя отметила, что Арминель блестяще образован, очень самоуверен и ужасно нетерпим к тем, кто не может думать так же ясно и логично, как он. Это было совсем не по-эльфийски, где воспитанием требовалось относиться к собеседнику мягко и тактично, не указывая на ошибки.

Так что, готовая ко всему, прихватив свои принадлежности для письма, я вышла в коридор. Почти бегом добралась до лестницы, и вдруг… ноги поехали вперед, и, выронив сундучок, я нелепо плюхнулась на пятую точку. Недоумевая, на чем я могла так поскользнуться, подняла и вблизи рассмотрела отбитую при падении ладонь – она вся была в масле.

Кто же натворил такое посередине коридора? Я попыталась подняться, но опереться не на что… все скользило, я вновь упала на пол.

И уже оттуда растерянно огляделась.

Тут у начала лестницы появилось мое «любимое» трио – Микланель в серебристом плаще и две ее хихикающие брюнетки, которые ходили следом, как мелкие песики на поводке.

Если эти две эльфиечки, имен которых я не знала, просто насмехались над моим положением, то от взгляда блондинки меня просто передернуло.

Что за ненависть… откуда? Она никогда не упускала случая оскорбить или задеть. Я не могла понять, почему Микланель выбрала в противники и объект насмешек именно меня. Вариант насчет учителя теперь показался мне слишком наивным для такого накала ненависти.

Мама однажды сказала, что такие, как она, очень несчастны и единственный способ чувствовать себя лучше – это сделать несчастными других. Мама как всегда права. Я тяжело вздохнула.

– Совсем обнаглела… – сурово качая головой, оценила мое положение Микланель, обращаясь к подругам. Потом, барабаня пальцами по перилам, насмешливо поинтересовалась: – Вина перепила, и ноги не держат? Ну ты и штучка… позор академии… хотя для вашего рода это нормально.

Я озадаченно посмотрела на белокурую эльфийку, получается, разлитое масло ее рук дело? Вновь безуспешно попыталась подняться. Но вдруг ощутила, что позади кто-то стоит. Достаточно близко, чтоб услышать дыхание и заставить покалывать мою спину, как бывает при пристальном взгляде.

Я резко обернулась.

За мной стоял Арминель. Судя по прищуренным глазам, злой, как стая голодных волков.

Непонятно как, минуя лестницу, он тут очутился. Судя по виду, возник прямо с улицы. Плечи его серого плаща были усеяны дождевыми каплями. В тусклом свете окна, в котором было видно только укрытое тучами небо, они скатывались на каменные плиты пола, образуя крошечные лужи.

Мое лицо запылало, когда до меня дошло, как только что я в его глазах нелепо выглядела: падающей, и крутящейся, а теперь еще и сидящей на полу как недотепа.

Ну вот, представляю, чего он сейчас мне наговорит. Да еще при Микланель. Раздраженный взгляд учителя стал еще тяжелее, а губы недовольно сжались в тонкую линию.

Я резко отвернулась, морально готовясь отражать второе нападение.

Но даже не могла представить, что случится дальше.

Лестничные ступени, на которых стояли подруги, вдруг выровнялись и превратились в крутой гладкий склон. Все масло с пола, как по команде, стекло им под ноги, и они, не удержавшись, с криком полетели вниз, падая и кувыркаясь.

Я так и застыла с открытым ртом. Судя по стонам, девушки на скорости влетели в мраморную стену площадки, между лестничными маршами первого и второго этажей. Горка тут же превратилась в нормальную лестницу. Кроме стонов, больше ничего не напоминало о случившемся.

Арминель молча подал мне руку, но, не желая испачкать его маслом, я покачала головой. Тем не менее, когда я не приняла помощь и не взялась за его ладонь, учитель сам подхватил меня и поставил на ноги, словно я ничего не весила.

Я шагнула к лестнице. Возможно, им нужна помощь…

– Как вы? Позвать целителей? – озадаченно оглядывая кряхтящую и стонущую троицу, спросила я.

– Я не терплю слабости: ни чужой, ни своей! – поднимаясь с пола, сурово заявила Микланель, одарив меня презрительным взглядом. Что само по себе было забавно, если учесть ее разбитый нос и измазанную маслом одежду. Жалкий вид, не совпадавший со столь суровой принципиальностью в голосе, смешил.

Увидев Арминеля, девчонки, как по команде, разревелись.

Справившись с гневом, он бесстрастно произнес:

– Что у вас тут происходит?

Всхлипывая, они стали жаловаться на мои проделки.

– Посмотрите, что она с нами сделала… – всхлипывала Микланель, ее карманные брюнетки кивали, жалобно вытирая слезы, а они у них точно были натуральными, еще бы – так грохнуться об стенку.

С горечью усмехнулась. Хотя было уже не смешно. Я сотню раз была в подобной ситуации, когда меня, на самом деле пострадавшую от чьих-то козней, несправедливо в них обвиняли. Только тогда, в дикой глуши, никто не ждал справедливости от рабовладельцев. И главное, за моей спиной стеной стояли Лео и Дик, которые точно знали, кто виноват. Для меня они всегда были защитой и опорой.

Теперь же я была совсем одна и не знала, чего ждать от учителя боевой магии. Готовая ко всему, молча повернулась к Арминелю, равнодушно ожидая его слов.

Сначала, посмотрев на меня, он покачал головой так, будто у него запершило в горле. Но, когда он повернулся к девушкам, я увидела, как уголки губ боевого мага слегка дрогнули в сардонической улыбке, и он тут же отвесил легкий поклон эльфийкам.

– Давно не был в театре. Спасибо за представление. А теперь марш к Смотрителю писать объяснительные. Только начинайте с момента покупки пыльной бомбы. И не лгать! – Это было сказано под магическим приказом. Что само по себе удивительно: эльфы считают использование магического принуждения недопустимым.

– Все понятно? Идите и скажите Смотрителю, что вас прислал я. Позже проверю, что вы написали.

Я взглянула на учителя с толикой недоверия, но он смотрел поверх лиц, больше никак не выказывая своих эмоций, будто ему все равно.

И то радость, хоть меня не обвинил.