Текст книги "Почтовая станция (СИ)"
Автор книги: Элен Чар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 18
Не вышло из Ждана кавалера. Я не удивлена, ведь несвободен он, а Асимыч только недавно подшучивать перестал, смирился, что между нами ничего не получится. И почему он думал иначе, не знаю. Будь здесь тетка она бы и меня и Асимыча грязной тряпкой до границы гнала бы за такие мысли.
– Чужой мужик – он как мертвяк: издали еще ничего, а вблизи противно, – мы сидели на открытой веранде лущили фасоль. В тот год богатый урожай собрали. В доме не было ни сантиметра свободного повсюду что-то лежало на кусках ткани, сохло. Радовались этому, значит, зиму легко проживем и монетку заработаем.
– А что противного-то? – я вспомнила захаживающего к соседке мужчину. Тетка почему-то каждый раз видя его плевала, а с соседкой не разговаривала. – Нормальный красивый мужик.
– А то противно, что воняет нутром гнилым, хоть и красив снаружи, – тетка подхватила наполненный фасолью таз и понесла в дом. Я долго повторяла слова тетки. Верила ей.
Права тетка. Тысячу раз права, но как забыть того, кто незаметно ужиком пробрался в сердце, заполнил мысли сладкой ватой? Сейчас бы работы да побольше, чтобы от усталости падать и ни о чем не думать.
– Дарушка, что с тобой? – я отвлеклась от дум тяжких, улыбнулась Казимиру. Посаженые грибы и ягоды оказались непростыми, они позволили привидениям гулять под саной. Неопасна она для них больше.
– Все хорошо.
– Я вижу. Ты если хотела сок, так надо было крынку брать, а не корзинку, – Казимир хохотнул и метнулся к кусту в двух метрах от меня, значит, там много ягод.
Я посмотрела вниз, вздохнула и перевернула корзинку с мятыми ягодами. Так дело не пойдет. Надо сосредоточиться и пусть противный маг катится к своей жене. Зачем только шкатулку дарил?
Приехал на днях и опять молчит и смотрит грустно на заколки в моих волосах. Не знаю кто о чем бы подумал, но я решила, что все же была права не для меня он подарок готовил, сняла все, сложила в шкатулку и вынесла ему. Таким злым Ждана я никогда не видела. Зыркнул так, что сердце замерло, вскочил на коня и умчался. А я стояла со шкатулкой в руках и не понимала почему он так отреагировал. Асимыч махнул рукой и в тот день больше со мной не разговаривал. Пусть я неправа так объясни в чем именно, чтобы больше так не делала. Нет. Молчат. Оба.
– Ягоды жалко, – час по лесу брожу и все выбросила.
– А мне тебя жалко, – Казимир оказался передо мной, с тревогой заглянул в глаза. – Что случилось? Кто обидел?
– Да никто меня не обижал, – обошла герцога и принялась ягоды срывать, осторожно в корзинку складывать. – Сама обидела. Кажется.
– Расскажи дядюшке Казимиру, он поможет, – привидение нависло над моим плечом, будто подбородок положил.
Может и вправду рассказать, он хоть и мертв давно, но опыт-то прошлой жизни помнит.
– Еще месяц назад…
Герцог слушал внимательно, не перебивал, угукал ждал, когда закончу долгий рассказ. И зачем все с подробностями рассказала сама не пойму, но на сердце легче стало. Правда, понимания своей ошибки не пришло.
– И теперь Асимыч молчит, Ждан молчит. А я вроде виновата, а не пойму в чем именно.
– Ребенок ты совсем еще, – Казимир забылся и погладил меня по голове. Отскочила от него и быстро-быстро принялась ладонями растирать кожу. Противно-то как. Холодно. – Прости. Забылся.
– Ладно, ты лучше скажи что не так-то?
– Если мужчина делает подарок, значит, нравишься. А ты вроде приняла, попользовалась и вернула. Злость Ждана понятна. Мне когда подарки возвращали, а я же не деревяшки какие дарил, а драгоценности, веришь, убить был готов.
– Погоди, а почему он печалился глядя на заколки эти? – Казимир рассмеялся, запрокинув голову.
– Чудная ты, а каково тебе, когда плод красивый, желанный висит высоко, а ты сорвать не можешь?
– Ну-у-у… я палку найду.
– Ой не могу, – герцог упал на землю, хохоча катался по ней. А что я такого сказала? Ведь вправду найду палку и достану желанный плод. Жаль, что от падения примнется, но я сразу съем, а в животе не видно тех вмятин. Лишь бы вкусно было. – Ох, Дарушка, ох и находчивая. Неужели хочешь, чтобы Ждан палкой тебя обласкал?
– Чего это?
– Если ты ему нравишься, а ты ему нравишься, глядя на заколки в твоих волосах, он погладить хочет. Запутать пальцы в темном шелке. А нельзя. Ты девушка горячая подумаешь еще чего, – герцог некрасиво хрюкнул сдерживая смех. – И сама огреешь. Ведром. Дубовым.
И про ведро он уже знает. Неужели в лесу ничего не замеченным не остается? И кто о том недоразумении рассказал только. Асимыч с привидениями не общается. Я не говорила. Неужели Ждан?
– Смешно. Когда девушка нравится воспитанный мужчина скажет об этом, – я присела собрать рассыпавшиеся ягоды. Что-то не получается у меня сегодня с ними. Может, ну их. Зима, конечно, близко, но мятые ягоды только в компот годятся.
– Или что-нибудь подарит, – герцог поиграл бровями намекая на шкатулку.
– И скажет, – не верилось мне в симпатию Ждана. – Он взрослый мужчина. Маг. Ему нет нужды прятаться, будто в первый раз девочка понравилась.
– Ты права, Ждан взрослый, а ты против него ребенок.
– Хватит меня уже ребенком называть! – я топнула ногой. – Взрослая я давно.
– Но против его лет ты всегда будешь девчонкой. А мы мужчины хоть и гордимся своей зрелостью, а все равно противный червячок душу бередит, когда избранница сильно моложе.
– Значит, не нравится тебе избранница, ведь у любви нет возраста, – устала убеждать Казимира в своей правоте, поэтому вернулась к ягодам.
– Молодая ты еще, но это быстро проходит. К сожалению.
– Просто ты не понимаешь, Ждан он же… женат, поэтому я не могу ему нравиться и тем более, он не может хотеть от меня чего-то.
– Но подарок подарил…
– Да не мне тот подарок был, понимаешь? Потому и вздыхает на него глядя. На жене видеть хочет.
Казимир почесал подбородок.
– Непохож он на женатого человека.
– Почему это? Чистый, опрятный.
– Но по-мужски, нет на нем женской руки, понимаешь?
– Нет, – я махнула рукой на ягоды. Не сегодня. Казимир своими речами задурит мне голову, глупое сердце поверит, будто Ждан свободен, а потом окажется, что и жена есть и дети. – На станцию пойду, спасибо за помощь с ягодами.
На обратной дороге мы обсуждали огородик привидений. Духи наконец насытились и теперь думали о том, как размножить свое богатство. Зачем? На тот случай, если к ним еще кто присоединится.
– Ты в следующий раз сразу зови, не ходи по лесу одна-то, – герцог поклонился и растаял.
В дом идти не хочется: Асимыч молчит, как сыч дуется. Надо было сразу с собой сумку с письмами брать и сейчас не пришлось бы на пороге мяться. Что бы такого сделать, чтобы вредный старик забыл о глупой обиде? Ничего не успела придумать, услышала грохот в доме и не раздумывая ворвалась внутрь.
С яркого дня полумрак дома ослепил.
– Асимыч!
Когда перед глазами стало проясняться, испугалась и уже не молчания смотрителя. В центре стоял высокий мужчина. Широкие плечи, каких не бывает у людей, закрывала длинная мантия с меховой оторочкой понизу и богатым воротником. Темные волосы мужчины слегка вились, густые брови сошлись на переносице.
Неужто король наш пожаловал? Но зачем?
– Что стоишь?! На колени перед королем! – сама не поняла, как плюхнулась на пол.
Какой пол? Давным-давно никто не плюхается на колени. Глаза, наконец, привыкли к полумраку дома и я зарычала.
– Асимыч! – безошибочно нашла притаившегося старика за выглядывающего из-за печи. Чтоб тебе! Вредный старик хохотал, утирал слезы и ничего не мог сказать.
– Дозволяю встать, – мужчина, изображающий короля, будто не слышал смех Асимыча, по-прежнему хранил спокойствие и уверенность. "Король" с важным видом прошелся по дому, даже в умывальню заглянул. Важно кивал и что-то бормотал себе под нос.
– Асимыч, как вам не стыдно! Уже седина выбелилась, а шутки дурные, – "король" меня напрягал, поэтому осторожно, чтобы не спровоцировать вдоль стеночки подошла к старику. Пусть он вредный, а вместе отбиваться легче. – Кто это вообще?
– Дык представился же он. Король, – Асимыч утер слезы и видя, что я не разделяю его радости, вздохнул и посерьезнел. – Дурачок наш местный. Как осень приходит, так он к нам захаживает. Да ты не бойся он тихий. К вечеру заберут. А что это у тебя корзинка пустая неужто ягоды в лесу пропали?
Жаль стало "короля", а так и не скажешь. Дурачки обычно веселые, улыбаются, открытые, как дети. А этот хмурый и сосредоточенный.
– А вы его кормили?
– От чудная, – Асимыч хлопнул себя ладонями по бедрам. – Ты с ним ежли встретилась, сделай, что говорит и тихонько беги. Дурачок же.
– Ну знаете, дурачок – не дурачок, а питаться надо. Время обеда давно прошло, а он, возможно, с утра ничего не ел. Как думаете кто добрее голодный или сытый? – пока старик задумчиво на меня смотрел, потирая подбородок, я поставила корзинку с ягодами на стол, потом ее разберу, взяла миску и, насыпав густой похлебки, вышла к "королю".
Мужчина важно расхаживал по дому. Если смотреть со спины, то и вправду поверить можно, будто важная персона в гости зашла: прямая спина, величественная походка, уверенные движения.
– Ваше Величество, а не желаете ли похлебки отведать? – мужчина резко повернулся по мне мазнул равнодушным взглядом, зато миска вызвала живой интерес.
Бедный, когда же он ел в последний раз, если похлебке так радуется.
– Корми, хозяюшка, – "король" едва не побежал к столу. Хорошо лавки тяжелые, а то от прыти все перевернул бы. Мужчина схватил двумя руками хлеб, я заметила, как сильно дрожат они, разломил буханку надвое и вгрызся в мякиш зубами.
Я на всякий случай отошла подальше. Мало ли.
– Откель ты такая взялалася? – Асимыч тихо подошел сзади. – Все нормальные люди отойдут в сторону, ты же постоянно лезешь будто бессмертная.
– Так вы же сами сказали, что тихий он. Тогда чего бояться? – понятно чего, тихий-тихий, а в любой момент может что-то испугать или напомнить неприятное и куда та тишина девается. Вулкан перед тобой со стихийными бедствиями.
– Так тихий, если спрятаться.
– Зачем же тогда из укрытия вышли?
– От малахольная, – старик дернул шеей и гордо удалился за печь.
Чудной. Боится, а все равно встал рядом, чтобы в случае чего помочь.
– А спокойная ли жизнь у вас здесь? Нежить сильно досаждает? – "король" закончил есть, пальцем собрал хлебные крошки со стола и не стесняясь облизал его.
– Хорошо, Ваше Величество, – я улыбнулась и принялась рассказывать о своих приключениях.
Нам что надо? Дождаться, когда за несчастным придут и отвезут домой. Нет в округе лечебниц, только в Любяше, но вряд ли он от оттуда – слишком далеко для пешего.
К вечеру прибежала запыхавшаяся Маська из Непутёвья и забрала своего младшего брата. Надо же столько раз к ним почту носила, а не знала, что горе такое в семье. И ведь никто из деревенских ни разу не обмолвился.
Ночь за окном клубилась зловещим туманом, а мне не спалось. То вздохну, то всхлипну. Тяжко так на сердце. Стоп. Я плачу? Тронула глаза – сухие. Прислушалась. Это не мои вздохи и всхлипы. Спала я. За окном ночь и там кто-то плачет. Встала, накинула на плечи шаль и тихонько вышла на улицу.
Глава 19
Если бы здесь был обычный туман, то вряд ли я смогла кого-то найти, даже ориентируясь на звуки тихого плача. Здесь же туман светится мертвецким синим цветом, жутко, конечно, зато дорогу разобрать можно.
Я обошла дом, чтобы оказаться с той же стороны, откуда слышала плач. Плач слышу. Никого не вижу. Что такое… даже привидений видно в тумане.
– Кто здесь? – плач прекратился. Я внимательно вглядывалась в туман, но никого не видела. – Вам помочь?
Тишина.
Неужели приснилось?
Таких реальных снов у меня еще не было. Я пожала плечами и только решила уходить, как справа хрустнула ветка.
Все же не приснилось.
Я тихонько подошла к раскидистому кусту смородины, благодаря моим стараниям в закваске капусты на зиму, сохранивший только некрасивые листья и пригляделась. Сначала думала, что тень моя, но откуда тень ночью?
– Светлой ночи, – я улыбнулась, обошла куст, чтобы стать лицом к сидящему.
– Мгм, – старичок ростом не больше ладошки вздохнул и, будто замерз, запахнул потертый жилет, спрятал руки.
– А вы кто? – я никогда таких не видела и не слышала.
– Приблуда, – старичок вынул одну руку, громко шмыгнул и вытер нос.
Я это слово услышала впервые, зато вспомнила, как тетка рассказывала, а той ее бабушка, будто в дедовом доме жил маленький мужичок – домой. Его кормили, уважали, одежку новую справляли, а он помогал по хозяйству.
– Это у местных так домовых называют, да?
– Да какой домовой? Они к дому привязаны, а я приблуда. Нигде нет угла, – старичок махнул рукой, отчего жилетка распахнулась и открыла старенькую потертую рубашку. – Никому не нужны и никуда не вхожи.
Так жаль стало несчастного. Какая должно быть тяжелая и одинокая жизнь у таких, как он. Я всю жизнь росла с мыслью о подвиге, о своей нужности и полезности людям. Как бы тяжело ни было всегда находила силы идти вперед. А как с такой ношей жить ума не приложу.
Приблуда нервно дергал жилет, присмотревшись, увидела нитку, которая когда-то держала пуговицу.
– Давайте я вам пуговицу пришью, а вы пока в доме отогреетесь, чай с пирожками попьете, – я улыбалась, а сама думала как бы старичка на станции оставить и, чтобы Асимыч не возражал, дело важное и нужное поручить.
– Куда? В дом? – старичок резво вскочил на ноги, тонкая ветка опасно пошатнулась, но удержала. Как он на этой ветке равновесие держит, непонятно.
– Это не просто дом, а почтовая станция. Пойдемте? – я протянула раскрытую ладонь, чтобы быстрее в дом вернуться, но приблуда легко спрыгнул с ветки, важно пошел в дом.
Я думала, что до утра до двери идти будем, но перед ней оказались очень быстро. Как так? Вроде шла не спеша, а раз и дверь.
В доме зажгла свечку, поставила на стол. Для такого маленького человека мебели нет, пришлось быстро из книги и наперстка сооружать некое подобие стола и табурета. Приблуда смотрел, улыбался и с благодарностью принимал мои изобретения. Заминка получилась с посудой. Сам приблуда с ладошку и чашка с него, про пирожок и говорить нечего. Но старичок пришел мне на выручку: пошептал-побубнил и чашка уменьшилась, а из одного пирожка получилась целая горка маленьких.
Магия.
Вижу у кого магию и не могу удержаться от завистливого вздоха – мне бы ее. Столько надежд и планов было. Эх.
Приблуда отдал жилет, а сам устроился за самодельным столом, принялся пить чай вприкуску с пирожками. Я же достала шкатулку с нитками и поняла, что настолько маленькой пуговицы у меня нет. Магия не поможет, сделай приблуда обычную пуговицу маленькой у меня нет под нее иглы, а если и иглу уменьшит – я ее не удержу в пальцах.
И тут мне вспомнились картины вышитые выпуклыми узелками. Никогда бы не подумала, что пригодится мне то знание, а вон как жизнь развернулась. Намотав нитку вокруг иглы затянул пышный узел. Не пуговица в ее первоначальном понимании, но главное делает – жилет держит застегнутым.
Пока я с жилетом справилась, приблуда все съел и вернул первоначальный размер чашке и миске. За окном все еще ночь и отпускать туда старичка не хочется, но и разговоры разговаривать будить Асимыча тоже не вариант.
– Оставайтесь на ночь, у нас пока еще полно лавок свободных, – приблуда кивнул, спрыгнул со стола и быстро скрылся в зоне отдыха.
Я подивилась чуду, вроде смотрела на старичка, а так и не поняла как он так быстро ходит, ведь вижу я не спешный шаг. Ну да ладно, это может подождать, а драгоценное время сна уходит. Быстренько помыла чашку с миской и легла на свою лавку. Приблуда выбрал лавку подальше от моей под самым окном. Пусть. Лишь бы нравилось.
* * *
– Ты это чего опять удумала? – Асимыч недовольно пыхтел, а я нарезала салат к обеду. – Опять ночью шастала где ни попадя?
– Ничего я не шастала, проснулась от плача вышла посмотреть, а там приблуда, – я отложила нож, посмотрела на смотрителя. – Неужели вам его не жаль?
– А чаво их жалеть? Ежли от тебя все отвернулись, значится есть за что, – я закатила глаза и продолжила нарезать салат. – Я все в толк взять не могу, как ты этих убогих находишь. Всю жизнь на станции живу, а не видел столько, как с тобой за три месяца. Дарка, ты мне это прекращай.
– Чего это? – широко улыбнулась смотрителю.
– А таво это. Зима скоро, щас дармоеды узнают о дурашке со станции и ринутся порог обивать. А я тебя знаю, всех пригреешь.
– Ох, Асимыч, да где ж вы в лесу дармоедов видели? Тут же как ничего не делаешь – умер.
– А ежли лезешь куды не просют тоже умер.
– Хорошо. Впредь постараюсь быть осторожнее, – Асимыч поджал губы и отвернулся.
– Будешь. Ага. Знаю я тебя бедоношу. Так и быть корми своего приблуду, а после пусть идет куда шел.
– Асимыч, вы видели какой он маленький. Не объест же нас, верно? – я насыпала в миску щедрую жменю зелени и трав ароматных. Одновременно со смотрителем втянули носами терпкий запах.
– Ой, дурында, – Асимыч покачал головой. И вообще, сделал вид, будто еда его совсем не интересует, а пришел только ради моего воспитания. С первого дня внимательно следит за тем как я готовлю. Не поучает. Просто смотрит. При этом всегда под предлогом моего обучения жизни. – Неужто думаешь будто он один приблуда? Наверняка еще есть и что всех на станции разместишь?
– Да их на одной лавке полсотни поместится еще и место останется.
– Ну да… ну да. И на завтрык, обед и ужин по полсотни пирогов токмо на них надобно будет, – к пирогам Асимыч относится ревностно, а ведь я каждый день их пеку.
– Хорошо-хорошо. Убедили. Больше ни одного приблуду на станцию не возьмем, будем на соседние отправлять, – я рассмеялась, а Асимыч махнул рукой и встав велел на стол накрывать.
Это еще не победа, но очень близко.
Обедали молча. Асимыч недовольно поглядывал на приблуду, а тот с опаской на старика. Оба седые до белизны. Оба повидавшие жизнь. Оба с одинаково вздернутыми подбородками. Упрямцы. Казалось бы, в их возрасте должно сострадание появиться, ан нет, как два барашка на узком мосточке.
– Асимыч, надо бы в нашем душе бочку почистить. Вчера запах учуяла, – смотритель прищурился, но смолчал. – А наш приблуда магией владеет, я пока в лес за ягодами схожу, а вы вдвоем с бочкой справитесь и воды наносите. Да?
Асимыч вздохнул, нехорошо посмотрел на приблуду, отчего тот отодвинул недоеденный пирожок и упер руки вбоки.
– И то верно, зима же скоро, запасы нужны, – Асимыч говорил, а сам не сводил пристального взгляда с приблуды. – Надо бы и помощничка подобранного проверить. А ну как хилый?
– А меня Еремией кличут, – приблуда склонил голову к плечу, посмотрел на меня.
А я что? Я в мужские игры не играю. Начну сейчас между ними углы смягчать, так до конца стажировки и буду этим заниматься. Меня тетка учила в мужские дела не лезть, потому что нам, женщинам, их не понять. Они друг другу морды набьют и ходят друзьями. А если женщина вмешивается – врагами. И потом у Еремии есть магия, поэтому Асимыч хоть и большой, а не страшен ему.
– Вот и познакомились. Тогда я ушла, а вы чтобы оба живы остались, – я встала из-за стола, собрала посуду спокойно помыла, а когда вернулась мужчины по-прежнему сидели испепеляя друг друга взглядом. – Лекарей здесь нет, а к ведьме я не побегу, поэтому…
– Ты иди, Дарушка, – приблуда оторвал взгляд от Асимыча, улыбнулся мне. – Присмотрю за твоим стариком. Не обижу.
Надеюсь. Я кивнула, подхватила корзинку и вышла из дома.
Осень с каждым днем набирала силу, сырость уверенно пробиралась под одежду, заставляла передергивать плечами.
– Казимир! – позвала привидение и, зная, что он меня быстро найдет, пошла вперед по тропинке. Пусть сегодня с ягодами и грибами сложится.
– Моя прекрасная леди, – Казимир появился в метре от меня, учтиво поклонился. – Чем могу служить?
– Светлого дня, – я улыбнулась и подняла корзинку. – Ягоды, а если место останется, то и грибов можно.
Герцог повел меня по местам ягодным. Их уже не так много осталось, все что было в округе сама же и оборвала, теперь мы далеко от станции отходим. А я внимательно смотрю под ноги: больше не хочу падать в яму для нежити. Один раз повезло, во второй не повторится.
С Казимиром я любовалась красотой леса, показывала неожиданно крупные ягоды и знала – он поймет, разделит со мной красоту мира.
– Смотри, какая шляпка у гриба необычная! – я побежала вперед раздвинула траву и замерла. – Ой. А чье это?
Посмотрела вокруг ни гнезда, ни всполошенных птиц рядом не было. О том, что осень и никто уже яиц не откладывает, не думала: в этом лесу чего только не бывает. Не зря же приграничье.
– Не знаю, Дарушка, – Казимир рассматривал фиолетово-черное с оранжевыми, будто огонь, полосами яйцо в моих руках. – Предлагаю выбросить и забыть.
– Ну как можно? – яйцо тяжелое и необычно большое. – Никогда таких не видела. Должно быть это очень большие птицы. Ты знаешь крупных птиц леса?
– Настолько крупных не знаю, – Казимир хмурился. – А, может, это вообще и не птица.
– Что черепаха?
– Угу. Змея, Дарушка, змея.
– Здесь водятся настолько большие змеи? – противный холодок пробежал по спине. Не люблю этих гадов.
– Я ни разу не видел, но яйцо из воздуха не возьмется.
– Надо бы у лешака спросить, он-то точно должен знать чье это яйцо, – мы с Казимиром переглянулись и пошли к хозяину леса.
Хорошо, когда со всеми в доброжелательных отношениях, можно за советом-помощью прийти. Единственный недостаток у дружбы с лешаком – забываю дорогу к нему, как только возвращаюсь на станцию.
Лешак внимательно посмотрел на яйцо в моих руках и на вопрос: "Чье яйцо птицы или змеи?" ответил, что птицы. Мы с Казимиром выдохнули и, поблагодарив хозяина леса, вернулись домой.
– А что здесь происходит?
