Текст книги "Почтовая станция (СИ)"

Автор книги: Элен Чар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Приблуда и Асимыч замерли. Смотритель осторожно отошел от лестницы и спрятал за спину молоток. Приблуда покрутил пальцем и гвозди с громким «звяк» упали на пол.

– Чего молчим? Чего стесняемся?

– Тожа мне выдумала, – Асимыч выпятил грудь, важно прошел к столу и сел на лавку. – Что это у тебя в руках? Отродясь таких яиц не видел.

Я посмотрела на потолок, где четко виднелся люк, которого раньше не было. Старики решили сделать чердак? Зачем? В принципе он лишним не будет, травы сушить стану с грибами там и дом вновь станет домом.

– Да вот собирала ягоды и увидела. Сперва подумала на гриб, а оказалось яйцо. Лешак сказал, что птицы. Асимыч, ты знаешь настолько больших птиц в лесу?

– Нет. А, может, зажарим его? – мои мужчины видно до сих пор не обедали, а время к ужину подбирается.

– Вдруг отравимся или там уже птенец. Нет. Я вас сейчас покормлю, а яйцо…

– У печки положить, там тепло и если птенец есть – вылупится, – приблуда приманил магией маленький столик с табуретом и сел напротив нас с Асимычем.

Молодцы мебель сделали, а то неловко с книгой и наперстком, но что было тем и обустроили быт. Интересно, а кровать для приблуды сделали?

– Надо бы будет скорлупу сберечь, – Асимыч почесал подбородок.

– Зачем? – я остановилась на полпути к кухне, обернулась.

– Ну дык, птенец вылупится, а мы его в город продадим. На опыты, – я открыла рот, чтобы высказать все, что об этом думаю, но смотритель успел раньше. – Ну или на изучение. Отродясь таких яиц не видывал, значит, что-то редкое. А за редкое монетки плотют.

Я покачала головой, зашла за печь достала небольшую корзинку, кинула на дно тряпки старые и положив яйцо, поставила у печки. Старики смотрели молча, ждали ужин. Не ругаются уже хорошо. И все же что они делали, когда я пришла?

– Асимыч, так у нас выходит чердак есть? – смотритель замер с чашкой в руках, я дождалась, когда все поедят, чтобы начать разговор.

– Горница, – смотритель громко присербнул чай и откусил пирожок.

Я минуту сидела, переваривала услышанное, а потом вскочив выбежала на улицу и посмотрела вверх. Там, где еще утром была просто крыша теперь красовалось окно, под своей собственной крышей. Крыша станции поднялась выше и теперь даже крыльцо защищала и вдоль дома. Ну вот, теперь понятен заборчик на котором я шкуры под саной прожариваю. Красота.

– Вы такие молодцы, красиво сделали, – я счастливо улыбалась, ведь обживаемся потихоньку, уют наводим.

– Жаль лестницу не успели сколотить, – приблуда вздохнул и понурился.

– Я могу выйти, а вы доделайте, если так стесняетесь.

– Сиди уже, а то опять кого-нибудь принесешь, неугомонная наша, – Асимыч махнул рукой и посмотрел на приблуду. – Чаво сидим? Пойдем уже доделывать.

Пока мои мужчины работали я без дела не сидела: подготовила на завтра письма, написала ответ на письмо для Великой. И что же они задумали в горнице той делать? Неужто приблуде места мало?

Лестница получилась милой: узкая она круто поднималась вдоль стены и, для безопасности, мужчины сделали перила. Еремия пошептал, руками помахал и лестница потемнела под цвет стен, заблестела лаком.

– Ну вот, принимай, хозяюшка, работу, – приблуда довольно улыбался.

Я подошла к лестнице осторожно потрогала ее, лак высох и даже запаха не оставил. Что значит магия. Как же жизнь с ней упрощается.

– Давай живее, мне же тоже интересно чаво там получилося, – Асимыч ворчал, а сам еле слышно ногой притоптывал.

Улыбнулась его нетерпению и первой поднялась. Небольшая комната с кроватью под окном, тумбочкой и узким шкафом рассчитана была на обычного человека, значит, приблуда не для себя ее делал.

– Ты сюда загляни, Дарушка, – приблуда показал на дверь, мимо которой я прошла, чтобы выглянуть в окно.

– Умывальня со всеми удобствами! – я захлопала в ладоши. Не знаю для кого это все, но обязательно буду напрашиваться, как похолодает. Летний душик зимой не примешь: или вода замерзнет или я.

– Нравится? – Асимыч стоял в дверях наблюдая за моей беготней по комнате. Я все потрогала, краны покрутила.

– Но как? – перетрогав все, повернулась к мужчинам.

Мы в лесу. Водопровод, а тем более канализация, несбыточная мечта. Я Асимыча еле-еле на простой душ уговорила и даже туда воду сам залей, подожди пока сана ее нагреет, а после уже и мойся. Вода уходила в землю, никаких труб, обычная неглубокая канавка к ближайшему дереву. Вот и все примудрости.

– Немного магии…

– И мозгов, – Асимыч перебил приблуду. – Думала я такой валенок, ежли в лесу живу?

– Ну что вы такое говорите, Асимыч? – я всплеснула руками. Не думала. Упрямый он, это да, но не валенок.

– Асимыч, проделал всю мыслительную рабоу, все замеры и расчеты, а я уже магией воплотил. Живи, хозяюшка в комфорте.

– Это мне? Великая Матерь… – я даже предположить такого не могла. Подбежала к приблуде подняла его в одной руке, а второй обняла Асимыча. – Спасибо большое-пребольшое.

Мужчины на миг замерли и принялись из рук выкручиваться.

– Неча вот этого всего, – Асимыч отскочил подальше. – Я пирогами принимаю благодарности.

– Согласен с хозяином, – Еремия ловко спрыгнул с ладони и отбежал к самой лестнице. – Ты лучше обживайся, завтра же рабочий день.

– Еремия дело говорит, – Асимыч кивнул и тоже пошел к лестнице. – Я тебе шкур принесу, а дальше сама.

Ну какие же они у меня замечательные. Как только за день спеться успели? Права тетка мужик мужика всегда поймет, если им не мешать.

Я тоже спустилась забрать вещи, да так и замерла на последней ступенке. Дверь с грохотом ударилась о стену, злой рык наполнил дом:

– Дарка, я тебя убью!

Я вскрикнула и помчалась вверх по лестнице. Идея, может, и не самая лучшая, но стоять ждать, когда меня убьют – а он убьет – не хочу. Покрутившись в комнате, залезла в шкаф, поняла, что глупо, выскочила. Подбежала к окну. Станция невысокая, да и по крыше можно к навесу перебежать, а с того уже и на землю. Открыла окно, перекинула ногу и замерла.

Почему Ждан до сих не поднялся?

Вернула ногу в комнату и на цыпочках прокралась к двери. Выглянула. Никого. Снизу слышен шум. Великая! Да там же два слабых старика против воина, как котята несмышленые, а я сбежать пытаюсь. Быстро сбежала по лестнице и встретилась со злым взглядом Ждана.

Серые глаза отливали свинцом грозового неба, я поежилась, но помня о стариках, выдержала взгляд.

– Я не знаю, чем вызвала такой гнев, но я не нарочно. Честно.

– Если бы ты это сделала специально, то убил бы и эти защитники, – Ждан кивнул в сторону побледневших стариков. – Не помогли. И магия их тоже.

– А, может, это и не я сделала? – теплилась внутри надежда на банальное недоразумение. А что? Со мной частенько разное случается, так почему бы и не в этот раз.

– Хочешь сказать, что это не твое? – Ждан вынул из кармана красный конверт.

Сердце предательски дрогнуло, и я крепко схватилась за поручень. Надежда упрямо держалась за вариант с недоразумением, а внутренний голос ударил набатом: "Виновна".

Великая Матерь.

Ждан медленно вытащил белый лист и протянул мне.

"Великая Матерь, ты пишешь, будто папа недолго будет занят, надо потерпеть, но я только и делаю, что жду его и терплю. Можно он уже сейчас будет со мной?

Милая, я понимаю насколько тебе нелегко, думаю, забота о животном, например, собаке сможет помочь занять дни"

Ну а что еще можно в таком случае написать? Дети всегда скучают по родителям и это нормально, а вот если ребенок один и целыми днями сидит дома, даже наличие родителей рядом не спасет от скуки. Нужен кто-то у кого энергия через край и лучше собаки с этим никто не справится.

– А что плохого в собаке?

– Вот ты мне и скажи, что плохого, когда пятилетняя девочка завела непросто собаку, а цаби.

– Ой, – я закрыла рот ладошкой и села на ступеньки.

– Ой? Это все, что ты можешь сказать? – Ждан вырвал письмо из ослабевших пальцем, скомкал и выбросил в печь.

Я и старики следили за ее полетом и тем, как красиво комок влетел в центр печи и вспыхнул. Вот это силища. И меткость. И…

Стоп.

– Ой, у вас есть дочка, – я улыбнулась, ведь до сегодняшнего дня Ждан хоть и красивый, а мрачный все же, наличие дочери сделало его человечнее в моих глазах.

Ждан медленно присел на корточки, обычно так делают взрослые, когда хотят что-то донести до ребенка.

– Дарша, ты зачем это делаешь?

– Ну… письма не должны оставаться неотвеченными. И потом я же ничего плохого не пишу. Честно.

– Всю жизнь ухожу на службу и волнуюсь за дочь, а теперь у нее есть цаби. Мне теперь уволится и пусть нежить хозяйничает в нашем лесу?

– Цаби – это же то что нужно! – я вскочила, Ждан следом за мной. В отличие от меня он не разделял радости от приобретенной собаки. Мужчина сложил руки на груди, хмуро смотрел на меня, ожидая пояснений. – Вы же с нежитью боретесь, а цаби для этого рождена. У нее и крылья и даже боевая форма есть! Здорово же, правда?

– Могло быть, если бы хозяином собаки был я.

– Я думаю, дочь одолжит охранника папе.

– Не одолжит, цаби признал ее своей хозяйкой.

– Ой.

– Вот тебе и "ой", – Ждан вздохнул, махнул рукой и пошел на выход.

– Ждан, ну ты чего, – Асимыч преградил дорогу. – Ну, сглупила девка, но откуда там мозги?

– А ты куда смотрел, Асимыч?

– Так я что? Она же никого не слушает, все по-своему делает. Он даже приблуду приволокла в дом, – Асимыч махнул рукой на лавку, где сидел Еремия.

– Приблуду? – Ждан оживился, зыркнул в мою сторону и подошел к приблуде. – И с чем пожаловал?

Еремия вскочил на ноги, подтянулся весь, будто перед начальством.

– Стар я стал мне угол надобен.

– А ты знаешь почему приблуд никто в дом не пускает? – Ждан повернулся ко мне и, дождавшись отрицательного мотания головой, пояснил: – Они беду в дом приносят. Вот, Асимыч, кто бедоноша. А Дарка просто дитя неразумное.

Я подбоченилась и зло засопела. Опять ребенок? Сколько можно?!

– Предать можно того к кому сам просишься, а меня случайно подобрали, – Еремия тоже грудь выпятил и зло дышал на мага.

– К тому же Еремия помог нам с домом, – я не могу смотреть, когда обижают слабых. – Вдвоем с Асимычем мне комнату сделали.

– Я и рад бы ошибиться да вряд ли. Асимыч, хоть ты следи за добром своим и лишнего не болтай, – теперь уже Асимыч хмуро посмотрел на нас с приблудой, важно кивнул и выровнялся будто солдат на плацу. – В общем, стажерка, прекращай свою письменную деятельность покуда до беды кого не довела.

– А как вы узнали, что это я?

– Я же маг, девочка, – Ждан улыбнулся, сверкнул своими невозможно красивыми глазищами и ушел.

– А теперь ты, Еремия, спасибо за помощь, но дом покинь, – Асимыч упер руки вбоки.

– Асимыч, хоть ты не начинай, – я закрыла собой несчастного приблуду. – Сам говорил, что никому мы не нужны и вообще, станции на карте нет. Нечего тут взять. Давай лучше спать ложиться, завтра рабочий день, должен дилижанс приехать.

Глава 21

– Ну и куда ты так вырядилась, малахольная? – Асимыч хмуро смотрел на меня. – Это по календарю весна, а что на улице делается, видишь?

Зима наконец-то закончилась, пусть пока по календарю. Как оказалось, посреди леса зимой тяжело: дороги заметены, дом слишком большой для одной печи, к тому же стоящей не по центру, чтобы прогреться как следует. А моя горница под крышей так вообще в особенно морозные дни покрывалась тонким слоем инея. Кровать отодвинула от окна, а его как зашторила в конце осени с первым снегом и морозами, так только сегодня открыла.

– Да брось, Асимыч, я в Беспутье и обратно делов на час, – надоели мне за зиму валенки и меховая шапка с варежками сил нет. – В шаль закутаюсь и будет тепло.

– А ежли задержит кто, – приблуда поддержал Асимыча, чем заработал мой недовольный взгляд.

Еремия активно помогал нам всю зиму: дорожки расчистит, за курами присмотрит и Рябушку со сменными кобылками не забудет. Асимычу оставалось с проверкой раз в день ходить. Работы зимой у нас не было – дорога заметена, а как говорил Асимыч нас для местных властей вроде как нет, поэтому никто дорогу не чистил. Проходил бы через нас главный тракт, тогда другое дело, а так…

– А я не задержусь, – потуже замотала шаль на голове, завернула концы назад, чтобы и шею закрывало. В легких ботиночках еще не побегаю, все же снег только-только сошел с дороги и грязи по колено, но и не в валенках, а в сапогах.

– От малахольная, – Асимыч привычно хлопнул себя ладонями по бедрам. – Смотри, заболеешь выхаживать не буду.

Я улыбнулась, подхватила внушительную стопку писем перевязанную бечевкой и выбежала за дверь.

Фух, свобода.

Дорога освободилась от снега, но в самом лесу он еще лежит. Интересно как перезимовали привидения? Как их огородик живой ли? Звать Казимира не стала, мало ли может они спят как медведи, а тут я с криками. Подожду, когда сам придет.

Дорога в Беспутье не успела полностью освободиться от снега, что облегчило мой путь. Идти по раскисшей земле то еще удовольствие. За час я не успею хотя бы за два обернуться. Но это ничего, весна быстро войдет в свои права и вновь буду бегать по нормальным дорожкам. Мост через речку протяжно поскрипывал, старый он уже, впрочем, как и все здесь. Речка до сих пор не освободилась от оков льда, даже вдоль берега не видно воды.

Жители Беспутья обрадовались мне, как родной. Еще бы всю зиму без весточек от родных. Как не пыталась уйти пораньше, а не отпускали всем интересно как мы перезимовали и о себе рассказать. Деревенские уже все по сто раз слышали, а я "новая кровь", поэтому на станцию возвращалась с гостинцами и кучей сплетен. Сана почти коснулось верхушек деревьев – надо поторопиться, чтобы пока видно домой прийти.

Мост привычно заскрипел под ногами, но я не обратила на это внимания, лишь шаг ускорила. А когда под ногами мост задрожал, стало слишком поздно, чтобы что-то делать, он рассыпался подо мной, будто за секунду в труху превратился. Лед, который совсем недавно казался мне прочным с глухим треском принял и старые бревна моста и меня в свои ледяные объятия. За миг до сомкнувшейся надо мной ледяной водой вспомнилась злыдня и ее семечка сулящая встречу со смертью через год. Течение уносило меня с бревнами дальше под толщу льда. Вот и смерть моя.

Но ведь год еще не прошел.

Тонкие каблуки звонко стучали по мостовой, я счастливо улыбалась всем и всему: совсем скоро я начну свой путь героя. Академия магов каждое утро радушно открывала кованые ворота и каждый день приходили такие же, как и я парни и девушки, отметившие восемнадцатилетие, чтобы узнать есть магия или нет.

За неделю городской жизни я видела много счастливых улыбок и слез отчаяния на лицах выходящих счастливчиков и тех, кому не повезло. Каждый житель мечтает о магии, ведь это шанс на лучшую жизнь. Но я не ищу лучшей, я хочу продолжить дело отца и матери – защищать и помогать другим.

С каждым шагом сердце стучало быстрее. Какая магия пробудилась во мне: воина, как у отца или целителя, как у матери?

Я ничего не видела вокруг, все внимание сосредоточилось на высоких витражных дверях Академии. Все здесь было не таким, как в жизни за высоким забором. В ворота не войдет несовершеннолетний. Тонкий витраж не разбить ни магией, ни камнем. Здесь не бывает смены времен года, всегда тепло и солнечно. Учебники умеют разговаривать, а перья сами пишут. Во сколько бы студент ни уснул, проснется выспавшимся. Все раны, полученные на полигоне, к утру сами исчезают.

Я хоть и была маленькая, а помню рассказы мамы с отцом об этом волшебном месте, будто только вчера их слышала. Я никогда здесь не была, но внутри четко знала куда идти. Широкая мраморная лестница в центре просторного холла приглашала взбежать по натертым до блеска ступеням, чтобы поскорее узнать свое будущее. То, что я стану героем, как отец и мать ни секунды не сомневалась. Я рождена для подвигов, чтобы оставить след в сердцах людей.

В коридоре висели портреты наших героев или же тех, кто изменил наш мир в лучшую сторону. Я совсем не удивилась увидев отца и мать. Такие молодые и такие красивые. В свое время они были лучшими студентами Академии. Не удивительно. Оба сильные маги. Оба люди с большим сердцем. Оба думали в первую очередь о других.

Как жаль, что сейчас они не рядом. Память тепло рук не заменит.

В этом коридоре была одна дверь, для таких, как я готовых принять магию или свою судьбу. С моим приближением дверь плавно открылась, на мгновение я задержалась на пороге. Ладошки вспотели, а сердце на миг замерло.

– Дарна Вознесенская, проходите, мы давно вас ждем, – седой старик тепло улыбался, будто знает меня с малых лет.

Сидящие за столом трое мужчин и две женщины оживились, каждый переспросил: "Неужели та самая Вознесенская?" и получив утвердительный ответ тут же придирчиво меня осматривал. Мои родители известны на все королевство и даже за его пределами.

– Встань в круг Истины, – старик по-прежнему улыбался. В трех метрах от стола на полу проступил круг исписанный непонятными символами. Я встала в пустой центр и затаила дыхание: круг засветился мягким золотистым светом, магия побежала по венам, забралась в каждую клеточку и как волна мягко вернулась обратно.

– Не может быть!

– Как же так?!

Учителя вскакивали с криками, а я хлопала ресницами, не понимая, что происходит и только сердце больно сжималось в дурном предчувствии.

– Тише, – старик встал, посмотрел на своих коллег, под его взглядом все замолкали и садились на место. Когда же его взгляд замер на мне я все поняла. – Мне жаль, дитя, но Великая Матерь не дала тебе магию, видимо, величие рода Вознесенских должно остановиться на твоих родителях.

Я сделала шаг назад, потом еще и еще. Мысли бились перепуганными птицами. Мой мир, мои мечты, мои планы все рушилось у меня на глазах и я оказалась бессильна. Слабая. Ненужная. Брошенная.

– Ну что ты, деточка, – я пятилась и столкнулась с женщиной: русые волосы собраны в тугую гульку на макушке, тонкие очки с острыми верхними уголками придавали ей выражение хищницы. – Не место красит человека, а человек место.

Я кивнула, так и мама всегда говорила.

– Вот и умница, – она цепко взяла меня под локоть. – Героем быть на поле боя легко, там или ты, или тебя, а стать героем в мирной жизни – подвиг.

Я с трудом понимала, что она говорит, но кивала будто моя голова держалась на разболтанном шарнире и никак не могла держать голову в одном положении.

– Каждый из нас совершает свой маленький подвиг, который мало кто видит и мало кто понимает, но благодаря которому движется жизнь. – Женщина подвела меня к столу, пододвинула бумаги и вложила в руку перо. – Мы не оставим дочь великих героев без образования, ты поступишь на бесплатное обучение и комнату в общежитии выделим и с покупкой всего необходимого поможем. Ты же хочешь учиться?

Я кивнула. Учиться и в самом деле хочу. Тетка, спасибо ей большое, до совершеннолетия довела, не отдала меня в приют, а теперь я должна сама о себе позаботиться и толковая профессия мне нужна.

– Вот и славно, – женщина улыбнулась. – Подпиши согласие на обучение с последующей отработкой и с завтрашнего дня приступай к обучению.

Рука легко махнула незатейливую закорючку, и договор вспыхнул золотым. Подписано.

– Пойдем, милая, провожу тебя, – женщина управляла мной, а я как во сне, движения замедленные, а мысли превратились в густой кисель. Вроде бы все верно она говорит, а я что-то хочу, а что не понимаю. Все как в тумане.

На улице меня ждала двуколка. Женщина что-то сказала кучеру, напоследок улыбнулась и помахала рукой. Из двуколки меня забрал неприятный мужчина, от него разило чесноком и прогорклым жиром. Он за руку отвел меня в грязную комнатушку и бросив: "Обживайся", хлопнул дверью, а я, свернувшись калачиком на узкой кровати, уснула.

Наутро я пришла в себя и ужаснулось произошедшему. Быть почтальоном? Ни за что! На столе аккуратными стопками лежало белье, учебники, тетради и пара ботинок. Я ничего не трогая помчалась в Академию, в ворота войти не смогла, но вчерашний старик будто знал, что я вернусь, неспешно шел по дорожке ко мне. Говорить я начала, как только между нами осталось три метра, достаточно для того, чтобы не кричать и быть услышанной. Говорила я долго, эмоционально и когда выдохлась старик похлопал меня по руке, которую держал, когда он ее взял, не заметила.

– На тебя не было оказано магического воздействия, поэтому разорвать договор не получится. Профессор Альба сделала то, что могла: говорила о твоей боли и…

– Вы знали!

– Знал, но по Закону, если у претендента нет магии он должен сразу же поступить на обучение в другое место иначе теряет право на помощь. У тебя есть монеты, чтобы оплатить обучение? – голубые глаза старика внимательно на меня посмотрели и я, опустив голову, призналась.

– Нет.

– Поэтому я не вмешивался. Каждый день тянется жребий, сегодня те, кто не попадет в Академию смогут бесплатно учиться у ювелиров. Кто выиграет завтра, только Великая Матерь знает. Ты не грусти почта, может, и скучное занятие, зато безопасное. За время стажировки накопишь монет и пойдешь ученицей куда захочешь.

В этом смысл был, без монет я никому не нужна. Только тетке, но к ней не вернусь я и так долгое время жила нахлебницей, а у нее своих детей хватает.