Текст книги "Почтовая станция (СИ)"
Автор книги: Элен Чар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 28
– Пора, Дарушка, и глазки открывать, – я честно попыталась, но смогла это сделать далеко не сразу: тело не слушалось, будто скала неподъемная стало. – Хватит себя спящей царевной воображать. Так и жизнь проспать можно.
Ведьма надо мной хлопотала: влажной тряпкой обтирала, рубашку расправила, вокруг травы пахучие разложила. И все что-то шептала, приговаривала, но я ни словечка не смогла разобрать.
Посмотрела вокруг и не узнала места. Это точно не дом ведьмы: трав нет и потолок высокий. Я не у Ждана, не было в его доме таких комнат. Я не в городе, потому что слышу гомон птиц и шелест леса. Но и станция не была такой.
Стена напротив выложена из камня так же как и небольшой камин. Две стены по бокам грубо оштукатурены, но в этом есть свое очарование. Я бы цветов полевых поставила в вазах, чтобы смягчить мужскую грубость. Широкое окно приоткрыто и свежий ветер играет с легким тюлем занавесок.
– А теперь давай-ка выпьем вот это, – ведьма приподняла мне голову и влила терпкое и острое лекарство. Я закашлялась отчего ведьма улыбнулась. – Ничего, Дарушка, любую горечь перетерпеть можно ради дела, верно? Один раз на ноги встала и во второй сможешь. Сейчас тебе бульончику принесу.
Ведьма ушла, а я попыталась сказать хоть слово, но не получилось. Видимо, давно сплю. Но ничего, главное, я вернулась и не нужно мне больше то геройство, хочу замуж, Ждана и детей, чтобы Асенька не грустила в одиночестве.
Да только нужна ли я Ждану?
Дверь распахнулась, громко ударила о стену и я повернула голову. Ждан. По-прежнему невероятно красивый только седина запуталась в черных волосах. Ждан замер на пороге в ворот рубахи распахнулся шире открыв широкую шею и мощную грудь тяжело вздымавшуюся после бега.
– Проснулась, – голос мага охрип или я давно его не слышала. Неважно. Мы смотрели друг на друга и глаза говорили то, что невозможно выразить словами.
Я нужна ему.
Он нужен мне.
Как можно столько времени быть такой слепой? Смотреть и не видеть.
Прав Казимир, когда говорил о мужской психологии. Прав. Как сила в тело вернется, пойду к нему за советами. Не отдам Ждана никому. И Асеньку себе заберу. И даже цаби, не выкидывать же монстрика в самом деле.
– Дарушка… – Ждан в несколько широких шагов приблизился ни на мгновение не отвел взгляда. Медленно опустился перед кроватью, широкими ладонями обнял мое лицо и склонившись, поцеловал.
В этот момент я остро пожалела, что тело не слушается. До зуда в пальцах захотелось запутаться в густых волосах мага, прикоснуться к горячей коже и почувствовать сильное биение сердца.
– Ишь, что удумал! – судя по звуку, ведьма ударила Ждана. – Девка только в себя пришла, а он уже обжиматься лезет.
– Не шуми, старая, – Ждан нежно погладил мое лицо пальцами и нехотя встал. – Вернулась наша Дарушка.
– От малахольный, – ведьма вновь ударила Ждана полотенцем по спине, отгоняя от кровати. – Нашел чему радоваться. Эта неугомонная даже Великой не нужна.
Вроде ворчит ведьма, а в глазах радость. Чудная она все же. Все ходит, пугает, а у самой сердце доброе.
– Даша! – топот маленьких ножек стремительно приближался, пока маленькая егоза не ворвалась в комнату. Черные локоны весело подпрыгивали, щеки от бега раскраснелись, а голубые глаза сияют так ярко, что приходится щуриться. Девочка едва не выбила чашку с бульоном из рук ведьмы, не раздумывая, запрыгнула ко мне на кровать и крепко обняла. – Я так тебя ждала. А ты все спишь и спишь. А я каждый день тебе цветы приносила, а ты глаза не открываешь.
Мир перед глазами поплыл акварелью. Почему тело не слушается-то? Как же я хочу обнять Аську, сказать, что тоже по ней с папой скучала. Что вернулась к ним и никуда не уйду, даже если гнать станут. Не смогу без них. Забрались ко мне в сердце, в душу и не отпускают.
– Власька, а ну, слезай, – ведьма вновь пустила в ход полотенце. – На улице грязь, а ты в кровать лезешь.
– Прости, – девочка поцеловала меня в щеку и слезла с кровати. – Ой, я же тебе вот что принесла.
Мне так хотелось ей сказать, какая она умница четко выговаривает букву эр, но сейчас даже улыбнуться не получалось, настолько чужое стало тело. Ася достала из маленькой сумочки тонкую веточку с пятью созревшими орешками, положила мне на грудь. Я заволновалась. Орехи созревают осенью, а тамалоти напали летом.
– От же ж, – ведьма покачала головой, забрала орешки и постелила полотенце мне на грудь. – Неча так глазюки свои распахивать. Ничего ужасного не произошло.
– Ой… я нечаянно, – Ася закрыла ладошкой рот и виновато посмотрела на отца. Ждан улыбнулся, кивнул и взял дочку на руки.
– А ты давай не думы думай, а рот открывай, – в мой приоткрытый рот ведьма сунула ложку с бульоном. – Вернулась и молодец, а остальное дело наживное.
Поверить не могу, что все лето провалялась. А где же Асимыч? Все ли с ним хорошо? И где в конце концов, я нахожусь? Когда телу вернется подвижность? Что произошло за время моего сна?
Столько вопросов и никаких ответов. Ни ведьма, ни Ждан не спешат рассказывать последние новости. Почему?
– Ну от и молодец, – ведьма поставила чашку на тумбочку в изголовье кровати. – А теперь вот это давай-ка выпьешь, – очередная доза противного отвара влилась в мой рот.
Но это ничего, главное, встать и вернуть себе управление своим телом.
– Даша, смотри, кого я поймала, – счастливая Влася вбежала в комнату, привычно запрыгнула на кровать, оставляя пятна грязи на белом пододеяльнике. Опять ведьма ругаться будет. Но я не могу одернуть счастливую, желающую поделиться чем-то Асю. Не могу. Ася важнее куска тряпки. Пусть и дорогой тряпки. – Смотри.
Девочка раскрыла сложенные ладошки и поднесла их к моей лежащей руке. Тело по-прежнему меня не слушается, хоть и прошло две недели. Все, что я могу сейчас немного приподнять руку.
Чувствую себя беспомощной и все чаще сожалею о своем выборе. Зачем я такая Ждану? Обуза, да и только. Ведьма с нами перезимует, а как снег сойдет вернется к себе. А я только руки немного чувствую. Ни помощи от меня, ни толку. Даже несчастного мышонка в руках Аси не могу погладить толком.
– Красивый, правда? – голубые глаза смотрят пытливо.
– Красивый, но зачем ты его принесла? – я старалась четко выговаривать каждую букву, поэтому говорила медленно. Кажется, речь – это единственное, что вернется ко мне полностью. – У него мама где-то осталась.
– Нет. Он один был, пищал, а мы с Ца услышали и прибежали. Скоро зима нельзя маленькому одному в лесу. Правда?
– Конечно, – я улыбнулась и Ася расслабилась. Видно, боялась, что ругать стану. Но почему я должна это делать? Доброту поддерживать надо. А мышонок убежит если не завтра, так послезавтра.
А мне не убежать.
– А ты скоро выздоровеешь?
– Аська, а я тебя везде ищу, – ведьма вошла в комнату с очередными зельями. Увидела в руках девочки мышонка нахмурилась, но ругать не стала. – Опять грязь в кровать нанесла. Уноси найденыша, не хватало Дарушке заразу подцепить.
– Ой… – Ася испуганно посмотрела на мышонка, потом на меня, но я улыбнулась и милые ямочки на пухлых щечках девочки улыбнулись мне в ответ.
Ася осторожно слезла и бочком выскользнула за дверь.
– От неугомонная, – ведьма расставляла на тумбочке зелья, тарахтела баночками. – Вся в тебя. И чего Ждан к тебе прикипел? Он же вас двоих не сдюжит. От всегда знала, что дострадается он до какой-нибудь вроде тебя.
– Недострадается, – неприятно это все слушать. Особенно когда ответить нечем и вдобавок завишу от нее.
Зачем я вернулась?
Думала, глупая, вернусь поцелую Ждана и будем с ним жить долго и счастливо.
Не получилось.
Не выйдет долго и счастливо с калекой.
– А ты чего это удумала, м? – ведьма перестала тарахтеть над ухом и всмотрелась в мое лицо. – От малахольная! Да любит он тебя, болезную. Любит.
– Да какая любовь. Жалость, – я отвернулась изо всех сил сдерживая слезы.
Чем я так Великую разозлила, что такое получила?
– Хм…
Я была готова услышать все – от ругани до жалости, но ведьма удивила: промолчала. Вновь затарахтела зельями. Напоила меня горечью лечебной и оставила одну. Выть хочется. А нельзя. Ночи ждать надо, когда все уснут. Мало ли вдруг Ася прибежит неожиданно, а я даже слез не вытру.
– Дарушка, смотри, что я тебе привез, – Ждан распахнул дверь, на его лице сияла счастливая улыбка.
Я прикусила щеку изнутри, чтобы не улыбнуться в ответ. Незачем это. Пусть Ждан разочаруется во мне, заберет Асеньку и уедет домой. Не нужна мне жалость. Я любви хотела, а не вот этого всего.
Ждан будто не замечал моей холодности, все так же улыбался, по-прежнему ласково говорил и баловал гостинцами и цветами. Где же это все было, когда я здоровой была? И сейчас вкатил подарок. А зачем он мне?
– Что скажешь? – серые глаза мага сияли. Я знала, что он хочет слов благодарности и увидеть радость на моем лице. Знала, но упрямо сдерживала себя. На этот раз было легко, потому что кресло откровенно оскорбило. Выходит, он не верит в меня. Знает, что я никогда не встану на ноги.
– Зря ты это все, – я отвернулась.
– Почему же зря? – Ждан обошел кровать, чтобы смотреть мне в лицо. – Ты же устала лежать, а так сможешь передвигаться по дому. Хватит Власе белье пачкать. Но в лес только со мной, все же тропинки не и дорога неровный пол дома.
– Да как ты не поймешь! Не нужно мне кресло! Мне ноги мои нужны! Тело мое нужно! Жизнь моя нужна! А не вот это все… – слезы потекли по щекам.
– А знаешь что… – Ждан сдернул с меня одеяло, поднял на руки и посадил в привезенное им кресло. Положил руки на подлокотники так, чтобы пальцы лежали на кнопках. – Сиди. И ужинать ты сама приедешь, поняла? И за лекарством тоже. И если что… опять сама приедешь.
Я отвернулась. Ждан непросто злился, он побелел от ярости.
– Легко быть героем на поле боя? Да? Конечно, там же или ты, или тебя. У тебя просто нет выбора, желание жить победит любой страх. А где же твое геройство сейчас, когда для подвига нужно силы приложить, тело наизнанку вывернуть, но заставить его слушаться себя?
Я зажмурилась. Еще и бы и уши заткнула, но рук не подниму.
Ждан поставил руки рядом с моими, наклонившись, прошептал:
– Где же твое стремление не опозорить светлую память родителей? Где Дарна, которую я знал?
Шепот у Ждана намного зловещее крика и ругани. Холодно внутри стало, будто в прорубь окунулась.
– Нет той Дарны… умерла… – я так и не решилась открыть глаза.
– А ты тогда кто, м, Дарушка? – Ждан провел тыльной стороной пальца по моей щеке, оттолкнулся о ткресла и вышел, оставил меня одну.
Так захотелось приложить ладонь к щеке, чтобы сохранить шершавое тепло сильных рук. А вместо этого холод пустоты заполняет сердце. Каждый день наполнен отчаянием и безуспешными попытками вернуть власть над телом. А теперь и злость Ждана добавилась.
Глава 29
– Даша, Даша, там снег! – Ася бегала вокруг меня, весело хохотала и хлопала в ладоши. – Мы же пойдем гулять, да пап? Будем в снежки играть!
Зима наступила внезапно. Еще вчера лес дышал сыростью, а сегодня все закутано в толстое белоснежное одеяло. Ждан подхватил дочь на руки поднял и закружил, отчего звонкий смех девочки зазвучал еще громче.
– Конечно будем. И Даша с нами пойдет, но сначала я дорожки расчищу, – Ждан поставил Асю на пол, оделся и вышел на улицу.
– Ох, Даша-а-а, папа такое умеет магией со снегом делать, – Ася мечтательно прикрыла глаза, сложила ладошки на груди. Минуту помолчала, вспоминая, а потом открыла глаза и продолжила. – Больше всего мне нравятся снежные туннели. Правда-правда. Они больше меня и внутрь заходишь, а вокруг снег кружится и кажется будто плотная стена и в то же время все видишь будто и нет ее. Здорово, правда?
– Думаю, да. Я не могу себе этого представить, но скоро увижу, – я улыбнулась радуясь радости Аси и точно так же предвкушая красоту магии.
– И что же ты увидеть собралась ежли у мужика твоего магии нет? – Ведьма покачала головой и еще тщательней принялась растирать травы в ступке.
– Как нет? – я завернула кресло и подъехала к столу, за которым расположилась ведьма. На зиму Веда запаслась травами, кореньями и баночками, пузыречками и мешочками. Работает она целыми днями, то перетирает, то шепчет, то зелья свои варит. Мы с Асей только глазами хлопаем и завороженно следим за ловкими руками под понимающую ухмылку ведьмы.
– Неужто до сих пор не рассказал?
Раньше я, может, и поверила в ее удивление, но прожив бок о бок столько времени точно знаю: неспроста ведьма заговорила об этом. Я посмотрела на Асю, та понурилась, согласно кивнула, подтверждая слова ведьмы.
– Впрочем, как же рассказать ежли вы молчите, верно? – Веда мельком глянула на меня и вновь сосредоточилась на ступке.
Мы молчим. После отповеди, пусть и правильной, справедливой, я обиделась и больше Ждану слова не сказала. Здоровый не поймет больного. В тот день я осталась голодной. Но ведьма несмотря на запрет Ждана все равно принесла мне лекарство. Впрочем, Ждан тоже не спешил со мной заговаривать. И это ранило. Выходит, жалеет он меня.
– А куда ж его магия подевалась? – я подъехала к столу вплотную, взяла первый попавшийся под руку мешочек вдохнула запах трав.
– Не догадываешься? – ведьма хитро посмотрела на меня и забрала мешочек. – Что за привычка дурная во все свой нос любопытный совать?
По-хорошему уезжать от ведьмы надо, но любопытство уже подняло голову и намертво приклеило к полу.
– Я не знаю, что было … после … Но вроде же король тамалоти исчез и всех своих забрал.
– Забрал-то забрал, тут уж правда твоя и поклон тебе от всех нас низкий. Спасла ты нас всех, – ведьма на самом деле поклонилась, мне стало неловко. Дурь то была о которой забыть хочется, а она мне поклоны бьет. – Ежли Ждан не держал тебя, то магию свою сохранил бы…
– А ежли б Веда молчать умела, то цены сложить никто не смог бы, – Ждан хмурился, обивал валенки на пороге. Раскрасневшийся с белым налетом инея на черных кончиках ресниц он по-прежнему заставлял мое сердце замирать, чтобы через мгновение неистово забиться. – Глядишь и не пришлось бы в лесу жить, да, Веда?
Ведьма поджала губы и едва носом не залезла в ступку, отчаянно растирая травы. Ждан разделся, подошел ко мне и, присев на лавку, улыбнулся.
– Не слушай сплетни старух. Выложились тогда все. Никто не знал, как избавиться от врага, поэтому выжимали себя до донышка, – я открыла рот, чтобы спросить, но Ждан накрыл мои губы обжигающе холодными пальцами. – Скоро все восстановятся и вернутся к своим прямым обязанностям.
Мужские пальцы медленно скользнули по моим губам, мягко надавливали, гладили, а я млела от незатейливой ласки, сжимала подлокотники кресла, чтобы не потянуться за пальцами, чтобы не выдать себя. Пока не встану на ноги Ждан не должен знать о моей любви. Он же из жалости со мной останется, а я не хочу быть обузой.
– Великая! Дарушка, да какая же ты обуза? – Казимир летал из стороны в сторону. – Как это в твою голову только пришло?
– А как иначе? Неужели ты думаешь, будто я не понимаю, что не будь Веды и Ждана, то сама давно пропала бы? Калека я, Казимир, калека.
– Веда сказала, что ты восстановишься, значит, восстановишься, – Казимир подлетел к кровати и сложив руки на груди строго продолжил: – Поверь, если ведьма не уверена отправляет всех туда, откуда пришли. Но если она взялась, значит, поможет.
– Все лето я проспала. За осень только руками шевелить и научилась. Вот-вот зима закончится, а я так и не смогла на ноги встать. Нет, Казимир, ошиблась Веда.
– Дарушка, ты же никогда не сдавалась, всегда шла вперед. Так что теперь случилось?
– Устала я, Казимир, – двумя руками ухватилась за царги и перевернула себя набок, натянула одеяло до подбородка, вздохнула.
– А, может, не в усталости дело? – Казимир переместился на пол и теперь заглядывал мне в глаза снизу вверх. Я бы опять от него отвернулась, но он же не отстанет. И в отличие от меня не устанет перемещаться с одной стороны кровати на другую. – Может, дело в том, что магия у Ждана восстановилась и он вернулся к своим обязанностям?
– Мне то что до его обязанностей?
– Ай, Дарна! Ты не обманешь старого дядюшку Казимира. По глазам твоим вижу, что боишься мага-то потерять.
– Ничего я не боюсь, – ага, я просто холодею от ужаса, как подумаю, что скоро снег растает Веда уйдет к себе, а Ждан с Асей должны будут вернуться в город, все же девочке в школу пора идти. И останусь я здесь совсем одна на забытой всеми почтовой станции.
– Папа!
Мы с Казимиром дернулись и замерли. В последний месяц Асю стали преследовать кошмары, чего только ведьма не давала девочке, но ничего не помогало. Кошмары снились, сковывали ребенка и рвали мое сердце на части.
Беспомощность самое страшное, что может произойти.
Как сейчас.
– Папа!
– Великая! Ждана-то нету и Веда, как специально ушла по какие-то там корешки только в эту ночь силу набирающие. У-у-у, – тело неуклюже переваливалось. – Асенька, я сейчас! Казимир, полети пока ты к ней.
– И напугать еще больше. Нет, Дарушка, давай-ка ты шевелись быстрее.
– Да пытаюсь я, – свесив ноги, я потянулась за креслом. Обычно меня Ждан в него садит сама еще ни разу не делала этого. – Ох, и тяжелое же.
– Даша, быстрее! – под конец крик перешел в визг.
– Великая… – я дернула кресло к кровати, оперлась о спинку и упала вместе с ним. – Да чтоб тебя!
– Дарушка, давай быстрее, – Казимир быстро кружился вокруг меня.
– Как? – я оперлась руками в перевернутое кресло, ударила кулаком по колесу.
– Дарушка, вставай! – Казимир сел напротив меня.
– Ты не видишь, тело меня не слушается.
– Дарушка, там беда будет, если ты не встанешь, – герцог заметался, а у меня сердце едва не разорвалось от вопля Аси
– Даша! Даша!
– Ты можешь, Дарушка, вставай же! Ты очень нужна Асе.
Очередной визг девочки прорвал плотину сдерживаемой мной злости. В ушах зашумело, в теле стало так жарко, что могу весь снег в лесу в пар превратить. Резко вдохнула-выдохнула и что есть сил, вернее, злости оттолкнулась от кресла и встала. Голова слегка закружилась, но визг моей девочки гнал меня вперед.
Не останавливаться.
Скорее.
Скорее.
– Я иду! – не так быстро, как хотела, но расстояние до двери в комнату Аси сокращалось.
– Дарушка, поторопись, – Казимир крутился вокруг и больше мешал, чем помогал, все же соприкосновение с привидением по-прежнему дарило неприятные ощущения. – И ты вот это с собой захвати, – прозрачный палец герцога показал на горящую лампу на тумбе.
Она горит всю ночь мало ли может кому пить захочется или еще что. Не раздумывая взяла лампу и толкнула дверь в комнату Аси.
Я бы и сама закричала, но помощи нам ждать неоткуда, поэтому кинула лампу в мерцающую голубым цветом полузаложившуюся змею. Влася поняв, что помощь пришла кричать перестала и пользуясь тем, что змея переключилась на меня шустро залезла в шкаф. А мне куда? Змея нежить, огонь лампы ей особого вреда, к сожалению, не принес, больше разозлил, к тому же упав огонь погас.
– Ш-шс-с, – из огромной пасти часто появлялся половинчатый язык, змея смотрела на меня, готовилась к прыжку.
– К-ка-зи…
Договорить я не успела: змея прыгнула, а я с криком закрыла голову руками и, получив мощный удар в спину, полетела на пол. Сил хватило, чтобы откатиться и во все глаза уставиться на происходящее. Цаби перешел во вторую ипостась и всеми лапами и даже когтями на концах крыльев драл змею. На краткий миг я даже посочувствовала несчастной. Но только на миг. Громкая икота из шкафа заставила меня на коленях ползти к нему, дрожащими руками открывать дверцы и со всей силы прижать к себе Власю.
Моя.
– Все хорошо, – я без разбора целовала девочку. Потерять ее для меня равносильно смерти. Я гладила черные кудри, криво улыбалась и плакала. Не знаю чего сейчас во мне было больше радости, что все обошлось или страха понимания, что могла не успеть. – Все хорошо. Не плачь. Ца всех победил. Змея тебя не поранила?
Я покрутила лицо Аси, осмотрела руки, правда, сквозь слезы понимала только одно: крови нет, значит ран тоже нет.
– Влася! – Ждан подбежал к нам, так же как я недавно осмотрел дочь, а потом и меня зачем-то. – Целы. – Ждан сгреб нас в охапку и крепко обнял. – Больше никогда не возьму твоего пса с собой, даже не проси.
Так мы и сидели обнявшись, пока Ца не пришел за своей порцией ласки и благодарности. Пришлось вставать, убирать беспорядок и укладывать Асю спать. Верный пес устроился под боком у девочки. Поцеловав Асю я пошла к себе. Ноги дрожали, но шли.
– Даша, ты ходишь, – Ася счастливо улыбалась и, зарывшись лицом в густую шерсть собаки, закрыла глаза.
– Хожу, – я улыбнулась и тихо закрыла за собой дверь.
