Текст книги "Почтовая станция (СИ)"

Автор книги: Элен Чар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

– Что-то долго ты работаешь, старая, – звук доносился, будто Асимыч спрятался под ворохом толстых шкур.

– Не нравится? Можешь сам попробовать с того света вернуть, – и ведьма здесь, она что-то делала со мной, но прикосновения были настолько неясными, что определить их смогла, когда меня перевернули с боку на бок. – И ладно она молодая, дурная, а ты-то старый хрыч должен знать, что мост тот по весне опаснее нежити недобитой. Куда ты девку отправил?

Больше по тому мосту ни в жизнь не пойду. Впрочем, какой мост? Он же рухнул подо мной.

– Да забыл я! Сколько можно об одном и том жа! Лучше возвращай бедоношу нашу.

– Эк, ты, Асимыч, неуклюжий. Сколько можно девочку "бедоношей" называть, так сам беду и кличешь.

– А как ее еще назвать? Ни на минуту оставить одну нельзя – влезет куда-нибудь.

Асимыч ругается, значит, все хорошо.

– Зато сердце у нее доброе, – Ееремия всегда был добр ко мне, хоть иногда вставал на сторону смотрителя.

– Доброе, да только доброта ее вечно боком вылазит.

– А ну кыш! Расшумелись старые. Девочке покой нужен, – холодная тряпка с резким запахом трав коснулась лица. – Пора, Дарушка, глазки открывать. Хватит спать, всю весну проспишь, а она знаешь какая она в лесу красивая.

– Мгм, – глаза открываться не хотели, да и говорить сил не было, только согласно мычать получилось.

– Вот и славно. Переполошила ты стариков своих, а они к тебе душой прикипели. Ну да ничего пуще ценить станут.

Я хотела спросить как здесь оказалась, последним помню толстый слой льда, огонь в груди и отчаяние, потому что больше не дышать не могу, а лед не разбивается, даже трещинки по нему не идут.

– Повезло тебе, неугомонная, может, не зря постоянно Великую поминаешь, – ведьма посадила меня, подложила под спину подушку и всунула в рот ложку гадкой горечи. Я вся передернулась, зато глаза открылись. – Ну вот глаза открылись. Поначалу туман будет, но к вечеру пройдет. Теперича ты уж точно на поправку пойдешь. Зря что ли маг за тобой в ледяную воду прыгал.

Перед глазами на самом деле все плыло, я видела размытые очертания, зато в мыслях на редкость порядок. Кто прыгнул? Что с тем магом? Как долго я болею? Вопросы появлялись быстрее, чем я могла бы их не то что задать, а просто осознать.

– Да ты лежи не дергайся, – тонкие пальцы больно придавили мое плечо. – Жив, давно здоров твой спаситель. Это ты отоспаться на жизнь вперед решила, насилу добудилась тебя. Я молодая была тоже спать любила, но не настолько, чтобы месяц глаз не открывать.

Месяц?!

– А впредь тебе наука будет: не лезь на деревянный мост, когда водой пропитан. Взрослая девица, а как ребенок.

Опять ребенок. Сил возмущаться не было, а после услышанного кем хотят пусть называют, главное, что жива.

– Еремия! Бульон неси! – ведьма чем-то шуршала на тумбочке у кровати, а я пыталась растянуть губы в улыбке – не получалось. Я напоминала куклу, как посадишь, так и буду сидеть или завалюсь набок. – Не тужси ты, за месяц тело забыло, как работать надо. Глаза открыла – хорошо. Сидишь не падаешь – спасибо. Сейчас поешь и посмотрим насколько все хорошо будет.

Не нравится мне ее последняя фраза, но пока говорить не могу.

– Дарушка, наконец-то, – дверь ударила о стену, запыхавшийся Еремия со счастливой улыбкой на лице вбежал в комнату, следом за ним летела миска с парующим бульоном. – Как мы испугались за тебя, не передать словами. Асимыч на три дня слег с нервами, спасибо ведьме всем помогла.

– Да ты меньше болтай, а больше делай, – ведьма забрала миску, поднесла ложку ко мне. – Давай открывай рот.

Рот смогла приоткрыть, а руки пока не слушались. Все же месяц немалый срок. Ну да ничего один раз научилась ходить, говорить и во второй раз смогу. Бульон приятным теплом разлился по телу, правда, ведьма дала всего пару ложек.

– Входи уже, старый хрыч, – ведьма промокнула мои губы салфеткой и отошла. В дверях мялся Асимыч. Я и рада ему улыбнуться, но пока контроль над телом не вернулся.

– Эх, Дарка, – смотритель несмело прошел в комнату, сел рядом со мной на табурет. – Старый я стал, забыл совсем за мост тот проклятущий.

Бедный Асимыч, пока я спала, он себя изводил, а окружающие подбрасывали дровишек. Осунулся он за этот месяц, лет на десять постарел. Спрашивается за что на него нападать? Любой может забыть о чем угодно. А для Асимыча опасность моста естественна, он всю жизнь тут живет ко всему привык. Это как с коновязью, для него все понятно: вещь магическая не трогать, а для меня она была трухой. Также и с мостом для него понятно, а мне теперь тоже. Лучше буду крюк делать, речку вброд переходить.

– Ты не сердись на меня, старого, – мне удалось еле-еле мотнуть головой, мол, не сержусь. – И Ждан к нам заезжать перестал… Злится на меня. А я же…

– Хватит тут сырость разводить, – ведьма похлопала смотрителя по плечу. – Дарушке положительные эмоции нужны, а ты ее своими проблемами нагрузить вздумал.

– Чего это своими? – Асимыч вскочил с табурета, а Еремия быстро его уменьшил и спрятал за спину. – Нежить к нам подбирается, а Ждан нас больше не охраняет. Так чьи это проблемы? Мои?

У меня внутри все похолодело.

– От пень трухлявый! – ведьма всплеснула руками. – Иди отсюдова, пока метлой не погнала.

Не обращая внимание на сопротивление Асимыча ведьма его вытолкала за дверь и, хлопнув дверью, оперлась на нее спиной.

– А ты не слушай старого. Мало ли почему Ждан не заезжает. И нежить всегда рядом бродит не зависит то от мага.

* * *

– А я говорю, что птицу продать надо, – Асимыч ударил ладонью по столу. – Че зазря ее кормили?

– Асимыч, ты посмотри какая она красивая, – я погладила богатое оперение, казалось, сам огонь в нем. Яйцо долго лежало у печи, приблуда его переворачивал, чтобы равномерно прогревалось и мы с Асимычем забыли о нем, пока в начале весны из него не вылупился птенец. Страшненький, лысый, с необычно длинными пальцами на лапках и коротким клювом. К концу весны нескладный птенец превратился в роскошную птицу. – Как такую продать? Ее на волю выпустить надо.

– От малахольная! Да ты представляешь сколько за нее монет дадут? Немеряно! Через год выпорхнешь со станции и что? Ни монет, ни работы, ни дома за душой. А продадим птицу-то и на домик, маленький, но хватит. Чем плохо-то?

– А тем, что неправильно это. Птица свободна и жить должна на свободе, а не на опытах у кого. Асимыч, ну как вы так можете?

– Дарушка права, – приблуда расправил штаны и, сунув кулаки в маленькие кармашки на жилетке, с укором посмотрел на смотрителя. – Жадность до добра никого не доводила.

– Да ты вообще молчи. Приживала! А ты, – смотритель посмотрел на меня. – Ежли ничего в жизни не смыслишь, то слушай старших.

Асимыч потянулся к птице, но я прижала ее к себе и выскочила из-за стола.

– Да пойми ты, глупая, толку от этой заразы никакого не будет, чай не курица, чтоб нестись. А монеты завсегда пригодятся.

Я так устала от наших бесконечных споров, что видела только один выход. Жалко, конечно, а что делать если Асимыч не слышит нас с приблудой. С каждым днем все страшнее Асимыча наедине с птицей оставлять. Пока не передумала, подбежала к двери, распахнула ее и подбросила птицу вверх. Огромные крылья раскрылись огнем и сделав круг над домом наш найденыш улетел.

– От непутевая! Ты что жа это натворила?! Ты жа… Ты… – Асимыча трясло и я не на шутку испугалась, а ну как сердце прихватит пока до нас хоть ведьма, хоть целитель добежат от старика только тело и останется.

– Асимыч, не жили с вами богато и привыкать не стоит, – я подхватила трясущегося старика под локоть и повела в дом. – Я вам сейчас чайку заварю и пирожки уже остыли.

– От бедоноша ты, как есть бедоноша. Тебе Великая монетки в руки сунула, а ты их выкинула. Не возьмут тебя такую замуж. Ты жа все добро нажитое мужем разбазаришь.

Если бы я мечтала о замужестве, то слова вредного старика причинили боль, а так я лишь согласно кивнула, усадила Асимыча на лавку и принесла чай с травками успокаивающими и пирожки. Еда проблемы не решит, а рот займет. А там глядишь старик и успокоится.

После чая, во время которого Асимыч на нас с приблудой демонстративно не смотрел, он не говоря ни слова полез на печь. Обиделся. Значит мы с приблудой вдвоем на хозяйстве. Ну и ладно. Еремия пошел хозяйством заниматься, а я письма относить. Все же хорошо, что к нам Еремия приблудился. С ним стало легче и в быту и с Асимычем.

Лето вступало в свои права, сана с каждым днем припекала сильнее вот-вот созреют первые ягоды земляники. Красота. Я шла по тропинке, собирала травы (все же зима не за горами), а мысли мои прыгали с необходимых на зиму запасов на скорую годовщину встречи со злыдней и ее семечкой. Год истекает и мне немного страшно, вдруг ее слова окажутся правдой? Я же еще ничего не успела.

– Да нет, глупости это все, я же в начале весны почти утонула, значит, обошла смерть, – я сорвала цветок клевера и положила в корзинку, пока до Постоя и обратно схожу, полная будет.

Топот копыт услышала задолго до появления всадника, отошла в сторону и остановилась. Стоило увидеть кто так мчится и сердце замерев застучало так быстро, что голова закружилась. Глупые, глупые надежды и мечты. Чужой он. И я не нужна ему. Но когда сердце прислушивалось к разуму?

Всадник заметив меня резко остановил лошадь, отчего та встала на дыбы.

– А я к вам еду, – Ждан спрыгнул и пока подходил внимательно меня рассматривал. Я не выдержала и тоже осмотрела себя, но на мне не было ни грязи, ни прилипших веточек или листочков. – С начала весны неспокойно в лесу стало, поэтому для каждой почтовой станции создали артефакт для вызова помощи.

Ждан достал из кармана металлический медальон с синим камнем по центру и вложил в мою руку.

– И чем это нам поможет? У нас же магии нет, – я вертела медальон в пальцах, чтобы скрыть дрожь.

– Тут и не нужна твоя магия, достаточно нажать на камень и меня перенесет к вам.

В голове тут же пронеслись мысли как я нажимаю на камень и Ждан оказывается у нас, а потом… Я покраснела и спрятала руку с медальоном за спину.

– А… если помощь нужна будет в двух местах одновременно?

– Тогда перенесет дежурную группу.

– А у нас и такое есть? – никогда о таком не слышала.

– Уже есть. И зная тебя, – Ждан так посмотрел, что я еще больше покраснела. – Предупреждаю: по ночам в лесу не бегать, приключения на попу не искать.

И опять он меня с ребенком сравнивает!

– Я вам очень благодарна, Ждан батькович, за то, что вытащили из реки, но не надо меня настолько глупой считать. И по ночам я сплю.

– Угу.

– И вообще, я вам подарок в знак благодарности приготовила, а вы к нам не заезжаете, – ох зря я за подарок сказала, вон как нахмурился. – Вот и сомневаюсь я, что в случае беды вы к нам перенесетесь.

– А ты не сомневайся. Я свою работу знаю, – Ждан еще раз окинул меня хмурым взглядом, вскочил в седло и прежде, чем умчаться, бросил: – И за подарком заеду.

Я смотрела ему вслед, пока не скрылся за поворотом и думала почему я такая невезучая? Влюбилась в женатого, рассказала о подарке и мечтаю использовать медальон не по назначению.

Глава 23

– Да неужто? – Асимыч осторожно взял медальон с моей руки. – А я говорил, что в лесу неспокойно стало. Поди всю жизнь тутоньки живу и знаю, что нормально, а что нет.

– Да хватит девку пугать, – Еремия погладил меня по руке. – Ты не слушай его, Дарушка, маг о нас позаботился. Все хорошо будет.

– Агась, от нападет нежить и узнаешь как оно хорошо, – палец Асимыча ненадолго завис над синим камнем. Все же я не одна, кто хочет испытать это чудо. – Даже не знаю… сработает ли он?

– Ждан сказал, что сработает, – я пожала плечами, стараясь не выдать волнения. – Но я бы предпочла никогда этого не узнать.

– Ты-то да, у тебя последний год и поминай как звали, – Асимыч вздохнул. – А мне тут до самой смерти куковать.

Еще в прошлом году хотела предложить Асимычу уехать хоть в те же Любяши вместе, но понаблюдав за стариком, поняла: не поедет, тут ему все знакомо и понятно, а в городе совсем другая жизнь.

И приблуду не заберу, не сможет он в городе.

– Значит вы узнаете, работает он или нет и напишите мне, – я улыбнулась и перевела тему. – А вы заметили уже третий день, как к нам дилижанс не едет?

Мои старички переглянулись и понурились. Ну, как обычно, что-то происходит, а они молчат. Оберегают.

– Да кто ж его знает…

– Асимыч, ты мне зубы не заговаривай. Что опять утаили?

– Я же тебе говорил, что нас вроде как нет ну и вот пустили дилижансы по новому тракту.

– Угу. Пустили, то молодцы, – я забарабанила пальцами по столу. – А письма в наши деревни кто носить будет?

– Кто… А никто! Неча по деревням прятаться, надо в город ехать, – Асимыч скривился будто кислицы наелся.

– И что же мы так и будем сидеть?

– Ты-то молодая, можешь сплясать, – старик покрутил кистями рук в воздухе, изображая танец.

– Надо в Любяши ехать, а вы шутки шутите.

– Да кому мы там сдались.

– Хорошо. Сидите, – я вскочила на ноги. – А вот придет второе число и не получите вы своих монеток, вас ведь нет, дилижансы пустили в обход и что делать станете?

– Да пойми, ты, неугомонная, мы что муравьи против медведя, – Асимыч встал из-за стола. – Ни силы, ни возможностей.

– Ежли сидеть, конечно, а мы должны ехать и с начальством говорить.

– Тебе надо ты и едь. Тебя молодую куды-нибудь переведут, а я старый и никому не нужон. От. – Асимыч махнул рукой и пошел на свою печь.

Я поджала губы, как Асимыч махнула рукой, и выбежала на улицу. Если лошадку погнать, то до темноты должна успеть до города доехать. А ночь найду где переждать.

Ну это надо, а! Знает, что может без ничего остаться и сидит, молчит. Как он с таким отношением к жизни до сих пор по миру не пошел непонятно. Сам же говорил, что мы как собаке пятая нога, а значит в любой момент можем оказаться не удел. Но я и подумать не могла, что в случае опасности Асимыч будет сидеть и ждать куда же кривая выведет.

Согласна мне год остался и я все равно не собиралась на почте работать. Не мое это. Но и просто так сидеть не могу. У меня стажировка может не засчитаться и где монетки для выплаты компенсации брать? Негде. Да и сумма там слишком большая, чтобы простой смертный захотел увильнуть от отработки. Знал ли противный директор куда меня отправляет? Уверена, что да. Рассчитывал на закрытие станции? Скорей всего да. Гад.

В город я въехала с сумерками. Сразу же помчалась к управлению, но это мы на станции круглые сутки на месте и готовы принимать хоть людей, хоть груз, а город живет по своим правилам, о которых я успела забыть. На двери висел замок, а в окнах темно.

Жаль. Я надеялась записаться на прием, но придется завтра штурмом брать начальство. Медленно спускалась по ступенькам раздумывая где голову на ночь приклонить, выбор невелик либо на постоялый двор либо в единственную гостиницу. Монетки жалко. И чего мне до утра на станции не сиделось? Но что теперь горевать, назад дороги нет. Ночью в лесу опасно, даже на лошади.

– Когда ты все успеваешь? – я резко подняла голову и встретилась с серыми глазищами. – Просил же приключения на попу не искать.

– А я и не ищу, они сами приходят, – не хотелось спускаться и оказаться намного ниже Ждана, но звонкий крик и счастливая улыбка словно магнитом понесли навстречу моей кудряшке.

– Даша! – маленькие ручки словно крылья распахнулись и стоило подхватить девочку на руки тут же крепко меня обняли. – Я так соскучилась. Ты не пиходила, а я боялась, что уехала, а говоила в гооде останешься.

Зимой наша станция оказалась отрезанной от мира, а весна у меня выдалась щедрой на приключения. Если бы не нужда поговорить с начальством даже не знаю когда бы выбралась сюда. И стыдно, что долго не проведывала свою кудряшку, и радостно от неожиданной встречи. Завтра я бы конечно к ней заглянула, но это было бы завтра.

– Р-Р-Р

Холод пробежал по спине. Я медленно повернулась и чуть не закричала. Цаби. Точнее, злой цаби. Глаза горят красным, крылья угрожающе расправлены, на толстых лапах выступили когти и царапают мостовую, по черной шерсти пробегают волны синего цвета, вот-вот перейдет во вторую ипостась.

– Х-хороший песик, – я крепче прижала Асю к себе и повернулась так, чтобы закрыть от злого пса.

– Ца, фу! – Ася погрозила маленьким кулачком, и страшный монстр вмиг превратился в милую собаку с темно-лиловыми глазами и манящей погладить кудрявой кофейной шерсткой. – Это моя Даша ее охранять.

– Ты смогла выговорить "р", – мне нужно время, чтобы переварить увиденное, услышанное и…

Великая Матерь…

– Иногда, когда злится, – Ждан успел к нам подойти и сейчас мягко потрепал Асю за пухлую щечку. – Ленится Власенька буквы выговаривать.

– Влася? – я почувствовала себя ужасно глупо. Ответ всегда был у меня перед носом, а я не видела. Конечно же, Ася дочь Ждана, тот же оттенок черных волос, такие же ямочки на щеках и характер в отца.

– Влася. Асей только Триша зовет. Ну и ты. – Ждан забрал дочь с моих рук. – Я же говорил, что с твоей Дашей все в порядке.

– Она долго не приезжала, – Ася надула губы, но спустя миг улыбнулась, спросила: – У меня теперь собака, павда касивая?

– Красивая, – если бы я знала, что те письма от Аси предложила бы завести кошку или птичку, или кролика, но никак не собаку. И где она цаби раздобыла? Кто же на самом деле Ждан, если его дочь так легко обзавелась питомцем, которого могут себе позволить не все аристократы. Неужели дело в том, что Ждан маг и охраняет наш покой от нежити? А, может, он не тот за кого себя выдает?

– И что же ты здесь делаешь на ночь глядя? – умеет же он вопросы задавать.

– Надо с начальством поговорить и забыла, что в городе не так, как в лесу, – я попыталась улыбнуться, но вышло плохо, потому что Ждан нахмурился. – Но ничего с утра пообщаюсь.

– Что-то случилось? – я пожала плечами, отвела взгляд. Не знаю даже как ответить. Вроде бы ничего и в то же время перемены могут иметь серьезные последствия. – Артефакт у тебя?

– Зачем он мне в городе? Я его старикам своим оставила.

– Правильно. Тогда пойдем, – Ждан в одной руке держал дочь, а второй взял мою лошадку под уздцы и пошел уверенный, что я последую за ним.

– А мне в другую сторону, – я попыталась забрать лошадь, но маг посмотрел так, что я понурилась, будто виновата в чем и тихонько поплелась следом.

Он, наверное, и с нежитью так сражается зырк на нее и все пеплом осыпаются.

– Па-а-а, а Даша у нас останется?

– Да куда ж она денется, если ума до утра дома обождать не было, – и вроде бы я должна обидеться на его грубость, но не было ее в голосе. Ждан говорил настолько мягко, будто по голове гладит.

– Даша, будешь со мной спать?

– Нет, Влася, Дарна будет спать в гостевой комнате, – девочка громко засопела, но следующие слова отца вернули ей солнечное настроение. – Но ты можешь ей показать своих кукол.

– И сказку сегодня она мне расскажет? Даша, ты знаешь сказки?

– Конечно я знаю сказки.

– Значит так и сделаем.

Мы свернули на узкую улочку, потом еще три поворота и неожиданно узкий, на одного человека, проулок распахнулся широкой каменной дорогой, вдоль которой стояли двухэтажные добротные дома утопающие в зелени и цветах. От ароматов у меня голова закружилась. Или это от понимания, что за простой внешностью скрывается очень богатый мужчина? В таком доме я жила пока родители были живы.

Мое внимание сразу же привлек третий дом, сама не пойму что же особенного вдруг увидела? Два этажа верхний беленый, а первый каменный. Широкие окна с висящими кашпо с цветами всех оттенков красного. Красная черепичная крыша. Открытая терраса с резными деревянными колоннами. Ухоженная сочная трава так и манила пройтись босиком, почувствовать мягкую щекотку и прохладу земли.

Пока я не знала, что это дом Ждана как-то и внимания особого не придавала, а сейчас жадно рассматриваю будто впервые. Что хочу найти? Кто его знает. Ладно, знаю – женскую руку. Выходит, Ждан вдовец и между нами никаких преград. Кроме моей беспросветной бедности и его отношения ко мне как к ребенку. Интересно, если я его поцелую он разозлится или ответит?

Великая, о чем я думаю?

Мне нужно закончить стажировку, устроится в приличное ателье и когда встану на ноги, тогда и думать о семье и муже. Я бы хотела, чтобы моя дочь была такой же живой и непоседливой, как Ася, чтобы когда улыбается, на пухлых щечках появлялись милые ямочки и в ясных глазах горел азарт маленькой шкодницы.

– Вы в дом входите, а я лошадь поставлю и приду, – Ждан поставил дочь на ступеньки и повел мою лошадку куда-то за дом.

– Пойдем, я тебе комнату покажу, – девочка взяла меня за руку и, открыв дверь, впустила собаку, а потом уже повела меня показывать.

Понимаю, что глупо, а ничего не могу поделать ищу признаки присутствия женщины. Не может такой красивый и богатый мужчина быть один. Не богатые не могут, а у тех кто при деньгах даже варианта на одиночество нет. Искала и не находила.

То, что нашла, мне не понравилось.

Есть дома заброшенные и ненужные, даже если там кто живет гостя не покидает чувство чужеродности. Есть дома выхоленные, вылелеяные, там, даже если и бедные хозяева, гостю хорошо, тепло на душе. А есть дома застывшие в них чувствуешь себя будто жук в янтаре. Все вокруг будет меняться жить-умирать, а этот дом-музей даже на миллиметр не сдвинется.

Именно в дом-музей я попала.

Холодок прошелся по спине от неприятных ощущений. Засохшие цветы в вазе давно покрылись толстым слоем пыли. Лента оставленная на подоконнике. Тонкую почти прозрачную чашку у раскрытой книги давно не трогали живые руки. Уверена и в кресло с накинутым пледом давно никто не садился.

Я искала следы женщины?

Я их нашла.

И если со следами живой женщины можно попробовать соперничать, то с мертвой – нет. Она навсегда останется недостижимым идеалом.