Текст книги "Почтовая станция (СИ)"
Автор книги: Элен Чар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 10
– Да наша Аська вздумала отцовы сигналки разрядить, – женщина отряхнула мое платье, осторожно прошлась по спине. Ага, синяк там знатный будет. Ну да ничего, главное, без переломов обошлась. Женщина оглянулась на девочку и зашептала. – Вы уж простите ее, отец дома редко бывает, вот она и чудит от обиды и одиночества.
– Угу. А мать что?
– Померла.
Жаль ребенка, но отец есть уже хорошо. Пусть и редко бывает дома, а все же он есть. Хуже, когда совсем одна и никого родного. Я села перед девочкой, улыбнулась и заправила упрямые локоны за ушки.
– Пообещай больше никогда не трогать сигналку. Это не игрушка и таким способом вызывать отца нехорошо. А ну как он устанет просто так бегать к тебе и когда будет реальная опасность, подумает на твои шалости и не поспешит? – девочка задумалась, надула губы, тяжело вздохнула, приняв мои доводы.
– Обещаю, – протянула мне ладошку, я легонько сжала в ответ и погладив девочку по голове, пошла к лошади. Время не на моей стороне сегодня.
– Ой, да что ж вы, – женщина перехватила узду. – Пойдемте чаю попьем…
– Спасибо, но мне правда нужно спешить, – я отобрала узду, вскочила на кобылку. – Со мной все будет хорошо, не волнуйтесь.
Улыбнулась серьезной малышке и поехала дальше. Надеюсь, больше никто меня не подстрелит случайно или не очень. В голове немного шумело, но это пройдет, плохо то, что теперь не пустить старушку вскачь, а значит на станцию вернусь поздно. Асимыч ругаться будет. И подарок не купила. Но с лошади больше не слезу, на станцию надо и чем скорее я туда доберусь, тем лучше.
Стоило выехать из центра и дорога стала посвободнее, жители реже перебегали дорогу, тут смогла чуть ускориться. Из головы не шла чернявая кудряшка: близка мне ее боль, но и монетки кто-то зарабатывать должен. Вспомнилось мое детство, но мне, как ни крути, повезло у тетки много детей было, да и росла я в деревне, а не в городе. Там все проще, хоть сама жизнь труднее.
Правильно я когда-то Асимычу говорила, что лошадь всегда путь домой найдет. Шум в голове смешался с мыслями и воспоминаниями, конечно же, я перестала следить за дорогой. Опомнилась, когда береза ветвями по лицу ударила.
– Ох, ты ж, – пригнулась к холке Рябушки, пешком идешь хорошо, а как на лошадь влезешь так пригибаться надо. Как тут Ждан все время носится, не понимаю. – Стой родимая.
Осторожно слезла с кобылки, постояла минутку пока крутиться перед глазами перестало и пошла посмотреть насколько подойдет для новой коновязи обломанный ствол. Обошла находку со всех сторон – ладный какой ровненький, обрубить только ветки ненужные и хоть сразу ставь. Пусть подарка не купила, а все равно порадую старика новой коновязью, а наша неясно как держится, труха, да и только.
Отстегнула от седла топорик, как чувствовала, что пригодится, и вернулась к находке. Обрубить ветки при умелых руках и остром топоре дело нехитрое, но времени потеряла знатно, все же плохое самочувствие давало о себе знать. Но ничего и с этим справлюсь. Поднять ствол не смогла, да это и не надо не в руках же его тащить, обвязала крепко веревкой и, закрепив на кольцах задней подпруги, вскочила в седло и тронула лошадь. Рябушка поднатужилась, но потащила, правда, идти мы стали еще медленней, ну да ладно. Дойдем.
Я крепко обняла за шею кобылку и закрыла глаза. Устала.
– Ай, ты моя хорошая, – глаза открыла, когда почувствовала, что лошадь слишком долго стоит. Осторожно сползла с Рябушки, поцеловала ее в мокрый нос.
К счастью, бревно осталось за изгородью и смотритель не увидит подарок раньше времени. Быстро отвязала веревку, расседлала лошадку, насухо вытерла и поспешила в дом.
– Светлого дня, Лаврей Асимович, – я широко улыбалась хмурому смотрителю. Он сидел за столом перебирал письма. – Простите, думала что быстро управлюсь, а получилось как всегда.
– Оно и видно, – старик обиделся, сердито пыхтел и на меня не смотрел.
– Так вы ж не смотрите на меня, – я медленно, еле переставляя ноги, прошла к своей лавке и, откинув шкуру, легла и закрыла глаза. – Зря вы сердитесь, Лаврей Асимович, я же ничего дурного не думала, но дело есть срочное и важное.
– Вижу я дело твое. На лбу отпечатано, – старик ворчал, но шаркал в мою сторону. – Малахольная ты и как только до своих годков дожила-то.
Мне на лоб, на место удара, легла холодная ткань, я благодарно замычала и прижала холод сильнее.
– Я сейчас немного отдохну и разберу письма, – глаза категорически не хотели открываться. Все тело просило отдыха и сна.
– Лежи уже, помощница. Куды носилась-то?
– В Любяши.
– В таком состоянии?! Что ж за дело-то такое, что и дня обождать не могло?
– Я как сделаю, так и расскажу.
– Ты ежли полюбовника нашла, то даже не думай сюды его тащить.
– Лаврей Асимовчи, ну какой полюбовник? Где его здесь найти? Да и зачем он мне нужен сейчас. Что за жизнь в лесу?
– Нормальная, – старик пошаркал к печи. – Это вы, городские, думаете будто здесь все мертво и уныло. Все вас, молодых, на приключения тянет. Да только не жизнь то, а так бег наперегонки.
– А что же тогда жизнь, если не приключения и поиск лучшего?
– Жизнь? Это когда ты проснулась рядом с любимым, когда в печи тепло, а на столе полно, когда дети твои по дому бегают. От это жизнь. А то все пустое.
– А почему нельзя совместить и любимого с детьми и приключения?
– И печь в котомке таскать станешь, – смотритель зашумел чугунками, я жадно втянула запах густой похлебки. Организм тут же отозвался протяжным урчанием, отчего старик усмехнулся, но комментировать не стал. Прошаркал ко мне, помог сесть. – Давай поешь пока, а там видно будет насколько ты сегодня герой.
Руки слегка подрагивали, но это не помешало мне съесть все до последней капельки. Приятное тепло разлилось по всему телу. Жизнь налаживалась и даже голова болеть стала меньше. Осторожно поднялась с лавки и дошла до рабочего стола. Посуду помыть смотритель не дал, вырвал миску из рук и прошаркал в умывальню. Пока он с посудой воюет, я письма по перебираю.
– От малахольная, – смотритель сел напротив меня, подпер щеку и вздохнул. – Откель ты такая выискалась на мою голову?
– Ну не все же вам других крутить, – я усмехнулась, отложила письмо в стопку. – Сегодня в ночь в лес уйду, вернусь утром.
– Таки полюбовник, – смотритель прищурился и ударил кулаком по столу.
– Нет. Любовник мне пока ни к чему. Говорила же дело у меня срочное.
– Нет дел таких, которые обождать не могут, – старик поднялся и, махнув рукой, добавил: – Учти больше выхаживать не буду.
– Лаврей Асимович, но это правда очень важно, – вредный старик ничего не ответил, скрылся за печью.
Эх, не понимает он как важно мне от ведьмы плату получить, столько надежд на нее. Ну да ладно, повредничает, пообижается и простит бедоношу несчастную. Главное – найти лешака, без него не справиться.
До захода солнца я потихоньку пыль потерла, письма в стопки перевязала и немного отдохнуть успела. Буду у ведьмы надо мазь какую от синяков взять, чем дальше, тем сильнее спина болит.
– Лаврей Асимович, а где лешак обитает знаете?
– Хах! Неужто думаешь будто он всех привечает и на чай зовет?
Я порывалась рассказать о его дружбе с привидениями, но промолчала, иначе придется и о родственнике его говорить, а это вряд ли понравится смотрителю. Да и сама как-то не додумалась договориться о встрече в знакомом месте. Ну да что теперь? Искать как-то буду, звать, может, откликнется.
– Ну нет, так нет, – я встала с лавки, надела теплую кофту, все же ночью в лесу свежо, хоть и лето на улице. – Пойду я, Лаврей Асимович, тихой ночи.
– Малахольная, – старик так и не вышел из-за печи, весь день за ней от меня прятался и ворчал на недалекую.
Пусть ругается, когда узнает что я сделала и какую награду получила так и успокоится и глупости про любовника перестанет говорить. Не хочу раньше времени говорить о договоре с ведьмой – ругать еще сильнее примется. А за последние дни я и так его поволновала. Нет, пусть ругается не зная во что я опять влезла. Так ему спокойнее.
На улице обняла себя за плечи, лес стремительно темнеет, по земле начинает клубиться туман, предвестник нежити. Никто никогда не знает где и когда мертвяки эти появятся, потому ночью нормальные люди в доме или на станции сидят.
Да-а в чем-то смотритель прав, не получается у меня спокойной жизни, приключения нахожу, хоть и не ищу их целенаправленно. Может, потому это, что о подвиге всю жизнь мечтала, а, может, у детей героев только такой и должна быть жизнь полной приключений.
О том, что страшно углубляться в лес старалась не думать. Ведь, как говорят, не думай о плохом, оно и не случится. Поэтому я тихо напевала веселую песенку и внимательно осматривалась по сторонам. Как выглядит дом лешака не знаю, но вдруг повезет.
Через час блуЖданий поняла, что устала, голова начала нещадно ломить, к тому же драгоценное время теряю.
– Хозяин лешак, – тихонько позвала, если верить тому что говорят, то он должен услышать. А насколько это правда кто знает.
Я прошлась еще немного, вокруг темно и только туман мертвенно синим светится, но мало что освещает.
– Хозяин лешак, – пришлось позвать громче. Паника давила, но я глубоко дышала и упрямо шла вперед. Стоять категорически нельзя мысли дурные в голову тут же лезут.
Как же хорошо быть привидением, летаешь где хочешь и, практически ничего не боишься. А тут каждый шаг, как последний. Когда в трех метрах от меня туман начал клубиться я едва не побежала. Чудом осталась на месте и когда увидела лешака облегченно выдохнула.
После поклона сказала о том, что готова и если надо пойду куда скажет. Лешак покачал головой, пальцы-ветки зашевелились, он опять произнес что-то на незнакомом языке. Голова закружилась. Темнота.
– Ох, – я висела над телом. Удивительно будучи привидением я отлично видела сквозь туман, он как рябь на воде вроде есть, а не мешает. – Спасибо, хозяин леса.
Лешак кивнул и напомнил о времени и протянул лопатку. Да время ограничено, а успеть нужно многое. Лопатка не простая, а будто из тумана сделана. Честно, не верю, что смогу ею копать, но отказываться неудобно.
Закрыла глаза и подумала о заветной поляне. Вновь мир смазался. Долгий переход и вот она мечта привидений. И вот он ужас всех живых. Нежить.
Времени на раздумья у меня было достаточно, поэтому сейчас я закрыла глаза и пожелала оказаться на той стороне поляны, чтобы нежить туда пошла, а мои ягоды-грибы не тронула.
Легкий ветерок. И получилось. Хвала Великой. Я танцевала и орала, привлекая внимание нежити. Шумела от души, ждала, когда мертвяки подойдут достаточно близко ко мне и пожелала оказаться на другой стороне поляны.
Легкий ветерок. Получилось.
Хоть и не верила, но достала лопатку и подкопала гриб, на удивление она легко вошла в землю. Пока нежить возвращалась, успела выкопать еще пару грибов и куст ягод.
И опять перенеслась на другой конец поляны.
И снова.
И снова.
И снова.
Я понимала, что все не заберу хоть и хочется, но не успею, их еще в наш лес переносить, а это долго. Как бы нежить не успела добраться до выкопанных растений.
Но делать нечего. Кое-как обхватила гриб и захотела к дому лешака, разрешил он мне там все складывать.
Мир смазался.
Каждое мгновение перемещения тревогой сжималось сердце, а ну как не успею. Лешак больше не поможет: договор был на эту ночь. Положила гриб и даже по сторонам не глянула тут же поспешила обратно.
Нежить почти дошла, еле успела на ту сторону поляны перенестись и их отвести от сокровища с трудом добытого. Долго я так перемещалась. Устала. Последний куст не просто уронила на землю у дома лешака, а и сама упала.
Перевернулась на спину надо мной туман рябью, густые ветви деревьев едва качаются изредка открывают кусочек темного неба. Хорошо. Дух перевела, лешак не торопил, понимал что тяжело из тела в тело и бесконечно прыгать в пространстве.
Но сколько ни лежи, а работать надо, до рассвета многое успеть предстоит. Встала, поблагодарила лешака за помощь и разрешение огородик у его дома устроить, чтобы привидения не наглели и на виду были. Взяла лопатку и принялась сажать добытое. Если ведьма не соврала и лешак зло не пошутил, то все легко примется, а значит у привидений всегда будет еда.
– Все. Я готова возвращаться в тело, – в последний раз поправила на тарелке нарезанные кусочки гриба и ягоду. В своем теле я не смогу к ним прикоснуться, зато смогу сделать так, что разбойники исчезнут навсегда.
Хоть бы все получилось.
Глава 11
Лешак пальцами-ветками пошевелил, что-то на незнакомом языке произнес и закружила меня воронка. В тело возвращаться неприятно и больно. Кряхтя как смотритель еле села, лешак головой покачал, но с ушибом он мне ничем не поможет. Стараясь сильно не двигаться, достала из сумки флягу с водой храмовой и, встав с лавки у дома лешака, подошла к столу полила щедро нарезанные гриб и ягоду, подождала пять минут, чтобы пропитались они как следует, а остатки вылила на землю.
– Можно звать, – я встала так, чтобы привидения вначале меня увидели с полной тарелкой еды, а огород оказался за их спинами. Незачем раньше времени радоваться.
Лешак прикрыл глаза, а когда открыл вся пятерка стояла передо мной. Хмурые.
– Тихой ночи, – я широко улыбнулась. – Я ваше требование исполнила: вот еда. Но и вы мне пообещаете больше по ночам не шуметь и мне не пакостить.
Привидения замерли, внимательно смотрели на содержимое тарелки в моих руках. Постепенно их глаза округлялись, рты открывались и, казалось, вот-вот слюна потечет. Как я их понимаю, сама еле сдерживалась на той полянке, чтобы не впиться в мякоть гриба или ягоды. Не знаю что это, но действует гипнотически, пробуждает неистовый голод.
– Ну вот, а говорила, что это невозможно, – пузатый разбойник первым пришел в себя и наглой походкой подошел ближе, протянул руку к кусочку гриба.
– А чего это ты первый? – тощий разбойник хлопнул по руке своего соратника. – Я старше.
– А я умнее, – пузатый оттолкнул друга и потянулся за лакомым кусочком.
– Милейшие, вообще-то, это все наше, верно, Дарна? – герцог так не вовремя решил проявить свое благородство, что хотелось рычать.
– Вроде бы и верно, а неверно, – я отошла от Казимира, его не хочу убивать. В принципе никого не хочу убивать, но разбойники как болезнь, либо ты ее, либо она тебя. – Первым всегда главный ест, а после все остальные. Я с вами три дня побыла и заметила, что разбойники у вас за главных. А кто из них главнее так и не смогла понять. Вроде тощий.
– Что?! – пузатый разбойник в размере увеличился, даже плотнее стал от злости. – Как это он может быть главным, когда это я всех в страхе держу? И тебя мы из тела выгнали, потому что я всех заставил. Не может тощий быть первым!
Жадность всегда некрасива хоть среди живых, хоть среди мертвых. Я с трудом удерживала глупое выражение лица, а так хотелось поморщиться и отвернуться. Но мне выгодна их ссора, чем сильнее они разозлятся, тем больше шансов, что съедят одновременно и оба умрут.
– Почему же не может? – я еще и ресничками похлопала для большей убедительности своей недалекости. – Он красивый, умеет приспосабливаться под обстоятельства и его больше уважают другие.
Последнее зря сказала, оставшаяся не у дел троица дружно сжалась и побледнела. Простите, но мне для дела надо. Потом спасибо скажете.
– Да никто это ничтожество уважать не может! – пузатый ногой топнул и достал нож из голенища сапога.
– Ах, так! – тощий в долгу не остался, достал точно такой же нож и встал в стойку.
Драка никак не входила в мои планы, как-то не учла я их взрывной характер и привычки.
– Вы же не собираетесь драться здесь, при хозяине леса? К тому же вы оба мертвы и ваш поединок ничего не докажет.
– И то верно, – пузатый ухмыльнулся, вернул нож на место. – Первым должен есть тот, кто умнее, чтобы мозг лучше работал.
– Нет, всегда делят по старшинству, – тощий не хотел уступать. – А старший я!
Надо срочно что-то придумать.
– Мне неважно кто из вас старше, а кто умнее, пока вы все не пообещаете больше вредительством не заниматься никто не получит ни кусочка. Быстро пообещали! – я топнула ногой и спрятала тарелку за спину.
Разбойники зло прищурились, но пообещали. Я посмотрела на оставшихся привидений и дождавшись вернула тарелку. Теперь я в безопасности, нарушить слово данное при хозяине леса никто из них не решится, даже разбойники.
– А теперь, раз уж вы никак не можете решить кто главнее, может, попробуете одновременно? – я осторожно приблизила тарелку к разбойникам.
– Ты же ничего плохого не задумала, смертная? – пузатый внимательно всматривался в мои глаза. На мгновение стало страшно, вдруг догадается или решит другим предложить.
– Я хочу быть свободной от ваших пакостей. Вы пообещали мне не вредить. Все. Если не хотите есть, то и не надо, могу выбросить и домой идти. Это вы без сна можете, а я устала невероятно, пока добывала для вас это, – я сделала вид, будто собираюсь уходить, а содержимое тарелки выбросить.
– Ну ладно, ладно, – тощий преградил мне дорогу. – Ишь обиделась.
– Давай сюда, свою тарелку, – пузатый протянул руки, но я покрепче ее обняла.
– Тарелка материальная, вы не удержите ее. Угощайтесь хоть грибами, хоть ягодами, – я поместила тарелку между разбойниками и улыбнулась.
Время пока разбойники жадно, желая быть первым, хватали куски гриба и заталкивали в рот, показалось мне вечностью. Я успела умереть от неудачи и рассыпаться фейерверком от победы. Привидения прозрачные я надеялась, что увижу как еда исчезает в них, и какой путь проходит, но ничего не увидела. Это для меня они все прозрачные, но для них вполне материальные.
Довольные улыбки слишком долго озаряли лица разбойников. Я начала нервничать. Неужели ничего не получилось и я ошиблась. Снова.
– Вкушно, – тощий громко чавкал, потянулся за куском ягоды.
– Ага, ничего вкуснее не ел, – пузатый двумя руками взял кусок ягоды и гриба и оба сразу засунул в рот.
Я едва не плакала. Как же так, ведь все пропитано чистой храмовой водой, а вода эта самое верное средство от всего темного.
– Милейшие, позвольте и нам отведать грибов и ягод, – Казимир вновь подошел к нам. – Мы все просили, прекрасную Дарну помочь нам.
А у меня сердце замерло, нельзя ему это есть, никак нельзя. Для него и купца с родственником смотрителя на огороде все. Если не дам вызову подозрения, а если дам, то помереть может.
Что же делать?
– Погоди, мы еще не наелись, – пузатый оттолкнул герцога, вновь двумя руками схватил куски гриба.
– Но нам же ничего не останется, – Казимир начал поднимать рукава камзола, недобро прищурившись. – Вы не оставляете нам другого выхода, милейшие.
– Ой, вот только не надо тут геройствовать, – пузатый отмахнулся. – В конце концов, мы договаривались, что девчонка всех накормит, значит, сгоняет куда надо еще раз.
Разбойники рассмеялись, а мне так обидно стало, губу прикусила и кулаки сжала. Хорошо, что догадалась грибов и ягод выкопать и сюда перенести, а если нет? Они бы меня опять из тела выгоняли и стала бы у них на побегушках. У-у-у паразиты.
– И вообще, она тепе… Кхк, – тощий глаза выпучил за горло схватился.
– Ах ты ж… Кхк! Кхк! – пузатый согнулся и то же одной рукой за горло схватился, а второй за живот. – Зара… Кхк-кхк…
Казимир попятился, с ужасом смотрел на меня. Для них я убийца. Неприятно, если честно. И смотреть на мучения разбойников больно. Не так я себе это представляла. Думала раз и развеятся они, а на деле это мучительно и долго. Разбойники кашляли, скукоживались, оседали на землю. С каждым мгновением становились прозрачнее, пока совсем не исчезли.
"Не плачь, ты все правильно сделала" – голос лешака зашелестел в моей голове. – "Давно их Великая ждет".
Впервые я убила. Это ужасно. Как же мои родители с этим жили? Где силы брали, чтобы радоваться дню и улыбаться? Как они оставляли смерть за порогом дома?
"Хорошо лесу. Легко" – я слышала улыбку в голосе лешака, а сама улыбнуться не могу.
Обняла себя за плечи то ли защититься хочу, то ли согреться. Сама не пойму. И дела нет до разбитой тарелки у ног. Посмотрела вокруг пустым взглядом, ничего не увидела, а ноги к лавке привели, плюхнулась на нее. Столько усилий и все ради пустоты в сердце. Как же так? Я думала, если совершил хороший поступок, то на сердце легко делается. Именно так всегда определяла правильно поступила или нет. А тут…
Что так тошно-то?
– У-у-у, – отчаянное завывание вернуло меня в реальность.
Несчастные привидения жались друг к дружке и тонко выли. Почему не улетели, если страшно? Я растерла лицо ладонями и встала. О себе потом. Надо успокаивать и кормить вымогателей.
– И чего вы испугались? – я не стала слишком близко подходить к привидениям, остановилась в трех шагах от них. – Разбойники получили по заслугам, а вы раз уж просили есть, то…
– А-а-а я не буду это есть! – родственник смотрителя замахал руками и ногами, но будто натыкался на невидимую стену, не мог сдвинуться с места. Купец с Казимиром обнялись и заплакали на плече друг друга. – Хозяин, отпусти-и-и.
Так вот оно что, лешак не отпускает их. Бедные.
– Да не собираюсь я вас травить! – я топнула и уперла руки в боки. – Вы пока ничего дурного для леса и его жителей не сделали. Но теперь еду вы сами себе будете добывать. Вон там, – я махнула рукой на огородик. – Для вас посажены грибы и ягоды и только от вас зависит будут они расти и вас кормить или нет. Понятно?
– А где гарантия, что ты и там все не отравила? У-у-у, душегубка, – родственник смотрителя перестал барахтаться и исподлобья смотрел на меня.
– Вы вообще представляете сколько труда мне стоило перенести все это сюда?! – сказанное настолько возмутило, что едва находила слова. – Ой, да ну вас! Не хотите и не надо, только больше не приходите и на голод не жалуйтесь.
Я махнула рукой, подошла к лешаку, поклонилась и поблагодарила за помощь. Он тепло улыбался, в голубых глазах прятались смешинки, только рукой махнул в нужную мне сторону. Туман под ногами лениво редел, значит, скоро рассвет.
Возмущение и обида бурлили, я даже о боли в спине забыла, так хотелось наговорить всякого этим противным. Но. Не при хозяине и вообще, воспитанные девушки не ругаются.
Я настроилась на долгий путь к станции, но лешак помог мне: открыл проход прямехонько к дому. Хороший у нашего леса хозяин, заботливый и справедливый. Жаль, что такие противные привидения на его территории.
Будить смотрителя не хотелось, а дверь обязательно протяжно скрипнет, стоит ее побеспокоить, и разбудит Лаврея Асимовича. Сделала вокруг дома круг, спать, конечно, хочется, но потерплю до вечера. Не в первый раз такое. Проходя мимо Рябушки, вспомнила о столбе притащенном.
Коновязь!
Вот и работка появилась, а проснется смотритель и порадуется новой и добротной коновязи. Теперь не страшно будет лошадок оставлять. Рябушка недовольно фыркнула, но помогла мне притащить столб ближе к навесу. Старая коновязь от одного удара топора осыпалась трухой к моим ногам.
– Я так и знала, что это старье в любой момент может развалиться, – плюнула на ладони, как это всегда делал муж тетки, и крепко сжав древко лопаты принялась копать яму под новый столб. – Проснется Асимыч, увидит что я сотворила и порадуется новой коновязи. Конечно, он же старый куда ему новую мастерить.
Копала и приговаривала, себя подбадривала, чтобы сон не наваливался и не соблазнял поскорее улечься на лавке и шкурой накрыться с головой, чтобы сана спать не мешала.
Да так увлеклась, что не услышала шагов.
– Ты что наделала, малахольная?!
– Как что? Новую коновязь ставить буду, – я стерла пот со лба. – Старая совсем трухлявая была. Я разочек стукнула она и осыпалась. Представляете что случилось бы, если чужая лошадка сбежала?
– Ой, бедоноша, – смотритель руками накрыл голову. – Да за какие такие грехи ты мне на голову свалилась? Злыдня, как есть злыдня.
– Да что вы о старой так переживаете? Вы посмотрите какой я столб нашла.
– Да чтоб тебе! – старик плюнул под ноги. – Да ты хоть понимаешь что натворила, окаянная?! Это же непросто трухлявое бревно! Оно же зачаровано было! Кто теперь за лошадками ухаживать будет? Кто их подпитает и подлечит? Ты?!
– Ой… Лаврей…
– Уйди с глаза моих и не появляйся! – в злых глазах смотрителя поднималось бешенство. Пришлось спасаться бегством. – Бедоноша окаянная!
Отбежав от станции на добрых двести метров задумалась, что же теперь делать? В дом не вернусь: пока первый гнев не отпустит старика там быть опасно. В лесу подруг нет. Где пещера привидений не знаю, да и вряд ли они сейчас были бы мне рады. Дом лешака не найду, да и неудобно его опять тревожить, он и так на меня всю ночь потратил.
Ведьма!
Ободренная догадкой свернула с дороги на тропку ведущую к дому старухи. Она мне плату должна. Как раз пока до нее и обратно схожу Асимыч и успокоится. А там я придумаю, как новую коновязь зачаровать. В Любяшах маги есть, надо будет смогу с ними о рассрочке договориться.
Так я увлеклась новыми планами, что под ноги не смотрела. Взмахнула руками будто птица крыльями и полетела вниз.
