Текст книги "Почтовая станция (СИ)"
Автор книги: Элен Чар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Элен Чар
Почтовая станция
Глава 1
Дилижанс трясло. Я сжала ненавистную бумагу, еле сдерживаясь, чтобы не разорвать ее на маленькие кусочки. Пробовала. Разрывала, выбрасывала даже поджечь пыталась. Не горит. Из кусочков восстанавливается и возвращается в руки.
Тяжело вздохнула, посмотрела в окно.
Все тот же унылый лес. Это первое лето, после смерти родителей, которому я не рада. Например, в прошлом году лето означало каникулы: бесконечные гости по подругам, танцы, сплетни, девичьи секретики, скоротечные влюбленности (я не задерживалась в гостях больше пяти дней), золотистый загар, разнообразие ягод и сочных фруктов.
Начиная с этого года и следующий я буду сидеть в этом дремучем лесу, кормить комаров и тосковать. А что еще делать на почтовой станции в такой глухомани, куда даже Великая Матерь не заглядывает?
– Э! Стажерка, тебе выходить, – я вздрогнула от крика кучера, осмотрелась.
– А где же станция? – по обе стороны дилижанса стоял непроходимый лес.
– Дык, ножками идтить надо, у меня там остановки нет, – кучер махнул рукой в сторону леса. – От по тропке пойдешь минут за двадцать доберешься. Молодая пробежишься и не заметишь.
Свободной рукой я крепче сжала поручень. Выходить не хотелось. На улице темнеет, лес незнакомый и тропинки я не вижу.
– Ты это, давай выходи, – кучер злился, взгляд начал темнеть. Маг. – Билет до Топи оплачен.
– А-а-а может…
– А ну, брысь лихая! – Сама не поняла, как оказалась на улице, а кучер всовывает мне в руки перевязку писем. – Отдашь смотрителю, он разберет что к чему, – следом скинул с крыши дилижанса саквояж, развернул меня к лесу и рукой ткнул в едва различимую тропку между густых кустов. – Тебе туда, с тропки не сходи не зря место Топью названо.
– Дяденька… – я готова умолять увезти меня из этого места, но кучер грубо оборвал на полуслове.
– Все, бывай красава, может, еще и увидимся, – кучер подмигнул, лихо накрутил на палец длинный ус и с легкостью акробата запрыгнул на высокие козлы, хлестнул лошадей, продолжил свой маршрут.
– Великая Матерь… – осенила себя великим кругом, прислушиваясь и оглядываясь подняла саквояж, сохраняя настороженность, пошла куда показали.
Вечерело на дороге, а в лесу почти стемнело. Где тут тропинка? Понятия не имею. И как мне городской ориентироваться в диком лесу? Хорошо магам, они умеют находить нужное направление. Но я-то не маг.
– Да чтоб тебя! – высокий каблук вновь зацепился за корень и я едва не упала.
У меня даже обуви для леса нет. А как по этим кореньям на шпильках бегать? Ну ладно есть две пары на танкетке, но и там высота каблука пятнадцать сантиметров. А что? Я маленькая, а каблук добавляет роста и ноги красивее делает.
Разные звуки доносились со всех сторон и я, даже если бы захотела, не смогла бы понять какой опасный, а какой нет. С каждым шагом становилось темнее. Сердце уже стучало в висках, а моя буйная фантазия подкидывала страшные картинки, пугая едва не до икоты.
Кучер обещал двадцать минут, но я иду-иду даже намека на стоянку не вижу и не слышу. Мамочки, а если я заблудилась?
– Великая Матерь…
– Это кто ж у нас такой богомольный появился? – я вскрикнула и оглянулась.
У старого, почерневшего дерева стояла… ой мамочки… ведьма. Нечесаные космы, крючковатый большой нос, темные одежды свисали небрежными лохмотьями, черные длинные ногти ловко распускали на нити кору с ветки.
– Я-я-я…
– Та вижу, что ты, – старуха усмехнулась, окинула меня внимательным взглядом. – Не ко мне шла.
Я активно закивала, заговорить так и не смогла, но развела руки в стороны, мол, извиняюсь и вообще ошибочка вышла. Этим вновь вызвала усмешку на тонких губах старухи.
– А Асимыч твой в другой стороне, что ж ты под ноги-то не смотришь?
Я не смотрю? Да на что тут смотреть кругом кусты да деревья. Ни дорожки, ни тропинки, ни указателя хоть какого. Дикий лес.
Ведьма резко выбросила руку вперед, кидая мне под ноги змейку.
– Беги за ней, болезная, угонишься на станцию попадешь, – ведьма криво усмехнулась, вытащила из воздуха красное яблоко и громко откусила.
Я сглотнула, оглянулась на уползающую змею.
– А-а если…
– Значит, пропадешь, – ведьма равнодушно пожала плечами, отошла в тень дерева и пропала.
– Великая Матерь… – раздумывать некогда, крепче сжала ручку саквояжа и перевязку писем побежала как могла. – Эй! Подожди меня!
Змея на мои крики и просьбы не обращала внимания. Бежала я недолго, до первого корня, который не заметила. Разбитая коленка и сломанный каблук утром, даже еще днем меня бы остановили, обязательно посидела, поплакала и все-таки достала бы я осенние ботиночки на танкетке, пусть в них жарко сейчас. А сейчас хромаю, но не останавливаюсь, змея едва виднеется впереди.
За очередным поворотом змея пропала, зато я выскочила на грунтовую дорогу. Мысленно ругаясь стала оглядываться и если не змею, то хоть какой-то ориентир найти как выйти к людям. В десяти метрах от меня дорога заворачивала влево, я пошла туда. И правильно сделала: под деревом стоял покосившийся указатель с четырьмя подписанными стрелками.
– Постой. Куцики. Болото. Ведьма. Весело у них здесь.
Что такое Куцики я не знаю, к ведьме не хочу, на болото тем более, потому пошла по стрелке указывающей на стоянку. Думать о том, что и болото в той же стороне запретила. Не верю, что в один день может настолько не везти. По этой тропке только пешие ходили, настолько узкая она была. Пусть. Мне лишь бы к людям, а на станцию я и завтра приеду. Переживут один день без меня.
На улице совсем стемнело, когда густой подлесок неожиданно расступился. Большая поляна залита бледным светом Маны. Невысокий дом приветливо смотрел желтыми глазами окон, из трубы валил дым. Люди. Эта мысль взбодрила настолько, что, не чувствуя усталости и боли, я подбежала к дому, постучала и осторожно приоткрыла дверь.
– Есть кто? – я поморщилась, услышав противный скрип дверных петель. Не дождавшись ответа, вошла. – Там на указателе написано: "Постой".
– Ишь, грамотные все пошли, – я дернулась и повернула голову вправо. Из-за большой печи вышел седой старик, с горбом у основания шеи, в скрюченных пальцах он держал пару поленьев. – Читать научилися, а входют без разрешения. Постой дальше, за лесом. Дойдешь, коль в болото не угодишь.
Потеряв ко мне интерес, старик ловко закинул поленья в горнило печи, вернул заслонку на место.
– Простите, дедушка, разве Постой – это не постоялый двор?
– Откуда ж ты такая дикая? – старик прищурил левый глаз. – Откель в этих местах дворы? Постой – то деревушка за лесом, а здесь почтовая станция.
– Так это же замечательно, – широко улыбаясь я смело вошла в тепло дома. – Я же к вам. Стажерка. Практикантка.
– А-а-а отрабатывать значится будешь, – и вроде бы все правильно сказал, но интонация такая, будто преступление какое совершила и теперь гореть мне в огне праведном вечно. – Что ж у тебя за горе такое коль училась бесплатно? Сиротка аль скрываешься от кого?
Вообще, я хорошо живу, необходимый минимум есть, а остальное приложится. Жизнь только начинается, какие мои годы. Но стоит кому напомнить о родителях такая тоска берет, хоть плач. Вот только плакать при людях не люблю. Нечего всем свои слабости показывать.
– Сирота я, – мысленно похвалила себя, голос спокойный и уверенный. – Дарной звать. А вы Лаврей Асимович, верно?
– Ишь, грамотные какие все пошли, – смотритель станции нахмурился, отряхнул руки и прошел к длинному грубо сколоченному столу, сел на лавку. – Ну, давай документ, оформлять буду.
На столе появилась книга в толстой обложке с плетеной закладкой, чернильница с пером и очки. Смотритель важно надел очки, взял протянутый лист распределения и, шевеля губами, сделал запись. Злосчастный лист ярко вспыхнул и исчез.
– Ладно сегодня уже спать ложись, а завтра к работе приступишь, – крючковатый палец смотрителя показал на перевязку писем в моей руке. – Посмотрим чему тебя выучили.
Аккуратно поставила стопку писем на стол и отошла. Огляделась. Дом условно можно разделить на три части: кухня с огромной печью и лежанкой сверху; рабочая часть с длинным столом и скамьями по бокам, низкие полки под окнами завалены книгами; место отдыха отделял кусок ткани на веревке, со своего места я увидела две лавки с накинутыми шкурами.
Небогато, но это дело поправимое, лишь бы было, где голову приклонить и не капало сверху. А судя по потолку крыша добротная. Паутины, правда, многовато, но руки есть – уберется.
– Спасибо. Мне бы помыться для начала.
– Ишь, – смотритель усмехнулся, окинул меня взглядом и нехотя вышел из-за стола. – Пойдем в умывальню.
Ближе к месту отдыха за старой тряпкой скрывалась дверь, смотритель толкнул ее, махнул рукой, пропуская меня вперед.
– Наша умывальня, – я еще не вошла, а по едихному тону поняла, что мне там не понравится.
Блииин.
– А как же? – я замерла возле дверей.
– А так же! Он таз, он ковшик, в ведре вода, – смотритель почесал подбородок, добавил: – За день должна была нагреться. Тут тебе не город. Привыкай.
Хлопнув дверью, оставил меня одну.
– Великая Матерь.
Если с грязью понятно, что делать, то как решить вопрос таза? Я выскочила в комнату к смотрителю.
– Неужто и баньки нету? – старик смерил меня тяжелым взглядом.
– Лес туточки, какие бани? Неужто не заметила пока шла? – язвительно улыбнувшись смотритель продолжил путь к печи.
Легко нам не будет.
Вернулась в умывальню, это место и вправду ванной не назовешь, достала из саквояжа чистую одежду, полотенце и мыло. Вода в ведре бодрила настолько, что время от времени повизгивала и ежилась. Полотенцем растирала себя до красноты, зато немного согрелась. На чай даже не рассчитывала, после такого "теплого" приема. Ну и ладно, голод временами даже полезен.
Тихонько вышла, в доме было темно, только печь уютно потрескивала дровами. На ощупь дошла до ближайшей лавки, устало легла и мгновенно уснула.
Глава 2
Проснулась резко. На улице ругались, не выбирая слов. Оказывается, смотритель не только со мной неласковый, видимо, он одичал от жизни посреди леса. Осторожно встала с лавки, морщась от боли во всем теле, подошла к окну и встала так, чтобы меня не было видно. Несмотря на слабое тело смотритель скалой стоял перед высоким мужчиной. Гостя рассмотреть не могла: он стоял спиной к тому же в плаще и надетом капюшоне. Аж интересно стало, как выглядит этот громогласный гость.
– А я те говорю нет лошадей! Повозка еще не приехала.
– Асимыч, ты мне зубы-то не заговаривай, у тебя всегда про запас все имеется.
Ага, смотритель прижимистый и это надо учитывать в будущем. Жизни легкой у нас не будет, так хоть буду знать, что на его нет всегда имеется вариант. Спасибо за подсказку.
– Имеется, а лошади нет, – смотритель развел руки в стороны.
Гостя такой ответ не устроил, в крупной ладони обтянутой черной кожей медленно разрастался огненный шар.
– Ждан, да нету кобылки-то, – смотритель испугался, отступил. Гостю ответ не понравился шар начал быстрее расти. – Я при исполнении и ты не имеешь права. У меня все согласно положений.
Гость молчал только в смертельный шар накачивал магию. Недолго думая я побежала в умывальню, схватила пустое ведро и тихо выбежала на улицу. С моей удачей только смерти смотрителя не хватало. Нет, уважаемый, пусть старик вредный, а пока я здесь землю топтать будет. Осторожно подкралась к стоящему мужчине и со всего маху ударила ведром по голове. Шар тут же исчез, а мужчина рухнул к моим ногам.
– Убила, – смотритель прикрыл рот рукой, с ужасом смотрел на меня.
– Великая Матерь, – ведро выпало из руки, я сделала шаг назад. К моим проблемам еще и труп. Все же бежать придется, благо рядом граница и лес.
– Ох, ты и бедоноша, – смотритель нахмурился, но продолжал стоять на месте. – Даже не удивительно, что сюды закинули. Небось кому-то тоже так помогла?
– Ну знаете, я, вообще-то, за вас испугалась, – с опаской посмотрела на смотрителя: выдаст меня ищейкам или нет? – Он же мог от вас только пепел оставить.
– Поэтому его ведром дубовым по голове.
– Что же делать? – от трупа надо избавиться, я даже яму готова вкопать.
– Пироги печь, – смотритель развел руки в стороны, я махнула рукой прикидывая с какой стороны оттаскивать мужика и как далеко волочь.
– Как вы можете о еде думать в такой момент?
– Чудная ты, пироги-то не тебе, а болезному, – смотритель ткнул пальцем в лежащего мужчину.
Я на мгновение замерла и топнула ногой, поняв, что старый смотритель развлекается за мой счет.
– Да ну вас! Убивать вас будут и пальцем больше не пошевелю, – смотритель хрипло рассмеялся, а я подняла ведро и пошла в дом.
Ну каков, а! Я же на самом деле испугалась и искренне хотела помочь, а он…
В умывальне помыла ноги: на улицу выбежала босой и в пижаме. Привела себя в порядок и решив, что больше ни одному слову смотрителя не поверю, вышла в комнату. Неизвестный маг лежал на скамье прикрытый шкурой, а смотритель шуршал за печью.
В животе неприятно заныло, все-таки ела в последний раз вчера утром, перед тем как идти на распределение. Если бы знала, что мне такую подлость подложат, то лучше бы сбежала. Впрочем, что уж теперь уверена господин Крисинтак доволен так же, как и его сыночек, чтобы им пусто было.
Осторожно заглянула за печь: стол у стены, а над ним две полки с мешочками да рассыпанными травами, открытая полка с чугунками разных размеров, стопкой простых мисок, нехитрые кухонные принадлежности и комок тряпок, возможно, полотенца, так не разобрать. На нижней полке стояли корзины с овощами.
Смотритель бубнил под нос о моем уме и криворукости, придирчиво отбирал овощи в широкую миску.
– Лаврей Асимович, давайте я вам с завтраком помогу, а вы меня покормите?
– Ишь, – старик неспешно разогнулся, хмуро посмотрел на меня и нахмурился сильнее. – Неужто в городе одежды подходящей не нашлось?
Я посмотрела на себя: осенние ботинки на высокой танкетке, ногам жарко, а что поделать, другого варианта нет. Это пока нет. Летнее платьице в мелкий цветочек до колен. А что вы хотите, жизнь в городе сильно отличается от быта в лесу.
– Может, и нашлась кабы по лавкам прошлась.
– Карман худой?
– Какой есть весь мой. Так что помочь с завтраком?
– Дармоедов не держу.
– Так и я не на прогулку вышла, – смотритель усмехнулся, я поняла – разрешил. Смело забрала широкую миску: картошка, морковь, лук. – Крупу какую дадите?
– А че б не дать? – старик, весело покряхтывая, достал мешочек, положил на стол.
Теперь уже я нахмурилась: стол грязный, с непонятными пятнами и готовить на таком неприятно. Да и вообще как можно приготовить что-то вкусное, когда вокруг грязь? Я отставила миску на табурет, который также нуждался в мытье, рядом пристроила мешочек с крупой.
– Скребок есть? – смотритель удивился, но после недолгого шуршания на полке выдал нужное. – Пока я стол привожу в порядок, найдите еще доску разделочную.
Смотритель довольно крякнул и вновь принялся шуршать. Я же очистила стол от старых пятен, помыла овощи. На удивление доска оказалась чистой, судя по всему, ею если пару раз пользовались уже хорошо. Тем лучше, можно сразу же приступать к готовке.
– И пирожков налепи, болезного задабривать будем.
Да объясниться придется и что мне сделает маг лишь Великая Матерь ведает.
Ай, ладно, чего только не было и ничего живая и даже здоровая. А маг… в конце концов, он мужчина, а они любят вкусно поесть. Закатав рукава, я с удвоенным усердием принялась за овощи, похлебка из них выйдет отменная, а кашу пущу начинкой для пирожков. Сытно, питательно и вкусно.
Руки заняты – голова отдыхает.
Подумать есть над чем: как до первой зарплаты дожить? как вообще здесь выжить? и к смотрителю подход найти надо бы. Смотритель дед вредный и ворчливый оно и понятно одичал без людей да и в соседях ведьма и болото. Ведьма хоть и страшная, а вроде добрая – дорогу, хоть и своеобразно, но показала. Ох, чую и маг таким же окажется. Надо бы приспособиться, мне здесь два года жить. Хочется в мире.
– Это ты верно придумала, – рука дернулась и защип на пирожке кривым вышел. – Приграничье край суровый, ерунду не любит, а вот пироги с кашей нам по душе. Я вот яиц принес.
Смотритель поставил на стол миску с яйцами и положил щедрый пучок зеленого лука. Достала одно яйцо и крутанула, оно легко закрутилось юлой. И когда только сварить успел? Отлично, можно сразу в дело пускать. Одна начинка хорошо, а две еще лучше. Отправила пирожки в печь, перед этим вытащила похлебку. Желудок от запахов сводить начало, а рот наполнялся слюной. Есть хочется сил нет.
– Эк ты с печью ловко справляешься, неужто в городе такие остались? – выцветшие глаза смотрителя пытливо смотрели.
– В городе нет, но я у тетки в деревне жила долгое время, вот и выучилась, – я поставила лопату у печи и пошла стол отмывать от муки, а смотритель за мной.
– Ежли тетка есть, то не такая и сиротка.
– Та нет, теткой я ее только зову, а родства между нами нет. Соседка. С мамой в молодости дружила, а как узнала о горе, так приехала, забрала меня, – горько усмехнулась вспоминая тот дождливый день и крытую черную повозку приюта. – Вовремя успела, меня уже в повозку садили, чтобы в приют отвезти, а она лихо зонтиком отбила и еще расправой грозила, если кто посмеет меня тронуть.
– Видать, хорошая у тебя мамака-то была, коль подруга такая.
– Лучшая, – мой ответ смотрителю не понравился, он пожевал губу и решил с расспросами с другой стороны подойти.
– А батюшка-то кем был?
– Лаврей Асимович, а что ж у вас и хозяйство имеется? – говорить о родителях, после такого конфуза и с магом, и с внешним видом не хотелось. Только память их позорить. А вот расспросить хозяина, понять чем живет хочется. – Почему я кур не видела и не слышу?
Смотритель хитро улыбнулся.
– Неужто подсобить хочешь?
– Что такое большое хозяйство?
– Какое есть, все мое, – я еле сдержала смех.
Не знаю чем бы наши передергивания закончились, если бы их не прервал громкий смех.
– Да вы два сапога пара. Ну что, Асимыч, сдюжешь девку-то?
Возле печи стоял высокий мужчина, широкоплечий, черные волосы слегка вились, упрямый локон то и дело падал на глаза, заставляя хозяина хмуриться и сдувать негодника. Хорош. От него веяло мужской силой и уверенностью. Впрочем, если маг в себе не уверен, то бежать от такого надо.
– О, болезнай, как головушка, не болит? – вот говорил бы старик утром с гостем так, то в жизнь бы не полезла его спасать. А то утром боялся, глаза округлял и пятился, а сейчас он как ерничает, совсем страха не чувствует.
– Твоими молитвами, заботливый наш, – ехидная улыбка на миг тронула губы мага, а после нахмурился – Лошадь где?
– Так от с минуты на минуту приедут, – смотритель тут же засуетился. – Ты, Ждан, присядь пока, он стажерка похлебки наварила, и пироги скоро подоспеют.
– Твою стажерку в поселение на недельку отправить, пущай там пироги печет.
Мы со смотрителем испуганно переглянулись.
– Ждан, ты этого… ну молодая и дурная, что с девки взять-то?
– Или же сразу в пепел, чтоб не мучилась? – в руке Ждана появился знакомый шар. – Лес большой легко потерять человека.
Ну надо же, как у нас мысли сходятся. Надо было его все же прикопать где-то по-тихому.
– Да вы тут вообще одичали! – испугалась я не на шутку. А ну как пульнет и все нету Дарушки. А как же подвиг или дела добрые? Я же здесь хотела красоту навести. – Ждан батькович, вы уж простите меня, не со зла, за смотрителя испугалась очень. И вот если бы вы своим шариком не пугали, то ничего бы не случилось. – Ты меня еще и учить вздумала?
– Ну вы ж опять запугиваете.
– А ты не из пугливых. Тебя в угол, а ты вскачь?
– Ждан…
– Та погоди, Асимыч, тут дева вумная, нас быстро жизни-то научит, – Ждан хлопнул свой огненный шар, нахмурился.
– И не думала вас учить, но и вы неправы.
– Ой, дура девка, – смотритель махнул рукой и оставил нас одних.
Глава 3
И почему сразу дура? Взрослый мужик запугивает слабую девушку так не дурак, а если я не молчу, а правду говорю, так дура. Шовинисты.
Мы молча прожигали друг друга злыми взглядами. Не знаю о чем думал Ждан, а моя обида и злость как-то быстро таяли в омуте серых глаз. Красивый зараза. Вот такой, что дух захватывает и хочется прижаться. Силой заставляла себя не отводить взгляд. Пусть не думает, что в гляделки переиграет или глазюками своими невероятными обаяет. Нет, я так просто не сдаюсь. Ждан, будто мысли прочел, усмехнулся, но взгляд не отвел, зато смотритель, как обычно, вмешался.
– Вот, Ждан батькович, отведай похлебки горячей, – старик грубо отодвинул меня и поставил на стол полную миску. – Чай после смены уставший. А лошадки-то, вот-вот приедут и выдам тебе самую быструю.
– Ну да, свою-то пожадничал, – Ждан осенил себя великим кругом, принялся с аппетитом есть.
Ну каков, а? То чуть не убивает, то ест, будто ничего не было. Права я была: все они тут одичавшие. Удивительно как не поубивали друг друга. Впрочем, кто знает, может, не вмешайся я с утра и не было б смотрителя.
– Да пойми, ты, у меня Положения, Инструкции. Вот ежли ты на службу-то спешил, тогда да, тогда конечно отдал бы свою старушку. А так… – смотритель развел руки, мол, звиняйте поделать ничего не могу.
Ждан хоть и ел быстро, но при этом аккуратно, без лишних звуков. Прям зауважала за это. Помню у нас в столовой как придет господин директор, так все: бросай ложку и тикай, чавканье такое будто с десяток свиней ест. Фу.
– Инструкции эт хорошо, – Ждан отодвинул пустую миску, а смотритель под руки-то ему пузатую чашку с чаем мятным и миску с пирожками. Гость привередничать не стал, пирожок откусил, вдумчиво прожевал, запил чаем, продолжил. – Я вот тоже при следующем нападении нежити Инструкции чтить стану.
– Ждан… – смотритель побелел, растерянно на меня посмотрел, нахмурился.
– Все засиделся я у тебя, – Ждан резко поднялся, на меня даже не глянул. Подумаешь, не больно-то и хотелось. – Уже и мой рысак отдохнул.
– Ждан…
– Да еще и Влася заждалась, – не оглядываясь мужчина вышел из дома, коротко свистнул и умчался на своем вороном коне.
А Влася – это, наверное, его жена. Мда неудивительно у такого видного обязательно кто-то должен быть. Зло тряхнула головой отгоняя мысли об одном наглом и невоспитанном маге. Все уехал и туда ему дорога. А у меня тут дел невпроворот.
– Неужто промолчать тяжело? – смотритель тряс кулаками в бессильной злобе.
– Но ведь и он неправ.
– Да какая разница кто прав, а кто нет! Вот придет завтра нежить и что ты будешь делать со своей правдой? А Ждан, – смотритель ткнул пальцев в окно, в которое мы смотрели, как уезжал маг. – К нам не приедет.
– Почему это?
– Да потому что нашей дороги как бы нет. А раз нет, то и охранять никто не обязан.
– Погодите. Как это нет, если меня направили?
– Откуды ты такая темная? Уже не десять годков, чтобы не понимать такие вещи. Раньше-то новой дороги не было, все туточки ездили, а потом решили обновить путь да сократить его между двумя городами, а меня здесь оставили – места нового не нашли. А ты, бедоноша, и себе беду накликала и на меня старого перенесла.
Смотритель в сердцах плюнул под ноги и широким шагом поспешил на улицу. Первым порывом было догнать старика и объяснить, что неправильно это все. Но заставила себя сделать медленный вдох и выдох, досчитать до десяти и обратно. Сейчас он зол и не будет слушать, лучше займусь домом, а то был чужой аж неловко стало от паутины и пыли по углам. А скоро еще кто-то должен приехать.
Руки заняты – голова отдыхает.
Чтобы они ни говорили, а я права, если человек работает, значит, обеспечьте ему защиту и питание. Хотите вычеркнуть ненужное, значит, дайте человеку новую работу. Не можете? Обеспечьте защиту и питание. Что же в этом сложного-то?
К моменту, когда приехала телега я успела прибраться в центральной части дома. Немного, но все лучше, чем ничего. Во всяком случае входя люди будут видеть чистоту, а не пыльную паутину с отощавшими жителями.
– Стажерка!
Я выбежала на улицу, подбежала к смотрителю. Он принимал у ямщика перевязанные стопки писем и газет тут же отдавал мне, с приказом неси в дом. Пока я бегала туда-сюда смотритель без умолку болтал с коллегой, а меня подгонял, мол, нечего людей задерживать. Можно подумать до моего появления здесь старик быстро справлялся с этой работой и никого не задерживал.
В очередной раз вернувшись увидела одного смотрителя, телега уехала.
– Бери лошадь и пойдем, – я осторожно взяла поводья, лошадь не знакомая мало ли как еще пошутить захочет вредный смотритель.
К счастью, шуток не было, мы зашли за дом и завели лошадей под навес. И вот что странно: навес в хорошем состоянии, почти новый, а коновязь едва не рассыпалась в труху. Надо бы ее заменить, уверена в лесу найдется подходящая палка, а вкопать я и сама смогу. Дело нехитрое.
– Эй! Есть кто?! Асимыч!
– От нелегкая принесла кого-то, поди глянь кто там, – смотритель забрал поводья моей лошади, а я побежала куда послали.
– Есть! Минутку! – обежав дом, схватилась за бок, переводя дыхание. Ох и работенка у меня, только и успевай бегать. – Доброго утречка.
– Та-а-ак, а ты чьих будешь? – давно созревшая женщина уперла полные руки в не менее крутые бедра, хмуро на меня посмотрела. Тяжелым взглядом прошлась вниз, задерживаясь на моей тонкой талии, юбке до колена, стройных ногах и вишенке моего образа ботинках на высоченной платформе.
Ой-ей, только этого на мою бедовую головушку и не хватало.
– Стажерка, – улыбаться не стала, гостье с головой хватило моей молодости и одежды. – Из города прислали опыта набираться и обучение отрабатывать.
– Сиротка?
– Сирота, – тут женское сердце не выдержало, в глазах сочувствие появилось.
– Оно и видно тощая как жердь, – женщина переложила корзинку, прикрытую праздничным рушником в другую руку. – Это что же ты такое натворила, что к нам сослали?
– Отчего же сослали? – я понимаю, что у нас разные весовые и возрастные категории, но это уже ни в какие ворота: тощей меня еще никто не обзывал. – Оказаться на исчезающей почтовой станции, увидеть древний быт во всей красе и стать последней стажеркой – это о-очень редкая удача. Так что мне повезло. Буду детям и внукам рассказывать об этом удивительном, но исчезающем месте.
Вот это я завернула, аж устала под конец фразы. Гостья пошла красными пятнами, открыла рот, но ничего не успела сказать к нам примчалась карета. Она так резко затормозила, что кучер едва не слетел с козел. Со стуком дверь открылась, из нее вывалились четверо орущих и дерущихся детей, за ними вышла уставшая женщина. На ее бледном лице яркими пятнами горел румянец, сначала подумала, что она больна, но увидев ее спутника, задумалась. Последним появился худющий мужчина, с тонкими усиками, как у таракана. Он то и дело оглядывался, испуганно смотрел по сторонам и жался к женщине. Незнакомке это не нравилось, но и в ее глазах виднелись остатки страха.
Однако.
– Милейшие, – женщине пришлось перекрикивать детей и даже несмотря на это голос выдавал человека привыкшего командовать. Неужели магиня? – Нам нужно в Артгольц по этой дороге мы до него доедем?
– Великая Матерь, – неЖданная гостья имя которой я до сих пор не узнала вновь переложила корзинку в другую руку. – Да вы вообще не в ту сторону едете. Вам обратно надобно.
– Н-нет, – мужчина осенил себя великим кругом, едва не прыгнул под юбку незнакомки.
– Жак, перестань! – незнакомка махнула рукой, отгоняя спутника. – Обратно говорите… а карта у вас есть?
Судя по выражению лица обратно ехать не хотели, а в Артгольц нужно.
– Погодите-ка, а Артгольц это случайно не по ту сторону границы?
Граница от этих земель недалеко, но проблема в том, что до границы, что после идет мертвая полоса и ее проехать не так просто. Нежить. А если вспомнить слова смотрителя, не каждый район защищают боевые маги, а значит проехать можно не везде. Уж не потому ли они такие напуганные?
– Верно. Это далеко отсюда?
– Ежли напрямик через лес, то за два дня доедете, – гостья махнула рукой показывая за дом. – Но дороги прямо нет.
– Как два дня? Мы уже два дня едем по этому проклятому лесу.
– Так я ж говорю, что вы в обратную сторону едете.
– Что за шум здесь? – злющий смотритель вышел из-за угла дома. Дети притихли.
– Лаврей Асимович, да вот люди заблудились. У вас есть карта?
– А на кой мне она? Я свои места знаю, – смотритель прошел мимо нас, скрылся за дверью.
Вот это гостеприимство. Не удивительно, что его и станцию эту все хотят забыть.
– Вы же устали и наверняка есть хотите, – дети, услышав о еде, оживились. – Проходите передохнете и поедете.
Гостья поблагодарила, велела всем входить. Дети, естественно, обгоняя друг дружку еле протиснулись в двери, спутник, облегченно выдохнув, поспешил следом за детьми и кучер устало покрякивая проходя мимо поклонился мне и вошел в дом.
– Вы заходите, вы же к Лаврею Асимовичу пришли, – незнакомка фыркнула и величественно вплыла в дом. Я на это глаза закатила.
В доме дети под строгим взглядом, наверное, матери сели за стол, смотрели на меня голодным взглядом. Гостьи уже и след простыл так же, как и смотрителя. Все нашлись за печью, женщина выкладывала из корзинки еду, а смотритель следил голодным взглядом. Увидев кольцо ароматной домашней колбасы с чесноком сама едва слюной не подавилась. Тряхнув головой, подошла к полке, на которой стояли миски.
– Ты что это удумала? – вздрогнула, чуть не уронив посуду.
– Гостей накормить, они два дня по лесу плутают, наверняка все голодны, – отсчитав семь ложек, положила в верхнюю миску. Пройти вредный старик не дал, преградил дорогу.
– Мое едой вздумала разбрасываться? – смотритель тихо зашипел.
– Вы же смотритель, обеспечение отдыха и питание приезжим одна из обязанностей.
– Вумна? А я те так скажу, когда сверху станут обо мне заботиться, так и стану о других.
– Хорошо. Половина приготовленного моя, – старик вскинул брови, но спорить не стал. Договор был, он согласился. – Вот свою половину я и отдам.
Хотелось сказать, что от него не убудет, у него целая корзина еды, но это лишь разозлит смотрителя еще больше и наши гости смогут остаться вообще без еды. Моим родителям такое точно не понравилось бы.
Осторожно обошла старика, недовольный прищур незнакомки проигнорировала прежде, чем выйти из-за печи улыбнулась. Достала чугунок, щедро разлила по мискам похлебку, а из теплой печурки достала миску с пирожками.
– Угощайтесь, чем богаты, – первой миску поставила женщине, она здесь главная, а потом уже мужчинам и детям.
Я очень хотела помочь заблудившимся, но карты нет к тому же не местная, если не ведьма сама пропала бы в этом лесу.
