Текст книги "Почтовая станция (СИ)"
Автор книги: Элен Чар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Глава 16
– Ну и куды тебя опять несет, малахольная? – Асимыч крутился возле меня при этом прекрасно знает куда я собралась. – Ну что они тебе дети малые?
– Ася да, ребенок, а дед Саввий… – я положила последний пирожок в корзинку, накрыла платком и села на лавку, посмотрела на смотрителя. – Не могу иначе, не получается. Ведь это из-за меня он там.
– От малахольная, – Асимыч хлопнул ладонями по бедрам. – Да он на тебя молиться должон. Хорошо ему там. Вольготно.
– Вот поэтому я еду в Любяши и все посмотрю.
– Ты каждую неделю туда шастаешь, а работать кто будет?
– Я имею полное право на два выходных в неделю, но так и быть возьму пока один.
– Ишь, вумная, а чего ж я без выходных ваших, а?
– А вы работу свою любите, Асимыч, – я улыбнулась, подхватила корзинку со стола и выбежала на улицу, дилижанс меня ждать не будет.
– Ох и красавица ты, – дед Василий, как всегда, одаривает комплиментами и подкручивает залихватские усы, хитро косится на Асимыча. – Что, старый пень, все тикают от тебя?
Громко рассмеявшись своей шутке, дед Василий стеганул лошадок, и дилижанс резко сорвался с места.
– Чтоб к вечеру была, малахольная! – Асимыч грозил вслед кулаком.
Вроде бы вредный старик, а на душе тепло от такой неказистой заботы. Два месяца бок о бок прожить непросто и лбами сталкивались и помогали как могли друг другу и теперь почти родные.
– Ишь, как тревожится, старый хрыч, – дед Василий подмигнул мне. – И что тебе в городе не сиделось? Глушь же вокруг.
– Зато воздух такой, какого в городе никогда не бывает.
– И то верно, – дед вновь рассмеялся, стегнул лошадок и до города мы ехали в тишине.
Не люблю, когда напоминают о городе. Неприятные воспоминания и горечь обиды. Если бы не сломанный нос сына директора, то скорей всего я бы прошла стажировку в городе и через два года пошла бы в ателье подмастерьем. Еще через год-три сама принимала бы заказы на пошив. Так бы и было. Но. Тогда в моей жизни не было столько хороших людей и привидений, я бы не знала лешака. Права мама, все, что ни делается к лучшему.
В Любяши я въезжала в отличном настроении и предвкушала встречу с Асей. Маленькая девочка незаметно пробралась в сердце. Когда отвечаю на письма детей Великой, то всегда представляю будто разговариваю с Асей. Чудная, активная, добрая и неугомонная. Часто ловлю себя на мысли, что мы с ней похожи: приключения сами падают нам на голову и у нас совсем нет времени для уныния. Когда? Вокруг столько всего интересного.
Знакомая лавка Озара преобразилась. За тот месяц, что здесь живет и работает дед Саввий, витрина пополнилась разнообразием и тонкой работой мастера. Озар, конечно, молодец, но до мастерства деда ему расти и расти. Я иногда думаю, что и забрал он к себе деда-одинока, чтобы мастерство перенять и сыну передать.
В лавке сегодня было шумно я огляделась: у окна сидел дед Саввий, он ловко вырезал фигурку из толстой ветки и что-то рассказывал окружившим его детям, а у прилавка взрослые не менее шумно о чем-то спорили. Интересно, что это у них тут такое.
– Даана! – мой маленький ураган выскочила из-за спины, счастливая улыбка ослепляла. – А как ты узнала, что я здесь?
– Никак, я в гости к деду Саввию зашла, – я поцеловала черную макушку девочки. – А что здесь происходит?
– Так дед Саввий отбиает себе учеников. Оза цену ломит, а взослые, у кого дети могут в ученики пойти, угаются и посят снизить цену.
Ох не зря сердце не на месте было, чувствовало, что Озар не сможет жадность укротить. Мало ему уникальных игрушек, еще больше денег хочет. Оно и понятно на куклах много не заработаешь, все же дед Саввий один, а на учениках можно постоянно зарабатывать. Хитро. И подло.
– А я бы тоже могла учиться…
– Аська, ты же девочка, зачем тебе дерево строгать? Светлого дня, Дарушка, – тетка Триша приветливо улыбнулась.
– Светлого, думаете плохое дело уметь красоту творить?
– Отчего же плохое, но руки огрубятся, порезы постоянные красоты Асеньке не добавят.
На это возразить нечего, права тетка. Я посмотрел на ее руки: обветрены, в мелких трещинках, порезах, помню на ладонях загрубевшие мозоли. Но кто я такая, чтобы влезать в чужую жизнь? К тому же не при ребенке, в конце концов, тетка Триша присматривает за девочкой, поэтому нужно сохранить авторитет.
– Но мне же навятся куклы, почему не могу?
– Отец даст монеток и купим тебе любую или вообще на заказ дед Саввий сделает. Хочешь будем приходить смотреть за процессом.
– Сама хочу, – девочка топнула ногой и побежала к деду.
– Вот же ж, – тетка покачала головой, но за девочкой не пошла. – К тому же куклу дешевле купить, чем обучение пройти. Озар цену ломит.
– Плохо, что вы все пытаетесь сбить цену, вместо того чтобы отказаться от этого.
– Что значит отказаться? – стоящий неподалеку мужчина нахмурился, огромный кулак ударил витрину, отчего та звонко звякнула стеклом, но к счастью, устояла.
В зале наступила тишина, даже дети притихли, что для них несвойственно. Отступать некуда, пришлось говорить громко, глядя в глаза тому, кто приютил деда и, возможно, после моей речи выгонит его на улицу.
– А то и значит. Когда я пойду подмастерьем в дом мод, то буду платить пять монеток, при этом кормить меня будет хозяйка дома и жить у нее буду. А когда стану активно помогать с заказами, то с каждого процент получать стану. Это справедливо.
Народ согласно зашумел. Озар темнел лицом. Я виновато посмотрела на деда Саввия и неожиданно увидела в его глазах одобрение и поддержку. Он согласен со мной. Но почему же тогда молчит сейчас?
– А верно девчонка говорит, зажрался ты, Озар, – мужчина вновь ударил кулаком о прилавок. – Не хочешь нормальную цену ставить, тогда сам и учись. Ишка, Мишка пойдем домой.
Вслед за мужчиной и остальные потянулись. Последней уходила Ася, счастливо прижимая к груди фигурку зайчика. Дед Саввий медленно собирал инструмент, сын Озара подметал пол от стружек. Я боялась повернуться к Озару, почему-то казалась, что побьет меня. Не посмотрит, что девчонка.
Но бойся не бойся, а смогла правду сказать, должна и ответ держать. Выдохнула и повернулась к хозяину лавки. Озар сжимал-разжимал кулаки, в прищуре глаз затаилась беда.
– Васька, кыш! – не знаю, как сын Озара, а у меня сердце чуть не остановилось настолько жуткий голос стал у лавочника. Топот детских ног спрятался за скрипучей дверью. Мы остались втроем. – Вздумала дело мое загубить?
– Я? Не-е-ет. Это вы своими руками и жадностью убиваете хорошее дело, – коленки тряслись, как уши у зайца, но к счастью, меня закрывала витрина, а Озар не спешил из-за нее выходить. Значит, пока меня убивать не собирается.
– Ты меня учить вздумала? Или думаешь, что старика твоего я задаром кормить должен?
– Вы сами захотели…
– Захотел, чтобы он обучал и монеты приносил! – Озар ударил по витрине. – У меня семья, лавка, налоги. Он согласился, а ты решила в благородство поиграть? Тогда и плати!
Платить мне нечем, я и так долг магам отдавать до зимы буду. Но там я сама виновата, надо было у Асимыча спросить, а потом уже делать. Но с дедом Саввием моей вины нет. Озар сам захотел встретиться, при их разговоре я не присутствовала, позже, когда дед возвращался в Постой, чтобы собрать пожитки он заглянул ко мне и поделился новостью. Тогда почему я должна платить?
– Вы ведете себя нечестно, и платить я не буду, потому что с вами никакого договора не заключала. А если вы занимаетесь вымогательством, то я на вас пожалуюсь.
Жаловаться на самом деле я не собиралась, все же ни жена Озара, ни его дети не виноваты в том, что он творит. А если придет проверка, то плохо и им будет.
– Угрожать мне вздумала? – Озар навис над витриной, готовый в любой момент сорваться.
– Не-е-ет, – если бы не дед, то давным-давно убежала от греха подальше. Но дед сам за себя не постоит. Стар и болен.
– Озар! – я в прыжке обернулась, неверяще уставилась на вошедшего мужчину. – Прости, думал ты, как обычно, в кабинете, где там мой заказ?
Озар зло на меня зыркнул, отодвинулся от витрины и, растянув губы в улыбке, посмотрел на Ждана.
– Готов заказ, со вчера дожидается, – Озар скрылся за витриной, зашуршал вещами. – Вот. Все как ты просил.
Я разочарованно вздохнула: заказ оказался завернут в бумагу и что там непонятно. Ждан кинул на прилавок мешочек с монетками, забрал заказ и вроде ушел, а на пороге обернулся, строго спросил:
– А что это у вас за шум? Народ перепуганный перед лавкой жмется?
Я посмотрела на Озара, тот махнул рукой, мол ерунда какая, видя, что Ждан не торопится уходить, сказал:
– Глупые люди, что с них взять. Власеньке привет передавай.
Опять эта Власенька. Кто эта такая? И почему мне так неприятно любое упоминание о ней? Ждан меня терпеть не может, к тому же старый он для меня. А все равно сердце замирает, когда его вижу. И от его молчаливого игнорирования больно. А ведь правду тогда сказала, не ребенок я.
– Дед Саввий, а вы что же молчите?
– Дак что тут скажешь, – дед растерянно мял котомку с инструментами, отчего те звякали скрипели. – Домой мне пора. Загостился.
Я рот открыла и только набрала воздуха в грудь побольше, чтобы сказать о несправедливости, но Ждан меня опередил.
– Насколько я знаю, ты не в гости приехал дед Саввий, – Ждан подошел к креслу, в котором сидел дед, наклонился, чтобы заглянуть в глаза деда. – Отчего же ты, дед, чувствуя несправедливость поджимаешь хвост, а не просишь о помощи? Или согласен с Озаром?
– Ждан… я…
– Да что же тут непонятного? – я оттолкнула Ждана от побледневшего деда. – Дед Саввий слабый и больной, а Озар одним ударом весь дух из него выбьет. И почему вы только на деда нападаете? Народ тут очень азартно торговался, пытаясь сбить цену, и если бы Озар ее снизил, то всех бы все устроило.
Я выдохнула и вздернула подбородок. Нечего на слабых давить, пусть с Озаром силой меряется.
– Все? Или еще что-то осталось? – серые глаза Ждана морозили, а в голосе звучало тепло улыбки. Кто его поймет? Злится или забавляется?
– Все, – я сложила руки на груди, хмуро смотрела на мужчину.
Забавляется? Пусть. Что от него еще ждать, если во мне ребенка видит. В конце концов, мне от него ничего не надо, а вот деду помочь нужно. Чую не отпустит Озар деда просто так. Задумал с плешивой овцы клок шерсти урвать. Не мне тягаться с мужиком.
– А ты что скажешь, Озар? – у меня мурашки по коже побежали от предупреждающей опасности в голосе Ждана.
– А скажу, что меня эти двое надули, – у меня глаза чуть не повылезали от наглого вранья. – Да, сначала прикинулись бедными-несчастными, кукол подсовывали. А я же живой человек, за беду других, как за свою волнуюсь. Помог, взял товар никому не нужный на реализацию. А кто бы поступил иначе?
В лавочнике талант актера проснулся, он говорил так жалобно, что не будь я свидетелем – поверила бы в его искренность. Ждан не был здесь, не видел, что происходило. Кому он поверит? Или в свою пользу все обернет?
– И значит, обманули тебя эти прохвосты?
– Да! Ты представляешь сначала говорят, мол, за еду и кров работать буду. А теперь обвиняют не пойми в чем!
– Дела-а-а, – Ждан медленно подошел к Озару и резко выкинув руку вперед схватил несчастного за горло. – Нажиться захотел на чужом несчастье? А ведь я тебя предупреждал.
– Ждан… – Озар стремительно краснел, двумя руками вцепился в пальцы Ждана, но не смог их разжать. Вот это силища.
– Отец твой достойным человеком был, а ты слизняк. Убить бы, чтобы земле легче дышалось, да детей жалко. Мать одна не поднимет их, – Ждан откинул Озара, не заботясь о сохранении товара стоящего сзади на полках и спины лавочника, врезавшейся в несчастные полки.
Я не знала что и сказать. Вроде поблагодарить надо, но спасенными пока себя не чувствовала. Ждан повернулся к нам долго смотрел то на меня, то на деда. Сейчас и нам на орехи достанется. А за что? Ведь просто спокойно жить и работать хотели. А я еще надеялась, что в семье деду лучше будет. Теплее.
– Васька, неси вещи деда, – Ждан крикнул и мы с дедом вздрогнули. – Не умеете вы в гости ходить – сидите дома. А если надо – слушайте людей, они зазря болтать не станут.
Вот уж враки. Станут болтать почем зря. Это я на себе испытала. Но спорить не стала, а то вдруг передумает Ждан нам помогать. Васька прибежал быстро с куцей котомкой, в которой, наверное, лежало две рубахи да штаны. Ох, бедный дед, он так надеялся на спокойную жизнь, что ничего с собой не взял. Кроме инструмента. И возвращаться ему некуда: односельчане развалили его дом и землю между собой поделили.
И как ему об этом сказать?
Глава 17
– И что теперь делать будете? – Ждан пробежался по нам с дедом оценивающим взглядом.
Мы стояли на крыльце лавки Озара, самые любопытные дождались нашего выхода и убедившись, что ничего интересного не будет, разошлись по своим делам. Что делать дальше не знаю. Единственный вариант – приютить деда Саввия на станции. Асимыч, конечно же, будет ругаться, но вряд ли выгонит деда на улицу. Я посмотрела на тощего деда, за время жизни в лавке он еще похудел, что бы ни говорил Асимыч, а дед Саввий нас не объест. Даже моей смешной зарплаты хватит, чтобы его прокормить. К тому же я не сижу сложа руки по лесу грибы-ягоды собираю сушу и на зиму складываю. Ароматные пучки трав гордо висят на стенах. И самая лютая зима не заставит нас познать голод.
Решено. Забираю деда с собой.
– Умелые руки и светлая голова везде нужны, – я посмотрела на Ждана. – Со мной дед Саввий поедет, на станции всегда есть чем заняться. Дерева полно для игрушек разных. Свежий воздух, не то что в городе.
– Дед, а ты что скажешь? – Ждан говорил серьезно, но не было в голосе злости. А я ждала, что накинется на меня с обвинениями.
– Что тут скажешь? – дед смотрел на землю под ногами, будто там что-то интересное. – Домой вернусь.
Охохоюшки. А дома-то нету. Как бы помягче сказать об этом. Выходит, опять я виновата, что старый человек без крыши над головой остался. Если бы не моя идея продавать игрушки в городе, то дед Саввий до сих пор сидел бы в своем полуразрушенном доме и горя не знал. Сама покоя найти не могу и другим не даю. Я глубоко вдохнула перед признанием и сдулась услышав предложение Ждана.
– Есть еще вариант, дед Саввий, в городской театр нужен специалист вашего профиля, они хотят как в столице для детей представления устраивать. Оплата сто монет, плюс бесплатное жилье и питание.
Сто монет это же целое состояние. У меня всего лишь пятнадцать и половину из них отдаю в погашение долга, и питание за свой счет. Я бы согласилась не думая, но дед молчал, и я затаила дыхание в тревоге. Неужели откажется?
– Спасибо, Ждан, а ну как и там в шею погонят?
– Начал думать – это хорошо, но не сомневайся, оттуда не погонят, иначе я не предлагал. К тому же если так хочешь мастерство свое другим передать, директор театра тебе и в этом поможет.
Я едва не подпрыгивала на месте от перспектив открывающихся перед дедом Саввием. Почему-то мне кажется, что Ждан знает о разрушенном доме деда, поэтому и предлагает остаться в городе.
– Вряд ли на почтовой станции твои умения пригодятся.
– Почему это? – тут я не смогла смолчать. – Дед Саввий не только игрушки из дерева делать умеет, а и вообще по хозяйству…
Под пронзительным взглядом Ждана я медленно сдувалась и закончила фразу почти шепотом. Согласна, зачем деду мои кадушки и плошки, когда игрушки ему интереснее.
– Ты, Дарушка, не серчай, а прав Ждан руки к другому привычные, – дед Саввий показал ладони. – Не удержат уже они что-то тяжелее игрушки. Поехали в театр, Ждан, поверю твоим словам.
От лавки Озара до театра двадцать минут пешком, но дед Саввий еле-еле ноги переставляет. Ждан будто заранее знал, что так получится, махнул рукой и к нам подъехал экипаж. Неужели все знал? А я думала, что случайно зашел за заказом. Посмотрела на мужчину и замерла под его пристальным взглядом. Ох и глазищи, будто в душу заглянул.
– Прошу, юная леди, – Ждан усмехнулся, чем помог сбросить наваждение. Вот же ж гад гадский, постоянно меня задирает. И что я ему сделала?
– И я еду? – конечно же, мне хотелось, но думала, что они вдвоем поедут, мол, я уже и так дел натворила.
– Ты же переживаешь за деда. Почему нет? – Ждан помог мне сесть в экипаж, сам сел напротив нас с дедом и отвернулся.
Ну да, что ему на нас смотреть. Один проблемнее другого. А на мне платье новое васильковое, волосы красивыми волнами лежат, хочется по максимуму насладиться последними летними денечками. Осень придет не до красоты будет. А Ждан будто не видит, даже мимолетным взглядом не прошелся по мне. Только глаза в глаза. Хотя о чем это я у него же Власенька есть.
Да что же меня это так бесит?
Тряхнула головой повернулась к деду Саввию и, взяв его за руку, рассказывала все что знала о детском театре. Так за неспешной беседой мы приехали. Ждан помог сначала деду, а потом мне. От его горячих рук в жар бросило. Соскучилась по нему. Почему мне на свободных не засматриваться, а?
В театре нас ждали. Я уже не удивлялась, поняла: Ждан подготовился. В переговорах я не участвовала, но внимательно слушала. А ну как захотят деда обмануть? Нет, больше так ошибаться, как с Озаром не буду. После разговоров нас повели на улицу через черный вход, там через дорогу стоял длинный дом в два этажа – для артистов без жилья. Соседи деду достались тихие гримерша и завхоз. Ровесниками они не были, зато все взрослые люди и в случае чего за дедом присмотрят. Да и я не собираюсь деда бросать, буду приезжать проведывать.
Комнатка на первом этаже небольшая, но чистая. Все необходимое есть. Умывальня одна на три комнаты, но это ничего. Я когда училась у нас была одна на этаж и очередь в нее выстраивалась с рассветом. Так что деду Саввию очень повезло. Столоваться все ходят в соседнюю харчевню. На соседней улице лекарь живет, поэтому в случае чего быстро придет и поможет.
На прощание дед Саввий крепко меня обнял, в его глазах блестели слезы, пообещала приехать через неделю и выбежала на улицу, сама едва не плакала. Пусть слезы радости, а все равно это слезы.
– О чем ты думала, когда деда в город тащила? – от доброго Ждана не осталось и следа, стоило экипажу отъехать от дома.
– Я его не тащила, – злость тут же взбурлила во мне. – С Озаром он без меня договаривался.
– Пока тебя не было, дед тихо себе жил…
– Выживал. Вы видели его дом? А вы знаете, что из всех односельчан только Всемила хоть как-то помогала деду? Остальные слишком обиделись на его ошибки молодости. Поэтому не надо винить во всем меня. Я ему помогала как могла.
– А смогла не очень. Вот чтобы ты сейчас с дедом на станции делала? Да ты представляешь что бы с тобой сделал Асимыч?
– Да ничего бы он со мной не сделал. Пошумел бы и простил. Он хоть и вредный, а человека на улицу не выгонит.
– Думаешь? Зря ты так думаешь. Твой дед у Асимыча Всемилу отбил, поигрался и выбросил. И сам семьи не создал и другим не дал, – я рот открыла и представила размер катастрофы, приведи я деда Саввия на станцию. – Вот тебе и дед.
Экипаж мерно покачивался, а я пыталась собрать вмиг рассыпавшиеся нити красивой картинки. И ведь Всемила мне не сказала, что с дедом зажигала. Врала. Нет, просто недоговаривала. Зачем утаивала? Стыдно? Вряд ли сколько раз в доме деда с ней встречались и даже намека на былые чувства не было. А, может, она до сих пор жалеет, что с Асимычем не осталась, поэтому и ходила к нему на станцию. Поэтому Асимыч и ворчал на нее, но не прогонял.
Неужто до сих пор любят друг друга?
– Да ладно, стажерка, не печалься, – Ждан тронул меня за руку, обжег жаром кожи. – Пристроили деда твоего. Но на будущее прежде чем кому-то помогать думай о последствиях.
– А вы, когда ночью с нежитью сражаетесь всегда о последствиях думаете?
– Колючка, – Ждан не обиделся, наоборот, улыбнулся довольно.
Бесит.
Красивый и бесит.
– И вообще, куда мы едем? – после прощания с дедом я безропотно села в экипаж, даже не поинтересовалась зачем и куда мы поедем.
– Не бойся. На станцию отвезу.
– Не надо. Я сама.
– Нет. Я не хочу опять тебя из передряги вытаскивать. После ночи устал, – и верно, под глазами усталость темными кругами лежала. А я и не заметила.
– Тем более не надо. Лучше сами домой езжайте, а я на дилижансе вечером.
– Сказал же, нет, – в голосе Ждана зазвучала сталь. Я поежилась, поджала губы. – Почему ты такая упрямая? Тебе помочь хотят, а ты иголки выпускаешь.
– Я же не просила о помощи.
– Не просила. Ты в ней нуждаешься, – Ждан закрыл глаза, сложил руки на груди. Всем видом показывая, что спорить бесполезно.
Ну и ладно. Ну и пожалуйста.
А сама мысленно считала монетки в мешочке на поясной сумке. Дилижанс намного дешевле экипажа. А ну как не хватит и что же тогда делать?
До станции мы молчали, Ждан то ли спал, то ли делал вид. Я точно делаю вид будто смотрю по сторонам, а сама то и дело мага рассматриваю. И что меня к нему так манит? Он же несвободен, значит, ничего не может быть. И вообще, во мне ребенка видит. Но я-то нет. Как бы ни пыталась себя убедить, будто старый он не помогает. Не старый, а взрослый, зрелый. А еще сильный и заботливый. Вот кому какое дело до беды деда Саввия? Правильно никому, а Ждан не прошел мимо. И вроде деду помог, а ведь и от меня недовольство Асимыча отвел.
Как он это делает?
И зачем он это делает?
Стоило экипажу остановиться перед станцией – Ждан открыл глаза, резво спрыгнул с подножки и помог выйти мне. Не успела спросить о стоимости проезда, как Ждан взял с сиденья пакет с заказом и протянул мне. Не знаю какое у меня было выражение лица, видимо, забавное, Ждан рассмеялся.
– Не бойся не конфеты, – сунул сверток мне в руки, запрыгнул в экипаж и уехал.
Я стояла ошеломленная смотрела то на подарок, то на удаляющийся экипаж и не знала, как реагировать. Ждан же меня терпеть не может. Бешу я его. И вдруг подарок? А если там гадость какая? Опять же Озар над ним трудился, а он, как оказалось, пренеприятнейший тип.
– Ну чаво застыла, неугомонная? – Асимыч стоял на крыльце с любопытством рассматривал сверток в моих руках. – Уехал кавалер твой.
– Да какой кавалер, – умеет же Асимыч настроение испортить. Зато смогла сдвинуться с места. И в правда чего стою, надо поскорее посмотреть что же в этом свертке. Поравнявшись с Асимычем, буркнула. – И вовсе не мой.
– Ну да, ну да, – старик тихо посмеивался, но шел рядом. Ждал, когда разворачивать начну.
Если бы знала что там, то помучила бы вредного смотрителя, а так и самой интересно. Осторожно положила подарок на стол, потянула ленту. Сердце бешено билось: давно мне подарков не дарили. Таких, чтобы настоящих. Обычно как: пирог на день рождения; жилет тетка свяжет, перед этим раз сто померить потребует, чтобы точно хорошо сидел; ребятня рисунки свои готовит и много раз спросят: "Нравится?" прежде чем он будет закончен и вручен.
До дня рождения далеко. Почему Ждан подарок готовил? А, может, и не готовил он ничего, просто нужен был повод зайти к Озару. Ну конечно, как я могла подумать о чем-то другом?
– Ну не тяни кота за хвост, – Асимыч едва не подпрыгивал от нетерпения. – Открывай, давай.
Я и открыла. Резная низкая шкатулка густо расписана цветами, покрыта темным лаком.
– Красиво, – я осторожно провела пальцем по капелькам росы на нежных лепестках, будто настоящие.
– А дальше, – Асимыч подтолкнул меня под руку.
– Думаете там что-то есть? – шкатулка сама по себе дорогой подарок, а если еще и внутри сюрприз дожидается… Тогда не знаю, что и думать.
Отстегнула замочек-крючок, подняла крышку и ахнула: деревянный резной гребень лежал на темной подушке, а рядом четыре заколки для волос то же деревянные. Резные цветы и листья раскрашены и лаком покрыты. Очень красиво.
– Выходит, твой кавалер-то.
