Текст книги "Расплачивайся. Сейчас (СИ)"

Автор книги: Екатерина Юдина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 33 страниц)

Глава 61 Хватит

Изредка просыпаясь ночью, я чувствовала то, что Матео все еще находился в палате. Сидел в кресле. Держал за руку, большим пальцем еле ощутимо водя по тыльной стороне моей ладони.

Но, когда я утром открыла глаза, в комнате была одна. Все еще являлась слабой, еле ходила, но у медсестры попросила отвести меня в душ. Уже будучи там, долго стояла под горячей водой и ногтями царапала кожу. Не знала сколько вылила на себя жидкого мыла, но до сих пор не могла избавиться от ощущения ужасных, грязных прикосновений того ублюдка.

Я понимала, что справлюсь с этим. Как-нибудь переживу испытанное чувство полной беспомощности, граничащее с удушающей панической атакой и того, что к интимным участкам моего тела, против моей воли прикасался ублюдок, удерживал за запястья так, что они до сих пор болели и бил.

Но пока что мне было больно.

Немного позже, когда я сидела на краю кровати в палате и, не моргая смотрела на страницу книги, одолженную у медсестры, дверь открылась. В комнату вошел Матео. Я механически, медленно повернула голову в его сторону.

– Как ты себя чувствуешь? – Лонго поставил на стол банку с витаминами и плетенную корзину, в которой был букет.

У него костяшки сильно разбиты и почему-то казалось, что я чувствовала запах крови. Его не перекрывал даже аромат цветов, тонкими нитями пронзивший прохладный воздух в палате.

Я опять опустила взгляд на книгу.

– Все еще не разговариваешь со мной?

Лонго присел на корточки передо мной и его ладонь легла на мою коленку. Единственной зашитой от этого касания была ткань моих штанов.

– Мира, посмотри на меня, – он пальцами второй руки поддел мой подбородок. Заставляя поднять голову и посмотреть на него. – Я виноват и я это признаю. Такого больше не повторится.

Я смотрела на Матео, но создавалось ощущение, что сквозь него.

– Прости меня, – он взял мою ладонь и губами прикоснулся к кончикам пальцев. – Я еще тот гребанный идиот. Я… не знаю, что на меня нашло. С тобой я понял, что ревнивый, но не думал, что, черт раздери, настолько. У меня мозги отключились, как только я увидел, что…

Лонго замолчал. Сильно стиснул зубы и его привычно голубые глаза уже теперь казались темно серыми. Он поднялся и губами прикоснулся к моей щеке.

– Такого больше не повторится, – вновь произнес он. Затем взял кувшин. Налил воды в стакан.

Я опустила взгляд на книгу, положив ладони на страницы, после чего произнесла:

– Я хочу расстаться с тобой.

Лонго взял стакан, кажется, собирался дать его мне, но в следующее мгновение его пальцы сжались на стекле так, что, казалось, еще немного и раздавят его.

– Нет, – прозвучало слишком резко. Даже жестоко. Матео с громким стуком поставил стакан на стол и повернул голову в мою сторону. – Я совершил ошибку и расплачусь за нее, но мы останемся вместе. Это не обсуждается.

– Ответь мне на один вопрос. Только честно, – я подняла на него взгляд. – Что ты сделал бы со мной, если бы там около общежития у меня не пошла кровь и я не потеряла сознание? Если бы не стало ясно, что со мной действительно что-то не так?

Мы смотрели друг другу в глаза. Воздух наполнялся жженым напряжением. В нем что-то трещало, рвалось. Вонзалось в душу, но ответа на свой вопрос я так и не получила.

***

Прошло четыре дня прежде чем меня выписали из больницы. Практически все время я, или лежала на боку смотря на стену, или листала книгу, толком не читая ее. Лонго постоянно был рядом. Даже ночью, но уже теперь нашим постоянным спутником стала тишины.

Раньше, когда мы находились рядом друг с другом, в основном говорила я. Теперь же я сутками молчала. Часто Лонго разрывал тишину. Пытался заговорить. Не добиваясь моих ответов, просто что-то рассказывал. Несколько раз даже что-то про свою работу. Но я не слушала, не реагировала. В основном слышала только собственные мысли.

– Мира, прекрати, – Матео перевернул меня на спину и уперся руками о кровать по обе стороны от моей талии. – Лучше бы ты кричала, ревела, била меня кулаками. Но, пожалуйста, прекрати молчать.

– Я больше не вижу смысла разговаривать с тобой, – произнесла сухо, холодно. Наверное, вообще никак.

– Ты же меня любишь, – Лонго наклонился быстрыми, жадными поцелуями осыпая мое лицо. Губами касаясь щеки, виска, подбородка и губ.

– Любил ли ты меня, когда я пыталась попросить тебя вызвать скорую, а ты назвал меня грязной шлюхой, с которой все не так? Или, может, ты с любовью посчитал, что я раздвигаю ноги перед всеми, когда меня чуть не изнасиловали?

Я совершенно никак не реагировала на поцелуи. Словно их вообще не было. Просто неподвижно лежала.

– Я ревнивый идиот. Но я уже говорил – такого больше не повторится, – жадными поцелуями опускаясь к моей шее, Лонго рукой пробрался под мою кофту. Положил ее на живот.

Я ничего не ответила. Просто лежала так, словно меня тут и не было. Лонго рукой поднялся к груди, но, почему-то резко остановившись, поднял голову и посмотрел мне в глаза. Я не знала, что он там увидел. Во мне сейчас было лишь сплошное «ничего». Но Матео выругался и, отстранившись от меня, покинул комнату.

Я предполагала, что он пошел в соседнее помещение. Там был выход к балкону, где он курил. Иногда, когда у меня в палате было приоткрыто окно, как сейчас, я чувствовала горький запах дыма.

***

Ближе к выписке из больницы, я начала приходить в норму. Я не понимала в чем причина – в том, что мне перестали давать некоторые лекарства или в том, что мое самочувствие вообще улучшилось, но постепенно ко мне вернулись и эмоции.

Лучше бы этого не происходило. Намного приятнее пустота, чем то, как я заперлась в душевой комнате, под предлогом помыться, но в итоге сидела на холодной плитке и ревела. Не из-за Сандры или того ублюдка. На них плевать. Меня раздирало на части из-за Матео. Я вспоминала о том, как он тогда на меня смотрел, как называл шлюхой, как тащил по коридору, явно показывая, что ему плевать, даже если я упаду или со мной произойдет что-то значительно хуже. Он ведь и хотел собственными руками устроить мне это «хуже».

Я не знаю сколько так ревела. Наверное долго. До тех пор, пока Матео не начал стучать в дверь и спрашивать, как я. Не дождавшись от меня ответа, сказал, что сейчас выбьет дверь. Мне пришлось быстро собрать себя по кусочкам и какими-то неведомыми силами заставить себя все таким же холодным, сухим тоном, ответить, что со мной все в порядке.

В день выписки, я уже полностью вернулась в прежнее состояние. Хотя бы физически. Меня больше не шатало. Голова не кружилась. Исчезла слабость. Лишь временами я еще покачивалась и перед глазами темнело. Но это происходило настолько редко, что я на подобное не обращала внимания.

Я собиралась вернуться в общежитие. Просить там поменять мне комнату, но Лонго увез меня в свою квартиру.

Пока что он, к счастью, держал расстояние, но легче от этого не становилось. Мы находились на одной территории и из-за этого некоторые соприкосновения были неизбежны. Хоть и я пыталась их пресекать. Если Матео заходил в комнату, я ее покидала. Если он за ужином заставлял меня садиться с ним за один стол, я опять молчала, смотрела куда угодно, но не на Лонго, практически ничего не ела. После больницы у меня так и не появилось аппетита.

И ночью я ушла спать в гостиную на диване. В полной темноте и тишине, я чувствовала, что Лонго вошел в комнату. Долго стоял около дивана, а я, лежа на боку, делала вид, что сплю. Хотела лишь одного – чтобы он поскорее ушел. Находиться рядом с Лонго было больно.

Так прошло несколько дней, во время которых я опять появилась в университете. Это были последние дни перед началом каникул и мне следовало слишком многое закрыть.

Там я и услышала про исчезновение Сандры. Кажется, об этом даже в сети писали – про пропажу молодой, но уже популярной актрисы.

Я бы могла зайти в сеть и почитать статьи, но не стала этого делать. Было глубоко плевать на то, что произошло.

***

Наступили каникулы и я, какое-то ненормальное успокоение начала поучать от книг по экономике. Купила несколько в книжном и постоянно их читала. В этот период мне хотелось лишь одного – закопаться в новой информации. Хоть и нутром я понимала, что это было сродни желанию убежать. Закопаться в собственном крошечном мире, который все равно трещал по частям.

И окончательно все порвалось в первый день каникул. Уже была полночь и я опять лежала на диване. Читала. Услышала тяжелые шаги, но не подняла на Лонго взгляд. Надеялась, что он пройдет мимо, но Матео остановился около дивана.

– И когда это закончится?

– Что именно? – это был один из немногих раз, когда я ему ответила.

– Ты уходишь из комнаты, когда я туда захожу, смотришь на меня, как на какое-то ничтожество и не разговариваешь со мной. Хватит, Мира. У нас с тобой отношения и я дал тебе достаточно времени. Ты возвращаешься в нашу спальню.

– Я не…

Я не договорила. Лонго сдернул с меня плед, отбросил в сторону книгу и подхватил меня на руки. Я начала вырываться. Даже, кажется, поцарапала его, но Лонго уложил меня на постель и, когда я уже собиралась вскочить на ноги, он положил ладонь мне на живот, удерживая на месте.

– Нет. Чтобы не происходило, но мы будем рядом друг с другом. Ты никуда не уйдешь.

– Может, ты меня еще привяжешь к кровати?

– Если нужно – привяжу.

Это было последней каплей. Тем, что копьем врезалось в грудную клетку и я поняла, что больше так не могу.

Лонго этой ночью так и не тронул меня. Мы просто спали на одной кровати, но, когда он на следующий день куда-то уехал по делам, я начала собирать свои вещи. Кидала их в мусорные пакеты. Туда отправила даже телефон. Вообще все, что в этой квартире имело ко мне отношение. И, в итоге, я эти пакеты оставила на кухне около мусорного ведра. Пусть Матео их позже выбросит. Все равно, практически все эти вещи когда-то купил именно он.

Себе я оставила только те вещи, в которые переоделась. Когда-то у меня отлично получалось быть невидимкой и сейчас, я этим пользовалась. Сняла линзы. Надела очки, которые держала просто на всякий случай. Свободные джинсы, свитер, горловину которого я натянула практически до носа. Волосы собрала в небрежный хвост. Естественно, этого было мало для того, чтобы пройти мимо людей Лонго, которые уже теперь окружали меня еще больше, чем раньше, но я знала кое-какие пути из этого дома.

На первом этаже находилась кухня. Там готовили для тех жильцов дома, которые предпочитали уже готовую, но свежую еду. Я прошла через эту кухню. Словила на себе несколько недовольных взглядов и даже возмущений, но все-таки успешно покинула здание, оказываясь в небольшом проулке между двумя домами.

Пока я шла по тротуару, прекрасно понимала, что в любой момент меня могли поймать люди Матео, но почему-то совершенно не было страшно. Словно уже было глубоко плевать абсолютно на все.

Время шло. Я уже успела покинуть квартал, но меня так и не нашли. Может, еще не начали искать. Матео ведь вернется минимум через несколько часов. В итоге я села в автобус. Сама не знала куда еду, но вышла лишь на конечной.

Сидя на бордюре и, смотря на небо, я рвано дышала и пыталась понять, что делать дальше. Решение убежать было спонтанным, но, казалось, что без него уже никак.

Но куда мне теперь идти?

Я понимала, что не могу обратиться к Лучиане и другим девчонкам. Не хотела их подставлять.

Конто? Он предлагал помощь, но я понимала, что не пойду к нему даже, если мне будет угрожать смертельная опасность.

В итоге, еще долго захлебываясь своими мыслями, я понимала, что у меня лишь один вариант – уехать куда-нибудь. Снять себе квартиру и пока что побыть в ней.

Но… Я почему-то сделала иначе. Поехала к Авелин – к бабушке Матео.

Дорога до нее была очень долгой. Несколько пересадок и часы ожидания на автовокзалах. Никакого сна. Усталость.

Оказавшись в нужном городе, я в первую очередь направилась в магазин посуды Авелин. И как раз там ее застала.

Бабушка Лонго не сразу меня узнала. В прошлую нашу встречу я была в вечернем платье, а сейчас в джинсах, в свитере и очках.

Но, когда Авелин поняла, кто я, в ее глазах появилась тревога.

– Что-то случилось? – она окинула меня быстрым взглядом. Не одежду. Не в ней дело, а в эмоциях на моем лице.

– Да, – я коротко кивнула, только сейчас понимая насколько глупым было решение приехать сюда. Мне нравилась Авелин. Настолько, насколько невозможно передать словами, но она же бабушка Матео. Приехать к ней, это все равно, что сообщить Лонго, где я нахожусь.

Авелин, поняв, что я приехала одна, сама спросила, не поругались ли мы и я, уставшая, еле живая уже не видела другого выхода кроме как кивнуть.

Авелин забрала меня и отвезла в свой дом. Видя в каком я состоянии, отвела в гостевую спальню и сказала мне отдохнуть. И я правда упала на кровать и тут же отключилась. А когда открыла глаза, уже был вечер.

К моему удивлению, Авелин так и не позвонила Лонго. Не сказала, что я у нее. Вместо этого она дождалась, когда я проснусь и усадила за стол, после чего накормила.

Немного позже, мы сидели на террасе. Авелин налила нам вино. Мы его пили, смотрели на звезды, пока женщина наконец-то не разрушила тишину.

– Так, что у вас случилось?

Я понимала, что разговаривать с Авелин про Матео это тоже далеко не самая лучшая идея, но, наверное, была слишком истощена своими эмоциями, из-за чего все-таки решилась на это. Без подробностей. Рассказала лишь про ключевые моменты. В частности о том, что его недоверие сломало все, что между нами было.

Мы долго разговаривали. Я знала, что Авелин обожала Матео, но была очень осторожна в разговоре со мной.

На следующее утро, она разбудила меня предложением вместе приготовить завтрак. И я была благодарна за это. Мне следовало чем-то заниматься, а не захлебываться мыслями.

Позже, мы вместе делали посуду в мастерской. У меня все еще паршиво получалось, но я старалась. Мы кое-что сажали в саду, готовили обед и ужин, а вечером опять пили вино.

Рядом с Авелин было очень спокойно и она все еще не позвонила Матео. Не сказала, что я у нее, за что я была очень благодарна.

Глава 62 Дом

Стараясь оттереть краску от ладоней, я сделала несколько шагов назад и взглядом попыталась оценить свою работу. Авелин как-то обмолвилась о том, что хотела покрасить окна и я вызвалась помочь ей с этим.

Абсолютно все время, которое я провела в доме Авелин, пыталась постоянно быть чем-то занята, а покраска окон, как оказалось, даже расслабляет. Насколько это вообще было возможно в моем случае.

Убедившись в том, что достаточно хорошо выполнила работу, я собрала кисти, чтобы их почистить. Теперь мне предстояло убрать в этой комнате.

– Ты не устала? – в комнату заглянула Авелин. Она ездила в город, чтобы проверить свой магазин и только недавно вернулась. – Ого, выглядит отлично, – переводя взгляд на окно, женщина приподняла брови.

– Спасибо, я старалась, – ответила с мягкой улыбкой на губах. На самом деле, окно мог покрасить даже ребенок, поэтому, ничего особенного в этом точно не было. Но теперь комната и правда выглядела посвежее. – Сейчас уберу тут и, наверное, займусь окнами в третьей гостевой спальне.

– Давай, лучше ты отдохнешь. Мы и так вчера чуть ли не до ночи занимались садом.

– Я не устала, – качнув головой, я с тихим шуршанием прошла по клеенке, которую постелила перед окном и начала складывать кисти в специальную емкость.

Наоборот, я хотела еще сильнее быть нагруженной.

– Давай хотя бы пообедаем. Я сейчас что-нибудь приготовлю. Я рыбу купила. Думаю, запечь ее.

Этому я возражать не стала. Как раз, когда я закончу с уборкой и очисткой стекол, мы сможем поесть.

Авелин ушла, а я села на клеенку и закрыла банку с краской.

До сих пор мне казалось, что решение приехать именно в этот дом, было далеко не самым лучшим. Рискованным. Возможно, даже ужасным, но, в тот же момент, именно с Авелин я начала хотя бы понемногу оживать и приходить в себя, что, ранее казалось, просто невозможным. Все-таки, она замечательная женщина. Одна из самых лучших, кого я встречала в своей жизни.

Но именно в этом доме я так же, к сожалению, имела соприкосновение с тем, от кого убегала – Матео.

Первые дни мне было очень тяжело. Я постоянно думала про него. На третьи или четвертые сутки, вообще лежала на кровати, чувствуя, как меня раздирает на куски. Хотелось реветь и кричать. Я даже всерьез задумалась о том, чтобы поехать обратно во Флоренцию и вернуться к Лонго. Мне его настолько не хватало, что, казалось, я даже дышать не могла.

Но я останавливала такие порывы. Жестоко вбивала себе в голову понимание, что они ненормальны. Практически, как болезнь. Ведь, если я вернусь к Лонго… все продолжится так же, как и было. А я ему многое прощала. Даже слишком. Но явно не то, что было в общежитие. И дело даже не в самом этом случае, а в том, что в любой ситуации Матео мог посчитать меня шлюхой. Сделать что-то ужасное, а я… не такого желала от парня, с которым намеревалась прожить всю жизнь.

Я солгу, если скажу, что не думала о том, как можно было бы исправить то, что случилось. Все пыталась понять, в чем состояла моя вина. Как мне было лучше поступить. Загрызала себя такими размышлениями. Чувствовала себя никчемной и ущербной.

До тех пор, пока не стало окончательно больно. Еще несколько дней похожих на самые нижние круги ада, в которых душа плавится, умирает и, лишь после того, как я окончательно разрушилась, начала постепенно собирать себя по кусочкам.

В этом была огромная заслуга Авелин. Она словно тонко чувствовала мои эмоции и постепенно помогала выйти из них. Нашими прогулками, совместной готовкой еды, изготовлением посуды, долгими разговорами и вечерними бокалами вина. Так, что я хотя бы начала приходить в норму.

Временами я еще заходила в ту комнату, в которой обычно спал Матео, когда приезжал к Авелин. Тут имелись кое-какие его вещи. Рубашки в шкафу. На столе даже лежали наручные часы и от кровати исходил запах одеколона Лонго. Я садилась на ее край и смотрела в пустоту.

Первые разы моего пребывания в этой комнате были похожи на пытку. Против воли я вспоминала все, что было между мной и Матео. Хорошее и плохое. Все это пронзало сознание. Изувечивало его. Грубые прикосновения Лонго. То, как он срывал с меня одежду. Как неистово брал прижимая к стене, или накрывая меня собой на кровати.

Переживая все эти воспоминания, я еле боролась с желанием немедленно покинуть эту комнату. Хотя бы из-за осознания того, что Матео все еще мне не безразличен.

Но, тем не менее, я оставалась. Хотела все это пережить. Пропустить через себя. Свыкнуться с тем, что уже теперь мы не вместе и мне на него глубоко плевать.

Это была колоссальная работа над собой. Трудная и даже болезненная, но со временем у меня получилось заходить в эту комнату и ничего не чувствовать. Больше не реагировать на запах одеколона Лонго.

После этого стало намного проще. Я начала более трезво смотреть на жизнь. Опять пытаться строить планы, но уже теперь те, в которых в моей жизни не было Матео. Пока что я не понимала, что будет, когда я вернусь во Флоренцию, но, думаю, Лонго эти две недели тоже пойдут на пользу. Он успокоится. Может, найдет себе другую. Нам вообще изначально не следовало начинать встречаться.

Со временем я перестала заходить в комнату Матео. В этом больше не было нужды. Вместо этого я часто сидела в крайней комнате. Она была чем-то наподобие зоной отдыха и библиотеки.

Там на стене висела фотография матери Лонго. Я ничего не спрашивала у Авелин про нее, но и без этого поняла, кто изображен на снимке.

Раньше мне казалось, что Матео чуть ли не копия Гаспара. Теперь же я осознавала, что он так же в равной степени похож и на свою мать.

На снимке ей лет двадцать. Молодая. До безумия красивая. Я, наверное, никогда раньше не видела девушек привлекательнее, чем она.

Сам этот снимок завораживал. Я могла часами на него смотреть, а в какой-то момент вовсе попыталась с ним заговорить. Это было глупо. Со стороны, наверное, могло показаться, что я вовсе сошла с ума, но почему-то мне хотелось хоть немного поговорить с матерью Матео. Даже если она мне не ответит. При чем обязательно сказать что-нибудь хорошее. Она только этого заслуживает.

Мне вообще очень нравилось у Авелин, но один раз наступил критичный момент. К ней приехал Матео.

Он должен был сделать это на выходных. Привычно. Точно так же, как и все предыдущие годы. И, к этому моменту я собиралась покинуть дом Авелин. Уже даже начала присматривать непродолжительный съем квартир в соседних городах, но Авелин сказала, что во время приезда Лонго я просто могу побыть в крайней комнате. Он туда никогда не заходит.

Я долго сомневалась, но все же согласилась. Всю субботу пробыла в той комнате, но Матео так и не приехал.

Авелин это очень сильно удивило. Даже насторожило, ведь, если Матео не приезжал, значит, происходило что-то серьезное. Из ряда вон выходящее.

Она позвонила Лонго. Кажется, он не сразу, но ответил. Сказал, что сейчас занят. Я находилась недалеко и слышала его голос из динамика телефона. От него по коже пробежали раздирающие мурашки. Почему-то голос Матео казался совершенно не таким, как обычно. Я не понимала, в чем дело, но в тот момент мне стало жутко. Я будто слышала какое-то опустошение, смешанное с кровожадной яростью. Возможно, у него все еще продолжается разборка с семьей. Но я не переживала о Лонго. Знала, что он с этим справится.

А мне следовало думать, как справиться со своей жизнью.

Постепенно мы с Авелин начали еще больше времени проводить в ее мастерской. Часто разговаривали. И вот однажды, когда мы ближе к вечеру сидели в гостиной и, обсуждали сделанную сегодня посуду, я случайно посмотрела в окно.

А, увидев там Лонго, идущего по саду в сторону дома, широко раскрыла глаза, резко замирая на полуслове.

Учитывая то, что Матео был уже совсем близко к крыльцу, у меня оставалось время лишь на то, чтобы перепрыгнуть через диван и спрятаться под столом. Что я, собственно, и сделала.

Наверное, слишком сильно ошарашила этим Авелин. Но, думаю, когда уже в следующее мгновение дверь открылась и, в гостиную вошел Лонго, она поняла что и к чему.

– Матео, милый, я не знала, что ты приедешь, – она тут же встала с дивана. Кажется, попыталась улыбнуться, но взволнованность в голосе ощущалась. К счастью, Матео не обратил на это внимания.

А я почувствовала себя самой последней идиоткой. Какого черта я вообще спряталась под стол. Ну узнал бы он что я тут? И что с этого? Разве я не имею права приехать к Авелин? Она очень дорогой для меня человек.

Но, тем не менее, я из своего укрытия не вышла. Выползать из-под стола уже было бы глупо.

Матео ничего не ответил Авелин. Сел в кресло, запрокинул голову и закрыл глаза.

Почему-то лишь от одного его присутствия было тяжело дышать. Воздух наполнялся тем, что изнутри болезненно, кроваво раздирало. И атмосфера наполнилась чем-то мрачным. Тем, что касаясь кожи, оставляло ожоги.

Очень медленно выползая из-под стола, я попыталась бесшумно, на четвереньках добраться до коридора.

Авелин, заметив это, встала так, чтобы Лонго, если откроет глаза, меня не увидел. Она еще задавала ему вопросы. Матео все так же молчал, но, когда я украдкой обернулась, заметила, что он все еще будучи с закрытыми глазами, жестко нахмурился и делал глубокие вдохи носом.

– Что это за запах? – спросил он, медленно открывая глаза. И, черт, у меня от его голоса по коже скользнули мурашки.

– Какой запах? – не поняла Авелин. Я тоже. Тут ничем не пахло, но, если честно мне было все равно. Может это от Авелин исходил запах глины для посуды. Я могла сейчас думать лишь о том, как быстро выскочить в коридор.

И я на замирании сердца успела это сделать, наконец-то оказываясь там, где Лонго меня не увидит.

– Не знаю, но этот запах жутко знакомый, – мне показалось, что Матео сделал еще один глубокий вдох.

– Я не понимаю о чем ты, но ты же часто приезжаешь ко мне. Понятное дело, что запах моего дома тебе знаком.

Больше я их разговор не слышала. Убежала в крайнюю комнату. Там спустя какое-то время меня и нашла Авелин.

– Он еще тут? – спросила я, вставая со стула.

– Да, Матео заснул в кресле. Я бы даже сказала, что отключился, – женщина выглядела встревоженной. – С ним что-то происходит. Явно плохое. Может это из-за вашего расставания? Возможно, вам стоит поговорить?

– Как может что-то происходить из-за расставания с девушкой, которую он считает грязной и никчемной?

Сейчас я понимала лишь одно – мне нужно уехать из этого дома, ведь уже теперь я поступала нехорошо по отношению к Авелин. Она прятала меня и я не хотела, чтобы это как-либо повлияло на ее отношения с единственным внуком. Каким бы ублюдком не был Лонго, но он обожал Авелин, а это многого стоит.

Матео не пробыл тут долго. Проснувшись, он уехал, даже несмотря на то, что Авелин пыталась уговорить его хотя бы поесть. Все-таки дорога сюда не близкая.

Я все это время сидела в крайней комнате, а, когда Матео уехал, пошла собирать свои вещи. Авелин это увидела. Мы долго разговаривали и даже спорили, но в итоге я так и осталась у нее.

Постепенно каникулы закончились. Сказать, что мне было жаль уезжать от Авелин, значит, ничего не сказать. Мы долго прощались, обнимались. Но ведь это не навсегда. Я в любой момент вновь могла приехать.

Уже садясь в автобус, я начала много думать.

Прекрасно понимала, что после моего возвращения во Флоренцию все так просто не будет. Возможно, мне все же придется поговорить с Матео. Расставить все точки. Конечно, если он сам захочет. Лично у меня не было никакого желания это делать. И так все ясно.

За эти каникулы я правда многое переосмыслила. С трудом, но излечились. Пусть и для этого пришлось вывернуть душу наизнанку. Наши с Лонго отношения не были простыми, но наступит время и мы про них даже не будем вспоминать. У него появится девушка. У меня – парень. На этом все.

Практически всю дорогу, я сосредотачивалась на своих мыслях, но, когда оказалась во Флоренции, все равно эмоции жестким, безжалостным покалыванием прошли по телу.

Я вернулась.

***

Мысленно выругавшись, я отошла от общежития и посмотрела на небо. Уже ночь. Поздно и в общежитие меня не пустили. Куда мне пойти?

В первую очередь я подумала про Диту и Джиозу, но до них ехать далеко, а я уже устала. Еле на ногах стояла.

Повернув голову вправо, я вспомнила про Каприс. Она жила сравнительно недалеко. Всего лишь несколько кварталов. Ранее я часто у нее бывала, но еще чаще Каприс приходила ко мне в общежитие. Может, попроситься к ней на одну ночь?

Проходя по улицам, я посмотрела на небо. Возможно, опять пойдет дождь. Оставаться на улице мне точно нельзя.

Подойдя к нужному дому, я увидела, что свет горит. Значит, Каприс не спит. Это хорошо. Мне не хотелось ее тревожить, но уже теперь мне и правда некуда пойти. Телефона у меня все еще не было и вызвать такси я не могла. До остановки идти очень далеко и бестолково. Автобусы уже не ходят.

Я постучала в дверь, но изначально никакого ответа не было. Лишь, после того, как я постучала во второй раз, дверь наконец-то открылась и я увидела подругу.

Я правда была рада ее видеть.

– Ты вернулась? – увидев меня, Каприс напряглась так, что, казалось, пальцами вцепилась в дверь.

– А разве у меня был выбор? Каникулы вообще-то закончились, – собираясь поставить дорожную сумку около ног, я в итоге передумала. Только прошел дождь и брусчатая дорожка рядом с домом была грязной. Но я задумалась о словах Каприс. Из-за того, что у меня не было телефона, я не могла никого предупредить о своем отъезде. Думала, что все посчитают, что мы просто с Лонго сейчас находимся на Корсике. Но для этого реакция Каприс была очень странной. – Я опоздала в общежитие, пустишь переночевать?

– Конечно, нет, – ее голос прозвучал слишком резко. Разжав пальцы, Каприс сделала шаг вперед, быстро оглядываясь по сторонам. При этом ее движения были нервными и дерганными.

– Ты ведешь себя странно. Что-то случилось? – я тоже повернулась, осмотревшись, но кроме привычной, полностью безлюдной улицы ничего не заметила. Вот только, поведение подруги все равно настораживало. Едкими нитями проходило по сознанию.

– Ты случилась. И, нет, черт раздери, я не пущу тебя к себе. Вообще советую немедленно уехать куда-нибудь подальше, – она стиснула зубы и быстро вернулась обратно к двери. – Спрячься, пока Лонго не узнал о том, что ты опять в городе.

Этих слов было достаточно, чтобы у меня по коже вспышками прошел ток. Пробираясь в тело. Сжигая сознание. Что, черт раздери, происходит?

– Он злится из-за того, что я уехала? – спросила, пытаясь хоть немного разжать ладонь, но тело будто остолбенело и перестало слушаться. Мы много о чем разговаривали с Каприс, но обычно мы не затрагивали тему Лонго. Во-первых, я не особо любила рассказывать про свои отношения. Во-вторых, Каприс его очень боялась. Но, если даже она знает то, чего сейчас неизвестно мне…

– А ты ожидала другого? – Каприс нервно запустила пальцы в волосы, потянув за прядь. – Ты не представляешь, что здесь творилось, когда ты уехала. Я таким его никогда не видела. В поисках тебя он к черту кошмарил весь университет. Да и вообще чуть ли не всю Флоренцию перевернул вверх дном. Даже ко мне приходили.

Нервно переступив с ноги на ногу, я подняла голову и посмотрела на мрачное, облачное небо. Черт, такого я точно не ожидала. – Наверное, перед отъездом мне следовало ему в глаза сказать о том, что мы расстаемся.

– Боже, ты разве не понимала, с кем начала встречаться? – спросила подруга на нервном выдохе.

– Это упрек? – я бросила на нее взгляд. – Представляешь, не понимала. На нем не было написано, на что он способен.

– Да ладно? – саркастично спросила Каприс. – То есть, того, что он на голову отбитый ублюдок, которого в универе даже преподы боятся для тебя было мало?

Я опустила сумку на грязную землю и даже пнула ее. После этого опять посмотрела на Каприс.

– Поверь, только начав встречаться с ним, я многое узнала. То, о чем ты даже не представляешь.

Размыкая губы, Каприс будто бы хотела что-то сказать, но, в итоге, не произносила ни слова. Шумно выдохнула и, отпуская дверь, она подошла к перилам и оперлась о них поясницей.

– Армандо в реанимации, – закрывая глаза, она потерла веки кончиками пальцев. – Тот парень, с которым ты переписывалась.

– Что? Что с ним случилось? – я широко раскрыла глаза.

– Это из-за Лонго, – убирая ладонь от лица, Каприс опустила голову. – Он узнал о чем ты переписывалась с Армандо… Ну и, поздравляю, тебе конец. А я не хочу быть в это вмешанной. Все-таки, для меня моя жизнь важнее, поэтому, будь добра, уйти от моего дома и больше никогда ко мне не подходи.

– Значит, вот так наша с тобой дружба и заканчивается? – иронично спросила. Было неприятно. Даже сильнее, чем можно представить. То есть, когда я ее спасла, она с радостью приняла мою помощь. Клялась о том, что теперь навеки является моей подругой, а теперь брала и разворачивалась ко мне спиной. Но, стиснув зубы и качнув головой, я подумала про Армандо. Пыталась дословно вспомнить наши переписки.