Текст книги "Игра. P.S. (СИ)"

Автор книги: Екатерина Лебецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 30

Рома

Почему жизнь меня ничему не учит.

Мать уже не раз показала мне, что я не достоин любви, но я снова и снова искал себя в ее сердце.

Дурень решил, что могу надеяться на любовь Бельчонка. Думал, что смогу любить ее и сделать счастливой. Только мать права. Я ошибка, которая ломает людям жизни. Мое рождение сломало жизнь Эльвире. Мое появление в жизни Бельчонка довело ее до больницы. Моя безумная любовь принесла ей только боль. Я не хочу быть ночным кошмаром для Бельчонка.

Хочу для нее счастливого будущего.

Не со мной.

С Демой.

Он сделает для нее то, что должен был сделать я. Но не сумел.

Сразу после больницы поехал поговорить с Шахом. Только разговор не получился. Разошлись быстро.

Следующая остановка – Ева. Сегодня, как никогда, был полон решимости расставить в своей жизни всё на места. На правильные места. Хватит вести себя как придурок. Нужно нести ответственность за свои поступки. Я уже накосячил с Бельчонком. Там уже ничего не исправишь. Но с Евой мы можем попробовать создать нормальную жизнь для ребенка. Создать семью, чтобы у малыша были мама и папа, которые будут любить и заботится о нем. Построить дом, в котором малышу будет хорошо и уютно. Я не позволю этому малышу чувствовать себя не нужным. Я готов попробовать быть достойным отцом, готов окружить этого ребенка заботой и вниманием. Научиться любить так, как хотел, чтобы любили меня.

– Ева, давай поженимся?

– Что-то случилось?

Случилось, но это в прошлом.

– Завтра отнесем заявление в Загс. Через две недели нас распишут. Ты пока переедешь ко мне. А потом найдем квартиру побольше и обустроим ее для сына.

– Ром, это не твой ребенок. Ты подрался? Нужно обработать раны.

Думал, что ослышался.

Следил за манипуляциями девушки и вспоминал Бельчонка. Вспоминал, как она дула на мои разбитые руки, как прикасалась ко мне своими холодными тоненькими пальчиками. Воспоминания застряли где-то в горле мерзким комом.

Рефлекторно, одернул руку от Евы и отошел от нее.

Не Бельчонок.

С Евой дышится тяжело. Не могу к ней приблизиться. Отталкивает что-то. Хотя не только с Евой. Не вижу вкуса в других девушках. Они все пресные по сравнению с моим Бельчонком. Воротит даже не от них, а больше от самого себя. Потому что мразью себя чувствую с девушками. Не способен я им ничего дать. Теперь даже и секс.

– Я заеду завтра с утра. Подготовь паспорт.

– Рома, ты слышал, что я сказала. – остановила меня Ева около двери. – Это не твой ребенок. Я беременна не от тебя.

Этот день когда-нибудь закончится.

– Рассказывай, – рявкнул так, что девчонка сделала шаг назад и ухватилась за живот.

Сжал челюсти и попытался успокоиться. Нервы были на пределе.

– Меня наняла твоя мать. Мы встретились в поликлинике, куда я пришла делать аборт. Рома, я не могла отказаться от ее предложения, – Ева гладила живот и с мольбой смотрела на меня. – Я хотела сохранить ребенка, но растить его одной у меня не было возможности. Родители пьют. Я едва сбежала от них после школы. Переехала сюда. Сняла квартиру со знакомой. Устроилась в детский сад нянечкой. Начала встречаться с парнем. Думала, что всё серьезно. Но как только он узнал о ребенке, отправил на аборт и исчез. Соседка по квартире выперла на улицу, не собираясь делить комнату с младенцем.

– Ева, ближе к делу. Как справка о беременности оказалась перед моим носом и почему тест ДНК…

– Это Эльвира. Она заплатила, чтобы подделали тест. Я у тебя заранее узнала, в какую клинику мы поедем, чтобы Эльвира успела там обо всем договориться. В первоначальном плане я должна была переспать с Демьяном, но он вообще никак на меня не отреагировал. Тогда твоя мать предложила тебя в качестве папаши, а Соня помогла забраться тебе в кровать. Она привела меня в «Фараон», подпоила тебя, вытащила на танцпол, где передала мне. А дальше ты сам всё сделал.

– Почему Эльвира выбрала меня с Дёмой?

– Она сказала, что точно знает, как из вашей семейки выбить деньги.

– Почему ты решила рассказать правду?

– Потому что твоя мать ненормальная. Я боюсь ее. Она не позволит мне с сыном жить спокойно, даже если ты женишься на мне. Я хочу всё это закончить и уехать подальше от вашей семейки.

Я направился к выходу, но Ева снова меня остановила.

– Рома. Еще. Соня не беременна и никогда не была. Не знаю, кого они с вашей матерью обманывали. Но все эти справки, тесты на беременность, снимки УЗи и даже моча, которые они кому-то носили, были мои.

Эти новости меня добили. Потребовалось пару дней, чтобы переварить информации. Еву я перевез в новую квартиру. Подальше от матери. Эльвиру и Соню вышвырнул окончательно из своей жизни. Хотя мать больше расстроила заблокированная банковская карточка, чем моя разрушенная жизнь.

Вроде все становилась на свои круги. Проблемы решались. Но было по-прежнему хреново. А еще нужно было поговорить с отцом. Решил сначала обсудить всю эту ситуации с Демьяном, а потом уже вместе поехать к отцу.

Приехал к брату и замер в дверях. Было страшно и больно смотреть в эти глаза. Такие чистые, любимые, но чужие. Она тоже не ожидала меня увидеть. Растерялась. Даже на миг показалось, что захлопнет дверь перед самым носом. Но сдержалась, только отступила на несколько шагов назад. По-прежнему бледная. Уязвимая. Сторонится меня, словно монстра какого-то. Хотя для нее я таким и был.

– Дёмы нет. Он уехал в офис. Если у тебя к нему что-то срочное, то позвони ему, потому что он обещал быть поздно.

– Бельчонок, ты тут…

– Я тут живу. Я переехала к Деме.

Все правильно. Они должны быть вместе. Потому что наша любовь с Бельчонком сгорела и превратилась в пепел. Но так хочется надеяться на что-то другое. Как настырно просит сердце дать ему возможность стучать для нее. Особенно сейчас, когда я свободен от обязательств перед Евой и ее ребенком. Особенно сейчас, когда я понял, какая эта девушка. Особенно сейчас, когда я чувствую, что только с ней могу понять, что такое настоящая чистая любовь.

Хотелось увидеть свет в ее глазах. Свет, который выведет меня из тьмы, в которую я погрузился.

– Ром, давай начнем с самого начала.

Глава 31

Катя

За последние дни много чего изменилось. Главное – я изменилась. Изменила свои взгляды на жизнь. У меня было время в больнице, чтобы понять, как мало я значу для других. Как просто забыть обо мне. И как сложно после всего этого доверять людям.

Мне нужно всё исправить. Вернуть себе свою жизнь. Чтобы больше не оказаться на том мосту. Я больше не буду ходить по кругу. Не буду больше биться в закрытые двери. Я буду сама закрывать и открывать их.

– Ром, давай начнем с самого начала. – Ветров – моя первая дверь. – У нас с тобой все было как-то не так. Даже знакомство. Давай попробуем сделать всё правильно. Словно ничего и не было раньше. Как будто мы видимся в первый раз.

– Рома Ветров.

– Приятно познакомиться. Катя Богданова. – пожала протянутую парнем руку. – Девушка твоего брата. Надеюсь, мы поладим, так как нам придется иногда пересекаться.

Всё. Эта дверь закрыта. Как и моё сердце. А ключ выброшен в реку. И чтобы даже не попытаться постучать в эту дверь. Я уезжаю. Не через месяц, а прямо сейчас.

Рома подтолкнул. Я не оправлюсь, если буду видеть его каждый день. Мне и так не просто это всё дается. Поэтому отъезд ускорит мое выздоровление.

Закрыв за Ромой дверь, посмотрела на себя в зеркало.

Вот что за идиотская улыбка. Чего я все время улыбаюсь, как дура? Стерла улыбку с лица и глянула еще раз в зеркало.

Бедняжка!

Всё, что хочется сказать.

Снова улыбнулась и потопала на кухню, где меня ждали Настя и Маша.

– Кать, ты уверена? – спросила Машка.

– В чем?

– В Деме? Ты ведь к нему чувствуешь не то, что к Роме…

– Дема единственный, в ком я уверена. Я доверяю ему больше, чем себе. Он рядом, даже когда я гоню его от себя. Он столько для меня сделал, что я до конца своей жизни не смогу ему отплатить. Дема меня любит по-настоящему, поэтому я буду с ним.

– Катюха, ты так не сможешь. Ты не любишь его. Любовь – это не благодарность. И ты это знаешь. Потому что любила. – Иванова подошла ко мне почти в плотную, желая так достучаться до меня. – И сейчас любишь. Рому… Посмотри, у тебя руки дрожат после разговора с ним. И чтобы ты не говорила, как бы не пыталась спрятать свои чувства, ты не сможешь их контролировать. Ты сама не своя рядом с ним.

– Я решила уехать. Завтра разберусь с универом, поговорю с Ингой и сразу же уеду.

– Бежишь от Ромы? – уточнила Маша.

– Богданова, от себя не убежишь, – возмущалась Настя. – Ты ж не Рому бросаешь, ты нас всех бросаешь. Как мы без тебя? Как группа?

– Хватит. Справитесь и без меня. Пока я лежала в больнице, никто обо мне и не вспомнил. Я понимаю. Одна влюбилась, другая рассталась. Только я с вами была, когда вам было хреново. Забивала на всё. И с тобой Машка пироги пекла, а с тобой Настя по клубам шастала. А где вы были, когда я умереть хотела? – я сделала паузу, чтобы заглушить обиду и не наговорить лишнего. – В общем, ничего не изменится, когда я уеду. Притом это только на лето. В сентябре я вернусь на учебу.

Девочки остались со мной до самого возвращения Демы. Но мы больше не возвращались к разговору о Роме. Это запретная тема пока, а может и навсегда.

– Дем, нам нужно поговорить. Я решила не ждать еще месяц. Я улечу в Америку через несколько дней. Решу вопрос с универом и работой и сразу уеду.

– Не пущу. Не сейчас. Мы уедем вместе, как и договаривались через месяц. – Дема обхватил мою лицо ладонями. Он всегда так делал, когда хотел поцеловать или донести что-то важное в разговоре. – Дикарка, я сейчас не могу. Госы в универе и тендер в компании.

– Дем. Я могу уехать одна. Ты можешь не волноваться, я не буду больше делать глупостей. – Дема отрицательно качал головой. – Дем, ты так много для меня сделал. Я тебе очень благодарна. Но ты не должен подстраиваться под меня. Ты не обязан всегда быть рядом и помогать мне. Я не такая уж и слабая.

– Я помогаю не потому, что ты сама не можешь этого сделать. Я забочусь о тебе, потому что ты моя, и я люблю тебя.

Через три дня я улетела.

Одна.

Мы договорились. Дема не будет из-за меня менять свои планы. И мне пора взрослеть. Самой нести ответственность за себя.

Уговорить Дему остаться мне помог Дмитрий Иванович. Он был категорически против отъезда сына.

Дема часто прилетал ко мне в Америку. Но времени вместе мы проводили очень мало. Я иногда была на паркете по восемнадцать часов в сутки, поэтому сил после студии хватало только на дойти до подушки.

Я вернулась из Америки двадцать пятого августа на День Рождение Демы. Но кроме праздника у меня было несколько важных дел. Во-первых, мне нужно было увидеть брата и его семью. Во-вторых, здесь еще были приоткрытые двери, которые я решила закрыть.

Глава 32

Рома

– Дем, а Катюха где? – спросил Ян у Демы, когда мы уже все собрались в особняке отца. – Я думал, она будет первая, кто поздравит тебя.

– Она и была первая. Она поздравила еще ночью. – загадочно улыбаясь, произнес брат. – А утром уехала в город. Ей нужно собраться и документы в универ отнести.

– Она не передумала? – уточнил Гор.

– Нет. – сказал Демьян.

Богданова вернулась.

Я рад?

Нет.

Потому что я не забыл ее. Отдать брату смог, а забыть нет. Да и как забыть то, что в тебе. Бельчонок – часть меня. Она – мое сердце. Мои мысли. Я приказал себе даже в фантазиях не представлять ее рядом с собой. Но сны я не могу контролировать. А в них она моя. Моя девушка. Моя любовница. Моя жена.

И сейчас я боялся. Боялся снова увидеть ее наяву. Боялся снова захотеть сделать сон реальностью.

Только увидев ее, понял, что она уже принцесса Демьяна.

Во двор въехал внедорожник Демьяна, и из водительской двери показалась рыжая макушка. Это всё, что осталось от прежней Богдановой. Нет больше той девочки в толстовке и кроссах. Есть ослепительная девушка. В которой всё так, как любит Демьян. Маникюр. Макияж. Стильная короткая стрижка. Каблуки. Сережки в ушах, хотя раньше они были даже не проколоты. Легкое бежевое платье с кружевами. И золотой браслет на щиколотке. Это давняя фишка брата. Его это заводит. Он и раньше так всех своих девушек метил.

И какого хрена я делаю? Я не имею на нее никаких прав. Так почему горю сорвать эту цепочку с ее ноги? Почему так тянет меня к ней? Почему я хочу бежать ей на встречу вместо брата?

– Ну, всё. Именинника мы потеряли. Он теперь от своей Дикарки на шаг не отойдет, – прокомментировал Ян жаркие объятия парочки.

– Всем привет! – крикнула Богданова издалека и потащила брата в дом. – Мы скоро. Только подарок распакуем.

– Катюха, надеюсь, что подарок не ты. Потому что если это так, мы можем вас не дождаться, – резал словами меня Ян.

Я ревную или злюсь, или то и другое. Только это запретные чувства между нами. Но они есть. И я, как псих, гашу ярость в глазах.

Я скучал. Рвал себе жилы, удерживая себя здесь. Раз пять покупал билет на самолет, а потом сжигал его. А она даже не взглянула на меня. Не подошла. Пусть ни ко мне. Но рядом. Чтобы я мог почувствовать ее. Уловить ее запах. Увидеть улыбку. И пусть адресованную не мне. Увидеть радость в глазах. Пусть и не из-за меня. Но мне это нужно. Потому что я скучал. Потому что я люблю. Люблю еще сильнее, чем прежде. Я не воюю с этой любовью. Я ее принял. Даже больше. Я горжусь ей. Горжусь, что люблю. Радуюсь, что способен любить. Нет, я даже не мечтаю о том, что она любит меня. Но я кайфую от любви внутри меня. Кайфую от боли. Потому что это расплата за то, как я поступил с ней. И чем сильнее меня скручивает, тем больше я радуюсь. Это значит, что я умею чувствовать.

И сейчас мне больно. И это круто. Главное, что она счастлива.

– Расскажем им? – спросил Дема Бельчонка, когда они вернулись. Она отрицатель закачала головой.

Какая же она! Как весна. Нежная. Свежая. Воздушная.

Наверно, со стороны это выглядело по-идиотски. Но я улыбался девочке, которая даже не смотрела на меня и сидела на коленях другого.

Но я ничего не могу с собой поделать. Я мазохист. Я радуюсь тому, что вижу ее. В объятиях другого. С улыбкой на лице. Эта улыбка – моя награда. Награда за то, что отпустил ее. Что позволил быть счастливой.

– Дём, пойдем потанцуем.

– Катюха, Демьян не танцует, – ответил за брата Ян.

– Со мной танцует, – уверенно ответила девушка.

И не соврала. Они ушли танцевать к другим парочкам. А я ушел в дом. Нужно было перевести дух. Дать возможность себе перетерпеть боль, которая становилась невыносимой.

– Привет.

Она.

– Привет.

– Я за тортом, – уточнила она, но не сдвинулась с места. Так и осталась стаять, припечатанная моим ненасытным взглядом.

– Ты очень изменилась, Бельчонок.

– А ты нет, – быстро ответила она и метнулась к холодильнику. Открыла дверцу и снова замерла. – Ты так и не ответил, почему называешь меня Бельчонок…

Действительно, не ответил. Она спросила это в первый день нашего знакомства. Только я тогда и сам не знал ответа. Может из-за цвета волос, а может из-за той неуловимости, которую я ощутил при первом поцелуе.

– Не называй меня больше так. Это неприятно. – она повернулась, посмотрела мне в глаза и улыбнулась. – Мы с Демой решили пожениться. Он сделал мне предложение, и сегодня я согласилась.

Она дотронулась до кольца на безымянном пальце.

– Это твой подарок ему? – не ответила, только еще шире улыбнулась. – Когда свадьба?

– Мы пока еще не назначили дату. Но думаю, через несколько месяцев, – вернулась к холодильнику и взяла торт. – Пойдем ко всем. Дема будет задувать свечи.

Принялась обходить меня, но я не сдержался. Притянул к себе и обнял.

– В последний раз, Бельчонок…

Глава 33

Катя

– Ром, ты самый лучший. Самый-самый. Я бы другого не полюбила.

Это не я. Это мое сердце. Я бы сама ни за что. Я не для этого уезжала. Я не для этого приняла предложение Демы выйти за него замуж. Я не для этого выплакала столько слёз.

Я же хотела не любить его. Зачем сейчас это сказала? Зачем смотрю в эти глаза? Почему не ухожу, ведь такси ждет меня?

Ответ прост. Я не хочу. Не хочу уходить. Не хочу уезжать. Хочу быть вот так рядом. Потому что здесь хорошо. Потому что здесь не знобит.

Но это только миг. А потом хочется бежать, лететь. На смену неконтролируемо вспыхнувшим эмоциям приходит осознание и боль. Я умею с ней справляться. Все просто. Нужно улыбаться, чтобы никто не жалел и не задавал раздирающих душу вопросов. Работать с утра до ночи, чтобы ни телу, ни разуму не было времени вспомнить о нем. А ночью прореветься и уснуть. А утром снова улыбнуться, потому что еще один день ты выжила.

В Америки день ото дня мне становилось легче. Я улыбалась искреннее. Позволяла себе отдохнуть. Перестала почти плакать.

Но это было там. Но стоило вернуться, и всё стало еще хуже.

Я скучала. И не только по Роме. Скучала по брату, племяшке. Скучала по Насте с Машкой. Скучала по Яну, Стасу, Гордею. Они все пролетали ко мне один раз на моё День Рождение. Но кроме друзей я скучала по стране. Пофасно звучит, но мне действительно не хватало бабушек на скамейке, пьяного дяди в автобусе и детей на детских площадках. Не хватало общения. В Америке у меня не появилось друзей, так пару знакомых, с которыми максимум можно было пообедать между занятиями в школе. Поэтому приезды Демы были праздником. Мне хорошо с ним. Очень хорошо. Спокойно, уверенно, беззаботно. А еще его взгляд действует на меня как комплимент, как признание моей значимости. Поэтому я хочу быть с ним. И кольцо на безымянном пальце – это не секундный порыв, это даже не желание спрятаться от Ромы. Это обдуманное, взвешенное решение. Я действительно хочу создать с ним семью.

Всё это признание в любви Роме – моя последняя глупость. Больше я не пойду на поводу чувств.

Но я поступила бы так же еще раз. Я не смогла бы пройти мимо. Я должна была защитить Рому от этой женщины.

Мне пришло сообщение, что меня ожидает такси. Попрощавшись во всеми, я двинулась к воротам особняка, где услышала следующий разговор:

– Ты – моя ошибка. Нужно было просто сделать аборт и не мучиться столько лет с тобой и твоим папашей. Если бы тебя не было, у меня была бы прекрасная жизнь.

– Мама, – это был Рома. Мой Рома. А эта женщина его мать.

– Твои деньги – это плата за загубленную молодость, за непрожитую жизнь. Что ты, что твой отец обязаны мне. Я и так ненавижу вас, не заставляй меня ненавидеть тебя еще больше.

Я не смогла больше просто стоять на месте и слушать.

– Замолчите. Вы ужасны. Нельзя винить ребенка в том, что он появился на свет. Вы хуже кукушки. Вас не то что матерью, вас и человеком не назовешь. Потому что даже животным свойственна ответственность и забота о своих детях.

– Ты кто такая, чтобы меня учить?

– Никто. Но вам лучше уйти от сюда и не появляться здесь никогда. Вам здесь не рады. Уходите.

– Соплячка. Ты будешь мне еще указывать.

– Уходите. Я вам не выцарапала еще глаза только из-за уважения к вашему возрасту. Уходите и никогда не возвращайтесь. Надеюсь, вы проведете старость в полном одиночестве. Уходите!

Рома стоял за моей спиной. Я не видела его, но чувствовала глубокое дыхание. Я не могла не повернуться. Мне самой это, наверн, о было нужнее, чем ему. Мне нужно было увидеть его, успокоить, чтобы успокоиться самой. Во мне было столько злости, что, если бы эта женщина сама не ушла, я бы, не задумываясь, вытолкала ее отсюда.

Не представляю даже насколько Роме было больно слушать эти противные слова, которые скорее всего звучали не раз и не два.

– Ром, эта женщина неправа. Дема, Дмитрий Иванович безумно любят тебя. Ты их семья. Ты нужен друзьям. Они очень ценят и дорожат дружбой с тобой.

Рома словно пребывал в шоке. Я была не уверена, что до него доходит то, что я говорю. Мои слова звучали пусто после слов родной матери, которая поселила в груди своего ребенка сплошной лёд. Я подошла еще ближе. Его глаза покраснели, а губы дрожали. Я не нашлась на большое, я просто обняла. Я слышала, как неистово громко бьется его сердце, словно оно стучало во мне. Каждый этот стук – это крик отчаяния, тоски и боли. И не только его, но и мой. Ведь я часть его. Его раны– это мои раны.

– Ром, посмотри на меня. – привстала на носочки, чтобы заглянуть прямо в глаза. – Ром, ты самый лучший. Самый-самый. Я бы в другого не влюбилась. И чтобы между нами не случилось, ты всегда будешь для меня важным человеком. Ты был первым парнем, которого я полюбила по-настоящему.

– Бельчонок, – прошептал он каким-то сломленным голосом.

А я отскочила, придя в себя от нагоняющего страх слова «Бельчонок», за которым может последовать ненужный мне разговор. Запрыгнула в такси и уехала. Уехала туда, где я могу не бояться сделать очередную глупость.