Текст книги "Игра. P.S. (СИ)"

Автор книги: Екатерина Лебецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Рома

– Катюха, ты ли это? – восклицал Ильин в гардеробе универа.

– Я…я, – мямлила Богданова и смущенно пряталась в объятиях Демьяна.

– Можно вопрос, милое создание? – распинался Янчик, кружа вокруг влюбленной парочки.

– Ни в чём себе не отказывай, – парировал Дема, любуясь Бельчонком.

– И что это за праздник? Катюха в платье нарядилась. Красота красивущая…

– Перестань пялиться и отойди, – Дема не отводил глаз от девушки, впрочем, как и я, и остальные присутствующие. – Мы после пар едем знакомиться с отцом. Правда, Дикарка?

– Боже. Вот это вести с полей. Дмитрий Иванович будет очень рад познакомиться с будущей невесткой. Представляю, как он обрадуется девушке в вашей мужской компании.

– Вот и я так думаю. А Дикарка вот боится.

– Дем, хватит. Ничего я не боюсь. Это никакое ни знакомство с родителями. И вообще, нарядил меня как куклу, а еще и издеваешься все утро. Я обиделась на тебя. На вас всех. Ухожу. Пока. Увидимся позже.

– Ой! Вы посмотрите! Наша Катюха в девочку-конфетку превратилась. Что ж это творится? Она, оказывается, и обижаться умеет, и губки дуть, и на каблуках бегать. Дема, что ты с ней сделал? Верни предыдущую версию Богдановой… – верещал Ильин в спину удаляющейся девчонке.

Девочка-конфетка. Да, она безумно сладкая. А сейчас, когда Демьян ее в шикарную обертку завернул, так вообще смотреть не насмотреться. Я от этой девушки и покой и сон потерял. А она все не наиграется с моим сердцем. И не делает вроде ничего. Но от ее присутствия в поле моего зрения, от каждого ее мимолетного взгляда я тушуюсь. Я не знаю, как реагировать на ее. Мое хочу и надо идут в разрез друг с другом. Хочу любить, но надо забыть.

В эту субботу мы собрались как обычно на семейный ужин с отцом. Впервые за долгое время в полном составе. Демьян обычно не радовал нас своим присутствием. У него было дело важнее и приятнее – Дикарка.

– Я надеюсь, на этот раз ты не сорвешься среди разговора и не помчишься к этой девушке?

– Нет. Кати нет в стране. Она улетела в США на конкурс.

– Она приходила ко мне пару дней назад. Деньги хотела вернуть.

– Пап, какие деньги?

– Лишние. Не прописанные в контракте.

– Пап. Твою ж. Она не примет подачки… – Дема подорвался и начал топтаться взад-вперед. – Она не примет денег, которые не заработала.

– Почему не заработала. Я бизнесмен и не раскидываюсь деньгами. Я перевел ей ровно столько, сколько стоили ее услуги. Твоя Катя отлично справилась с рекламной фотосъемкой. Всё отсняли за один день, хотя планировалось два. Оплата фотографа, стилиста, визажиста – почасовая. Она сэкономила время. Я – деньги. Поэтому это премия, а не подачка. Кстати фотопродюсер очень восхищался ее. Даже просил контакты. Она идеальна для рекламы, по его словам.

– Она в следующий раз точно откажется, – Дема поник. – Я ее на эту съемку уламывал неделю. Деньги у меня она брать отказывается. Обижается. А они ей нужны. Обучение в этой ее школе платное, а еще проживание в Нью-Йорке несколько месяцев. Я ее почти не вижу. Она ест у меня в машине и спит там же, пока я ее с одной работы на другую подвожу. И упертая же. Даже в долг брать отказывается. Не знаю уже, что с ней делать?

– Женись на ней, – выдал отец.

– Женюсь, – решительно ответил Дема. – Но не сейчас. Она сейчас не согласится. У нее учеба и танцы. Она карьеру хочет сделать.

– Правильная девочка. Вынужден отметить, что я был отрицательно настроен на ее счет. Но сейчас я доволен твоим выбором, сын, – отец подошёл к бару и наполнил бокал. – Только вот вопрос с Яшиной открыт.

– Закрыт. Я поговорил с Ульяной. Прости, пап, но слияния фирм не будет. По крайней мере не за мой счет.

– Я понял это еще до встречи с этой девочкой. По твоему отношению к ней понял, – добавил отец.

Этот разговор стал для меня триггером.

– У меня будет ребенок, – вывалил я.

– Что? – раздраженно зарычал отец. Влил залпом в себя содержимое бокала и пошел в активное наступление. – Допрыгался, сынок? Так вот почему ты себя так странно ведешь последнее время. Ребенок точно твой? А то знаю я твоих дешевых девок. Сегодня с тобой, завтра с другим.

– Мой. Я тест сделал.

– О. Хоть тут мозги пригодились. Ну и кто счастливица, решившая войти в семью Ветровых.

– Просто девушка. Я провел с ней одну ночь после клуба. А три месяца назад она пришла ко мне со справкой о беременности.

– Так. Слушай сюда. Завтра же ты перевезешь эту девушку сюда. Пока о ней не прознали журналисты. У нас тендер. Черный пиар нам сейчас ни к чему. Она теперь твоя официальная невеста. Свадьба в ближайшее время. Заявление подадите в понедельник. Я договорюсь.

– Я не женюсь на ней.

– Тебя никто не спрашивает. Все, что мог, ты уже сделал. А сейчас делай, как я скажу, и помалкивай.

– Я не женюсь. Ребенка признаю. Буду обеспечивать. Если Ева откажется от малыша, заберу себе. Но не женюсь. Я другую люблю.

– Какое «люблю»? Где было твое «люблю», сынок, когда ты девок по клубам шпилил? В понедельник вы подаете заявление, свадьба через две недели. Разговор окончен. – отец встал из-за стала и вышел из кабинета.

– Ты поэтому с ней расстался? – спросил Дема, отходя к окну. Я молчал. Все куда сложнее. – Она прилетает завтра в пять. Поговори с ней.

Глава 21

Катя

Не поверила своим глазам. В аэропорту меня ждал Ветров. Младший. Сначала у меня, конечно, промелькнула мысль, что не меня. Но когда он подошел ко мне и забрал чемодан, сомнений не осталось. Он приехал за мной.

– Где Дема?

– Привет для начала. Как долетела?

Какого черта? Что он тут делает? Что произошла за эти три дня, пока меня не было? Я думала, что, приняв участие в конкурсном отборе, я стала на шаг дальше от Ромы. Следующий шаг – это мое зачисление в школу. И прыжок – три месяца стажировки в другой стране. За эти три месяца всё изменится, и я вернусь к следующему учебному году другим человеком. Свободным.

Только теперь свободой и не пахнет. Я задыхаюсь. От страха. Его присутствие рядом пугает меня. Я боюсь его. Боюсь своих ощущений рядом с ним. Я больше не хочу быть дрожащим бельчонком.

– Привет. Почему ты здесь?

Отхожу от него. Потому что мое тело начинает откликаться на его присутствие. Не хочу улавливать его запах, не хочу слышать его голос, не хочу чувствовать его взгляд на себе, не хочу ощущать близость его тела. Все эти три месяца я избегала этого. За спиной Демы. В его объятиях. И сейчас я как никогда нуждаюсь в этом укрытии. Потому что Ветров рядом. Он забирает мой воздух, причиняя боль легким.

– Садись в машину. Дема попросил тебя забрать.

– Почему он не позвонил? Почему сам не приехал? Я могу добраться на такси.

Бросаю взгляд через плечо, ища на стоянке такси. Даже от мысли, что нужно будет сесть в его машину, меня знобит. Укутаться. Сбежать. Спрятаться. Быть подальше от него. Вот что мне надо. Я бросаюсь к первой же припаркованной машине такси.

– Не веди себя так. Сядь в машину, Бельчонок. Я не сделаю тебе нечего плохого, – говорит Ветров, схватив меня за рукав куртки. – Обещаю.

«Обещаю».

Очень робко. Искренно.

Но не для меня.

Я уже была его грушей для битья. Он оторвался на мне и морально, и физически. И если мое тело выдержит еще одну пощечину, то душа нет.

– Хорошо. Ты отвезешь меня в общежитие. Только молча, – резко заявляю я и сажусь на заднее сидение его автомобиля.

Ветров действительно молчал. Только его будоражащий каждую мою клетку взгляд в зеркале.

Два месяца.

Мне нужно только продержаться два месяца. Выстоять. Не захлестнуться в чувствах. В обиде, скорби и боли. Мне очень больно рядом с ним. До слез. До стона. До крика. Мне плохо. Плохо от того, что тогда я не смогла запретить своему сердцу влюбиться в его, а сейчас не могу заставить разум отключиться и не вспоминать прошлое. Не воскрешать в памяти картинки, по которым тоскую. Наши сплетенные пальцы. Его улыбка, когда я смешила его в кафе. Его легкие поцелуи на моем лице, которыми он успокаивал меня после разговора о маме и папе.

Не то. Я должна помнить совсем другие моменты наших отношений. «Пресная». «Корыстная тварь». «Лживая стерва». «Шлюха». Вот что должно ассоциироваться с Ромой. Это я должна помнить. Помнить, как он делал мне больно с надменной усмешкой на устах. Помнить ладонь, которая залепила мне пощечину.

Машина остановилась на стоянке кафе, в котором мы когда-то пили молочный коктейль.

– Ты голодная? Накормить тебя.

– Нет. Я и сама себя накормить способна.

– Как хочешь. Только зайти все равно придется. Нам нужно поговорить. Это срочно.

И он вышел. А я так и сидела, не зная, чего ожидать от этого разговора. Унижения? Боли? Слез?

Но я больше не позволю. Потому что нельзя выбрасывать и топтать меня, когда вздумается. Нельзя причинять боль, а потом ждать, что я брошусь на шею.

Глава 22

Рома.

Я как завороженный смотрел на неё, а она не отрывала своего взгляда от стаканчика кофе. Мы так и замерли. Я любовался, компенсируя время разлуки. А она боялась. Дрожала. Ёжилась. Боится меня. У нее есть причины. Уйма причин. Я обижал ее. Раз за разом. Но я хочу все исправить. Хочу вернуть ее любящий взгляд, цепкие объятия и яркую улыбку.

Я тоже боюсь. Боюсь не достучаться до нее. Боюсь не изменить этот запуганный взгляд. Если бы я не настоял, она бы уже ушла. Я прям чувствую, как ее ломает рядом со мной. Она как загнанный зверек. Обнять. Прижать крепко к себе. Заверить, что больше не обижу. Но она не позволит. Она отступает при малейшем движении в ее сторону. Вот и сейчас я подвинулся к ней на стуле, а она дернулась и угрожающе посмотрела на меня.

– Ром, ты хотел поговорить. Я слушаю.

Время шло, а я не мог решиться. У меня не хватало сил начать разговор, а ее состояние еще больше тормозило меня. Она не готова к разговору. Но другой возможности не будет. Демьян не даст мне ее больше. Я и так остолбенел, когда он предложил рассказать все Бельчонку. Дема всегда играет честно, в отличие от меня. Может поэтому она с ним.

Ни туда. Эти мысли приведут меня к ревности. А мне сейчас это ни к чему. Мне нужна холодная голова, чтобы суметь убедить ее услышать меня. Я не жду прощения. Мне придется вымаливать его годами. Но я должен попробовать показать ей искренность своих чувств, попробовать объяснить причины своих поступков. Хочу, чтобы она хоть посмотрела в мою сторону. А не дрожала и прятала глаза.

– Бельчонок. Попробуем сначала?

– Что? – подскочила со стула, посмотрев на меня, как на умалишённого дурачка. Ухватил за плечи и усадил обратно. Даже посмеяться над собой захотелось. Ветров, ты дипломат от Бога.

– Выслушай меня, пожалуйста.

Она молчала. А для меня время остановилось. Я просто тонул в глубине ее глаз. Она смотрела на меня. Непонимающе смотрела. Но как тепло от ее взгляда. Как хорошо рядом с ней. И как хочется после всего просто дотронуться до нее. Взять ее руку в свою. Забыть обо всем и быть вместе. Она – мой мир. Весь мой мир сузился до одного человека. Который не доверяет мне. И я должен убедить ее в обратном.

– Бельчонок, у меня были причины, чтобы расстаться с тобой. И совсем не те, что я наговорил раньше. Все с точностью да наоборот. Мне было хорошо с тобой. Хорошо, как ни с кем другим. Но тогда я не понимал этого. Боялся признать, что привязался к тебе. Я испугался этой привязанности и оттолкнул тебя. Я никогда не рассматривал себя как парня для отношений. Ни к чему не обязывающий секс – вот придел моих отношений с девушками. Но с тобой все было по-другому. Я захотел все изменить. И я бы изменил. Я бы встречался с тобой. Но я узнал, что от меня беременна девушка. Это был просто секс в клубе. Это было еще до тебя. Когда я был с тобой, не спал ни с кем. Не смотри так, я говорю правду.

Она не верит мне. Смотрит так, словно я гад ползучий. Противный и изворотливый. Скребет от этого. Но я выдержу. Проглочу каждый такой взгляд. Лишь бы она открылась. Лишь бы ее сердце отозвалось на мои слова. Потому что разум явно играет против меня.

– Ром, к чему этот разговор? Я не понимаю, зачем ты мне всё это рассказываешь…

– Мне нужно, чтобы ты поняла, почему мы расстались…

Не договорил.

– Мы расстались, потому что ты этого захотел. У тебя была веская причина в виде беременной девушки. Я понимаю. Не понимаю, почему расстались … так… – не говорит, а едва слышно, прерывисто шепчет.

Кулачки сжала, бледная, дрожит вся.

Бл*дь. И что мне делать? Прижать к себе? Но не разрешит ведь…

После всего дерьма, что я на ее вылил, она не может подпустить меня к себе. Не может переступить через себя. Раненая. И гордая.

А мне плевать на свою гордость! Сейчас на все плевать. Я готов как пес за ней бегать. Извиняться, объяснять и еще раз объяснить свои мерзкие поступки, а потом снова извиняться. Готов проделать это сотню раз. Лишь бы она впитала в себя мои слова, ощутила горечь моего сожаления, хоть как отреагировала на мои чувства.

– Ром, мне нужно идти. Я вызову себе такси.

– Бельчонок… – схватил за руку.

Я еще не всё сказал. Не сказал самого главного. Не сказал, что люблю. Люблю сильно. Люблю нежно. Люблю до боли в сердце. Люблю и не могу без тебя.

– Ром, пожалуйста…

Бельчонок, нет. Не уходи. Не разрушай нас. Пожалуйста. Дай мне хоть невзрачную надежду…

Смотрел в ее глаза. Видел боль. Чувствовал дрожь. И понимал, если не отпущу, сделаю еще больней. Убирая свою руку, чувствовал ненависть. Я ненавидел себя. Только сейчас я понял, насколько сильно я ее обидел. Как сильно она поломана мной. Я единственный, кого она так страшится. Она ведь очень смелая, дерзкая. Готова броситься в драку, защищая незнакомку. Готова прямо в глаза все высказать толпе студентов. А тут жмется вся. Слова едва достает из себя.

Она ведь не такая. Другая была раньше. А сейчас загнанная, словно не живая совсем. Не смотрит, не видит, не говорит, не слышит. Просто есть. А эмоций, чувств – нет.

– Бельчонок, у меня есть шанс?

– У тебя было столько шансов, но ты ими не воспользовался. А сейчас я не понимаю, зачем тебе он…

Ушла.

А я ошарашено смотрел ей в след. Отшила. Меня отшили впервые. Если честно, то вообще пофиг на это. Важно, что это она. Бельчонок меня отшила. Думал, вернется ко мне. Даст шанс. Хотя бы выслушает. Будет злиться. Обижаться. Но со мной. Будет рядом.

Но она не хочет. Не хочет меня рядом.

Обсел обессилено на стул.

До меня наконец дошло. Все неправильно. Я жил неправильно. Я всю жизнь твердил себе:

– Не люби. Не привыкай ни к кому. Чтобы не страдать.

А надо было просить у судьбы:

– Позволь любить и быть любимым. Избавь от одиночества, чтобы быть счастливым.

И судьба мне предоставила демоверсию счастья. Но я не продлил подписку. Отказался от полной версии.

Это финиш. Финиш истории любви Ромы Ветрова и Кати Богдановой.

– Ром… – услышал я над головой.

Глава 23

Катя

За столиком в кафе я стала ловить себя на глупых мыслях. Просто идиотских. Мне хотелось прикоснуться к нему. Прикоснуться и почувствовать тепло, а не боль. Я захлебываюсь в боли от каждого нашего соприкосновения. Даже взглядами. Но где-то глубоко в сердце было то, что вызывало во мне ощущение, что может быть хорошо рядом с ним. Я знала, стоит мне только немного ослабить контроль разума над сердцем, и я брошусь в его объятия. Но действительно ли почувствую там тепло?

Очень много «если» и «но», чтобы пробовать.

Очень много планов, в которых нет Ромы.

Очень много было плохого, чтобы забыть и начать сначала.

Очень много обещаний, которые нельзя нарушить.

И неугомонное трепыхание сердца. Очень мало.

С паникой смотрю на свои руки, которые трясутся, и понимаю, насколько это всё нелепо. Бред какой-то. Почему всё так неправильно? Почему я так себя веду? Почему чувствую то, что не должна? Почему жду чего-то ото всех?

Где Катя Богданова, которая все решала сама? Где Катя Богданова, которая сама была в ответе за свою жизнь? Где Катя Богданова, которая ни от кого не зависела?

Неужели я стала такой беспомощной, слабой, хрустальной? Неужели я не могу одна? Неужели мне нужен мужчина? Опора? Поддержка? Забота? Ласка? Любовь?

Вопросы есть. Ответов нет. Стиснула трясущие руки в кулаки и улыбнулась. Пора отбросить свои эмоции и трезво взглянуть на ситуацию.

Набрала номер. Не отвечает.

Ясно. Значит, наш разговор с Ромой не закончен. Нужно вернуться.

– Ром… – решительно сказала я парню, который продолжал сидеть на том же месте, опустив голову. От моего голоса его встряхнуло.

– Бельчонок?

– Дема? Ты с ним говорил? Поэтому ты приехал вместо его в аэропорт?

Пытаюсь быть равнодушной. Не получается. Путаюсь в словах, мыслях. Потому что он выглядит так, что сердце сжимается от жалости.

– Да.

Его ответ меня не устраивает.

Во-первых, мне хотелось, чтобы он сам искал встречи со мной, а не действовал по наводке старшего брата.

Во-вторых, чувствовала себя так, словно Дема меня предал.

– Где он? Он не отвечает на мои звонки.

– У себя на квартире, – делает шаг в мою сторону. – Тебя отвести к нему?

– Нет. Я уже вызвала такси, – разворачиваюсь и убегаю. Чтобы не сорваться от его взгляда. Чтобы не передумать. Чтобы не пойти против себя самой. Чтобы не вынимать из себя то, что так упорно стараюсь спрятать. И пусть где-то в груди скребет, я посылаю всё к черту. Нет смысла напоминать сердцу о чувствах. Есть границы, которые нельзя нарушать. Я не перейду шлагбаум между мной и Ромой.

– Что празднуешь?

Дема сидел на полу, облокотившись спиной о диван. Рядом валялись две пустые бутылки. В руках он держал третью.

– Дикарка? – еле выдал он заплетающимся языком. – Я тебя не ждал…

– А вот я тебя ждала.

Подошла и забрала бутылку. Дема поднял на меня глаза. И я мгновенно сменила гнев на милость. Смотрю на его и таю. Не могу обидеться. Не могу злиться. Даже отругать за эту подстроенную встречу с Ромой не могу. Потому что ему плохо. Я понимаю его, как никто.

– Ты как сюда попала? Рома привез?

– Нет. Не Рома. Я приехала на такси. Ты почему на звонки не отвечаешь?

– Вы поговорили с Ромой?

– Да.

– Ты решила дать Роме второй шанс?

– Это не я дала Роме второй шанс, а ты. Что всё это значит, Дём?

Демьян встал и, пошатываясь, направился на кухню. Налил в стакан воды и осушил в два глотка. Я подошла к нему, но он игнорировал меня, пялился в стену.

– Дёма! – крикнула я, желая привести его в чувства, вызвать на диалог. – Не молчи. Мы договаривались обо всем говорить друг с другом. И что теперь?

– Рома – мой брат.

– Это не даёт ему никаких привилегий.

– Он тебя любит…

Так не любят. Если любовь – это боль, которая внутри и никуда оттуда не уходит, то я не хочу любить. Любви, которую я представляла себе, не существует. Это фантазии наивной дурочки. А я больше не такая.

– Тебе проспаться нужно. Не хочу слушать твой пьяный бред. Мы поговорим, когда ты будешь трезв.

– Дикарка… – обхватил лицо руками и заглянул в глаза. – Я могу тебя отпустить. Если ты этого хочешь. Если у тебя есть чувства к Роме, я приму их. Я смирюсь с тем, что ты меня не любишь. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты улыбалась. Пусть и рядом с другим.

Глава 24

Катя

Я любила Рому, а сейчас хочу забыть. На это нужно время…

Сколько?

Месяца хватит.

Ровна на столько я вылетела из обычной жизни. Сломала ногу, участвуя в уличных батлах со Стасом.

Не знаю, зачем вообще на них поперлась. Хотела отвлечься, наверное. Переключиться. Или просто отключить мозг на время. Я истощена и физически и морально. И если моральную усталость я ощущала, то физически чувствовала себя вполне себе бодро. Но вовремя батла ноги стали тяжелыми. Не поспела, потом подстраивалась и упала.

И сейчас я еду домой к брату. Стас посадил меня на поезд. Ромка встретит. Возможно, это к лучшему. Дома и стены лечат.

Там у меня будет время разобраться в себе. А Дема здесь в себя. Он уже три дня игнорировал меня. В универе не появлялся, на звонки и сообщения не отвечал. Я даже съездила на квартиру, но дверь закрыта. Стучала, никто не открыл. Звонила из травмпункта, но в трубке снова только гудки. Я хочу его увидеть, поговорить. Но он этого не хочет. Этот месяц будет временем для него, чтобы решить, что мы будем делать с нашими отношениями. Потому что для себя я все решила. Я буду с ним, если он этого хочет.

А Рома?

С Ромой нам тоже нужно поговорить. Я должно наконец-то найти в себе мужество прямо посмотреть ему в глаза и проститься. Это сложно, но правильно. Мы друг для друга как лезвие бритвы. Порезы тонкие, неглубокие, ровные. Красиво смотрится со стороны. Цепляет. Как говорят, чувства на грани. Но в действительности каждый такой порез – это рана, боль и шрам на всю жизнь. И этих порезов уже не счесть. Мы калечим друг друга. Нам нужно остановиться. Потому что я не хочу страдать. Не хочу, чтобы страдал он. А главное, не могу позволить страдать Деме. Я соберусь с духом и сразу по приезду поговорю с Ромой. Мы лишние в жизни друг друга. Есть я и Дема. Есть он и беременная девушка.

И эти мысли я холила и лелеяла целый месяц. Целый месяц выпихивала Рому из сердца. Целый месяц втемяшивала Дему в свою голову.

Теперь везде занято.

Рома в сердце. Дема в голове.

И я не знаю, что мне с этим делать. Я не могу отпустить ни одного, ни другого. Сердце болит отпустить одного. Разум запрещает отпустить другого. Я не могу договориться сама с собой.

Сегодня я возвращаюсь.

Дема будет встречать меня на вокзале. Мы созванивались каждый день. Разговаривали, но обходили острые углы. Пустая болтовня.

Рома продолжает быть в черном списке. И это самый полный и развернутый ответ, который я могу ему дать. На большее нет сил. Я их не нашла. Сгребала по крупицам, но они разлетались, как пыль, стоило лишь подумать о нем.

Я вернулась еще более разбитая, чем уезжала. До отъезда я чувствовала любовь и заботу Демы и не хотела уходить от него. Дома же я чувствовала только бесконечный тоскливый вой сердца и хотела вернуться к Роме.

И я бы сделала это. Рискнула бы снова вручить свое сердце Роме. Потому что Дема стал холодным, а Рома искал способы быть рядом. Но у нас же отношения на грани. Душераздирающая история. Хождение по стеклам.

А это значит, что Катя Богданова, она же Бельчонок, она же Дикарка, будет страдать. Потому что одна история тянет за собой другую. Еще более гадкую и мерзкую.

А начало у таких историй всегда очень ванильное.

Весна – время гулять допоздна, совершать необдуманные поступки и, конечно, влюбляться. Заново влюбляться друг в друга. Любить так безгранично, так преданно, так самоотверженно, чтобы суметь пронести это чувство через всю жизнь. Даже если она полна испытаний.

Ванильно?

Да.

А еще глупо.

Я пришла сегодня в университет после месячного больничного. Именно пришла. Мне нужно расхаживать ногу. Танцевать еще рано, но на работу я вернулась. Буду проводить занятия в щадящем для своей конечности режиме. Да и у нас соревнования по волейболу между университетами в самом разгаре. Я уже с самого утра сбегала к Макарову и заявилась на игру. Пока на замену, но я уже так засиделась, что пять минут на поле будут для меня счастьем. Следующие две перемены я оббегала преподав с вопросом: «Что мне нужно досдать, чтобы допуститься к досрочной сессии?». Да, я зачислена на обучение по гранду в школу танцев в Нью-Йорке. Через месяц я улетаю. Занятия в школе начинаются с первого июня, поэтому к этому времени мне нужно сдать все экзамены и зачеты.

Дема в универе отсутствует. Сослался на загруженность на работе, но я списываю это на мое присутствие в универе. Вчера мы не поговорили. Дема не захотел.

– Сначала с ним, потом со мной. Я приму любое твое решения.

А если этого решения нет. Как действовать?

Рома тоже своим появлением на моей поточной паре намекал на разговор.

– Ветров, ты уверен, что тебе на мою пару? – спросил преподаватель по экономическому праву. – Это второй курс.

– Уверен, Семен Михайлович. Я как раз эту тему в прошлом году плохо усвоил.

– Ну, тогда, конечно, проходи. – Ветров уселся на первую парту рядом со мной. – Роман, с вами все в порядке? Первая парта?

– Это чтобы лучше вас слышать…

– Старче! – выкрикнул Шах с галёрки.

– Эту другая сказка, Маркуша. Ты как всегда ни к месту, – парировал Ветров.

Дальше Ветров почти полтора часа корчил из себя примерного студента. С умным видом чиркал в тетради и следил за записями преподавателя на доске.

А я почти заработала косоглазие, пытаясь понять его намерения. Но он не проявлял ко мне ни малейшего интереса. Только после пары приступил к делу.

– Пойдем, Бельчонок. Я отвезу тебя на работу.

– Не нужно. Меня уже ждет Ренат.

– Нам нужно поговорить. Хватит бегать.

– Я не бегаю. Давай поговорим.

– Не здесь. Я заеду за тобой в студию вечером. Думаю, разговор будет долгим.

Но вместо Ромы за мной заехал Марк Шах.