Текст книги "Игра. P.S. (СИ)"
Автор книги: Екатерина Лебецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 4
Рома
Впечатал кулак в стену и ринулся за ней в раздевалку.
Ненавижу ее. Ненавижу до мурашек.
Ненавижу игру, которую она снова затеяла. Решила второй раз подцепить меня поцелуем, подловить на слабости и выиграть. Не выйдет. Я гроссмейстер в таких играх. Я с детства брал уроки унижения и оскорбления, отработал их на себе и преуспел в применении на других.
Богданова, играя в такие игры со мной, ты обязательно проиграешь…
А я выиграю. Только какого чёрта мне так фигово от этой победы. Я добился всего чего хотел: поставил Богданову на место, потешил своё эго, подтвердил репутацию бесчувственного героя-любовника, а главное получил заверение, что она исчезнет из моей жизни. Ведь ради такого результата и затевалось всё… Так почему я не улыбаюсь как она, а стискаю челюсти до скрежета.
Её улыбка – моя боль… Чем шире её улыбка, тем я больше хочу стереть ее, уничтожить вместе с Богдановой. Потому что я болею ее, и вместо ожидаемого исцеления после расставания, я обнаружил только новые симптомы болезни. Раньше я хотел ее, теперь я не хочу никого кроме ее. Раньше я скучал по ней, когда ее не было рядом, теперь я скучаю, даже когда она в шаге от меня. Раньше я улыбался только ей, теперь я не могу улыбнуться вообще. Меня так скрутило, что проще сдохнуть, чем вылечить эту зависимость. Мне нужно держаться от нее на расстоянии, но я слабак. Я понял это сразу. Думал прогоню ее и на этом всё закончится. Надеялся, что выдержу на расстоянии, что обойду ее стороной, лишь бы только она сама не подходила. А чтобы не подходила надо было задеть посильнее. Я предположил, что я с Малиновской на пару справился с этой задачей, но Богданова этим поцелуем всё пошатнула. Нас тянет к друг другу. Тянет, даже когда мы отказались друг от друга. Этот секундный поцелуй взбудоражил меня, раздраконил, оскалил. Я злился на её, и одновременно хотел. Хотел во всех смыслах. Хотел рядом, хотел обнимать, хотел целовать, хотел подмять под себя и сделать своей.
Рванул дверь раздевалки.
Она не улыбалась…
Она плакала…
Я слышал рыдания за дверью душевой, но подойти не мог. Ноги приросли к земле. Не ожидал. Ждал крика, истерики, пощечины, но не этого. Ведь еще мгновение назад она уходила от меня с высоко поднятой головой и улыбкой на устах. Гордая, решительная, равнодушная… А сейчас что…
– Прости меня, Бельчонок, – шептал я набатом. – Прости, маленькая.
Когда всхлипы начали стихать, ушёл. Потому что мне нечего было ей сказать кроме «прости», но мои извинения ничего не изменят, а только ещё больше ранят ее, унизят.
Болело всё до такой степени, что, счесав кулаки в кровь об стену, ничего не почувствовал. На автопилоте сел в машину и рванул. В ушах ее всхлипы, а перед глазами улыбка. Только не эта, а та настоящая нежная, любящая. Пол ночи нарезал круги по городу, а потом припарковал авто у ее общаги. Всё равно не усну, а здесь хоть рядом буду.
Голова гудела от мыслей, а тело трясло от напряжения. Мне нужна помощь, совет, поддержка. От Гора, Стаса и Янчика я могу получить только по морде. Остаётся отец и брат. Но зная отца и его радикальные методы решения проблем с женщинами, выбор сам собой пал на брата. Да и нет у меня никого ближе его.
Была Бельчонок, но сейчас… она так далеко от меня.
Мне хреново. Мне нужна реанимация или я сдохну. Дёма – моя надежда, мой дефибриллятор, который поможет мне заново запустить сердце.
Брат открыл после первого же нажатия на дверной звонок. У нас сегодня по расписанию не было игр по баскетболу. От пар освобождение. Поэтому брат дома, мокрый, в одних спортивных брюках и с полотенцем на плече, наверно только после душа.
– Ром, ты чего здесь? – Дема был растерян, даже ошеломлён.
– Поговорить…
– Дём. Это доставка?
Затрясло. С кухни доносился аромат сырников и голос Бельчонка. Я не настолько свихнулся, чтобы он мне мерещился.
– Дём. Иди быстрее, а то остынет.
Направился на кухню, но ноги не слушались. Штормило. Демьян в два шага обогнал меня и заслонил собой девчонку. Только я успел рассмотреть: и ее мокрые волосы, и футболку Дёмы на ней и страх на лице.
Пауза. Ступор. Искры из глаз. Кулаки. Сведенные челюсти.
Нереальный х*ячь… Потому что это Дёма… Потому что это она…
– Дём, у меня сырники горят…
Богданова к плите, я к Богдановой, Дёма ко мне…
Только наверно не только мой мозг тормозил, тело тоже… Потому что Демьян одним рывком рванул девчонку на себе, прижал к себе и вместе с ней развернулся ко мне спиной…
– Дикарка, иди суши волосы. Фен в шкафчике над раковиной. Я отвезу тебя в общагу.
Богданова, немного помедлив, вышла из-за брата и, обойдя меня по большому радиусу, кинулась в ванную. Ни слова, глаза в пол и руки, сжимающие подол мужской футболки.
– Не смей, – рыкнул брат, стоило мне только повернуться. – Сейчас я отвезу ее, вернусь и тогда мы поговорим.
Одним взмахом руки снёс ненавистные тарелки с сырниками со стола и плюхнулся на стул.
Дёма, как в ни в чем не бывало, убрал сковородку с плиты, выбросив сгоревшие сырники в мусор, собрал тарелки и еду с пола.
Ванна, а потом вместе с Бельчонком в спальню.
Та минута, что они были вместе, разломала меня надвое. Одна часть орала вломиться и разнести всё и всех, вторая – ждать, потому что я бросил ее. Бросил, но не отпустил… Я готов убить их обоих, не зная, что между ними было. Убить даже за то, что они вместе в одной комнате за закрытыми дверями.
Но, бл*дь, это же мой брат, мой родной брат… Он не мог… И она не могла… Она пару часов назад целовала меня… Плакала из-за меня… А потом что? Пошла и отдалась другому? Нет, не могла… Или это месть? Жестокая, изощрённая, грязная месть? Расплата за слёзы, унижение, предательство? Сука!
Глава 5
Рома
– Ты трахал ее? – спросил я, как только расплывающаяся фигура нарисовалась передо мной.
Пока Демьяна не было я осушил бутылку какой-то дряни из бара. Не полегчало, только тошнило. Наверно, сказывался мой недосып и пустой желудок. Меня так ломало последние дни, что я не ел и не спал. А она хорошо проводила время. С Зориным… С Демьяном… Блудливая сука!
– Нет. Она была пьяна.
– А если бы нет? Ты бы трахнул ее? – вот почему-то я знал ответ. Прочитал его в глазах брата, когда утром он не позволил прикоснуться к ней.
– Не знаю, – его спокойствие разгоняла кровь в моих жилах до боли, до барабанной дроби в висках. – Всё зависело бы от ее.
– Бл*дь, Дёма. То есть если бы она сказала «да», ты бы оттрахал ее? Какого х*я? Ведь мы никогда не делила баб. Каждый имел своих. Она ведь моя…
– Ром, не надо, – брат прервал меня. – Я всё знаю. Дикарка рассказала. Мне вот интересно только, почему ты молчал? Если бы я знал, что это всё игра, всё было бы по-другому…
– Что ты этим хочешь сказать? Что не позволил бы? Запретил бы притворяться? Почему? – я заводился, разговор стремительно несся туда, куда я не хотел.
– Потому что это Дикарка. Потому что она другая. Потому что она не подходит для твоих изощренных игр с Шахом.
– Твою мать, Дёма. Какая другая? Она такая же тварь, как и все. Корыстная сука, которая, как только я послал ее, нашла тёплом местечко на твоей кровати, а может и на чей-то еще. – во мне говорила злость, ревность и алкоголь.
Я горел. А реакция Дёмы только подливала масла в огонь.
Его желваки ходили, костяшки пальцев белели в сжатых кулаках, а глаза прибивали ненавистью. Никогда… Никогда он не смотрел на меня так. Так ожесточенно, грозно и брезгливо.
– Я не должен, но ты мой брат и я объясню тебе. Я сам попросил Дикарку об встрече. Нужно было с вашими отношениями что-то решать. Ты ж, придурок, молчал. Мы поехали в бар, так как Катя захотела выпить. Ее унесло от нескольких шотов, и она отрубилась, поэтому я привез ее к себе. Её кофта в моей стиралке, потому что ее тошнило.
Брат вскочил и начал собираться.
– Вставай. Я еду к отцу. Нужна его подпись. Отвезу тебя к нему за город. Проспишься и подумаешь. А потом мы с тобой еще раз поговорим?
– О чем? О том, что ты запал на моё?
– Она не твоя. – брат остановился напротив, смерив меня грозным взглядом.
– Для всех моя… Для всех я трахал ее несколько недель… – я заржал. Громко. Истерически.
– Для всех ты бросил ее, и она свободна, – я знал брата, за его спокойствием бурлила лава. Его выдавал огонь в глазах и венка, безумно пульсирующая на шее. – Выходи. Я уезжаю. Мне нужно еще после отца в офис.
Мы молча вышли из квартиры, сели в Демин джип и двинулись в сторону пригорода.
– Дём, она же совсем не в твоём вкусе…
– Ты ошибаешься, – резко отчеканил брат. – И лучше нам не продолжать этот разговор, пока мы не наделали глупостей…
– Ты понимаешь, что не можешь с ней быть. Только не после меня. Это хрень какая-то, два Ветрова трахают одну тёлку. Этому не бывать. Это позор на весь универ. Из-за какой-то девчонки мы не будем портить репутацию Ветровых. Для всех она была моей, такой и останется…
– Ром, заткнись. Единственное, что меня останавливало это ты. И если ты не собираешься ничего менять в ваших отношениях с Дикаркой, то я заберу ее себе. Мне плевать, что думают и говорят другие. Меня волнует только она и ее мнение. Я даю тебе пару дней, чтобы всё решить с Катей. Больше я ждать не буду. Это все… Разговор окончен.
Демьян держит слова. Через два дня мой брат стал женихом моего Бельчонка.
Два дня я безбожно пил… И эти два дня всё решили, расставили всё на свои места.
Теперь она его… Его Дикарка, а не мой Бельчонок. Он не ранит, не обидит, а согреет и защитит. Он будет стеной, которая укроет ее от всех неприятностей и разочарований. Он сделает то, чего не смог сделать я. Сделает счастливой и любимой…
Глава 6
Рома
– Богданова в ментовке. – прокомментировал Стас звонок Насти.
В воздухе повисла тишина. Парни замолчали, отставили бокалы с коньяком и вопросительно уставились на Стаса, ожидая продолжения ошеломляющей новости. Но друг находился то ли в ах*е, то ли мозг плохо соображал после алкоголя, поэтому он молчал и дебильненько улыбался. И не понятно на сколько бы мы еще так зависли, но Ильин заржал так, что бутылки на столе зазвенели.
– Что с Богдановой? – спросил я.
После двух дней непробудного запоя сегодня я не пил, в отличии от парней, которые всей компанией заявились в особняк к отцу, чтобы полечить мне мозг. С чем Янчик замечательно справлялся до второй бутылки. Началось всё со стандартного «а не ох*ел ли ты, Бес?», а закончилось банальным «хрен с тобой, делай что хочешь». А я действительно ох*ел в эти два дня: пил до отключки, просыпался и снова пил. И так по кругу. На игры забил, фитнес клуб повесил на зама, телефон отключил, отца с наставлениями послал. И делать я ничего не собирался. Хрен со мной, не сдохну…
– Непонятно. Она позвонила Насте, назвала номер участка и попросила привезти одежду. Настя боится ехать одна.
– Стас позвони Насте. Пусть собирается, мы за ней заедем. Ром, держи ключи от моей тачки и поехали, – командовал Демьян.
– Я никуда не поеду. Сам справишься, – отрезал я. Я дергался за Бельчонка, переживал. Но волнение Дёмы меня бесило, а от его решительности так вообще подташнивало. Не хотел смотреть, как брат будет строить героя-спасителя перед Богдановой, в то время как я держать дистанцию.
– Не будь козлом. Ты один не пил, так что можешь сесть за руль. Такси сюда будет добираться час, а потом еще час отсюда. Выходи и заводи мотор. – приказал брат.
Дороги были занесены снегом, поэтому до сорок девятого участка милиции добирались реально почти час. Длительная поездка совсем не успокаивала, а только крепче натягивала нервы и не только мои. Дёма тоже был дерганный, а когда в салон села взвинченная до предела Настя, то подносить его стало еще больше. Мы с братом поменялись местами: сейчас я строил из себя фигуру невозмутимого спокойствия, а старшего – колошматило. И почему я раньше не обратил внимания, что его сдержанность и полный похуизм пропадают, стоит только речи зайти о Богдановой. Ведь его трясло в клубе, когда Бельчонок танцевала с Ренатом, не меньше меня. И это не единственный случай.
– Добрый вечер. Мы насчет Богдановой Екатерины Валерьевны. – отрапортовал Дёма на проходной участка. Дежурный взял трубку и сообщил о нашем визите.
– Кем приходитесь свидетелю? – уточнил дежурный.
– Жених.
Настя ойкнула. Стас толкнул меня в бок, привлекая еще больше внимания к фразе Демьяна. Меня шарахнуло болезненным выстрелом в сердце, ноги подкосились, горло свело спазмом, лишающим способности дышать. Опёрся о стену и прикрыл глаза. Я не удивлен, я расстрелян. Брат не бросает слова на ветер, поэтому его «жених» означало только одно – он будет действовать, моё время вышло.
За проходной показался мужчина в форме и Бельчонок в шлёпках, пижаме и милицейском кителе, накинутом на плечи.
– Настя, какого… Что они все здесь делают? – первое что сказала девчонка с разбитой губой.
– Кто тут жених? Забирайте свою бесстрашную. И следите за ней повнимательнее.
Бельчонок округлила глаза, даже сделала шаг в сторону, когда на нее налетел Дёма. Скинул китель и накинул свою куртку.
– Насть, дай вещи. – отдавал команды брат.
– Где здесь у вас можно переодеться? – обратился к мужчине Демьян.
– Печкин, проводи девушку.
Через несколько минут Богданова вернулась уже в своей одежде. К ее приходу на проходную подтянулись изрядно помятый парень и девушка с пожилым мужчиной.
– Так как у всех нет претензий друг к другу, ставьте подписи и свободны. – сказал тот же мужчина в форме.
Богданова расписалась первой и рванула к выходу, не дожидаясь остальных. Я держался в стороне, в отличии от Демьяна, который следовал за Богдановой по пятам.
– Катюха, ты тут как оказалась? – спросил уже на улице Стас.
– Мусор пошла выносить… – Богданова не договорила так как прыснула смехом, заразив и всех остальных.
Так мы и шли к машине, давясь со смеха.
– Девушка, подождите. – обратился к Бельчонку пожилой мужчина, следом подошла девушка с КПП. – Мы хотели поблагодарить вас за помощь. Возьмите. Здесь немного, но это всё что есть.
Мужчина протянул Богдановой деньги.
– Не нужно. Я не возьму.
Мужчина помялся, но видя непреклонность девушки, деньги убрал.
– Спасибо еще раз вам. Мы всегда говорили племяннице жить с нами, а не в общежитии. А она все отказывается, не хочет стеснять. Родители ее нам поручили. А если бы этот подонок сделал ей что-нибудь, что бы я отцу Назимы сказал. Ой, как вы вовремя появились. Назима еще совсем ребенок. Она как овца в этом большом городе.
– Всё в порядке. И дело совсем не в общежитии. Пьяный нахал мог где угодно встретиться. – добавила Богданова, простилась с парочкой и уселась в машину.
– Стас, сколько время? Мы в общагу опоздали. Надо Маше звонить, может приютит нас. – сказала Настя.
– Поехали к нам. Там Гор и Янчик только вас и дожидаются. – ответил Дема, а потом спросил лично у Бельчонка. – Поедешь?
– Ладно. – согласилась Богданова.
Наши взгляды встретились в зеркале заднего вида. Сжал руль и как можно равнодушнее посмотрел на ее. Да только нифига не вышла. Бомбило от ее присутствия, от ее взгляда.
Даже на расстоянии, даже через зеркало я ощущал, как она напряжена. Напряжена всем телом. Напряжена из-за меня, из-за моего появления в ее жизни. Бьет мелкой дрожью от гнева. Я неприятен ей. Взгляд, который она бросала на меня, обещал неминуемую смерть в аду. Хотя я не уступал, разил ответным угрожающим прищуром. Мы играли в гляделки, и никто не собирался уступать. Нарушил нашу игру Демьян:
– Дикарка, тебе холодно? Ты дрожишь…
– Нет. Это от переизбытка эмоций.
– Испугалась?
– Не успела. Да и парень трусливым оказался, особенно когда я взяла штакетину от забора.
– Прошлый раз – горлышко от бутылки, сейчас – штакетина. Катюха, ты совершенствуешься в уличных драках прям на глазах. Уже не с голыми руками ходишь на разборки, – отозвался Стас с переднего пассажирского сидения.
– Я пробовала. Только этот псих меня с голыми руками быстро и нежно об мусорный контейнер приложил.
– Я тебе, Богданова, кастет на Новый год подарю.
– Спасибо, Стасик. Вещь нужная. Буду очень рада такому подарку.
– Дикарка, не пугай меня больше так.
Бельчонок ничего не ответила. А я вжал педаль газа. Дёма наступал, оттеснял меня. А самое давящее, угнетающее было даже не это. Я не отталкивал его. Я позволял ему. Невообразимо, но я позволял другому быть рядом с ней. Хотел придушить ее, но не собирался бить морду ему. Меня злило, что она сидела рядом с ним, а не он с ней. Меня подрывало встряхнуть именно ее, когда они смотрели друг на друга. Потому что она не должна, не может обращать внимания на других, когда я рядом.
Обратная дорога до особняка заняла еще больше времени. Бельчонок уснула на плече у Насти. И это меня радовало. Её не тянуло к Демьяну. Мне даже казалось, что напор Дёмы отталкивал ее, пугал.
Показалось… Эта сука хотела его, хотела с ним…
С машины спящую Богданову на руках вынес Дёма, внес в дом и направился наверх на второй этаж. Я шел за ними, чтобы убедиться, что он отнесёт ее к себе в комнату. Но брат, косясь на меня, направлялся в гостевую спальню. Когда открывал дверь, Бельчонок проснулась.
– Разбудил. – прошептал Дема и видя замешательство девчонки, поставил ее на пол. Толкнул дверь и объяснил. – Это гостевая комната. Ты можешь переночевать здесь.
Богданова осмотрелась по сторонам, скользнула взглядом по мне и огрела до потери рассудка, до сердечной комы:
– Дем, я хочу спать с тобой вместе.
Глава 7
Катя
– Ты боишься Ромы? – спросил Демьян, когда мы зашли в его комнату.
– Типа того. У нас не получилось разойтись мирно. Каждая наша встреча равносильна новой нервной встряске. Достало уже. Проще спрятаться, чем попадаться ему на глаза.
– И ты решила спрятаться в моей комнате вместе со мной? – я кивнула. – Поищу второе одеяло.
Дёма улыбался. А мне на удивление было комфортно рядом с ним. Спокойно.
Я была дёрганая, взвинченная последнюю неделю. В универе озиралась по сторонам, лишний раз не высовывала нос на коридор, отсиживалась в аудиториях, уносила ноги сразу после пар. И не только из-за Ветрова младшего. Весь универ гудел о том, что «замухрышка Богданова наскучила плейбою Ромке». Кто-то просто провожал меня жалящим взглядом, кто-то шептался за моей спиной, кто-то язвил прямо в глаза. А самое отвратительное было то, что моё имя полоскали не только вместе с именем Ромы Ветрова, к этой истории приплели и Гордея, и Яна, и конечно же Демьяна. Я была мажорской подстилкой. А друзья, которые поддержали меня, которые не отвернулись от меня после расставания с Ромой, превратились в мерзавцев и извращенцев, пустившим девочку по кругу. Было обидно даже больше за них, чем за себя. Ведь они для меня стали настоящими друзьями. Гордей, Демьян, Ренат отвозили меня на работу, Янчик вечно смешил, подкалывал по-доброму, лишь бы я не грустила. Стас почти каждый день забирал ночью с работы. Я действительно работала почти до полуночи. После конкурса мне предложили поучаствовать в перспективном проекте, который отнимал много времени. Я была этому рада. У меня не оставалось времени на «ванильные сопли» по Ветрову. И вообще я старалась не думать о нем. Сердце щемило, но я игнорировала эту боль. Мозг я загружала по полной, не давала ему возможности воскрешать в памяти события, связанные с Ромой. Тяжелее всего было, когда оставалась одна. Отчаяние, обида накрывали, заставляли снова лить слёзы по тому, кто этого недостоин. По тому, для кого я оказалась «пресной» пустышкой, в то время, когда я считала его частью себя. Поэтому я бежала от себя, от своих мыслей. Надоедала вечерами Насте и Стасу в общаге. Через день напрашивалась на ночёвку к Ивановой. Подруги у меня просто супер. С одной можно было обгадить Ветрова с ног до головы, с другой – погоревать о тяжелой девичьей участи и коварствах любви. А потом как-то неожиданно появился Дёма, с который я вообще забывала о Роме. Мне казалось, что он чувствовал на себе ответственность за поступки младшего брата, поэтому так опекал меня.
Всё началось с того моего неоднозначного предложение «спать вместе». Я была рада, что Демьян расценил его правильно, понял мой страх перед Ромой и помог не только скрыться от свирепого взгляда Ветрова младшего, но и ободрил, переключил меня. Мы в ту ночь не спали почти до утра. Разговаривали обо всём и ни о чём конкретном. Об учёбе, преподах, об универовских знакомых, об детстве. Дёма вспоминал об их проделках с парнями, а я смеялась. Рассказывал о том, как Гордей спал в обед почти до десяти лет, поэтому вырос таких огромным боровом; как Ильин подбирал бездомных котов и собак, отмывал их, а потом продавал, а если не получалось продать отдавал бабушкам за конфету; как в Янчика была влюблена старшая девочка, а он убегал от нее и прятался, потому что Дёма напугал его, что большим девочкам нужны только обнимашки и целовашки; как Дёма сам дома проколол ухо в четырнадцать лет, а на следующий день в драке ему вырвали серёжку и разорвали ухо так, что пришлось его перебинтовать вместе со всей головой. Демьян говорил, а я расслаблялась, забывалась. Когда в разговоре проскальзывал Рома, то я чувствовала укол между ребер, но Дёма быстро находился и уводил тему беседы в другое русло. Мы уснули, когда уже начало светать. В одной кровати, но под разными одеялами. Это была первая ночь, в которую я не плакала.
Проснулись к обеду. Дёма отвёз меня в город. Сначала в общагу переодеться и взять мобильный, а потом в студию. Из-за нового проекта я репетировала и по воскресеньям. Вечером было кино и пицца в машине, за последний кусок которой пришлось сражаться. Мы играли в «Города». Демьян выиграл, но пиццу всё равно съела я, потому что он «джентльмен», а я «прожора». Было весело и легко. Я улыбалась, не потому что так надо, не потому что я сильная и мне всё нипочём, а потому что было хорошо. Мне было хорошо с Дёмой.
В понедельник с утра Демьян ждал меня на крыльце универа со стаканчиком кофе. И не с автомата, а с кофейни. Как оказалось, он приехал специально, чтобы сказать «Доброе утро» и уехать на баскетбольный турнир. Так же было во вторник и среду. Утром кофе и «Доброе утро», а вечером Дёма нацелился подготовить меня к сдачи на водительские права. Он забирал меня после работы, сажал за руль своего здоровенного чёрного Гелендвагена и учил управлять этой громадиной с мотором. Это было круто. Выброс адреналина, безмятежность и удовольствие. Опора, поддержка и крепкая мужская рука на руле рядом с моей.
Иногда в моей голове проскакивали мысли о не совсем дружеских отношениях между нами. Особенно когда Дёма непозволительно долго для друга задерживал свои руки на моих или убирал пряди волосы от лица, касаясь кожи. Это пугало, но не отталкивало. Я скорее не знала, как на это реагировать, но это было приятно. Конечно можно было спросить напрямую, но это бы всё усложнило. А мне не нужны сложности. Только не сейчас, когда Ветров младший исчез со всех радаров, а с Ветровым старшим я заново почувствовала вкус жизни.
Я решила не форсировать события. Пусть всё будет как есть. Без лишних вопросов, но и без ответных реакций от меня.
Но обстоятельства сложились иначе и мне пришлось услышать признание, которое я уже не могла игнорировать.
