Текст книги "Игра. P.S. (СИ)"

Автор книги: Екатерина Лебецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 38

Рома

Меня ломает.

Бл*дь. Ломает дико. По-живому.

Ломает каждый раз, когда я говорю ей слова любви, хочу услышать их в ответ, но вместо этого она гонит.

Терплю. Не бешусь и не крушу всё вокруг. Сжимаю зубы и молчу.

Но сейчас она довела меня окончательно. Она, твою мать, перегнула палку, сбежав от меня.

Я целовал ее. Целовал так жадно, словно голодал целую вечность. Готов был кричать в голос от удовольствия. И чтобы этого не произошло, глубже втянул ее язык и ласкал его.

Ее нерешительный ответа – чистый кайф. Сдалась ведь. Признала меня. Девочка вкуса вишни снова моя. Крышесносные ощущения. Двойное бинго: моя и целует меня.

Хочется еще, еще и еще. Обладать ее. Единолично и бесконечно.

Но она отталкивает. Вырывается. А я, сука, сбит с толку этой ее реакцией.

Целовала.

А сейчас что? Что снова не так?

Паршиво от этого топтания на одном месте. Прошло три месяца с Дня Рождения Демы, а мы не сдвинулись ни на шаг.

Я за*бался. Самолет – отказ – самолет. Я столько раз от нее слышал «нет», что уже завожусь, даже когда это слово слышу от кого-то другого.

– Роман Дмитриевич, у вас НЕТ свободного места в расписании, чтобы добавить еще одну встречу, – бубнит мой зам.

А я слышу ее голос:

– Ветров, тебя НЕТ для меня.

Спятил?!

Да, сто процентов.

Я верчусь перед ней, как уж на сковородке, а она эту сковородку только еще сильнее раскаляет.

Накрывает.

Мне хорошо, только когда с ней. Только она по-прежнему не со мной.

И не уверен уже, что будет.

Не могу поймать ее и удержать.

Когда целовал, думал, что наконец-то контролирую ее. Упивался мыслями, что моя. Пьянел от появившейся надежды вернуть ее себе.

Но для ее, сука, запредельно уступить мне. Безоговорочное «нет» в мою сторону.

Нет прощению. Нет моей любви.

Нет даже новому поцелую.

– Ветров, отойди. Тошнит от тебя.

От моего поцелуя ее тошнит… Бл*дь…

Отступаю. Иначе сорвусь. Уже и так держусь только на волевых. Потому что мозг просит послать все к черту и дать ему отдохнуть. Забыть, не думать, не мечтать, не строить планов, не подбирать слов и действий. Отключиться.

Сердце уже тоже не вывозит. Изодрано так, что кровит беспрерывно.

А она продолжает жестить.

– Исчезни ты уже, наконец. Я скоро стану женой твоего брата. Ты всё только портишь. Почему не можешь просто свалить.

– Потому что мы любим друг друга! И ты должна быть со мной! – срываюсь на крик. Достала уже вся эта ситуация.

– Я не могу контролировать свои чувства, но то, с кем мне быть, я решу сама. И знай, это будешь не ты. И вообще, мне жаль ту, которая согласится быть с тобой. Потому что ты делаешь больно даже тем, кого любишь.

Эмоции шкалят. Колошматит так, что искры сверкают перед глазами. Сжимаю кулаки до боли. Херачит так, что кровь кипит.

– В машину сядь.

Не вывожу на разговор, потому что не потяну его в таком состоянии.

Тут подчиняется. Но в остальном только наперекор мне…

Как только останавливаю машину около ее дома, выскакивает и несется внутрь.

– Богданова. Твою мать, – зверею и кидаюсь за ней.

Знаю, что в квартире Дема. Но пох*й. Клеммы слетели. Тумблер сгорел.

Потому что моя.

Целовал. Целовала.

Люблю. Любит.

А на остальное пофиг.

Стучу в дверь, которая отделяет меня от нее.

Но за дверью тишина.

Бью по двери кулаком со всей дури.

На взводе. Потому что хапнул дозу ее и снова упустил.

Новый удар.

Щелчок замка.

Хватаюсь за ручку и дергаю дверь на себя.

Брат! Куда же без него?!

– Выходи! – чеканит Дема. Но я не собираюсь отступать и рвусь к двери. – Рома, ты ее пугаешь…

Перехватывает и швыряет к противоположной стене.

– Успокойся. Она и так боится тебя.

Кроет от этой мысли. Боится…

– Дем, пусти меня к ней. Нужно или сдохну.

Мне жизненно необходимо увидеть ее. Заверить, что не обижу. Прижать, чтобы не боялась. Поцеловать, чтобы вернуть себе ощущение ее.

– Поговоришь с ней, когда придешь в себе. А сейчас мы поговорим. Давно уже пара.

Настраивался на драку с братом. Первую в жизни. Он уже бил мне морду из-за Бельчонка, но тогда я не давал сдачи. Сейчас я буду драться за нее даже с братом.

– Бельчонок сказала, что ты убьешь меня за нее. Давай, Дема. Только не как в прошлый раз вполсилы.

– Ты убиваешь себе и без моей помощи, – Дема на удивление спустился на улицу спокойный и уравновешенный. Запал, который был на пороге квартиры, куда-то пропал. – Уезжай, Рома. Ты же видишь, что она не сдастся. Чем больше ты напираешь, тем она дальше бежит от тебя.

– Она бежит к тебе, брат.

– К моему сожалению, нет. Она лишь прячется от тебя.

– Дем, верни ее мне.

– Если бы я на сто процентов был уверен, что она будет с тобой, то я бы отпустил ее. Но сейчас она на двести процентов не вернется к тебе. А я не могу оставить ее одну.

– Она меня любит…

– Знаю. Всегда знал и все равно влез. Жалею об этом. Мирить вас, дураков, надо было, а не настаивать на том, чтобы она со мной была. Я ведь тогда ее напором взял. Таскался за ней со своей любовью. Она бы мне никогда «да» не сказала, если бы ты ее не подпихнул ко мне. Я сразу понял, что она прячется от тебя. Видела тебя и ко мне бежала. Висла, не дышала, сжималась вся. Тебя нет и ее рядом нет. Чувствовал, что ломает себя, но все равно не отпускал. Думал, что забудет тебя. Потому что ты раз за разом показывал всем, что тебе не нужны ее чувства. А потом как гром среди ясного неба – твое «люблю».

Дема замолчал. Топтался на месте. А я херачил себя новой информацией. Хотелось врезать себе и Деме. Себе за тупость и беспредел, который творил из-за ревности. Ему за молчание.

– Ром, она упрямая. Не думаю, что эти твои прилеты сюда как-то подействуют на нее. Она еще больше в стойку становится. Свадьба – это Дикарки заскок. Это кольцо я ей подарил после новогодних каникул. Только тогда она даже не взглянула на него. Отказала. А на День Рождения приперла и на палец одела. Я офигел. Даже согласился сдуру. А теперь мечусь между двух огней.

– Дем, ты на моей стороне?

– Нет. Я на стороне Дикарки. Но она за своим упрямством не видит того, что ей нужно.

По лицу брата я понял, что он что-то задумал.

И я был прав.

Через две недели Дема позвонил.

– Приезжай жить к отцу в особняк. На несколько дней. Причина должна быть серьезная. Трубу прорвало или что-то подобное.

– Дем??? – ничего не понимал я.

– Ко мне нельзя. У меня ремонт перед свадьбой.

Послал всё по короткому адресу несколько раз и пошел собираться.

Брат так просто звать не будет. Особенно сейчас, когда мы из-за этой проклятой свадьбы почти не общаемся.

Глава 39

Катя

– При…ве…т

От ужаса роняю тарелку. Сердце вместе с тарелкой падает на пол. Его голос как стартовый свисток – бежать, окаменеть, не чувствовать.

Будет ложью сказать, что я не ждала встречи. Знала, что Ветров объявится, когда узнает, что я вернулась, чтобы сдать сессию. Глупо было прятаться. Он, если захочет, и из-под земли меня достанет. Поэтому согласилась остановиться не в гостинице, а у Демы. Там более-менее безопасно.

С Демой я сильная. Он мой жених. Друг. Брат. Опора. Прикрытие. И я благодарна ему, что он рядом. Я воспринимаю его как свою семью. Поэтому правильно, что мы поженимся. Я просила Дему дать мне время. Но это не может быть бесконечность. Нужно принимать решения. И я его приняла. Мое решение – свадьба.

Но есть то, что я не могу принять. Время не меняет мои чувства к Роме. После больницы я сама себе дала срок в три месяца на исцеление. Но срок истек, а чувства не угасли. Перевод на заочное в универе, переезд в Америку, свадьба с Демой – это мои попытки показать сердцу, что Ромы нет в моей жизни.

Но я снова не справилась. Снова проиграла ему. Призналась первая в чувствах. Но это мое последнее поражение. Его очередь проигрывать, потому что я не вернусь к нему, чтобы он не сделал. Я вытравлю из себя эту любовь. И когда в сердце будет чисто, полюблю Дему. Дема заслуживает моей любви. Но я его подвожу раз за разом. Он отдаляется, но не отпускает.

– Оставим всё как есть, – вот ответ Демы на все мои просьбы обсудить наши отношения.

Глупый ответ. Он не решает ничего между нами. И это его «как есть» пугает меня. Потому что между нами нет ничего. Он не подпускает меня к себе.

– Дем, почему ты остановился? – спросила я, когда Дема прервал поцелуй.

– Если я не остановлюсь сейчас, то потом не смогу.

– Тебе не нужно останавливаться. Дем, я хочу, чтобы мы занялись любовью. Я же чувствую, что ты тоже хочешь. Так почему нет? Мы пара. Мы скоро поженимся. Дем, я делаю что-то не так?

– Дикарка. Я безумно хочу тебя. Но я хочу не только тело, я хочу тебя все. Хочу твое сердце, твои мысли, твои мечты. Но сейчас не уверен, что они принадлежат только мне. Мне нужно всё или ничего. И пока мы не поженились, ты можешь уйти к Роме со всем. Но после свадьбы ты будешь только моя. Я заберу все себе, не зависимо от того захочешь ты этого или нет.

– Я никогда не вернусь к Роме, – выкрикнула я. – Давай назначим дату свадьбы.

– Не сейчас. У меня несколько важных проектов в компании. Вернемся к этому позже.

Прошло уже два месяца с этого разговора, но мы не вернулись к обсуждению свадьбы. Когда я начинаю, получаю тот же ответ:

– Пока оставим всё как есть.

Понимаю, что сама все так запутала. Сама наивно поверила, что мы будем счастливы вместе. Наши отношения не похожи на отношения счастливой влюбленной пары. Я не могу уйти, потому что обещала быть всегда с ним. Он не отпускает, потому что любит.

Но все обязательно изменится.

Легко сказать. Но невозможно сделать.

Ведь прямо сейчас сердце несется вскачь, а крепостные стены идут трещинами, потому что Рома рядом. Я чувствую его аромат. Пачули, зеленое яблоко и цитрус. Он держит мои руки в своих. Смотрит на меня своими голубыми океанами. Хмурится и что-то говорит.

Встряхиваю головой, чтобы очнуться.

– Бельчонок, не трогай. Ты порежешься…

Дежавю.

Мы уже собирали осколки от тарелки вместе. Только тогда рядом была голая Малиновская, а не Дема и Дмитрий Иванович.

Я поселилась в загородном особняке Ветровых. Как оказалось, рабочие не успели докрасить стены в квартире Демы. И он предложил несколько дней пожить в доме отца, заверив, что отец уехал с друзьями на охоту, а Рома сюда редко наведывается. Только это «редко» выпало на сегодня. И боль в спине вернула главу семейства к теплому камину. И вот мы вчетвером ошалело радуемся встрече. Трое Ветровых и я.

– Сын, ты как здесь?

– У меня в квартире трубу прорвало. Все затопило. Я с вами пока поживу, – веселится, сидя рядом со мной на корточках около разбитой тарелки.

– Хреново затопило, если ты выплыл, – шиплю я.

– И я рад тебя видеть, Бельчонок.

Как же он бесит. Бесит тем, что знает, какой эффект производит на меня своей улыбкой.

Уверена, что в его ушах уже звучат фанфары.

Оставляю осколки Роме и усаживаюсь обратно за стол рядом с Демой.

Вот когда это пройдет? Когда я перестану так реагировать на него. Я чувствую его кожей. Прижимаюсь к Деме, а ощущаю взгляд Ромы.

– Принеси Роме тарелку, – обращается ко мне Дема, продолжая обсуждать дела компании с отцом.

Вот блин. И не откажешь при Дмитрии Ивановиче, который несколько минут назад нахваливал приготовленную мной еду и радовался появлению «хозяюшки» в их доме.

Нехотя иду на кухню. Рома следует за мной с осколками в руках.

– Мой руки и иди за стол. Будем ужинать.

– Бельчонок, я кажется порезался, – с придыханием выдает Ветров младший.

– Так тебе и надо, – шепотом рычу я, несмотря на него. – Аптечка где?

– В верхнем крайнем ящике слева.

Тянусь за аптечкой. Но на пол пути прихожу в себя.

Так. Стоп, Богданова. Что ты делаешь?

Разворачиваюсь. Беру тарелку и вилку и выхожу из кухни.

Да пусть хоть кровью истечет – не мои заботы.

Проходит не больше минуты, и Ромка целый и невредимый сидит за столом напротив меня. Ухмыляется. А мне придушить его хочется.

Вот же гад ползучий! Всё издевается. Давит на больное. Заставляет вспомнить то, что я так усердно зарываю.

Завтра же ноги моей здесь не будет.

Но до завтра надо еще дожить. Задача почти невыполнимая, если учесть, что Рома не сводит с меня глаз, а Дема словно специально сталкивает меня со своим братом.

– Ром, помоги Кате убрать со стола. Нам с папой нужно решить еще несколько вопросов в кабинете.

И уходит с отцом, оставив меня один на один с этим…

Как это понимать?

Как мне понять эту самодовольную улыбку Ромы?

Как понять отстранённость и холодность Демы?

Раньше в присутствии Ромы он покрепче прижимал меня к себе, а сейчас словно специально в лапы младшего брата бросает.

А этот и лапы уже расставил…

– Ветров, уйди с горизонта, – говорю я, когда он помогает собрать посуду. – Сама справлюсь.

– Бельчонок, ты чего такая злая. Рычишь и рычишь на меня, – подходит ближе, – Знаешь же, что так еще больше заводишь меня. Я не смогу устоять перед твоей игрой в недотрогу. Руки так и чешутся прикоснуться к тебе и увидеть мурашки на твоем теле.

Он не прикасается, но уже от его слов я ощущаю эти самые предательские «мурашки» на коже.

– Сам здесь все уберешь! – выпаливаю я и несусь в гостевую комнату, которую выделили мне в этом доме пыток.

Закрываю дверь и опираюсь о нее спиной. Сердце грохочет так, что боль ощущается в груди. Оседаю на пол и обхватываю себя руками.

Я не справлюсь. Не смогу. Даже сейчас, когда я не вижу, не слышу его, я дрожу. Ощущение, словно внутри меня натянутая до предела струна, которая готова порваться в любую секунду.

Не знаю, сколько времени, я так сидела. Бессилие и безысходность накрыли меня.

Встряхнул меня стук в дверь.

– Можно войти.

Встала с пола и открыла дверь.

– Ветров, ну какого черта ты приперся? – едва выдавила я из себя, ища в его глазах ответ.

– Совсем плохо? – заботливо спрашивает он.

И струна лопнула. Из глаз потекли слезы.

Закрываю дверь и делаю шаг от двери.

Чемодан. Вещи. И уйти отсюда. Подальше от него. Потому что измученное сердце не позволяет рассудка забыть его. Наверно, я слишком слабая, безвольная, а он слишком силен, напорист и любим. Лишь одно прикосновение, и я тону в глубине чувств.

– Бельчонок, сдайся уже мне, – прижимается несмело к моей спине. – Не убегай. Позволь любить тебя.

И если разум еще брыкается, то сердце и тело сдались ему.

– Бельчонок, пожалуйста. Ты только позволь, и я докажу, что ты можешь доверять мне.

Чувствую спиной его горячую грудь и руки плавно и нерешительно обхватывающие мою талию.

– Я люблю тебя, Бельчонок. Люблю. Никого никогда не любил. Только тебя. Понимаешь это?

Интуитивно сжимаюсь, боясь подчиниться его власти. Потряхивает.

– И ты любишь. Можешь, как обычно, кричать «нет», только я это чувствую. Любишь со всеми моими демонами и заскоками.

Его губы. Он не целует. Не прикасается. Но по горячему дыханию у моего виска я понимаю, что они в миллиметре от моей кожи. Растеряна и уязвима. Мое состояние не поддаётся описанию. Слишком много чувств. Слишком много переживаний.

– Я не смогу без тебя. Тянет нещадно. Потому что ты часть меня, Бельчонок. А я часть тебя. Мы слишком глубоко уже друг в друге. Это не вырвешь.

Поворачиваюсь и вскидываю на парня глаза. Он напряжённо вглядывается в моё лицо. Неторопливый взгляд шарит по щекам, губам, глазам, шее и подбородку. Сейчас я совсем не уверена, что устою перед ним.

Хочу и боюсь. Разрешаю и запрещаю. Люблю и ненавижу. Он рядом, и грань между хорошо и плохо ускользает. В голове затуманивается. Ощущениями накрывает. Такими нежными, искренними, желанными.

Секунда и его губы докажут насколько я глупая. Докажут, что мне нужен только он. Докажут, что без него я погибаю.

– В свои планы меня посвятить не хотите? – говорит мой жених.

Глава 40

Рома

– Дема… – пищит Бельчонок и отскакивает от меня.

– Брат, не сейчас. Уйди, пожалуйста, – прошу я Дему, пытаясь снова поймать Бельчонка в объятия.

– Дем… – повторяет она и обходит меня, направляясь к Демьяну. – Пойдем, поговорим. Пожалуйста.

Растерянная, испуганная, но уверенная. Отталкивает мою руку и хватает Демину.

Брат перекидывает пронзительный взгляд с меня на моего Бельчонка и кивает.

Не до конца верю в происходящее.

Ушла. Снова с Демьяном.

– Шикарно. Охуенно! – ору, одним взмахом руки снося всё с комода: ее расческа, духи, ноут, книги. Следующий замах – и комод лежит на боку.

– Невыносимо. Убиваете меня, суки.

– Вниз. В столовую, – чеканит за спиной отец. – Немедленно.

Кулаки. Сжатые челюсти. Лава по венам, которая жжет изнутри. Отбойный молоток вместо сердца, который ломает грудь. Задыхаюсь.

Лучше смерть, чем вот так. Ускользнула. Опять бросилась к нему. Сука!!! Сука!!!Сука!!!

Кулак в стену и к ней.

– Нет, – преграждает дверной проход отец.

Внутри ураган, с которым я не могу совладать. Штормит. Ломает. Разрывает. Уносит. Убивает.

– Папа, – упираюсь, как бык, лбом в грудь отца. Поддержка нужна.

– Пошли вниз. Здесь им поговорить нужно, – говорит отец, похлопывая по плечу. – Пошли, сын. Мне тоже объяснения нужны.

Плетусь вниз. Дробит так, что тело не слушается. В столовой сразу усаживаюсь на стул, иначе грохнусь. Пытаюсь дышать ровно. Успокоиться. Выходит, но слабо.

– Ром, не объяснишь, зачем ты здесь? И я на пару с тобой? Зачем Дема меня с охоты дернул?

– Не знаю, – запутался я. – Что он тебе сказал?

– Ничего толком. Просил вернуться в особняк, чтобы вы не поубивали друг друга, – говорит отец, усаживаясь на противоположном конце стола. – Эта девушка…

Отец не успевает договорить. В столовую влетает Бельчонок.

Трясёт всю. В глазах слезы и злость.

– Встань… – голос надломленный, но приказной.

Подчиняюсь.

– Полегчало? – шиплю, перехватывая руку, которая только что влепила мне пощечину. Не отпускаю. Притягивая к себе. – Если надо еще, то давай.

Вырывает руку. Дергает так, что отпускаю сам, иначе сама себе больно сделает. Вижу, что совсем не контролирует себя. Слезы льются из глаз. Руки совсем холодные и дрожат.

– Ненавижу тебя… – бормочет дрожащими губами. – Ненавижу…

– Любишь, Бельчонок. Любишь… – убеждаю ее, пытаясь успокоить. Медленно двигаюсь к ней, боясь спугнуть. Сам на грани. Но ей хуже.

– Не подходи! – выкрикивает.

Останавливаюсь. Держусь из последних сил, но не даю волю рукам. Хочу, чтобы сама.

– Бельчонок… Иди ко мне.

– Ненавижу… Ненавижу, – только и повторяет почти беззвучно.

– Любишь. Только боишься признаться, – делаю еще шаг. Замираю, потому что она начинает истерически смеяться.

– Точно, Ветров, я боюсь тебя. Всегда боялась. Сначала боялась влюбиться. Потом боялась быть выброшенной, ненужной. А потом боялась, что сделаешь больно. Как видишь, не зря боялась.

– Бельчонок…

– Заткнись и слушай. Я повторяю последний раз. Я не вернусь к тебе. Ни к тебе, ни к Деме. Хватит. Хватит передавать меня из рук в руки. Сначала поиграл младший Ветров и выбросил. Старший подобрал, а потом из благородности решил обратно вернуть. Только вы меня спросили? – подходит к Деме. – Ты меня спросил, хочу ли я вернуться туда, где была всего лишь грушей для биться?

Срывает. Ее слова по-живому рвут сердце на куски. Неужели не чувствует, что все не так. Неужели не слышит многочисленных оправданий и слов любви.

– Я просила сказать, если со мной что-то не так. Я была готова измениться. Просила сказать, если ты устал от меня или надоела. Мог просто расстаться со мной. Но зачем вот это всё…

– Дикарка, признай уже, что любишь его и хочешь быть с ним.

– Ты думаешь, я снова хочу, чтобы меня били и унижали. Называли мразью, корыстной сукой, лживой тварью. Или ты думаешь, мне нравилось смотреть, как он облюбовывает других девушек и брезгует мной, потому что я никакая, пресная, убогая для него. А может, мне было мало пощечины и нужно для профилактики еще несколько штук. А для закрепления – еще на колени, чтобы было не повадно портить безупречную репутацию эгоистичного мажора Ромы Ветрова, – ковыряла мне всё нутро, но даже не смотрела на меня. – Дем. Я дура, которая сама себя не знает и не уважает. Но ты? Самодостаточный, умный, стойкий. Зачем связался со мной?

– Я любил тебя… – ответил Дёма.

– А вы всё-таки похожи с Ромой. Вы так любите, что готовы жестоко выбросить… – она снова смеялась, хоть из глаз по-прежнему текли слёзы. – Я не образец идеальной девушки, но я реально старалась быть достойной тебя. Мне нужно было еще немного времени, а не эти подстроенные встречи с Ромой.

– Дикарка, скажи, сколько времени, и может я смогу подождать тебя.

– Я не знаю, Дем. Но я действительно хотела стать верной, заботливой женой для тебя.

– Мне мало заботы и верности, мне нужна еще любовь. Ты сможешь полюбить меня?

– Дема, хватит, – не выдержал я. – Она не сможет. Она всегда будет любить только меня.

Бельчонок повернулась ко мне. Совсем загнанная, заплаканная, бледная. Нужно было что-то решать. Я больше не мог смотреть на такую ее. Невыносимо больно.

– Я действительно не смогу ни с одним из вас. Простите меня, – и снова эта ее улыбка, которая я уже знаю, что значит «мне очень плохо». – Я пойду.

Я не могу ее отпустить. Это не может быть «нет» для нас. Будущее без нее немыслимо. Я дышать не смогу, если ее не будет рядом. Я думал, это мой шанс. Но оказалось смерть.

Она отдаляется, а из меня жизнь уходит.

– Дикарка, – кричит брат и вместе со мной бросается к ней.