Текст книги "Игра. P.S. (СИ)"
Автор книги: Екатерина Лебецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Глава 8
Катя
– Ой, я не специально… – наигранно закатывает глаза Малиновская и садится за соседний стол.
Стерва.
Это месть за мой разговор с Ветровым. Рома после недельного отсутствия наконец появился в универе. Неожиданно для меня, ведь у них с Демьяном освобождение от пар на время турнира. Если бы я знала, убежала бы с университета сразу после философии, а не бодрым шагом маршировала в сторону столовой. Когда заметила зажимающихся Ветрова и Малиновскую, была готова развернуться и сбежать. Но ощутила на себе взгляд парня и зашагала дальше. Не смотрела, но чувствовала, дрожала. Тело снова сковало, сердце бешено трепыхалось, а легкие саднило от нехватки кислорода. Умоляла сердце успокоиться, а разум молчать, не распалять чувства с новой силой.
– Богданова, ты чего так скривилась, увидев меня? – перегородил дорогу. – Не нравлюсь?
– Мне не нравится, что ты не оставляешь меня в покое, – ответила я, смотря мимо него.
Мы так и стояли несколько минут. Ветров, рассматривая меня с высоты своего роста, и я, приклеив взгляд к стене впереди себя. Перебивая оглушительный стук сердца, я мысленно твердила себе, не обращать на Ветрова и происходящее никакого внимания.
– Посмотри на меня… – грубо зарычал парень и, ухватив меня за подбородок, заставил смотреть на себя. Я замотала головой, желая освободиться, но Ветров усилил хватку и окончательно сломил сопротивление угрожающим взглядом. Замерла и смотрела в глаза. Холодные и чужие. Рома Ветров чужой, не мой. Головой я всё это понимала, но вот сердце не слушалось доводов рассудка. Оно страдало. Отчаянно, рьяно тянулось к тому, кто заставил его познать любовь, а потом раздавил пыльной подошвой ботинка. А когда Рома провел большим пальцем по нижней губе, тело пронзило такой болью, что я не смогла стоять на месте, не смогла находиться рядом с парнем, прикосновения которого резали глубже ножа. Оттолкнула руку и убежала.
В столовой меня уже ждали Ян, Гордей, Настя, Стас, тарелка салата с котлетой и стаканчик кофе. И как оказалось еще Каринка Малиновская и стакан сока, который жёлтым пятном расползался по моей серой толстовке.
– Какого чёрта? – подорвался Ян.
– Не нужно. Я сама, – схватила кофе и направилась к соседнему столику.
– Ой. Прости. Я специально.
Развернулась и хотела уйти. Только стерва с пятном кофе на дорогущем платье вцепилась мне в волосы.
– Пусти. Я не хочу с тобой драться… – на что Малиновская сильнее дернула хвост. Напрягла руку и пнула девку локтем в бок. Карина отпустила волосы, но занесла руку вверх для пощёчины.
– Карина, лучше не надо, – сказала я, перехватив ее руку. – Ты ударишь меня ладошкой, а я в ответ – кулаком в нос.
– Шлюха. Мажорская подстилка… – верещала Малиновская. – Тебя бросили, а ты продолжаешь стелиться перед …
– Карин, ты завидуешь? – перебила я. – Я не жадная. Могу поделиться. Кого предпочитаешь?
Меня несло. Не знаю, откуда взялась эта стервозность, но я была готова разнести всех, высказать всё, что накопилось.
– Чего молчишь? Сомневаешься? Не знаешь кого выбрать? Так я помогу по дружбе. Если любишь быстро и пожёстче, то бери Ромку. Если нежно, медленно и всю ночь, так это к Дёме. Если предпочитаешь что-то необычное – оригинальную позу или экзотическое место, то вперед к Гордею. Ну в если нравятся поцелуи, много влажных, тягучих поцелуев, то тебе непременно следует обратиться к Янчику. Любишь руководить в постели – бери Рената. Он доставит тебе удовольствие, только скажи как и он всё сделает. Ну как помогла моя информация? Готова сделать выбор?
Малиновская стояла, раскрыв рот и хлопая нарощенными ресницами. Да что там Каринка, все присутствующие в столовой затихли, округлив глаза. Мой боевой запал утих и я, перебирая пальцы на руках, продолжила уже более тихо:
– А если честно, то не спала я ни с кем. Ни с Ветровыми, ни с Ренатом, ни тем более с Ильиным и Воропаевым. Потому что я хочу не трахаться, а заниматься любовью с любимым человеком.
– Богданова, не лей нам в уши. Ты думаешь, мы поверим, что ты несколько недель с Ветровым только за ручку держалась. Да Ромка поимел тебя в первый же день.
– А он и хотел. Только я не согласилась. Не была готова так сразу ноги раздвинуть… – запнулась, так как Ветров младший нарисовался рядом. Не знаю, был ли он здесь и раньше, но вид у него был устрашающий. – Ромка предлагает только раз. Его фамилия ему очень соответствует. Он непостоянен как ветер. И пока я ерепенилась, он нашел другую. Более сговорчивую, более сладкую и аппетитную. Правда, Ромка?
Плевать, я не боюсь. Я готова высказать ему всё прямо в лицо.
– А вообще я вот не пойму, чего вы так все помешались на Ветрове? Что других парней нет? Посмотрите на Настю Царёву или на Снежану Ковалёву. Встречаются с обычными парнями и улыбаются от уха до уха. А теперь посмотрите на кислую злющую физиономию Каринки, которую вчера качественно оттрахал Ромка. И задумайтесь с кем нужно быть с эгоистичным мажором или с тех, кто тебя любит и ценит?
– Боже, какая наша Богданова правильная на словах. А на деле, как только ее Ветров младший отшил, стала бегать за Ветровым старшим?
– Это не она за мной, а я за ней, – Дёма оттолкнулся от стены и, глядя прямо мне в глаза, приближался. – Мокрая почему?
– Случайно произошло… – сказала я, ощущая словно с появлением Дёмы, меня укутали тёплым одеялом.
– Еще раз произойдет такая случайность… И разбираться буду я. – Демьян перевел взгляд на Малиновскую, которая мгновенно опустила голову и осела на стул. – Портфель где?
Я кивнула в сторону стола, за которым сидела раньше. Ветров старший метнулся, взял мой портфель и вернулся ко мне.
– Поехали.
– Дём, подожди, – я выдернула руку и направилась к парням.
Как только я подошла к нашему столу, Ян вскочил со стула и зааплодировал.
– Ян, хватит. Я хотела извиниться. Гордей, Ян простите меня, что я вас приплела…
– Успокойся, Катюха. – сияя как новогодняя гирлянда, лепетал Ильин. – Ты нам такую рекламу сделала, что девицы к нам будут в очередь выстраиваться. Вот мне только нужно пойти потренировать «влажные и тягучие поцелуи», чтобы оправдать ожидания поклонниц.
Вот теперь меня окончательно отпустило, и я прикрыла глаза, чувствую, как от стеснения горят мои щеки и уши.
– Сори.
– Всё норм, – отозвался Гордей.
– Пошли, – Дёма подпихнул меня в спину.
Я одобрительно кивнула и повернулась к выходу.
– Передо мной не хочешь извиниться, – голос устрашающий, а взгляд так вообще испепеляющий. По спине проскользнула волна холодного пота, а предплечье, которое сжимал Ветров, ныло от боли и жара его ладони.
– Нет.
Боль в руке усилилась, как и ярость в глазах Ветрова младшего. Ожидала, когда этот гнев обрушится на меня, но Рома только уничтожал меня взглядом.
– Пусти, – Демьян убрал руку брата с моего предплечья, вклинился между нами и, приобняв меня за талию, повел к выходу.
Шла на полусогнутых, меня трясло так, что мне кажется я даже слышала стук своих зубов. Перебор. Перебор всего. Эмоций. Чувств. Слов. Действий. Людей. И Дёма слишком близко. Это тоже перебор. Перебор для моего сердца. Перебор для моего тела. Перебор даже для моего разума, который должен радоваться такой заботе. Но не может, потому что завис от перегрузки. Я безвольно перебирала ногами в объятиях. Успокаивала себя, считая шаги. Один, два, три…. десять, одиннадцать, а потом всё. Стоп.
– Постой.
Демьян отпустил меня, обошел и опустился передо мной на колени.
– Дём, ты что…
– У тебя развязались шнурки на кроссовках.
– Дём, после того как ты перед всеми сказал, что бегаешь за мной, а теперь стал на колено… Я боюсь, что все решат, что ты делаешь мне предложение…
– А ты хочешь?
Его прямой твердый взгляд приковывал, не позволял отвернуться или хотя бы тряхнуть головой, чтобы согнать панику, которая нарастала внутри меня с сумасшедшей скоростью.
– Нет. Притом я уже обещала свою руку Гордею.
«Это шутка» твердила я себе. Дёма не серьезно. И я не должна это воспринимать серьезно. Но по внешнему виду парня было понятно, что он совсем не шутит.
– Притом фамилия «Ветрова» мне совсем не нравится, – продолжала я переводить всё в игру.
– Я разрешу тебе оставить фамилию «Богданова».
Как сказал бы Рома «дыши». Успокойся и дыши, Богданова. Это не признание, это просто дружеская игра друзей.
– Я отвезу тебя на работу, – парень выпрямился, а вместе с ним и я. Он отступил, сменил тему разговора, а с меня словно сняли удушающий мешок. – Руку давай.
И я как под гипнозом протянула ему руку. Не смогла отказать. Дема напирал на меня так неожиданно и так настойчиво, что я терялась, не могла сопротивляться ему.
– Дикарка, ты же понимаешь, что я серьезно про руку и сердце, – прошептал мне на ухо Демьян, когда помогал одевать пуховик в гардеробе университета.
Первым желанием было сбежать. Рвануть к двери и скрыться. Скрыться так надежно, чтобы даже настырный Дёма не нашел. Но парень обнял меня сзади за плечи, не дав осуществить задуманное.
– Дём, я тоже серьезно. Я не хочу замуж.
Пыталась говорить спокойно, но голос трепыхался, как и я сама. Демьян обошел меня, стал вплотную и нахлобучил мне на голову шапку.
– Я подожду, – проговорил он со своим обычным невозмутимым видом.
А я? А я совсем потерялась, запуталась. А когда Дема стал заправлять мне волосы под шапку, я не выдержала. Закрыла глаза, чтобы хоть так укрыться от него. Потому что это всё не может происходить со мной. Только не сейчас…
Глава 9
Катя
Знаете, я всё-таки сбежала. Не смогла иначе. Я не могу оттолкнуть его, но и находиться рядом тоже не могу. Его касания, его аромат, близость его тела пугают меня. Пугают, как что-то чужое. Другое. Не моё. С Ромой я тоже боялась. Но боялась не удержаться и прикоснуться. Теперь же я боюсь, что Демьян прикоснется ко мне. Я не чувствую к нему отвращения. Точнее. Я ничего не чувствую.
После тренировки с группой у меня стояла заказная хореография – свадебный танец. Но я отменила ее. Сама. А Дёме соврала, что заказчик перенес занятие на субботу. Уехала в общагу с Настей и Стасом. Врать не моё. Но меня загнали в угол и мне надо как-то оттуда выбираться. Самое простое – держаться от Ветровых на расстоянии. И от старшего, и тем более от младшего. Свалились на мою голову. Один не хочет быть со мной, с другим не хочу быть я. Хотя может это я свалилась на их светлые головы. Представляю, как бесится Рома. Ведь я подпортила своими откровениями в столовке его бесценную репутацию, а родной брат добил. Сделал контрольный в голову. Но надеюсь, в сердце. Пусть оно ему тоже поболит.
– Доброе утро, Дикарка. Ты где? – услышала я в трубке телефона.
– В библиотеке. Мне срочно нужна была книга для реферата, поэтому сразу по приезду в универ я побежала за ней, – опять вру. Не нужна мне книга. Я спряталась. «Я в домике».
– Ок. Увидимся позже, – быстро отключаюсь, не дожидаясь продолжения разговора.
Так жду первого звонка и бегу на пару. Смешно и грустно одновременно. Трусиха. Врунья. Шпионка. А по итогу – глупая идиотка, которая не разбирается с проблемой, а бежит от нее. И если от Дёмы мне удавалось превосходно скрываться, то Рома выскакивал на каждом углу, как чёрт из табакерки. На выходе из библиотеки он обжимался с какой-то девушкой. Не рассматривала ее, хотя и его тоже. Но глаза сами ловят его фигуру везде. Безошибочно и в обязательном порядке. После первой пары Ветров прогуливался в компании очередной белокурой Барби около моей аудитории.
Вторую перемену я решила провести в женском туалете. Вот это точно самое надежное место. Только и тут мне не удалось ощутить спокойствие. Что мой вчерашний концерт в столовой будет темой для обсуждения номер один, я не сомневалась. Но на деле более интригующим оказался вопрос под кодовым названием «секс с Ромкой». Никто особо не поверил, что мы с ним не спали. Но «быстрый и жесткий секс» с Ветровым вспомнили все и сошлись на мнении, что он был не очень уж и ВАУ. «Туалетная» компания девчонок, которая за десять минут перемены постоянно обновлялась, пришла к выводу, что не старается Ромка в постели.
Слушая их разговоры меня мутило, выворачивало от того, что все эти девицы были в его постели. Каждая из них прикасалась к нему, целовала. И он отвечал им взаимностью. Ревность и отвращение клокотали во мне. Нет, я не хочу больше быть в плену его рук, но и не хочу видеть там другую. Даже не так. Я не хочу видеть возле него череду дурочек, не хочу считать себя очередной девушкой из очереди. Было бы проще, если бы он ушел от меня к одной. Ушел к девушке, которую действительно полюбил, которая лучше меня, которая не «пресная» дура, а настоящая, красивая, соблазнительная, желанная женщина. Но Ветров бросил меня не потому, что влюбился в другую, а потому, что не хотел любить меня. Отвратительно. Отвратительно быть для любимого не особенной, а такой же, как и другие.
Но эти туалетные сплетни меня быстро отпустили. Всю следующую пару я думала совсем не о пассиях Ветрова, а о нем самом. А как только прозвенел звонок, кинулась к расписанию, а потом к аудитории, где у него была пара.
– Стас, где Рома?
– Ушел. У него игра сейчас. Если поспешишь, то, возможно, сможешь поймать его на стоянке.
И я поспешила. Вылетела на улицу без куртки.
– Ром, подожди, – парень уже открывал дверцу автомобиля.
Подбежала и сразу приступила к делу. Знала, что если помедлю, то потом не смогу сказать, замнусь или сам Рома начнет свою игру.
– Ром, извини за вчерашнее. Я не должна была выносить наши отношения на всеобщее обсуждение. Прости меня, пожалуйста. Я была не права.
– Богданова, ты думаешь, это так работает. Обгадила при всех, а извинилась тихонько в уголке.
– Если это тебе нужно, то я извинюсь при всех, – схватила за рукав и потащила его обратно в универ. – Пошли.
Но Ветров не сдвинулся. Выдернул руку и приказал:
– На колени.
Представляете, я даже не удивилась. Посмотрела ему в глаза, улыбнулась и опустилась на колени.
– Извини. Я была не права, – повторила я.
Ткань джинс мгновенно стала мокрой от таявшего снега. Тело обдало холодом. И в этом был виноват ни зимний ветер, ни лужа под ногами, ни нулевая температура. Причина всему парень, стоящий передо мной. Парень, которому я по глупости отдала сердце, а взамен получила боль. Парень, который поставил свою гордость и репутацию выше моих чувств. Парень, который получал удовольствие от моего подчинения и унижения. Парень, для которого была важна не я, а его эго. И пусть так. Но я сделала это. Сделала, потому что была не права. Сделала, потому что это было необходимо ему. Сделала, потому что для меня это способ больше не мучиться угрызениями совести. Рассчитаться с ним раз и навсегда.
– Бельчонок. Пошла вон отсюда.
Я встала. Снова одарила его милой улыбкой и, высоко подняв голову, ушла. Я не оставила в той луже свою гордость. Я оставила надежду на нормальные человеческие отношения с Ромой. Мы никогда не сможем быть просто знакомыми, просто студентами одного Вуза. Мы навсегда останемся врагами. Я не собираюсь мстить, воевать. Я буду держать оборону. Оборону своего сердца.
Но кровную вражду решил развернуть Демьян. Он воевал за меня. Он защищал меня.
Разбитое лицо Ромы увидела в этот же день вечером. Мы столкнулись на входе в «Фараон», куда я пришла отдавать долг Ильину, а Рома – на их обычную пятничную вечеринку.
– Кто это его? – спросила я у Стаса, который привез нас с Настей в клуб.
– Дёма.
– Твою ж… – всё, что смогла сказать я. Стаса тоже не радовал такой расклад между Ветровыми.
Меня подносило рвануть в випку и устроить этим двум прочистку мозгов, но нужно было отработать стриптиз на сцене. Как только закончился танец, переоделась и взвинченная до красного уровня опасности влетела к парням. Хотя там были не только парни. Рома и Янчик подогревали в своих объятиях очередное «горяченькое» на ночь.
– Дём, вставай. Пошли! – нависла я над парнем.
– Может присядешь, – ответил Мистер Спокойствие. Но это сейчас точно не для меня. Схватила Дёму за руку и спросила Ильина:
– Твой кабинет открыт?
Янчик согласно кивнул.
Минут пять я мерила шагами кабинет владельца клуба, но не могла подобрать слова, чтобы начать разговор. Дёма стоял, опершись на стол. Как всегда невозмутим. А я еще больше от этого дергалась. Бесило его равнодушие. Он подрался с родным братом, а потом сидел с ним вместе и отмечал. Отмечал, что его семья даёт трещину. И всё из-за меня.
– Дикарка, может ты уже остановишься и скажешь что-нибудь.
– Ага. Скажу, – я подошла и стала напротив парня. – Ты идиот.
– Интригующее начало разговора. И на основании чего, Екатерина Валерьевна, вы сделали такие выводы.
Дёма веселился, а мне было не до смеха. Мало того, что из-за меня подрались братья, так я еще не знала, как об этом поговорить, чтобы не вылезли наружу скрытые камни нашего треугольника.
– Вы подрались с Ромой? – я взяла Дёму за руку, указывая на ссадины.
– Нет. Мы не дрались. Я набил ему морду, и мы разошлись.
– Дём, так нельзя. Вы семья. Вы братья… – Ветров старший не дал договорить.
– А так как он можно? – не дожидаясь ответа, Дема подхватил меня и усадил на стол. Обхватил своими ладонями моё лицо и продолжил, смотря прямо в глаза. – Я никому не позволю обижать тебя.
Я хотела возразить, что я для него никто, а Рома… Но не стала. Дёма гладил мои щеки большими пальцами, а потом легонько коснулся губ.
– Дикарка, ты должна понять, что я не мог поступить по-другому. Ты можешь злиться, ругаться, даже обижаться, но я всегда буду защищать тебя. И не важно перед кем. И ты не сможешь с этим ничего сделать. И я уже тоже не могу.
Он так смотрел…
Смотрел на мои губы.
Умоляю. Не хочу, чтобы он поцеловал меня. Мои руки тянутся к его груди, чтобы установить барьер между нами. Лишь бы он только не понял, что я умру от его поцелуя. Не устою и отпихну его навсегда…
Глава 10
Рома
Снова это бесячее «мы». «Мы с Зориным». «Мы с Дёмой». Треплет мне нервы, издевается гадина мелкая. Меня коробит от каждого чужого взгляда на нее. Дёргает всего, подносит, рвёт всё нутро от того, что какой-то урод шлифует глазами фигурку моей Вишни. А она даже глазом не ведет, никак не реагирует на телок рядом со мной. Точнее даже не со мной, а на мне. Ведь я обвесил себя девками вдоль и поперек. Вилял ими перед носом Бельчонка. Но ей пофиг. Для нее я уже просто забытый бывший, и она всем транслирует это. Притом не самый лучший бывший. Не идеальный. Сейчас у нее «мы» с моим братом. Только вот какая фигня. Я не злюсь на Демьяна. Понимаю его. Понимаю, почему он любит моего Бельчонка. Не понимаю её. Не понимаю, как можно так быстро забить на всё, что было между нами. Отпустить меня и вцепиться двумя руками в Дёму. Руками, которые я согревал в своих ладонях. Руками, которые держал и не мог отпустить как безумный.
– Мы уходим, – заявила она после их разговора с Дёмой в кабинете Ильина. Хотя кому я вру. Не ходит мой брат таким довольным после обычных разговоров с девушками.
– Катюха, а коктейль? Я специально для тебя сделал. На столько же безалкогольный, на сколько был сексуальным твой танец, – с ухмылкой отозвался Ян.
– Там вода? – подыграла Ильину Бельчонок и схватила бокал.
– Нет… Водка.
– Эй… Дикарка… Тормози… – Демьян выхватил бокал и вернул его Яну. – Мы собрались покататься по городу, и ты за рулём.
Как только Дёма с Богдановой ушли, Стас предложил выйти.
– Бес, что за жесть ты творишь. Ты какого хрена Катю так опускаешь. Поставить на колени из-за бабской болтовни? Ты серьезно? Или у тебя реально шифер съехал? Так я поравняю. И если бы Дёма тебе морду не разбил, это сделал бы я.
– Стас, так что мешает? У меня под левым глазом еще фингала нет. Можешь поставить…
– Дружба останавливает, придурок…
Стас ушел. А я так и остался подпирать стену. Возвращаться в випку не хотелось, только если напиться. Хотя это тоже не помогало. Уже не помогало ничего. Ни груша, на которой я вымещал злость. Ни алкоголь, который я вливал литрами, чтобы забыться. Ни работа, ни бабы, ни скорость. Нихрена не спасало от мыслей о ней. Она под кожей. И как бы я не рвал себя, не могу вырвать ее оттуда. Поэтому и шифер едет, и руки чешутся, и глаза щиплет, и свет тухнет. Х*ячь по всем фронтам, и не знаю как из него выплыть. Закапываю себя еще глубже, но с ней не могу иначе. Не могу видеть ее такой счастливой. Я бл*дь съ*бался из ее жизни, и она прям расцвела. Улыбка во все тридцать два. А у меня от этого злость до зубного скрежета. Поэтому и творю всю эту жесть, по словам Стаса. Да и не только Стаса. Вот Дема красноречиво по лицу кулаком прошелся. Объяснил младшенькому, что не прав. Да я сука сам знаю, что не прав. Знаю, что скатился до уровня своей матери, которую ненавижу. Она била меня, обзывала, наказывала, чтобы заглушить обиду за испорченную жизнь, переложить вину на меня. Сейчас я поступаю также. Даже хуже. Потому что я ждал от матери издевательств, даже напрашивался на них. А Бельчонок все еще видит во мне человека, который может быть добрым. Видит что-то светлое во мне, хотя там тьма непроглядная…
Нашу дружбу с парнями тоже она сохранила. По ее наводке парни мириться ко мне приехали в особняк отца неделю назад. Она их взяла на слабо, а Ильин ее в ответочку. Вот и зажигала сегодня на сцене «Фараона». Когда увидел ее представление, решил, что у Янчика совсем кукуха поехала. Дёма тоже был не в курсе представления Бельчонка. Зато Стас был подготовленный, знал всю программу от А до Я. И начал ржать заранее. Я смотрел как идиот сначала на Стаса, потом на шоу на сцене, потом на Янчика, который сначала посинел от злости, потом покраснел от стыда, а потом стал ржать как умалишенный.
– Ян, что это за фигня у тебя на сцене происходит? Ты где такой экспонат отыскал? – спросил я.
– Это Богданова, – фыркнул Ильин. – Вот же зараза. Всё равно уделала меня.
На сцене, виляя пушистым хвостиком, снимал с себя шорты заяц. Заяц! Твою мать… Большой плюшевый заяц. Богданова в костюме зайца эротично танцевала стриптиз, причем мужской. Заяц самцом оказался.
– Ну вот как на нее злиться? Отработала же на высшем уровне. Во как танцпол завела, – Янчик ликовал и бесился одновременно. – А прибить всё равно охота. Ведь снова развела меня, как малыша.
После клуба поехал сразу к отцу. Не мог в квартиру. Там полусдутые воздушные шарики, коробка с браслетом на тумбочке в прихожей, ее слёзы и кровь на полу и яркая болезненная картинка в моей голове. Но только и у отца уснуть не смог. Образ Бельчонок на коленях не щадил мои нервы. Я не хотел ее прилюдно унижать, да и извинения мне тоже были не нужны. Она сама начала. А я не сдержался. Вспомнил, как с Демой в обнимку из столовой вышла, оставив меня перед всеми в дураках. Вспомнил, как за руку с ним шла по коридору, а я как пес сзади, наблюдая за ними. Вспомнил, как они не могли оторваться друг от друга в гардеробе, а я не мог отвести взгляд от них. «Такие милые», что повеситься хочется. Вспомнил и отыгрался на ней своим грязным «на колени». Если бы мы были в университете, где на нас смотрели сотни глаз, не сделал бы этого. Потому что не позволю никому унижать Бельчонка. Не позволю смотреть на ее свысока. Никому не позволю обижать ее. Никому не разрешу, а себе запретить не смог. Слетел окончательно. А потом не мог смотреть, как она опускается на мокрый асфальт. Не мог видеть ее дрожащее озябшее тельце, но высоко поднятую голову. Прогнал ее, потому что невыносимо. Невыносимо было чувствовать себя таким ничтожеством.
Но бл*дь я же не остановился. Несся дальше. А знание того, что Демьян провел все выходные с Бельчонком, впервые продинамил субботний вечер с отцом из-за нее, подливало масло в топку. Я горел и окончательно вспыхнул в понедельник, когда снова поцеловал ее.
