Текст книги "Игра. P.S. (СИ)"

Автор книги: Екатерина Лебецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 49

Катя

Не хочу быть палачом наших отношений, но и «да» сказать не могу.

– Ром, пожалуйста, не нужно… – пытаюсь поднять парня с кален. Но он застыл. Не двигается, сверля меня взглядом. – Я не выйду за тебя замуж.

Этот день снова превращается в кошмар. Кошмар, которой убивал меня целый год.

Чувствую, как напрягаются мышцы парня под моими руками. Как сжимаются кулаки, роняя кольцо на пол террасы. Как дрожат его губы и застывают слёзы в глазах.

– Ром, послушай… – тянусь к нему. Но он одним рывком вырывает свои руки с моих и отходит от меня. – Ром…

Теряюсь. Слова совсем не идут. Сжимаю край куртки, стараясь успокоиться и попытаться все объяснить. Мне нужна помощь, чтобы собраться и справиться с эмоциями. Мне нужна его поддержка, а не дикий вид и убийственная злость в глазах.

Делаю шаг к нему…

– Не подходи, Богданова. Стой, где стоишь, потому что я не контролирую себя.

Застываю. Я знаю, что он может сделать в таком состоянии. Знаю, поэтому стою, не двигаясь. Но мне нужно совсем другое. Мне нужно его тепло и понимание. Мне нужна уверенность в нем, а не страх.

– Ты понимаешь, что это всё… У всего есть предел и у моей любви тоже, – даже на таком расстоянии ощущаю его злость и боль. Я могу его успокоить, утешить, но он не позволяет мне. Отдаляется, закрывается. – Я спрошу только раз. Один раз, Богданова. От твоего ответа будет зависеть вместе мы или нет. Я в последний раз становлюсь перед тобой на колени.

Два шага и он передо мной. Страшно. Я боюсь его. Боюсь его такого. Кольцо снова в руке, а он на коленях. Не выдерживаю его свирепого взгляда и опускаю глаза в пол.

Я не могу сказать это «да»! Не могу! Я больше не хочу поступать, как хотят другие. Я хочу поступать так, как считает правильно моё сердце.

– Бельчонок, твою мать, посмотри на меня. Скажи уже своё презренное «нет» и покончим с этим.

Не могу. Не могу сказать «нет». Не могу покончить с нами. Ведь я люблю его и боюсь. Замираю. Закрываю глаза. Не дышу. Только чувствую, как он встает и уходит.

Я не буду плакать. Не буду…

– Один. Два. Три… Он вернется… Четыре. Пять. Шесть … Пожалуйста… Семь. Восемь. Девять. Десять… Ненавижу тебя, Ветров… Одиннадцать. Двенадцать… Как можно быть таким придурком? Как можно снова оставить меня одну? Обещал же не уходить никогда… Предатель… Ненавижу… – закрываю лицо руками, чтобы скрыть слёзы. – Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать.

– Что ты делаешь, идиотка?

Убираю ладони и открываю глаза. Мне ведь это не чудится? Мой Рома вернулся. Стоит на ступеньках террасы и улыбается.

– Считаю, – бубню я, вытирая хлюпающий нос.

– И снова ревешь?

– Это всё потому, что ты дурак. Орёшь на меня. Слова сказать не даешь. А потом еще уходишь, – Рома сделал шаг ко мне. – Не подходи. Стой, где стоишь. Бесишь, Ветров.

– Богданова! – прорычал грозно, но продолжая улыбаться.

– Что Богданова? Собрался уходить, так давай. Предатель… – я не злилась, я просто капризничала, как девчонка, и улыбалась ему в ответ.

– Ну, Богданова, давай уже выскажись! – сказал, уверенно шагая ко мне. – Что так за глупые мысли в твоей башке? Потому что я походу реально полный дурак. Я не въезжаю.

– Обними сначала. А потом поговорим.

– Богданова, ты ненормальная! – шептал, смеясь и прижимая меня к себе.

Вот так хорошо. Вот так правильно. Вот так я счастлива.

– Ром, а ты бы ушел? – подняла на него глаза, ожидая ответа.

Только Рома не спешил отвечать. Изучал мое лицо глазами. Вытирал дорожки от слёз. И мило улыбался. Такой диссонанс, что я невольно дрогнула, сгоняя с себя страх, который держал меня еще пять минут назад.

– Ушел бы, Богданова, – прикусила губу, понимая, что сглупила. – До машины. А потом бы вернулся. Потому что сдохну, если ты не рядом. Только ты больше не рискуй так меня проверять. Я могу уйти дальше и возвращаться буду дольше.

– Ром, давай сыграем в «Да».

Глава 50

Рома

– Ром, пообещай, что скажешь «да», – говорит, снова становясь серьёзной.

А у меня новая волна холодного пота бежит по спине. Эти эмоциональные качели добьют меня. Не девчонка, а катастрофа. Как на пороховой бочке. И до моего «Бам» осталась секунда.

– Ром… – повторяет, вертясь в моих руках.

Торопит, а я торможу, понимая, что наша жизнь решается здесь и сейчас.

Это гребаное «да» застревает где-то в горле, поэтому только согласно качаю головой.

– Ветров, ты будешь со мной встречаться. Только по-настоящему. Я хочу, чтобы ты был моим настоящим парнем. Любимым …

– Что? – выпаливаю я, охерев.

Это что за фигня?

Предложение? Мне. От девушки. Твою мать!

– Не «что», а «да»… – бурчит, впялив в меня свои глаза. – Ты должен сказать «да».

– Это ты должна была сказать «да», а не выпендриваться.

– Ветров, так ты скажешь или нет, – говорит, повышая голос.

А я убит наповал. Это ж я сейчас ее парень. Сама предложила. Вот как не убить ее от радости. Умеет же довести меня. Совсем больной с ней. Не контролирую себя. Одни чувства и эмоции. Никакого здравого смысла.

Только кайфово. И в раю, и в аду охрененно с ней. Коротит каждую клеточку и магнитом тянет к ее губам.

Целую, иначе взорвусь от бури внутри. Я уже понял, что только она может тушить меня. Ее взгляд, касание, поцелуй – расслабляюсь. Отдаю ей себя, а вмести с этим и своих неконтролируемых бесов. Она приручает их.

– Ветров, пока ты не скажешь, я не буду тебя целовать. Не хочу целоваться с кем попало, – и голову поворачивает, губы так сейчас необходимые прячет.

Обхватываю одной рукой талию и еще ближе притягиваю к себе, а второй шею фиксирую, чтобы не вертелась.

– Я не кто попало. Я твой парень. И больше не смей увиливать от моих поцелуев. Я целую, а ты отвечаешь.

Краснеет, а потом вообще глаза прячет.

– Что опять?

– Так Дема говорил…

Вот если я когда-нибудь ее убью, знайте, она сама меня довела. Это был эффект. И на суде меня любой судья-мужик оправдает.

Хотя я знаю, что она не смогла с братом. Даже не целовала сама, только на его поцелуи отвечала. Мы с Демой это уже обсудили. Он для нее друг.

– Богданова, замолчи и целуй сама.

Притягиваю нежно за шею к своим губам и жду.

– Ром, а давай сначала поговорим, а то я не могу так.

Трясёт всю. Зуб на зуб не попадает. Пальцы мою куртку перебирают. Совсем в своих эмоциях застрял. Не заметил, как ее колбасит дико. Переволновалась дурочка!

– Бельчонок, может в дом войдем.

Убираю руку с шеи и кладу на затылок, притягивая к груди. Прижимаю, чтобы дрожь ее унять.

– Нет. Ром, ты меня вот так держи, – сама еще крепче прижимается. – Я буду говорить, а ты молчи и слушай. Хорошо?

Чувствую, как она набирает воздуха.

Сердце дергается, но я мысленно успокаиваю его. Моя. Моя девушка. Сама сказала. Всё у нас хорошо.

– Ром, мне не нужен этот дом. Я хочу вернуться домой по окончанию контракта. Только не пойду в универ. Не хочу больше унизительных взглядов, – хотел перебить, извиниться, но она не дала. – Ты обещал молчать… Ром, я хочу быть просто твоей девушкой. А не шлюхой, которая перепробовала всех парни, а потом прибежала к твоему толстому кошельку. Мне есть чем заняться кроме учебы, а диплом я получу и на заочке.

Поцеловал в макушку в качестве согласия.

– Твое предложение выйти замуж, – снова дрогнула в моих руках. – Это слишком рано. Мое «нет» – значит не сейчас. Давай просто будем вместе без дополнительных условностей. Это не значит, что я не уверена. Это значит, что мы должны привыкнуть друг к другу, научиться договариваться. Научиться быть парой, а не притворяться. Мы и так слишком долго притворялись. Притворялись, что никто друг для друга. Но это не так. Я люблю тебя, Рома Ветров.

Вот и всё! Остальное не важно. Она призналась. Она любит. И я люблю. Целый год потребовался, чтобы повзрослеть и принять любовь.

Сегодня мне двадцать два. И я офигенен. Не потому, что я мажор Рома Ветров, а потому, что меня любит Катя Богданова. Мой нежный и трепетный Бельчонок.

– Ром, пообещай, что тоже будешь любить меня. Ты мне очень нужен…

– Всё, Богданова, хватит твоих откровений. Ты мне душу рвёшь. Я люблю тебя. Люблю с первой встречи. Вот там в коридоре спортзала увидел испуганную взъерошенную и пропал. Бегать пытался от тебя, даже от себя. Но ты моя судьба. Рома Ветров сдан в долгосрочную аренду самой лучшей, самой красивой, самой доброй, милой, нежной, отзывчивой и безумно любимой белке в мире. Мы, Бельчонок – жизнь друг друга.

– Всё, Ветров, хватит твоих откровений. Ты мне душу рвёшь, – говорит, улыбаясь. Успокоилась вроде. Только я всё равно не намерен ее из объятий выпускать. Она ведь теперь моя. Моя официальная настоящая девушка. – Ром, поехали домой. Я торт испекла и квартиру шариками украсила. Будешь свечки задувать и желание загадывать.

– Богданова, ты – моё желание, которое я загадывал и на Новый год, и День всех влюбленный, и даже на твой День Рождения, куда ты меня кстати даже не пригласила.

– Ты был «фу», – говорит, морщась. – Поэтому не пригласила. Только я тогда желание для тебя загадала. Загадала, чтобы ты был счастлив. Только не думала, что со мной.

– Бельчонок, ты нереальная. Я счастлив. Безумно. Обещаю, что буду беречь наше счастье.

– И я.

А потом смеется звонко. Как раньше.

– Ветров, а я тебе снова проиграла, – смотрю на ее удивленно, не понимаю. – Помнишь, что я сказала, когда ты ко мне в Америку впервые приехал? Я сказала, что никогда к тебе не вернусь. Я реально тогда так думала. Думала, что нам лучше поодиночке. Но я ошибалось. Ты раньше меня понял, что нам не выжить друг без друга. Ты выиграл, а я проиграла. Но это круто! Круто проигрывать именно тебе.

– Бельчонок, мы вдвоем выиграли. Выиграли друг друга. И не могло быть по-другому. Я не смог бы отказаться от тебя. Я выгрызал бы тебя себе. Потому что таких, как ты, не отдают никому. Таких обнимают и никогда-никогда не выпускают из рук.

– И я никогда не отпущу тебя, Ром. Буду держать крепко-крепко. Изо всех сил. И никогда не ослаблю хватку, потому что боюсь, что ты можешь не вернуться ко мне.

– Эй, Бельчонок. Я …

– Ром, я буду приставучей, надоедливой и очень ревнивой. Следить буду за каждым твоим шагом. Ходить по пятам. Девок левых от тебя отгонять.

– Богданова, ты меня с ума сведешь. В моем сердце нет места для левых девок. Там всё забито под завязку тобой. Ты со мной повсюду в сердце, мыслях, мечтах и планах. Ты научила меня любить. И я буду любить только тебя. Всем сердцем. От кончиков пальцев до кончиков рыжих волос. Ты моя единственная и вечная любовь, Бельчонок.

Глава 51

Рома

И если вы думаете, что после всего, что мы пережили с Бельчонком, у нас настала спокойная осознанная счастливая жизнь.

Вы ошибаетесь!

Потому что это Богданова!

Девчонка, которая сведет меня с ума! С ней каждый день американские горки.

– Богданова, открой эту чертову дверь. Я слышу, что ты там! – я начинал злиться. И волноваться.

У Бельчонка в ее танцевальной школе рождественские каникулы, на время которых мы вернулись на Родину.

Через три дня Новый год, который мы собирались отметить с семьей брата Богдановой. Нужно же знакомиться с будущими родственника. И вот стоило мне отлучиться в фитнес клуб, чтобы закрыть дела перед отъездом, как моя официальная девушку снова чудит.

– Бельчонок, я вынесу эту дверь, если ты немедленно не откроешь! – я реально это сделаю.

И мне пофиг, что это дверь гостиницы. Бельчонок отказалась поселиться в моей квартире. Ни в моей, ни в Деминой, ни в особняке отца. Да я и сам не хотел. Слишком неприятны воспоминания, связанные с этими местами. Поэтому мы поселились в гостинице. Вместе. В одном номере. Но вот меня почему-то не пускают в этот номер.

– Богданова, я считаю до трёх! – уже рычал я под дверью, за которой топала моя зазноба. – Один…

– Ром, подожди немного… – взволновано пропищала, чем еще больше взвинтила моё и так неуравновешенное состояние. – Я просто передумала…

– Что ты там передумала? Открывай немедленно… – не на шутку заводился я. – Богданова, два…

Щелчок защелки и растерянный взгляд моей заразы мелкой, высунувшей голову из-за двери.

– Что за фокусы… – распахнул дверь и замер…

Чулки. Шелковый халатик, который она запахивает под самым подбородком. Щёку пунцовые. Взгляд потерянный. И губы искусанные.

Молчу. Любуюсь. Издеваюсь.

– Я скоро. Мне нужно переодеться… – шепчет, пятясь от меня.

– Ну уж нет… – хриплю, довольно потирая ручки.

Меня теперь даже контрольный выстрел в голову не остановит.

Я ж этого момента ждал год. Хотя кажется, что вечность… У меня и так от этой поцелуйной диеты явное истощение. И в штанах. И в мозгу. Потому что мое серое вещество ни о чем, кроме Бельчонка, думать не может. И мысли мои всё чаще и чаще возрастной ценз имеют восемнадцать плюс.

Подхватил на руки, внес ее в номер и на барную стойку усадил.

Дрожит. Кукожится. Жмется.

А меня кроет до черных пятен перед глазами.

Хочу ее. Вот сейчас и не обсуждается.

Только с ней это не будет так просто. Она не как другие. Пришел и взял – это не про мою девушку. С ней нужно медленно, нежно, спокойно, тонко, разговаривая.

– Бельчонок, ты сталкивалась с ощущением, что сносит крышу?

Замер в ожидании ответа. Какого-нибудь действия.

– Ром, я просто боюсь… – произносит нервно.

– Чего? – беру за подбородок, голову поднимаю. Глаза хочу видеть, чтобы читать в них, как себя вести с ней. – Боишься, что будет больно. Но это неизбежно… Я обещаю, что сделаю всё максимально чутко. Бельчонок, через секунду ты будешь чувствовать удовольствие, а не боль… Я постараюсь очень быстро избавить тебя от боли, но подарить взамен неземное блаженство…

Стесняется, но слушает внимательно. Даже позволяет мне убрать ее руки от халата, полы которого мгновенно разъезжаются, обнажая область декольте. Даю себе установку – не смотреть, не отводить глаз от лица. Потому что это слишком опасно. Слишком желанно для моего изголодавшегося члена.

– Ром, я не боюсь боли… – говорит, вцепляясь в столешницу. Руки дрожат. – Я боюсь, что не получится. Что не смогу.

Обнимает меня и поглаживает по спине. Словно успокаивает.

– Ты только не злись… Но когда с Демой… – говорит нерешительно, а меня кроет неконтролируемо. Знаю, что не было. Но даже от того, что брат прикасался к ее коже, знобит. Челюсть сжимаю и пытаюсь успокоиться. Отпустить надо. Но, блядь, «Дема» на ее устах и кровь кипит. – У меня не получалось. Я, наверно, какая-то неправильная…

– Ты не неправильная, а глупая, – прижимаю к себя. Мозгу доказательства нужны. Моя. Только моя. Дышать можно ровно. – Дело не в тебе, Бельчонок. А в том, что это был не я. Поняла? Со мной всё будет по-другому, потому что ты меня любишь…

Мягко касаюсь губ.

– Любишь же? – спрашиваю.

– Люблю, – уверенное.

– Хочешь?

– Хочу, – робкое.

– Позволишь?

Молчание. И руки, стаскивающие с меня одежду.

– Бельчонок?

– Да. Я люблю. Хочу. И тебе всё можно…

Глава 52

Катя

– Люблю. Хочу. И тебе всё можно, Ром…

Ощущаю, как от этих слов снова краснею. Но моя уверенность непоколебима.

Рома прав. С ним всё по-другому. Моё тело ведет себя с ним не так, как с другими парнями. Оно ноет без его рук. И горит только от его взгляда. Вот такого как сейчас.

В небесных глазах Ромы гроза, вспышки которой опаляют меня. Мне неловко и одновременно тягуче сладко от его взгляда, блуждающего по моему телу. Чувствую себя желанной, любимой, нужной и счастливой. Страсть вперемешку с нежностью разливается по телу.

И стоит только ему прикоснуться, как прибивает разрядом.

Остро, уверенно, метко.

Хорошо, терпко, пьяняще.

Хочу, чтобы Рома чувствовал то же, что и я.

Его руки отодвигают ворот халата, обнажая ключицы. Мои робко скользят от предплечья к плечу и застывают на груди. Не могу отвести глаз. Мужественный. Уверенный. Мой.

Эмоции захлёстывают, нагоняя полуобморочное состояние. Пугающе…

Но я не хочу останавливаться.

Мне хорошо. Потому что с ним.

Отключаю мозг и концентрируюсь только на ощущениях. Хочу получить обещанное удовольствие и попробовать подарить его Роме…

– Бельчонок, на тебе слишком много одежды, – шепчет, щекоча рваным дыханием кожу на шее.

Хихикаю.

Много?

На мне лишь чулки, полупрозрачное белье и халат, который держится на мне только благодаря крепко завязанному поясу.

– Не одевай это больше… – говорит, стягивая чулки.

А я вздрагиваю от его касания ко внутренней стороне бедра, когда он поддевает резинку чулок.

– Тебе не нравится?

– Бельчонок, ты красива и в чулках, и без. Но я хочу прикасаться к тебе, а не к даже такому тонкому материалу. Я хочу чувствовать каждый миллиметр твоей кожи под своими пальцами. Под губами. Под языком…

На последних словах Рома освобождает ногу от чулка. Приподнимает ее к губам и осыпает невесомыми вызывающими дрожь поцелуями. Ступня. Щиколотка. Поцелуй за поцелуем. Колено. И…ооо, Боже,… Язык, который влажно скользит по моему бедру.

– Вот так, Бельчонок. Люблю мурашки на твоей коже. Эта реакция на мои поцелуи бесценна…

Прикусывает кожу, а я неконтролируемо свожу ноги и вцепляю пальцы в его волосы.

– Бельчонок, тебя будет легче, если ты не будешь сдерживать себя…Ты можешь стонать, рычать и кусаться…

И еще один укус, который выбивает воздух из лёгких.

Прогибаюсь в спине и откидываюсь голову назад, подставляя себя под поцелуи, которые поднимаются выше от ног к груди.

Завязки развязаны, шелковых халат сам скользит вниз по трепещущему телу. Холодно и горячо. А еще больно. Потому что Рома не касается, а лишь смотрит. Но его взгляд и дыхание чувствуются сейчас совсем иначе, чем раньше. Ярко. Жгуче. Предвкушающее.

– Ты очень красивая. Идеальная. Моя и только для меня.

– И ты идеальный. Только болтливый. Ветров, давай целоваться, а не болтать, – улыбаюсь я.

Меня смущают его откровенные фразы.

– Нахалка, – ухмыляется и дергает меня на себя. – Ты сама нажала на спусковой крючок, Богданова.

Поцелуи на губах, щеках, шее, плече. Я не отвечаю. Только принимаю их. Потому что уже знаю, что не поспею, не справлюсь с напором и жаждой этого парня.

Но это лишь короткий дикий порыв. Роме нужно несколько минут, чтобы немного насытиться, и он вернется к моим губам нежным, спокойным поцелуем. Позволит целовать так, как хочу я. Ласково, неспешно, переплетая и посасывая наши языки, не глубоко, всезаполняюще.

И пока я увлечена поцелуем, Рома занят одеждой, а точнее ее ликвидацией. И вот на мне одни трусики, а на нем ничего. Осознание этого вызывает водоворот противоречивых эмоций. Хочется рассмотреть его, прикоснуться. Хочется прикрыться, спрятаться.

Мечусь между двумя этими вариантами.

Тяну Рому на себя, чтобы прикрыть свою грудь его телом. От ощущений кожа к коже уносит. Смущение уходит, и на его место приходит жажда продолжения.

Я не боюсь. Я хочу его.

Глава 53

Рома

Какая все-таки она маленькая, неопытная. Но такая отзывчивая. Чувствую отдачу на каждое моё прикосновение. Заводит от этого. Накрывает страстью. Но это не похоть. Это нежность.

На первых порах думал, что в секунду долечу до критической точки. Но нет. С ней я не хочу молниеносной разрядки. Хочу гореть, мучиться и наслаждаться её.

Это безумство.

Но я совсем не чувствую себя прожженным кабелем. Я неуверенный сопляк. Для меня, как и для неё, это первый секс. Даже не секс. Сейчас я занимаюсь любовью с любимой женщиной.

И это великолепно. Чистый кайф. Для тела. Для глаз. Для мыслей. Для чувств и эмоций.

– Моя сладкая вишня, – шепчу, когда она всем телом прижимается ко мне.

Маленькие твёрдые розовые соски упираются мне в грудь. Ладошки исследуют спину. Чувствую, как её пальчики замирают, стоит мне только напрячь мышцы. Раздвигаю её ноги. Раскрываю её для себя. Хочу её ближе. Ещё теснее. Пододвигаю её ближе к краю барной стойки. Вплотную. Ни миллиметра между нами. Мы одно целое.

Бельчонок охватывает мои ягодицы ногами. Член упирается ей в трусики и она скорее, всего неосознанно, трётся о него.

Пошло. Интимно. Чутко.

Чувствую, как её накрывают первые спазмы.

Нереальная. Прикусывает губу. Впивает в меня ногти. Заглушенно стонет. И самое надрывное – она ищет мои глаза. Для поддержки. Для благодарности за свои такие яркие новые ощущения. Срывает.

– Мне умопомрачительно с тобой, – откликаюсь на её словами. Она ещё мала. Ей нужно всё объяснять. Она ещё не совсем понимает свои ощущения, не говоря уже о моих. Но я научу её чувствовать себя и меня.

Улыбается. Открытая. Расслабленная.

Расцениваю это как готовность к более решительным глубоким действиям.

Подхватываю и несу в спальню.

Укладываю на кровать и отхожу. Любуюсь её. Хочу, чтобы и она рассмотрела всего меня. Изучила.

– Ром, ты очень красив. Мне в тебе все нравится… – выдает несмело.

Эта её прямолинейность, непосредственность, искренность всегда держали меня. Так въедались в сердце, что я, очерствелый плейбой, робел перед неё.

Неземные ощущения.

До луны и обратно.

Ложусь рядом.

Гуляю руками по её изгибам, целую, наращивая обороты. Уже можно. Она мокрая, пульсирующая даже через трусики.

Вбираю в рот ее сосок, легонько посасывая, от чего он еще больше твердеет. Обвожу языком. Покусываю. Облизываю. Мне сладко.

Бельчонок тихонько стонет и подрагивает в моих руках.

Скольжу вниз по плоскому животу и упираюсь в чувственный треугольник, прикрытый тонкой тканью. Хочу проникнуть туда языком. Но нельзя. Для нее это будет слишком.

Поднимаюсь вверх к ее губам, стягивая трусики в противоположною сторону. Трогаю ее там. Бугорок. Складочки. Скольжу внутри.

И холодею. Мне дико страшно. Она такая маленькая, тугая. Очень. Не для меня.

Отмираю лишь от звука ее голоса.

– Ром, мне нужно тебя поцеловать. Я хочу…

Её губы на шее, ключице. груди. А потом язык…

И клеммы летят.

Я и так слишком долго балансировал на грани. Хотел подарить ей больше тепла.

Устраиваюсь между ее ног и вхожу. Осторожно, медленно, боясь причинить боль раньше времени.

Но Бельчонок с такой невероятной готовностью принимает меня. Раскрывается. Подстраивается. Удерживает и подпихивает меня ногами, которыми она крепко обхватила меня. И я скольжу в нее. Эмоции и чувства перекрывают меня. Ее глубокие протяжные стоны наслаждения. Пальцы, сжимающие простыню.

И резкий глубокий толчок.

Сжимается.

А я, игнорируя свою панику, нависаю над ней, заглядывая в глаза.

Слёзы и улыбка.

Сумасшедшая девчонка!

– Прости, Бельчонок, – хриплю. – Для меня невыносима мысль, что я сделал тебе больно.

– Всё хорошо. Мне уже не больно, – произносит, притягивая мою голову для поцелуя.

Целую нежно, извиняясь. Растворяясь в ней.

– Ром, я сейчас твоя, – говорит задумчиво скорее для себя, чем для меня.

– Дошло, наконец, – насмехаюсь я. – Нужно было раньше сделать это. Слов ты не слышишь, а так, как я погляжу, до твоего упрямого мозга доходит быстрее.

– Ветров, я хочу больше… доказательств. До меня походу действительно туго доходит.

– Несносная развратная девчонка, – рычу, вдалбливая в нее такие охуенно чувственные доказательства.