Текст книги "Игра. P.S. (СИ)"
Автор книги: Екатерина Лебецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Глава 11
Катя
– Дём. Я скоро. Мне нужно в библиотеку, а потом сразу к тебе. Жди! – быстро скинула вызов и засунула телефон в карман.
Аромат цитруса, зеленого яблока и пачули. Рома Ветров. И даже если бы я не уловила запах его парфюма, я бы его ощутила, почувствовала его взгляд. Внутри меня набирал обороты шторм паники. Убежать, не оглядываясь, или повернуться и встретиться взглядом с дьяволом. Я выбрала первое. Только Ветров поспешил следом, схватил за руку и переплел наши пальцы. Обожгло. Дернула руку с такой силой, что фаланги захрустели. Но выдернуть не смогла. А когда он поднял мою руку и прошелся по каждому пальчику поцелуем, резануло дикой болью. Прикосновения его губ равносильны огненному клейму. Ощутимо до самого сердца и смертельно больно. Это уже ни те желанные поцелуи, в которых я растворялась без остатка. Это раны. Новые раны на моем и так изрезанном сердце. Раны, которые мне не вынести.
– Пусти, – всё, на что хватает моих сил.
– Ты собиралась в библиотеку. Я провожу, – голос грубый рваный, в глазах давно забытый лёд.
Застыла. Остолбенела от такой наглости. Мы закончили игру. Остановились. Так почему снова? Почему снова чувствую себя в игре? Только я не хочу играть. Игра удалена.
– Ветров, я просила тебя исчезнуть из моей жизни…
– Не получается, Бельчонок. Так же, как и у тебя, – хрипит он, сокращая и так небольшое расстояние между нами. – Ты тоже дала обещание не появляться в моей жизни, но не сдержала его.
– Каким таким образом?
– Окрутила моего брата, – смеется мне в лицо. – Это месть, Бельчонок?
Теряю дар речи. Не могу собраться с мыслями, чтобы ответить ему. Что сказать? «Мы с Дёмой друзья». Со стороны уверена, что наши отношения выглядят далеко не дружескими. Но в реале мы только друзья. Поэтому слово «окрутила» точно не про меня. И если кто-то и захочет изменить наш с Демьяном статус отношений, то, скорее всего, это буду не я.
Хотя…
Мне хорошо с Дёмой. Мы много времени проводим вместе. Субботний вечер мы провели на катке. Меня туда дернула Настя. Я думала, мы будем втроем: я, Настя и Стас. Но оказались вчетвером. В Ледовом нас ждал Демьян. Не знаю, кто кого подбил, но это точно был сговор. Присутствие Ветрова старшего взволновало меня только в самом начале, а потом я кайфовала от того, что Дёма катался со мной. Мой подбородок помнил прошлый полёт ласточки и подавал команду ногам «Стоп. Опасно», а рукам «Фас. Бортик». Но Дёме удалось оторвать меня от этого несчастного бортика. Сначала мы катали паровозиком, потом за руку, а через час я поехала сама. Как косолапая лань. Но сама. Демьян был рядом. И это ощущение безусловной заботы и поддержки не отпускало меня всё время. Никто никогда не заботился обо мне так. Даже родной брат. Не хватало у Ромки на это времени. Его забота заключалась больше в финансовом обеспечении меня или помощи, как старший младшей: приготовить обед, поутюжить школьную форму, забрать вечером из школы, помочь решить сложную задачу по физике. От Демьяна я получила то, чего никогда не имела. Помощь не по просьбе, а по собственному желанию. Заботу не как обязанность, а как проявление любви. Никто не делал для меня такого. Никто не стоял рядом, чтобы я не боялась. Никто не следовал за мной, чтобы я чувствовала себя увереннее. Никто не протягивал руку, чтобы показать мне, что в любую секунду готов помочь. Дёма первый и единственный, кто показал мне, что я могу надеяться не только на себя, но и на кого-то другого. Позволил быть слабой. Не маленькой, а именно взрослой и слабой. Я почувствовала себя не просто девушкой, а нежной хрупкой принцессой. И от этого на меня нахлынули такие смешанные чувства. Хотелось кричать «я сама». И в то же время радоваться такому бескорыстному нежному отношению к себе. Рядом с Дёмой я наполнялась, чувство пустоты отступало. Дёма лечил меня. Делал счастливой.
Это не месть… Это тяга к тому, кто делает твою жизнь ярче. К тому, кто чувствует тебя. К тому, кто видит тебя среди остальных. К тому, рядом с кем ты улыбаешься.
– Месть за что? – посмотрела твердо. Я больше не собиралась пасовать перед ним. Хочешь играть? Давай играть на равных. Ты ранишь, я раню в ответ.
– Тебе лучше знать, за что ты мне мстишь, Бельчонок.
– Мне не за что тебе мстить, Рома. Наверно, есть за что обижаться, но я не хочу и этого. Я простила тебя и отпустила. Отпустила и тебя, и всё, что было между нами, – это была не ложь, не пустые слова, а мечта. Мое новогоднее желание – отпустить Рому Ветрова. И я обязательно загадаю его, и оно обязательно исполнится. Я вытряхну его из себя. Стану снова живой и счастливой без него.
– Это не правда. Не так быстро, – Ветров схватил меня за плечи и встряхнул.
– Не этого ждал. Разочарован. Злишься. Скорее в бешенстве. Как знакомо… – крутилось у меня на языке, но сказала я совсем другое.
– Наши отношения с Дёмой – это не месть. Не игра, организованная специально для тебя. У нас всё по-настоящему. Он помог забыть тебя. Сделал наше расставание безболезненным.
– Почему он? Почему именно он, Бельчонок?
– Потому что он не смотрит по сторонам. Он смотрит только на меня и видит только меня. Я для него ни пустышка, ни девушка из толпы. Я для него особенная. И он доказывает это каждый день. Он рядом. Рядом, когда нужен. Он ценит меня, оберегает, заботится. Мне с ним спокойно. Я уверена в нем. Уверена, что он не сделает больно. Уверена, что будет беречь наши отношения. Не бросит из-за скуки. А я постараюсь не дать ему скучать рядом со мной. Потому что мне тоже важны наши отношения. Он важен для меня. Мне с ним хорошо.
С каждым словом Ветров все сильнее и сильнее вжимал свои пальцы в мои плечи. Лёд в глазах сменился пламенем, которое прожигало насквозь, страшило. За последние дни Рома дал понять, что мне следует ожидать от него худшего. Он способен сделать больно. И я ждала боли. И физической, и душевной. И не ошиблась.
Он впечатал меня в стену. Его ладонь сомкнулась на моей шее. Это было грубо, унизительно и страшно. Особенно, когда его кулак шарахнулся в стену в сантиметре от моего уха. Сжалась, но взгляд не отвела. Смотрела прямо, хотела считать степень допустимого для него. Если ли предел такого мерзкого отношения ко мне.
– Хорошо с ним? А со мной было как? Как тебе было, когда я целовал тебя? – и он впился губами в мои губы. Жадно. Грязно. – Ты стонала, Бельчонок, когда я целовал тебя. Ты помнишь?
Его большая ладонь скользнула выше, сжав подбородок и заблокировав голову. Я не могла освободиться, не могла оттолкнуть его. Хоть и прикладывала максимальные усилия.
– Пусти. Немедленно. Мне не нравится, – выкрикивала я между его поцелуями. – Противно.
– Противно! Не нравится! – рычал он мне в губы, врезая кулак в стену на каждом слове.
А потом обмяк, опершись локтями об стену. Соединил наши лбы и закрыл глаза. Мы оба прерывисто дышали. Оба сердца рвались наружу. Мое к нему, а его…
– Нравится по-другому? Как? Как тебе нравится, Бельчонок? Я сделаю. Поцелую так, как ты хочешь.
– Я хочу по-настоящему. Но у нас не получится. Между нами нет ничего настоящего.
– А с ним по-настоящему? Он целует тебя по-настоящему?
– Да.
– Я ненавижу тебя, Богданова! – он открыл глаза и отошел от меня на несколько шагов. Стало пусто, но легко, свободно.
– Ненавидь, Ром! – я даже улыбнулась такому искреннему признанию. – Ненавидь меня. Ненавидь так сильно, чтобы я ощущала твою ненависть на расстоянии, чтобы подойти к тебе боялась…
– Ты лгунья. Лживая стерва. Меня воротит от таких как ты. Потому все твои слова, все поступки – это ложь и показуха. Ты играешь. Играла Шахом, мной. Сейчас играешь Дёмой. Строишь из себя недотрогу, но кочуешь от парня к парню, как шлюха. За месяц трое. И со всеми по-настоящему. Но если бы твои чувства были действительно настоящими, они бы не исчезли за пару дней, ты бы не попросилась в кровать к другому. Может я и мерзавец, но я никогда не говорил иного. Я трахаю телок и не пудрю им мозги чувствами, которых нет. Это может и некрасиво, но честно. Ты же играешь красиво, но лживо и корыстно. Богданова, ты самая настоящая сука, которая стала между родными братьями. Стравила их себе на радость.
На ватных ногах прислонилась к стене. Мозг отключился. Он отказывался переваривать полученную информацию, отказывался найти для меня ответ на вопрос «за что?». Я стояла и просто смотрела на него. Не могла сдвинуться с места. Не могла из себя выдавить ни слова, ни слезинки, ни улыбки. Это больно. Но эта боль уже не острая, а остаточный эффект. Это как при порезе. Когда лезвие ножа рвет кожу, боль резкая, сильная, острая. А потом кровь, но боли нет. Шок. Понимаешь, что потом будет болеть. Понимаешь, что будет шрам. Но прямо сейчас в этот момент боли не чувствуешь. Видишь лужу крови, но не чувствуешь боли. Вот и я сейчас видела его ненависть. Понимала, что завтра мне от его слов будет плохо, обидно, больно. Понимала, что он оставил шрам на всю жизнь. Но прямо сейчас было всё равно.
– Дикарка…
Осторожно поворачиваю голову в сторону, боясь, что мне это послышалось. А потом, как подхваченная потоком попутного ветра, несусь к тому, кто мне сейчас так нужен. Бросаюсь на шею и прошу:
– Дём, поцелуй меня, пожалуйста.
И пока он медлит. Целую сама. Потому что это мне необходимо. Мне нужен он. Нужны его крепкие объятия, тепло и забота. Я слабая и мне нужен надежный мужчина рядом. Мне нужно чувство защищенности.
Глава 12
Демьян
– Дём, поцелуй меня, пожалуйста.
Кольнуло.
Дважды.
Первый раз из-за ее просьбы. Второй – из-за Ромы за ее спиной.
Пока соображал, как отреагировать на эти два факта, она коснулась моих губ.
И все.
Все стало не важно.
Потому что я месяцами хотел этого. Хотел ее губы на своих. А последнее время так вообще изнывал от неимоверного желания окунуться в ее. Хотел большего, чем случайное прикосновение. Хотел держать в объятиях и не отпускать часами. Хотел прямо смотреть в глаза, а не наблюдать из-за угла. Хотел подойти и открыто сказать о своих чувствах, а не пугать ее намеками. Желал, чтобы она приняла меня. Была со мной. Была моей. Пустила меня в своё сердце. Потому что мое сердце – только ее.
Она была так близко, что по телу прокатилась волна приятной истомы. Даже почувствовал слабость в ногах. Разволновался как юнец. Словно целовался впервые. Хотя с любимой впервые. Как только язык ощутил ее вкус, унесло. Разрушились все преграды, которые я ставил себе. Сорвало простыню, которой я прикрывал свои чувства к ней. Это больше мне не нужно. Больше не смогу удержать их в себе. Они затопили меня, и я не хочу выплывать. Хочу тонуть в любви к ней и утащить ее с собой в пучину нежности и страсти, любви и желания. Не отпущу. Или вместе. Или сдохну.
Накрыло неконтролируемым всплеском эйфории. Хотел продлить его. На всю жизнь. На вечность. Обнял и прижал покрепче. Вдавил в себя. Мы одно. Нет и миллиметра между нами. Каждая моя клеточка принадлежит ей. И каждая ее клеточка нужна мне. Захлебнулся в ней. В ее неуверенных касаниях. Это всё твое, Дикарка. Бери… Я готов отдать всё тебе. Всего себя… Тело, губы, язык, сердце, разум. Бери, не отталкивай.
– Дикарка… – выдохнул ее имя как стон.
Она отстранилась, разжала руки на моей шее и соскользнула вниз на пол. Смотрела робко, но прямо в глаза. Такая растерянная, открытая. Вот нет в ней и грамма хитрости и притворства. Всё на лице. В глазах. Читай – не хочу. И сейчас там была просьба: «отреагируй на поцелуй», «отругай меня». И я был решительно настроен выполнить ее просьбу.
– Ты что такое творишь?
– Ты злишься? – поджала губы и схватила край худи. Она всегда так делает, когда волнуется. Маленькая. – Прости…
– Тебе не за что извиняться, глупышка. Я получил то, о чем мечтал несколько месяцев.
Зависла. Округлили глаза. Соображает. Боже, ее реакции бесценны. Как ребенок. И как меня угораздило влюбиться в эту крошку?
– Но ты злишься? – уточняет она.
– Злюсь… – отвечаю я и готов разразиться смехом от ее замешательства. – Дикарка, не делай больше так никогда. Парень первым должен целовать любимую девушку, а не наоборот. Хотя с тобой все не по правилам. Ты особенная. Не такая как все… Дикая…
Не въезжает. По глазам вижу, что не хватает ей информации, чтобы понять всё. Я объясню. Но не сейчас. Сейчас мне нужно что-то другое. Мне нужно убедиться, что всё серьезно, что она не оттолкнёт, а сделает еще один шаг навстречу мне.
– Ты меня поняла? – кивнула. А я добавил, чтобы точно отложилось в ее рыжей головке. – Я целую, а ты отвечаешь. Поняла? Не слышу.
– Да… – сказала она, не отрывая от меня глаз ни на секунду. Представляю, какие там у нее разворачиваются мыслительные процессы.
– А сейчас иди сюда… – раскрыл объятия, а она словно только этого и ждала, обхватила меня руками и прижалась к груди…
Вот так должно было быть с самого начала. Еще два месяца назад я должен был сжать ее в своих объятиях и не отпускать… Никогда…
Но я совершил ошибку. Засомневался. И теперь буду жалеть об этом всегда…
Впервые увидел Дикарку на осеннем балу. Я обычно не хожу на такие мероприятия, но тут Янчик дёрнул Стаса поддержать и новеньких студенток заценить. Оценивал в основном Ильин. Я не в том возрасте, чтобы первокурсницам подмигивать. У меня есть свой проверенный список девиц для секса. Все тщательно подобраны. Идеальные, отобранные из нескольких десятков. По молодости я перебрал многих. До брата мне, конечно, далеко. Но мне хватило. Потом остановился на пяти и по необходимости проводил ночи у одной из них. Изредка был в кровати с одноразовыми девками. Вот и Катю сначала рассматривал как девицу на одну ночь. Увидел ее на сцене и захотел. Захотел здесь и сейчас. Не привык откладывать на потом. Поэтому сразу после ее танца пошел за ней. Застал за поцелуем со своим одногруппником. Развернулся и ушел. Потому что не беру чужое. Никогда и ни при каких условиях.
Но про девчонку всё равно справки навёл. Зацепила ведь. А такое редко бывает. Узнал и приох*ел немного. Рыжая со сцены и девчонка, которая тусовалась с девушкой Стаса, оказалась одним человеком. Сексуальная, соблазнительная тигрица на сцене. И странная, вечно куда-то бегущая серая мышь в обычной жизни. Даже обрадовался сначала, что пронесло, не вляпался в дурёху. Ведь не мой формат. Да она вообще не формат. Как Маугли в нашем универе. Одежда непонятная. Ни прически, ни маникюра, ни макияжа… Смотришь и глазу не за что даже зацепиться. Девушка должна быть желанной и в одежде, и без нее. Поэтому я любил сочных ярких красавиц. Чтобы грудь крепкая троечка, упругая жопка и личико конфетка. И до Дикарки меня только такие и интересовали. И наверно, все так бы и осталось, если бы Дикарка не показала себя с другой стороны. Точнее, я бы не посмотрел на нее с другой стороны. Даже еще не так, если бы я не перестал оценивать девушек только по внешности. Все мои прошлые дамы отличались яркой внешностью и отсутствием характера. Хотя может он и был, но до ужаса примитивный. И тут Богданова как яркая вспышка…
Это случилось через несколько дней после осеннего бала. Я, подхватив возле аудитории Стаса, направлялся на кофе-паузу в столовую. Рома отстал от нас, заинтересовавшись очередной девицей.
– Малиновская где? – спросила она у Стаса, не обратив на меня никакого внимания. Задела.
– Наверно, в раздевалке. Кать, что случилось? – девчонка реально была на взводе. Живая такая, резкая, дикая.
– Эта тварь Настю в туалете закрыла за наше выступление… Я в гардероб. А ты Настю успокой и тоже в гардероб приведи.
И убежала. Стас, понятное дело, побежал за Настей. А я продолжил путь в столовую. Только на полпути рванул обратно. Понесся в гардероб. Не понимал толком зачем, но тянуло еще раз на ее глянуть. Словно ее эмоции включали меня. Вставляли что ли. Когда добрался до гардероба, то там была уже солидная толпа. И Дикарка в центре. Тогда впервые и назвал ее Дикаркой про себя. Она, заломив Малиновской руку, держала ее на коленях и требовала извиниться перед Настей. Боже, меня тогда такой восторг охватил. Не передать. Меня уже давно было не удивить, а тут она. Маленькая такая, невзрачная, но такая горячая. Подружки Карины хотели вмешаться, но я припечатал их взглядом и рявкнул:
– Не сметь.
Я пользовался в универе авторитетом, поэтому девицы быстро отступили. Дикарка дожала Малиновскую, и та извинилась перед Настей. Толпа разошлась… А я остался и увидел то, что перевернуло мою жизнь. Бл*дь, я за всю жизнь не видел столько чистых искренних эмоций, сколько увидел за несколько минут на лице Дикарки…
– Ох, какая я… боевая! – первое, что выпалила Катя.
На ее лице был восторг и остатки злости.
– Насть, прости меня… Прости, что сразу не пошла тебя искать… Прости, что тебе пришлось просидеть целую пару в кабинке туалета…
Обида, сожаление, чувство вины.
– Каринка с подружками мне теперь точно «сладкую жизнь» устроит…
Разочарование, взволнованность, тревога.
– Спасибо, Катюха, – отозвались Настя и Стас.
Доброта, благодарность, забота.
Подруги обнялись.
– Кать, да тебя трясет не на шутку.
Её действительно колотила дрожь, а меня с ней на пару. Я чувствовал ее эмоции на себе и кайфовал от этого. Я очерствел, а она оживляла меня…
– Блин, меня Ренат ждет. Мне на работу надо. Вот чёрт, где я портфель оставила?
Растерянность, взбалмошность.
И она унеслась. А я стоял как после дозы кокаина. Под кайфом…
Больше я без дозы Дикарки не мог. Каждый день находил ее и заряжался ее, тем, как она жила эмоции. Такая необычная до безумия… Танцевала в коридоре, устраивала шуточные бои с одногруппниками, хомячила булки за обе щеки. Вечно прыгала, бежала, спешила.
Иногда дергался подойти, но потом тормозил.
Да смешно…
Она и я…
Какой-то маразм чистой воды.
Не видел ее рядом с собой.
Решил, что отпустит. Идиот наивный.
А потом стало не смешно, потому что хреначило от нее до потери пульса. Понял, что всё. Не могу без нее. Моя она. Но быть с ней не получалось… Думал, она с Ренатом. Когда разузнал, что нет и никогда не была, нацелился себе присвоить. Но не успел. Появился Марк Шах. У наших семей и так отношения сложные, еще больше усложнять не хотелось. Поэтому, придурок, снова отступил. Вот это была моя самая большая ошибка в жизни. Не прощу себе.
Ведь я уже тогда любил ее. Знал о ней всё: и про родителей, и про детдом, и про брата, и про работу, и про танцы. Нужные люди нарыли. Мало мне ее уже было в универе. На работу за ней ездил, ждал у общаги, на конкурсы сопровождал. Всё издалека. А хотелось рядом, в обнимку. Но тупил. Стеснялся своих чувств. Теперь стыдно перед ней и самим собой за это.
А дальше случился Рома. Мой брат, которому я никогда не стану на пути.
– Дем, мне на работу надо… – Дикарка вертелась в моих объятиях.
– Поехали. Только сначала поцелуй. Помнишь? Я целую, ты отвечаешь.
Глава 13
Демьян
– Дикарка. Мы приехали. Беги на работу.
– Дём, давай сначала поговорим.
Вот этого я и боялся. Боялся, что та откровенная сцена в универе была для Ромы. Сжал челюсти и выплюнул из себя:
– Давай.
Молчит. Глазки только бегают по приборной панели. Вижу ее потерянность. Понимаю, что надо помочь, но не могу. Слова в горле застревают.
«Ты любишь Рому».
Не могу это сказать.
Я думать об этом не могу. Запретил себе.
– Почему ты меня поцеловала, я знаю? А понимаешь ли ты, почему я тебя поцеловал?
– Дем, я тебя поцеловала не из-за Ромы, – смотрит прямо в глаза, взгляд не отводит. – Мне это было нужно. Я хотела тебя поцеловать.
Не врет. Но чувствую, что что-то не договаривает. Есть в их истории с Ромой подводные камни, которые никто не видит и которые они даже друг от друга скрывают.
– Будем считать, что с первой частью вопроса разобрались. Что насчет второй? Ты понимаешь, почему я тебя поцеловал? Или ты совсем слепая?
Может немного грубовато. Она и так как на иголках. Но не могу больше ходить вокруг до около. Надо довести этот разговор до конца. Дожать ее.
– Не слепая я, – злится. – Я тебе нравлюсь.
– Неправильно, Дикарка. Ты мне не нравишься. Я люблю тебя. И люблю уже давно.
Стушевалась. Только бы она не сбежала. Я не хочу снова упустить возможность. Я хочу быть с ней на правах ее парня. На меньшее не согласен.
– Дем, у меня завтра последний зачет и я уезжаю на неделю до экзаменов домой.
Она берет паузу. Время на подумать. Блин, Дикарка, у меня нет этого времени. Мы и так его упустили. Я упустил…
– Поехали со мной. Я хочу встретить Новый год с семьей … и тобой.
Вот ошарашила. Не ожидал. Совсем не ожидал. Ждал что-то типа «поговорим по возвращению». А тут такое. Даже как-то разволновался. А обрадовался так пиздец как. Знакомство с семьей – это серьезно. Это даже не поцелуй. Это не хождение за ручку. Это даже больше, чем секс. Это значит, что она не передумает. Это значит, что она со мной.
– В качестве кого? Как мне представиться твоей семье? Твоему брату?
Мы ходим по тонкому льду. Вопрос и боязнь провалиться под лёд, из-под которого можно не выбраться. Можно не добраться до отношений «парень and девушка». Зависнуть где-то на середине между друзья и влюбленная пара.
– Дём… Как бы ты не представился, это будет правильно.
– Ты даешь мне зелёный свет?
Кивает. Серьезная до ужаса. Трудно нам это дается. Но лучше так, чем наблюдать за ней со стороны.
– Только у меня два условия. Первое: мы не будем спешить, – запнулась, а потом быстро продолжила. – У нас есть время. Я никуда от тебя не денусь.
– Дикарка, если ты еще не поняла, то я никуда тебя и не отпущу. Я всегда буду рядом. Даже если ты сбежишь, я последую за тобой. Найду и привяжу к себе.
– А ты настырный.
– А ты наконец-то улыбнулась.
– Ты причина моей улыбки… – каждые такой взгляд и я плавлюсь. Хочется, как котёнка, взять на руки и спрятать, чтобы ни чужая грубость, ни презрительные взгляды, ни колкие слова не ранили ее хрупкую душу. Только улыбка на лице и радостный свет в глазах. Такую я хочу её. И из кожи вон вылезу, чтобы она такой была. – Дём, обними меня.
Отъезжаю на сидении назад и пересаживаю себе на колени. Лёгкая, маленькая, трепетная. Обнимает и утыкается носом в грудь. А я кайфую. Наслаждаюсь тем, что, наконец, она так рядом, что тянется ко мне, что не сторонится как раньше.
– Спасибо, что ты со мной. Спасибо, что не отпускаешь. Спасибо, что ты такой. Я обещаю, что я не расстрою тебя, – шепчет у меня на груди. А у меня сердце изнывает от ее загнанности. От боли в ее голосе. От того, как она вжимается в меня, желая укрыться. И я обязательно сделаю это. Дам ей защиту, любовь. Отдам всего себя, чтобы сделать ее счастливой. И буду сам счастлив рядом с ней…
– Дикарка, ты чего?
– Дём, пообещай мне, пожалуйста. Чтобы не случилось, мы будем говорить об этом. Если у кого-то из нас будут вопросы, мы зададим их друг другу. Если ты захочешь быть с другой девушкой или просто не захочешь быть со мной, ты мне скажешь об этом. И мы вместе примем какое-то решение. Если тебя будет что-то не устраивать во мне, ты мне тоже скажешь. Я не обижусь. Я постараюсь исправиться. Я сделаю, как ты хочешь. Дем, пообещай мне. Пообещай, пожалуйста…
– Тише. Тише. Успокойся. Я обещаю.
Убью Ромы. Убью вот за этот бред, который она несёт. Вот как глубоко нужно была изранить ее, чтобы она цену себе не знала. Не понимала, насколько она уникальная. Готова была подстраиваться под желания других.
Обнял еще крепче. Не знал, что сейчас еще сделать. Но в будущем на пьедестал ее вознесу. Докажу ей, что она самая яркая звезда на небе.
– Ты сказала, что у тебя два условия. Какое второе? – спросил я, когда почувствовал, что ее отпустило, что она расслабилась.
– Я не буду стоять между тобой и Ромой. Ты не будешь из-за меня портить отношения с братом. Дем, вы с Ромой очень близки, и я не хочу, чтобы это изменилось. Вы не должны ругаться из-за меня.
– Мы ругаемся, потому что он конченый урод, а не… – не договорил, потому что она прикрыла мне рот ладошкой.
– У меня билет на поезд на завтра, на шесть часов вечера. Ты со мной?
Отнял ее ладошку от губ и прошелся по пальчикам поцелуями.
– Нет. Это ты со мной. Билет надо сдать. Мы едем на машине. Я хочу встретить Новый год с тобой, моя любимая девушка Катя Богданова…
