Текст книги "Игра. P.S. (СИ)"
Автор книги: Екатерина Лебецкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 14
Рома
– Выходи.
– Нет.
– Богданова, я все равно до тебя доберусь. Только тебе решать как. Или ты сама спустишься ко мне. Или я разнесу пол твоей общаги и всё равно вытащу тебя оттуда.
– Ветров, ты…
– У тебя две минуты. И время уже пошло.
Скинул вызов и потянулся за недопитой бутылкой коньяка. Не пьянел. А хотелось забыться, отключиться. А при лучшем раскладе потерять память. Забыть навсегда этот месяц. Ее забыть. Не ждать эту рыжую тварь под общагой, а как раньше беззаботно трахать какую-нибудь блондинку. Но я, бл*дь, здесь. И ни одна блондинка уже не торкает. Пробовал. И не одну. И блондинку. И брюнетку. Даже пару дней назад рыжую притащил. Только с ней даже до кровати не дошел. В прихожей развернул обратно. И да, у меня новая фишка – таскаю баб в свою квартиру. Живу у бати, а телок трахаю в своей. Ненавижу это место. Хотя сейчас я всё ненавижу, всем недоволен, вечно на взводе.
А вот и мой раздражитель. Девчонка, которую я люблю и ненавижу. Готов трахать всю ночь. Нежно, сладко, до изнеможения. Готов убить своими руками. Жестоко, мучительно, беспощадно. И не знаю, зачем приехал сейчас. За кровью или поцелуем.
Сорвало, когда услышал разговор отца и брата.
– Всё настолько серьезно?
– Серьёзно, пап…
– Так почему не Мальдивы или Швейцария? Что она больше любит пляж и море или снег и горы?
– Она не согласится ни на то, ни на другое. Её таким не впечатлишь, – Дёма сидел ко мне спиной, но я был уверен, что он улыбался, говоря о Бельчонке. Раньше я себя тоже ловил на таком. – Она хочет познакомить меня с семьей. Это важно для ее. Значит и для меня важно.
– Я понял тебя, сын. На неделю я готов вернуться в офис. Но не больше. И ты голову не теряй. А то затащит тебя эта девица под венец раньше времени. Не нравится мне это знакомство с родителями.
– У Кати нет родителей. Погибли, когда она была маленькой. Мы едем к старшему брату, его жене и племяннице. А насчёт свадьбы… Она отказала.
– Демьян, женщины бывают коварны. Говорят одно, а делают другое. Не спеши.
– Не обещаю. Но силой в Загс точно не потащу. Она сама решит, когда мы поженимся.
– Горжусь твоей решительностью. Но время сейчас тебе точно не повредит. Надо действовать на холодную голову. Руководствуясь только сердцем, можно наделать много ошибок. Девушку эту к нам приведи познакомиться, – отец похлопал Дёму по плечу. Заметив меня, спросил. – Ром, ты что-то хотел?
Не чувствовать.
Схватил из бара бутылку и запрыгнул в машину, даже не накинув куртку. Гнал к ней, чтобы уже что-то решить. Нет больше сил. С ума схожу от всей этой ситуации. Если она будет с Демой, это добьет меня. Пусть любой другой. Пусть десяток других. Только не Дёма. Не вынесу их «поженимся».
Вышел из машины и направился к Богдановой, которая топталась на крыльце общаги.
– Сядь в машину.
– Нет. Тут поговорим, – слишком резко и грубо. Подошел еще ближе, чтобы схватить, но она отскочила. Не отошла, а прям отлетела от меня. – Я не сяду в твою машину. Говори, или я пойду.
Решительная. И такая красивая. Мой пьяный мозг представил ее в свадебном платье. Рядом с Дёмой. Бл*дь. Как все это из банальной шутки переросло в самый большой х*ячь моей жизни?
– Я проиграл. Проиграл тебе. Признаю. Можешь прекратить всё.
– Ром, о чём ты говоришь? Ты пьян?
– О чём? Я говорю о тебе и моём брате. Оставь его.
– Ром, ты напился и приехал ко мне. Зачем? – она сейчас такая воинственная и такая притягательная. Сколько бы я не старался отстраниться от нее, закрыться от чувств, как бы мы оба не отталкивали друг друга, в конечном итоге меня всё равно тянет к ней. – Если, чтобы поговорить о нас с Демой, то это не твоё дело. Всё что ты должен знать – мы с Дёмой вместе. Мы пара. Он мой парень. Я его девушка.
– Сука. Когда ты уже наиграешься? Я тебе уже сказал, что признаю поражение. Можешь закончить весь этот пиздец. Ты отыгралась на мне. Отыгралась за счет Демы, а теперь оставь его.
– Мои отношения с Демой никак не связаны с тобой. Мне вообще плевать на тебя, Ветров. Можешь считать меня лгуньей, сукой, корыстной тварью. Но я обещала Деме и не нарушу своё обещание. Я буду с ним. Хочешь ты этого или нет. Мир не крутится вокруг тебя. Мой – так точно. В моем мире вообще нет тебе места. Нет места наглому эгоистичному мажору.
– Мажору? И с каких пор там мне нет места, Богданова? Еще пару дней назад ты была готова отдаться мне. Наглому эгоистичному мажору.
– Я поумнела. Рассмотрела тебя получше. И знаешь что? Кроме кучи денег и смазливой внешности у тебя больше ничего нет? Ты пригоден для секса, но никак не для отношений. Поэтому я рада, что ты отшил меня, и я не наделала глупостей. Потому что я не хочу вспоминать тебя. Ты переходной этап. Всего лишь опыт. Я буду вспоминать Никиту, как первого своего парня. Буду помнить Дёму, как первого своего мужчину. Но забуду тебя, Ветров, как страшный сон.
– Ты уже трахалась с ним?
– Да. И это было замечательно. И не потому что он искусный любовник, а потому что он любит меня. Он умеет любить не только в постели. И я прям горжусь тем, что это я. Я девушка, которую он любит и трахает. И я не хочу это терять. Хочу быть его. Потому что он достоин этого. Как никто достоин быть моим парнем. Быть моим любимым мужчиной. Он достоин любви. В отличие от тебя. Тебя не за что любить…
Хотел остановиться, но поздно. Рука уже по инерции коснулась её щеки. Звук пощёчину убил меня, а её глаза похоронили. В них было столько боли, столько безысходности, столько горя, что сердце мгновенно приказало обнять её, прижать к себе и извиняться, извиняться, извиняться. Что я и делал, сжимая её в объятиях и шепча в макушку:
– Прости, маленькая. Прости, Бельчонок. Прости, моя девочка. Прости, любимая. Прости. Прости.
Я гладил её волосы и все повторял извинения, как заведенный, пока не почувствовал, что моя рубашка стала мокрой. Она плакала. Тихо, беззвучно плакала. Снова плакала из-за меня. Обхватил её лицо руками и хотел заглянуть в глаза. Стереть каждую слезинку. Но она не позволила. Убрала мои руки, но сама не отошла. Так и стояла, упершись в мою грудь.
– Ром, давай остановимся. Давай прекратим все это. Давай отпустим друг друга. Мы делаем только хуже. Я не могу так больше. Мне больно… Мне плохо с тобой.
И ушла. Ушла навсегда. Ушла, так и не подняв голову, так и не позволив посмотреть в её глаза. Ушла, не посмотрев на меня. Потому что я не достоин больше ее взгляда. Не достоин ее любви. Не достоин ничьей любви…
Меня размазало по стене в прямом смысле этого слова. Я облокотился об стену всем телом. Ноги не держали. Упер лоб в холодную плиту, которая трещала под напором моих кулаков, и плакал. Слезы текли солёным потоком, и я не сдерживал их. Я прощался с ней. Прощался с моим Бельчонком. Прощался с моей маленькой девочкой, которую нужно было ударить, унизить, заставить плакать, чтобы потом просто отпустить.
Не моя…
Шок, досада, разочарование, боль. Смертельная боль. И это только начало… Потому что будет еще больнее…
Глава 15
Катя
Наконец-то я всё сделала правильно…
Быть с Дёмой – самое разумное решение за всю мою жизнь.
Там в коридоре универа я поцеловала Ветрова старшего импульсивно… Мне просто это было необходимо. Если бы не объятия Демьяна, я бы увязла в себе. В тех горьких словах, в ненавистном взгляде, в унизительных грязных поцелуях. Я бы сама себя доломала.
Это эгоистично. Тогда я воспользовалась Дёмой. Но не в корыстных целях, как решил Рома, а в спасительных. Если бы Демьян не увёл меня, я не смогла бы сама отлепиться от той стены. Вроде должно болеть только сердце, но почему-то болит всё. И я пробовала лечиться своими силами, но как только Рома появлялся в поле моего зрения, случался рецидив. И единственное место, где Ветрову меня не достать – это Демьян. Я это поняла еще на квартире у Дёмы. Дёма единственный человек, который может сдержать Рому. А главное, против которого Ветров младший сам не попрет. Я не хочу их столкновений, но и без Дёмы мне не избавиться от Ромы. А я хочу. Хочу без него. Хочу без него жить. Хочу без него быть счастлива. Хочу без него любить. И хочу, чтобы меня любили. Я по глупости решила, что Рома любит меня. Но это самообман. Я сама себе это придумала. Сама подтасовывала его слова, его поступки, чтобы чувствовать любовь от него. Его злость принимала за ревность. Его поцелую за любовь, а это всего лишь похоть. Дорожила каждой минутой с ним. А он рядом со мной скучал, поэтому так мало был рядом. Правильно говорят, всё познается в сравнении. И я сравнила любовь Дёмы и ненависть Ромы. Как-то Рома сказал, что если чувства настоящие, они не проходят за два дня. Не трансформируется любовь в ненависть за два дня. Вот и получается, что любовь Ромы была только моей фантазией.
С Дёмой всё иначе. Я чувствую его любовь. Не понимаю, но чувствую каждую минуту. Когда он рядом, я прям тону в ней. Её так много. Она везде: в его взгляде, в прикосновениях, в заботе, даже в моем ощущении себя рядом с ним. Знаете, его нежный взгляд всегда на мне. А если ему нужно посмотреть на кого-то другого, то он заменяет взгляд своим телом. Держит за руку, перебирает локоны моих волос, обнимает, прижимает к себе. Но даже если Демьян далеко, я чувствую его рядом. Он звонит, пишет, просит Стаса или Гордея отвести меня в студию, заказывает мне доставку еды, дарит подарки. И это не букет роз – стандартный подарок для всех девушек. Это что-то лично для меня. Перчатки, потому что у меня вечно холодные руки, а он не всегда рядом, чтобы согреть их. Кружка, зубная щетка, пижама с сердечками, чтобы я могла чувствовать себя как дома у него в квартире. И мне это так нравится. Наверно, если бы он подарил мне кольцо с громадным бриллиантом, я бы расстроилась. А две одинаковые фенечки на руку, что мы купили на новогодней ярмарке – самый дорогой подарок для меня.
И пусть Иванова ругает меня. Уверяет, что я не смогу полюбить Демьяна. Но я буду с этим спорить. Буду идти наперекор всему и всем и полюблю Дему. Я приложу максимум усилий, чтобы он чувствовал себя счастливым со мной, потому что я по-настоящему улыбаюсь только с ним.
Маша поехала вместе с нами отмечать Новый год к Ромке. Я позвала. Потому что испугалась быть один на один с Демой. Я сделала слишком большой скачок в наших отношениях с Демой. Нет, я не жалею, что мы сейчас пара. Я просто немного не готова. Демьян очень напористый, но в то же время очень внимательный. Он отпускает меня, когда со мной все хорошо. Но никогда не позволяет остаться одной, когда видит, что со мной что-то не так. Не знаю как, но он словно почувствовал, что мне плохо после разговора с Ромой около общежития. Он приехал. Забрал меня и отвез к себе. Ничего не сказал. Не спросил. Кормил мороженным и отвлекал, перебирая струны на гитаре. Просто, но так до мурашек. И я верну ему это все. Верну заботу. Верну нежность. Верну внимание. Верну любовь. Забуду Рому. И верну все с утроенной силой. Обещаю.
Дёма мое новогоднее желание. Хочу, чтобы Демьян Дмитриевич Ветров был единственным мужчиной в моём сердце. Может я наивна как ребенок, загадывая желания на Новый год. Но я не буду слепо верить в Деда Мороза и новогоднее волшебство. Я даже не рассчитываю, что по взмаху волшебной палочки мое сердце отпустит Рому. Но я справлюсь со своим сердцем. Она больше не руководит моей жизнью. Я живу по законам здравого смысла, а не чувств. И я расставлю всё в своей жизни на правильные места. И разум, и сердце. И Дему, и Рому. И любовь, и ненависть. Главное, чтобы Демьян был рядом. Главное, чтобы Рома не приближался ко мне.
И дома всё это было осуществимо.
Демьян понравился брату. Кстати, Дема представился Ромке сам.
– Приятно познакомиться. Демьян. Парень, который до безумия любит вашу сестру.
– А ты чего молчишь? – спросил Ромка, укоризненно посмотрев на меня. – Почему ничего не рассказала.
– Это Дёма. Мой парень. Мы в последнюю минуту решили приехать вместе.
– Почему не рассказала, что с кем-то встречаешься.
– Мы тоже в последнюю… – начала я.
– Катя только сейчас решила ответить взаимностью, – закончил за меня мой парень.
Зная брата и его маниакальную защиту меня от парней, думала, что Дёма и Ромка будут притираться несколько дней. В том, что брат, в конечном счёте, одобрит Ветрова старшего в качестве моего парня, не сомневалась. Но ждала от Ромки проверок на «нормальность» по его личным критериям. Но их не было. Ни одной. Они пожали руки, сразу перешли на ты и пошли в гараж, как закадычные друзья, забыв о девушках. А нас между прочим большинство. Я, Машка Иванова, Ирка – жена брата и Марьяша – моя племяшка.
Эта новогодняя неделя была для меня самой семейной, самой теплой. Мы наряжали все вместе ёлку, гуляли по городу, посетили ярмарку, катались на лыжах. Парни даже устроили тест-драйв своим джипам. Машины вообще Ромкина страсть. Он года четыре назад открыл свою автомастерскую в нашем городе. А Дёма просто крут. Он мог поддержать любой разговор, был согласен на любой движ и активно в нем участвовал. Этот мажор идеально влился в нашу компанию.
Было супер. В моей памяти навсегда останется множество радостных эмоций и впечатлений. В новогоднюю ночь к нам добавились друзья брата. Была большая шумная компания. В прошлые года я терялась в этой толпе. Чувствовала себя немного лишней. Для друзей Ромки я так и осталась малышкой, которая околачивается рядом с братом. Сам брат был погружен в жену и Марьяну. А я была со всеми, но немного одна. Но не в этот раз. Сейчас именно я была центром Вселенной для одного человека. Для человека, который поцеловал меня под бой курантов и которому я ответила на поцелуй. Потому что он целует, а я отвечаю. Потому что мне приятны его поцелую. Они не ранят мое сердце. Они не подчиняют меня. Потому что они другие. Романтичные. Глаза в глаза. Щека к щеке. Вдох к выдоху. Словно в кино. А я словно главная героиня. Не чувствую, но хорошо играю свою роль…
Глава 16
Рома
С Новым годом, Катя Богданова.
Сначала хотел написать «Бельчонок». Но она уже не Бельчонок.
«Катя». Но я ее ни разу так не назвал.
«Богданова». Слишком грубо.
Мы друг для друга были действительно «слишком». Для меня она была слишком хорошо, я для нее слишком плох.
Я не отправил ей сообщение, потому что это слишком. Слишком больно писать любимой, которая любит твоего брата.
Демьян вернулся из поездки совершенно другим. Глаза горят. Улыбка не сходит с лица. Весь такой воодушевлённый, решительный, счастливый.
И вроде надо радоваться за него. Но я, сука, не способен на это.
Я себя в кучу собрать не могу. Пытаюсь что-то делать, чтобы как-то отвлечься. Шляться по барам, пить и затевать драки уже не вариант. На мне уже живого места нет. Я напрашивался на кулак. Хотел, чтобы меня побили. Чтобы сделали больно, как сделал я ей. Но физическая боль совсем не чувствовалась по сравнению с душевной. Меня воротит от себя самого. И с этим я не могу ничего сделать.
Она могла…
Она могла снять мою боль одним нежным взглядом, одним невесомым прикосновением или ласковым словом.
Но она не со мной.
Я не видел ее глаз.
Не имел возможности дотронуться до ее.
Не услышал ни одного слова в свой адрес.
Месяц. Целый месяц я живу в аду. Целый месяц мой Бельчонок принадлежит другому. Целый месяц я вижу ее лицо только во сне.
Иногда мне удается поймать её силуэт в коридорах университета. Иногда счастливится подойти ближе и уловить её движения. Но чаще всего я вижу её тонкие пальчики в ладонях Демьяна, или прядку рыжих волос, выбившуюся из объятий Демы, или острое плечико, видневшееся из-за спины брата.
От их близости меня бросает то в жар, то в холод. Сжимаю ладони в кулаки, разворачиваюсь и ухожу. Знаю, что на смену неконтролируемой злости придет растерянность, которая затягивает меня глубже и глубже. Я не понимаю, что мне делать с собой. Я не живу жизнь. Я жду, когда меня или отпустит, или окончательно сломает.
И походу я всё-таки решил себя доломать…
От боли, что разрывала сердце, хотелось выть. Но я молчал и смотрел. Смотрел на то, как много она даёт Деме. Смотрел на то, как много я потерял.
– Какие планы на вечер? Что-то мы давно не собирались вместе… – спросил Ян на крыльце универа после пар. – Может соберемся в «Фараоне».
– А давайте вечером на квартиру к Деме. Налепим пельменей вместе. Посидим. Поболтаем, – раздался самый родной голосок из-за спины брата. – Дём, ты не против?
– Я не умею тебе отказывать, Дикарка.
– Катюха, у тебя сомнительные развлечения. Но как ни странно, я готов провести вечер как пенсионер, – отозвался Ильин.
– Я бы с удовольствием, но у меня в салоне запара. Клиенты расписаны до полуночи, – отказался Гор.
– Я наберу Насте. Может они со Стасом тоже приедут. Я свободна после девяти. Сбор объявляю на десять часов вечера, – сказала Богданова. – Дем, нам нужно будет еще заехать в магазин. У тебя в холодильнике только ведро мороженого.
Я понимал, что этот сбор не предусматривал моего появления. И я не собирался туда ехать. До десяти вечера. А в десять ноль одну собрался. И хрен с тем, что меня не ждут. И хрен с тем, что мне будут не рады.
Я соскучился.
Я псих, который едет, чтобы утолить дикую жажду по девушке, которая меня презирает.
– Ром, проходи, – пришла на выручку Бельчонок. В то время как мы с братом, который открыл мне дверь, замерли в дверях и препарировали друг друга взглядом. – Дём, пойдем. Мне нужна твоя помощь. Ром, раздевайся и проходи.
Полное равнодушие. И так х*ево, а становится еще хуже. Потому что они не фальшивая пара, а самая настоящая. Может, они даже живут здесь вместе. Она в домашнем спортивном костюме. И вообще, квартира Демьяна стала какая-то домашняя, уютная: розовый плед на диване, цветы в вазе, запах домашней еды и щебетание Бельчонка.
– Неожиданно. Но ладно… – отреагировал Янчик на моё появление на кухне.
Демьян раскатывал тесто. Бельчонок стояла рядом с ним ко мне спином. Уверен, она улыбалась ему, потому что Дема широко улыбался и бросал пылкие взгляды в ее сторону.
Идеальная картинка.
Только не от этого закружилась голова, а от того, что это не милая картинка на просторах интернета, а реальная жизнь. Их жизнь. Они вот так каждый вечер готовят вместе, потом ужинают, сидя напротив и смотря друг другу в глаза, а наевшись, удаляют другой голод в постели.
А я даже не думал о таком. Никогда не представлял ее на своей кухне. В спальне – да, на кухне – нет. Как она в одной моей футболке утром готовит завтрак, потому что я голодный после жаркой страстной ночи с ней. Бл*дь. Какой же я придурок. Я не только ее потерял. Я свою жизнь просрал. Убил одной пощечиной семью, которую она могла мне подарить. Твою мать. Я только сейчас понял, что готов жениться на ней, готов любить только ее, готов только ее видеть в своей постели и на нашей общей кухне.
Почему раньше я не рассматривал ее как женщину на всю жизнь.
Единственную.
Только мою. И я бы смог быть только ее. Да я уже только ее. Только она уже не моя.
– Так всё. Тесто готово, – встряхнуло от ее голоса. – Ром. Вот стакан будешь вырезать кружочки. Янчик. Ты будешь накладывать фарш.
Голос будничный. Взгляд скользящий, пустой. А потом нежность:
– Дем. У тебя самая важная миссия. Ты будешь защипывать пельмешки. Иди сюда, покажу как.
Демьян подошел к ней сзади. Вплотную. Уперев руки в стол по обе стороны от нее.
– Ты смотришь? – спросила она.
Он не смотрел. Он вдыхал ее, как когда-то я. Заполнял себя ее ароматом вишни.
– Да, – которое значило нет. – Я смотрю, Дикарка, на тебя всегда.
Она ловко своими маленькими ручками сделала пельмень и продемонстрировала его Деме.
– Ты понял?
– Нет. Мне нужно еще.
– Всё, Дем. Не дурачься… – и она повернулась в кольце ее рук. А он не сдержался и поцеловал ее в кончик носа. Засмущалась, как раньше со мной. Робела от каждого моего касания. – Пусти. Я сделаю чай. Ян, ты что будешь? Чай или кофе?
– Кофе. Две сахара.
– Ром? – она обращается ко мне. Это ее голос. Но это не то «Ром», которое я слышал раньше. Не то «Ром», которое я улавливал среди сотни других голосов. Не то «Ром», которое я ощущал кожей. Оно безликое.
– Кофе.
– Сахар?
– Не нужно.
Мы были парой. Но она не знает, что я пью чай или кофе. Не знает, сколько ложек сахара добавить. Она ничего обо мне не знает. Я не рассказывал. Не хотел. А сейчас меня крошит от того, что она знает, что Дёма пьет черный чай без сахара. Мелочь. Но я готов заплатить, вывернуть весь бумажник, лишь бы она знала, помнила хотя бы это обо мне.
– Бес, ты уснул? Ускорься… – Янчик шарахнул меня по плечу. Я реально отключился, наблюдая за ней. Как она по-хозяйски орудует на кухне у Демы. Как привстает на носочки, чтобы достать кружки из верхнего шкафчика. Нужно будет на нашей кухне повесить ящики ниже, чтобы она легко дотягивалась…
Бл*дь. Твою ж мать. О чем я думаю? Бл*дь. Идиот. Поплыл. Совсем мозгами тронулся.
Следующие минут двадцать молча я вырезал кружочки, не обращая внимания, о чем разговаривают Демьян и Ильин. Я следил за ней. Ненавязчиво, не привлекая внимания Демы. Не хочу разборок с братом. Но и не смотреть на нее не могу. Взгляд на тесто, взгляд на нее. Взгляд на тесто, взгляд на нее. И ни одного взгляда на меня. Скользящий по столу и прямой, глаза в глаза на Демьяна.
Она его. Не потому что я ее отпустил. Не потому что Дема ее любит. А потому что она этого хочет. Она ищет его глаза, а я ищу ее. Это лабиринт, в котором нашим взглядам никогда не встретиться.
Но я везунчик. Я поймал ее взгляд. Неравнодушный, а встревоженный. Она коснулась меня. Сама. Держала мою руку, не отпуская. Была так близко, что моё сердце снова ринулось к ней, а мозг отключился, обдолбавшись ее ароматом.
– Я поставлю воду. Скоро будем кушать. Я уже голодная.
Она пошла к плите. Мой взгляд за ней, не отрываясь. Что засмотрелся, понял, когда Демьян закрыл ее собой и перехватил мой взгляд.
Прости, брат, но это сильнее меня.
– Ой! – игриво пискнула Богданова, когда Дема подсадил ее на столешницу около плиты. – Что ты делаешь? Ты меня напугал.
Дема что-то шепнул ей на ушко, а потом поцеловал. Бл*дь. Я видел ее. Видел, как она прикрыла глаза при поцелуе. Видел, как она ему отвечает. Отдает ему свой поцелуй. Мой поцелуй. Этот поцелуй должен быть моим. Все ее поцелуи мои.
Не совладал с собой. Не сдержался. Отреагировал. Выместил ревность на стакане. Сжал его с силой равносильной той, которая сжимала моё горло, не давая дышать.
Треск стекла. Ее испуганный взгляд. И мое счастье. Счастье, которое рядом. Счастье, которое разжимает мою ладонь и вынимает из нее осколки.
– Дем, дай аптечку… Тут нет бинта… Дем, в машине. Сбегай за аптечкой в машину, – частит, дышит тяжело, нервничает, волнуется. – Ром, вставай. Нужно остановить кровь. Давай руку под холодную воду.
Тянет меня к раковине. Я не сопротивляюсь. Я с ней хоть под каток. Лишь бы вместе.
Ведь мне до дрожи хорошо. Я кайфую от ее прикосновения. От того, что вдыхаю ее запах. От того, что она смотрит на меня, что-то говорит мне. Что она близко. Что я чувствую ее.
Мне плевать на порезы. Мне нужно коснуться ее кожи. Она держит мою руку под струей воды, а я мягко вожу пальцами по ее руке. Я уже забыл, какая тонкая бархатная ее кожа. Блуждаю глазами по ее лицу. Она такая же. Те же любимые глаза. Красные от смущения щеки. Сладкие губы. Та же моя девочка.
Замираю в нескольких сантиметрах от ее губ. Ищу во взгляде ответ. Но вместо одобрения получаю толчок холодных ладошек в грудь и удаляющиеся шаги.
– Ян, отвези его в больницу. Там надо зашить. Раны глубокие.
– Дикарка! – Дема вернулся с аптечкой.
– Перебинтуй ему руку. Ян отвезет его в больницу. Мне нехорошо от вида крови.
Дема бросил Ильину аптечку и убежал в спальню за Бельчонком.
– Бес. Ну ты и придурок. Ты столько дров наломал, что можно весь город обогреть. Как решать всё это будешь? – Ян подошел ко мне с бинтом. – Ты ж сохнешь по ней. Ты ж урод, чуть ее не поцеловал. Ветер это так не оставит. Он убьет тебя, если ты еще раз приблизишься к ней. Оставь Богданову. Найди другую девку и успокойся. Одной мало – трахни две. Три. Но даже не смотри на Катюху. Я больше не буду делать вид, что меня нет, что всё нормально. Я первый врежу тебе. Потому что это гадство, слюни пускать на девушку брата. Не смог удержать ее, теперь не разевай рот на чужое.
Она моя. Я никогда не смогу отпустить ее. Напрягаю каждую мышцу. Зажмуриваюсь, ища силы внутри себя, чтобы не сорваться. Чтобы не ринуться к ней и не впиться в ее губы, наплевав на всех.
Потому что я не могу объяснить своему сердцу, что она уже не моя. Что я хочу ее себе. До судорог. До зубного скрежета.
