Текст книги "Приманка для Коршунова (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

Саша

Отец снова привёл в дом своих партнёров. Шумное застолье, бабы в коротких платьях, которые едва прикрывают их задницы, и пьяный гогот. Свалил из дома через окно, зная, что охрана отца сейчас развлекается в своем кабинете с одной из приглашённых девушек. Натянув шапку ниже на глаза, чтобы ветер слишком сильно не обжигал лицо, поплёлся в сторону многоэтажек. Ночная тишина ласкала слух, особенно после громкой, долбящей по мозгу музыки. Я не знаю, что именно заставило меня повернуть голову, но я увидел, как три крепких пацана пристают к девчонке. Та яростно отбивается, размахивая тяжёлым рюкзаком. Быстро направился в ту сторону, заведомо напрягаясь всем телом и готовясь к драке.

– Какие-то проблемы? – поинтересовался я.

– Вали дальше, куда шёл, – фыркнул парень лет семнадцати. – Нам четвёртый не нужен.

– Помоги, – девчонка развернулась ко мне и умоляющим взглядом впилась в моё лицо. – Прошу.

– Парни, отвалите от моей девушки, – я перехватил ладонь девчонки и дёрнул её на себя, не отводя взгляда от самого старшего пацана в компании.

– Девушки? – заржал черноволосый. – Ты что ли её парень, прыщавый уродец?

– Беги, – шепнул я девчонке на ухо и кинулся вперёд, точным ударом попадая в солнечное сплетение одному из отморозков. Временно дезориентируя. – Я сказал, беги, – рыкнул, разворачиваясь к застывшей девчонке. Та вздрогнула, развернулась и бросилась прочь.

Дальше следить за ней времени не было. Словил удар в ухо. Пошатнулся. Следующий удар пришёлся в челюсть. В голове тут же зазвенело. Удары сыпались с обеих сторон, и я даже не успевал на них отвечать. Только ставил блоки, защищая голову. Звук сирены заставил ублюдков убежать, подхватив валяющегося на земле дружка. Сплюнул кровь на снег. Прошёл блин проветриться.

– Ты в порядке? – в поле зрения появилась перепуганная девчонка.

– Ты какого чёрта здесь делаешь? – я скривил губы и тут же поморщился от боли. Уроды разбили мне нижнюю губу.

– Я же не могла тебя здесь бросить, – фыркнула девчонка. – Эти идиоты поверили, что едет полиция, – демонстрирует телефон.

– Спасибо, – криво ухмыляюсь, рассматривая девчонку. Красивая. Необычная. Чуть вытянутые к вискам серые глаза. Пухлые губы. Особенно нижняя. Ровные нос и бледная кожа, со множеством родинок на щеках. Особенно на правой. Выбивающиеся из-под шапки тёмные волосы вьются. Девчонка выше меня на десяток сантиметров, из-за чего я чувствую себя недомерком.

– Тебе спасибо, – открыто улыбается она. – Ты далеко живёшь?

– В другом районе, – пожал плечами.

– Пойдём ко мне, – девчонка схватила меня за рукав куртки. – У тебя кровь из губы хлещет. У меня бабуля медсестрой работала, посмотрит.

– Брось, – попытался отказаться я.

– Не возражай. Должна же я отблагодарить своего спасителя.

Молча последовал за девчонкой, то и дело, вытирая кровь с подбородка.

– Кстати, Даша, – протянула мне руку.

– Саша, – сжал пальцами её ладонь.

Девчонка снова улыбнулась. Красивая она. Очень. Рассматривал внимательно её профиль. Едва заметную улыбку на губах. Нос, который она морщила, когда ветер швырял снег в лицо. Даже не запомнил дорогу, пока Даша не нажала код на замке в подъезд.

– Дашка, ты где была? – громыхнул на весь подъезд ломающийся голос рыжеволосого пацана. Долговязый. Худой. В домашних тапках и растянутой футболке.

– На хулиганов нарвалась, – весело ответила девчонка, чем, наверное, меня и покорила. Бесстрашная. Будто не её десять минут назад окружили три урода. Девчонка стянула с головы шапку и тряхнула головой. Волнистые густые волосы рассыпались по плечам, обрамляя овальное лицо. МЛ*. Какая же она красивая. Просто ох***еть можно! Я прижал руку к грудной клетке, где странно стало колоть сердце. Хрипло выдохнул. Девчонка услышала мой хрип и развернулась ко мне. При свете подъездной лампы, которая позволяла детально рассмотреть лицо Даши, я взглядом жадно стал исследовать её лицо. Родинки. Длинные чёрные ресницы. Серые глаза. Пухлые губы обветренные от ветра. Тонкие брови.

– Барсова, не беси меня. Я предлагал встретить тебя. Твоя бабушка послала меня тебя встречать.

– В тапках? – фыркнула девчонка, хватая меня за рукав и таща по ступенькам наверх.

– А это кто такой? – рыжий нахмурил густые брови.

– Лёва, сейчас попу отморозишь, иди домой. Не видишь, человеку помощь нужна?

Рыжий что-то стал бормотать себе под нос. А я следовал за девчонкой, как сомнамбула, не слыша и не видя ничего, кроме её голоса и её затылка.

– Проходи, – распахнула передо мной дверь.

Ступил в квартиру и тут же столкнулся взглядом со строгими серыми глазами. В коридоре стояла седоволосая женщина лет шестидесяти, скрестив руки на груди и отбивая ритм ногой в тапке с заячьими ушами.

– Ты где была Дарья?

– Бабуууль, не злись, – девчонка скинула обувь и тут же бросилась обнимать женщину. – Я сразу после танцев домой. Просто пристали какие-то придурки. Хотели отобрать телефон и деньги. Саша за меня заступился, – махнула рукой в мою сторону.

– Какой богатырь, – расплылась в улыбке женщина. – Так, – подошла ко мне, обхватила голову руками и повертела, рассматривая разбитое лицо, – марш мыть руки, а затем на кухню. Обработаю боевые ранения твоему рыцарю.

Я скосил глаза на Дашу и успел заметить, как она зарделась. Чёрт. Не могу. Она такая красивая.

– Пойдём в ванную комнату, – девчонка махнула рукой. Я снял куртку и повесил на крючок. Запихнул шапку в карман и направился следом за девчонкой. – Вот это мыло. Вот чистое полотенце.

Заметил, что девчонка избегает моего взгляда. Кинул взгляд в зеркало. Сжал зубы. И поспешил отвести взгляд. Рядом с девчонкой я казался настоящим уродом. Прыщавый. С торчащими ушами, которые подчеркивает моя выбритая налысо башка. И девчонка. На десяток сантиметров выше меня. Тонкая. Красивая. Идеальная, чёрт возьми. Хотя, я уверен, что она не старше меня.

Вытер руки и повернулся к двери. Даша неожиданно коснулась губами моей щеки.

– Спасибо тебе огромное. Ты меня спас.

Отстранилась. Снова покраснела. И выскользнула из ванной. Пальцами коснулся щеки, которая горела от её поцелуя. Расплылся в улыбке. Охр*неть.

Вышел следом в коридор, где меня тут же перехватила её бабушка.

– Идём, идём, голубчик, – женщина положила ладонь мне на спину и подтолкнула в сторону кухни, откуда шли невероятные запахи. Сглотнул. Не ел с самого утра. – Кушать хочешь? – заметила она. – Котлету с макаронами будешь?

Я кивнул, понятия не имея куда себя деть. Домашняя уютная обстановка была мне чужда. Мне казалось, что я попал в незнакомый мне мир.

– Садись, не стесняйся. Сейчас обработаем твои раны, – женщина открыла объёмный чемоданчик, стоящий на столе. – Запрокинь голову. Вот так, молодец.

Ватка порхала по моему лицу, заставляя морщиться и стискивать зубы.

– Какой терпеливый, однако. Ты, Дашка, присмотрись. Какой жених, – сказала с улыбкой женщина, оборачиваясь к девушке, которая вошла на кухню и замерла в проёме.

Даша собрала волосы и переоделась в свободную футболку и полосатые штаны. Весь ужин девчонка избегала моего взгляда. Едва доев, вскочила из-за стола и бросилась к раковине. Её бабушка только лукаво улыбалась. Несмотря на некоторую неловкость, которую я испытывал, смотря на девчонку, было невероятно уютно сидеть на кухне, где каждая вещь подобрана с любовью. У меня такого нет. И никогда не будет. Шибануло мыслью. Отцу на меня наплевать. А кроме него у меня нет никого. Поднялся резко из-за стола, чувствуя, как мигом во рту появляется горечь.

– Спасибо Вам, я пойду.

– Уже? – с сожалением в голосе спросила Дашина бабушка.

– Уже пора, – кивнул, замечая, как напрягается спина девчонки.

– Мама, наверное, тобой гордится, – улыбнулась женщина.

– У меня нет матери, – ответил сухо. – Простите, мне, правда, пора. Спасибо за вкусный ужин.

Направился в коридор, услышал за спиной тяжёлый вздох. Уже когда оделся, в коридор вышла Даша. Руками обхватив себя за плечи, девчонка наблюдала за тем, как я надеваю шапку.

– Ещё раз спасибо, – тихо выдавила она.

Я кивнул. Сделал порывистый шаг вперёд и поцеловал девчонку в щёку.

– Пока, – улыбнулся криво и покинул квартиру, оставив ошарашенную Дашу за спиной.

– Саша, просыпайся, – услышал над ухом голос. Нехотя разлепил глаза и увидел перед собой Машу. – Нам на репетицию пора.

– Маш, я не пойду, – сел на кровати, проводя рукой по лицу и сбрасывая остатки сна.

– В больницу поедешь?

Кивнул.

– Хорошо. Могу сказать, что ты плохо себя чувствуешь.

– Ничего не нужно говорить, – качнул головой. – Если будет Голован, я просто боюсь не сдержаться.

– Ты не боишься, что она пожалуется, что ты её чуть не задушил?

– Я легонько сжал, – фыркнул я. – Пусть жалуется. Мне плевать.

– Нельзя так, Саш, – Маша укоризненно посмотрела на меня.

– Нельзя такое спускать с рук таким идиоткам, – поднялся с кровати и направился в ванную комнату. – Отец ушёл?

– Не знаю. Машины во дворе нет, – ответила из комнаты сестра.

– Осталось полгода подождать. Мы съедем, – обещаю я.

Маша кивает, нервно теребя пальцами кончик косы.

– Тебя до школы подбросить? – предложил ей.

– Нет. Я на автобусе, – Маша закинула на плечо небольшой рюкзак. – Потом хочу на кладбище, – голос сестры сорвался.

– Хорошо, – приобнял Машу и коснулся губами лба. – Будь осторожна. Если что, звони.

– Обожаю тебя, – прижалась щекой к моей груди.

– И я тебя.

– Кстати, – отстраняется, вскидывает голову и лукаво улыбается, – ты снова во сне говорил её имя. Ладно! – вскидывает руки. – Я молчу. Я побежала.

Я хмыкаю и смотрю, как Маша покидает комнату. Переодеваюсь и направляюсь в больницу к девчонке. К своей Колючке.

Глава 20

Лёва

– Привет, Дашка, – захожу в палату и тут же извещаю о своём появлении подругу, чтобы не напугать случайно.

– Привет, – вяло отвечает девушка. Ставлю на тумбочку банку с варениками, которые передала моя мама, и пододвигаю стул ближе к кровати.

Всматриваюсь в бледное лицо подруги. Глаза Дашки открыты, но смотрят мимо. Сквозь меня. Чёрт. Это жутко. От этого в дрожь бросает. Снова накатывает вина за то, что я не успел её поймать. За то, что вообще позволил толкнуть.

– Врач уже к тебе заходил? – перехватываю её руку, которой она шарит в воздухе и сжимаю.

– Да. Снова сделал кучу уколов и заставил выпить лекарства. Горькие, – морщится, явно вспоминая неприятный вкус. – Сказал не вставать несколько дней, – хмурится и поджимает губы. Знаю, что Дашка всегда ненавидела сидеть на одном месте. А тут лежать целыми днями. Даже посмотреть ничего не может. Только музыку можно слушать. Или аудиокнигу.

– Голова сегодня не болит? – интересуюсь осторожно.

– Немного болит. Особенно виски. Не так, кончено, как вчера, но ощутимо. Расскажешь, что произошло? Я ничего не помню, – между бровями залегает складка.

– Тебя толкнула Голован, и ты упала со сцены. Ударилась сначала затылком, потом виском.

– Голован? – ещё сильнее хмурится. – С чего это? Что я ей сделала? Она на меня вообще ведь внимания не обращает.

– Эм… – чешу затылок. – Я не знаю, честно говоря, что произошло. Кстати, ты уже говорила с бабушкой? – перевожу тему.

– Да, она с утра звонила, – вздыхает Даша. – Волнуется очень. Сказала, что Дёма сейчас разбирается «с дебоширкой, что обидела её кровиночку», – голос девушки заметно теплеет. – Ты зайди к ней сегодня, пожалуйста, – Даша сжимает мою ладонь. – Она сейчас снова накрутит себя. Надумает, что смотрит за мной плохо. Что воспитатель из неё ужасный. Не хочу, чтобы снова её в больницу забрали, – вздыхает.

– Конечно, зайду. Знаю, что она вчера была у тебя, но ты спала крепко. Будить не стала. Я с утра уже заглядывал, проверял, как она. Баб Люба показалась мне спокойной. Тесто замешивала, песни напевала.

– Видимо, бабуля уже привыкла, что раз в год я в больнице оказываюсь, – хмыкает Даша.

– Вечером зайду ещё к ней. Куплю её любимое птичье молоко. Думаю, что утром и вчера пронесло, а вечером всё же огребу.

– За что это?

– За ложь, – усмехаюсь. – Я вчера за документами пришёл, когда тебя уже увезли на скорой. Соврал, что ты на репетиции.

– Сильно испугался вчера?

– Чуть не сдох от страха, – честно признаюсь. – Меня в скорую даже не пустили. Татьяна Павловна поехала с тобой.

– А я понять не могла, почему она здесь.

– Пришлось ехать, по-видимому, – мрачно усмехаюсь. – Орала о том, что проблемы теперь будут с полицией, – я снова кулаки с силой сжимаю. – Какая она всё же мразь.

– Лёва, – одёргивает меня Даша.

– А ты не согласна? Как думаешь, как бы она себя вела, если бы это ты толкнула Голован со сцены? – задаю вопрос, на который тут же сам и отвечаю: – Она бы добилась того, чтобы тебя из школы исключили. Она бы такой ор подняла.

– Лёва, ты преувеличиваешь, – Даша закрывает глаза. – А кто с тобой вчера приходил? Я слышала чей-то голос, но не поняла, кто это был.

– Маша Синичкина, – чувствую, как в груди разливается тепло. Мой маленький ангел. Моя хрупкая маленькая девочка. Пугливая и стеснительная, но отважная. Собралась и поддержала в момент, когда я распустился.

– Хм… – Дашка глубоко задумалась. – Я не помню её. Чёрт. Я помню только конец мая, а всё лето просто стёрлось из памяти. Кто она, Лёва? Я её знаю?

– Новенькая наша, – я улыбаюсь. – Ты за неё заступилась перед Голован. Разбила её телефон.

– Я? – Дашка широко распахивает глаза. – Ты ничего не путаешь? Я разбила телефон Голован? Это шутка такая?

– Дашка, к чему мне шутить? – открываю банку с варениками и достаю из рюкзака вилку. – Вареники будешь? Мама передала.

– Буду, но чуть позже. Расскажи, пожалуйста. Что конкретно произошло? – хмурится недовольно. Поджимает губы. Знаю, что Дашка сейчас крайне раздражена.

– Я не знаю, Даш. Я этого всего не видел. Ты мне потом сама рассказывала. Видимо, Голован решила докапываться до тебя. Она и так тебя недолюбливала.

– Ладно, а когда это произошло?

– Позавчера. Даша, я знаю только, что Маша упала, наступила на юбку, когда поднималась, юбка оторвалась, – подруга ахает и хмурится.

– Мне кажется, что я что-то помню. Подожди, – поднимает руку. – Чёрт. Снова пустота в голове. Ладно, – выдыхает тяжело. – Продолжай рассказ дальше. Может быть, хоть что-то вспомню.

– Голован снимала на камеру, ты вступилась за новенькую. Думаю, Настя тебе что-то сказала, ты выбила телефон из её рук. Разбила.

– И что было дальше? – садится на кровати.

– Барсова, – рыкаю и давлю руками на плечи. – Ляг!

– Лёва, не будь занудой, – бурчит, пытаясь мне противостоять. – Я устала лежать уже. Мне скучно. Всё тело затекло.

– Даша, ты бл*** и так ни черта не видишь. Шанс того, что зрение не вернётся, равен пятидесяти. Так что… ляг! И делай всё то, что говорит врач.

– Я могу окончательно ослепнуть? – Даша вцепляется пальцами в мои плечи. В её глазах вижу слёзы. Девушка в ужасе. Чёрт. Нахрена я это ляпнул? Даше нельзя сейчас нервничать.

– Тише, котёнок, – шепчу, осторожно перехватывая её ладони и сжимая их в своих руках. Знаю, что она ненавидит, когда я её так называю. Но она сейчас действительно походит на слепого маленького котенка. Потерянного и беззащитного. – Всё будет хорошо, Дашка. Зрение не вернётся быстро и по щелчку пальцев. Оно будет возвращаться постепенно. Мне объяснил твой врач понятным языком. Сначала всё будет расплывчато, потом всё чётче и чётче.

– Лёва, уходи. Я хочу побыть одна, – Даша отворачивается от меня и накрывается одеялом по самую макушку.

– Дашунь, – шепчу отчаянно. Придурок. Идиот. Почему я не умею держать язык за зубами? – Дашка, не закрывайся. Давай поговорим. Я уверен, что зрение вернётся. Просто нужно слушать врача.

– Лёва, уходи, прошу тебя! Мне нужно побыть одной. Прошу! – кричит. В голосе прослеживаются истеричные нотки.

Я киваю, будто она может это увидеть. Закрываю банку с варениками. Ставлю на тумбочку. Рядом оставляю вилку. Открываю рот, чтобы ещё что-нибудь сказать. Одёргиваю себя.

Провожу рукой по худой спине и мимолётно сжимаю плечо. Поднимаюсь со стула и молча покидаю палату. Закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной. Хочется орать. Идиот. Конченный придурок.

– Да, – поднимаю телефон, который начинает вибрировать в кармане.

– Ты в больнице? – слышу на том конце провода голос Демьяна.

– Да. Только вышел из Дашиной палаты.

– Я говорил с врачом. У них был консилиум, решили делать операцию. Я договорился с Довлатовым. Он меня оперировал несколько лет назад. Самолёт прилетает ночью, – замолкает. – Пока не говори баб Любе. Ей не следует лишний раз переживать.

– Об операции не говорить? Или о том, что вы прилетите?

– Об операции.

– Хорошо… Демьян… – осекаюсь, тяжело сглатываю. – Прости. Я не уследил. Обещал ведь…

– Брось. Не говори ерунды, – одёргивает меня брат Даши. – Как мелкая там? – слышу в его голосе тепло.

– Она… Не в настроении. Ничего не помнит, ничего не видит. Выгнала меня. Я сейчас не лезу к ней.

– Иди в школу, Лев. Сегодня будут люди в форме. Дашь показания. Я договорился, чтобы Дашу не трогали. Хотя бы до тех пор, пока зрение не вернётся.

– Что будет с Голован? – задаю интересующий меня вопрос.

– Ничего хорошего, – слышу смешок, от которого леденеет кровь. – Поверь, за её папашку возьмутся. Как и за… – замолкает, явно подбирая цензурные слова. – Как и за неё. Поверь, если накопают хорошо, то и за решётку упекут. Там мой хороший знакомый работает. Человек совести.

Я удовлетворённо улыбаюсь.

– Кто там, Дёмочка? – слышу приближающийся голос Милы. – Лёва? Дай мне трубку.

– Малыш, я разговариваю, – я с трудом сдерживаюсь от того, чтобы начать ржать. Голос Дашкиного брата меняется. Становится мягким и даже урчащим.

– Ничего. Потом договоришь. Дай мне, – слышу возню, звук шлепка и заливистый смех Милы.

– Привет, рыжик, – раздаётся её весёлый голос. – Как ты?

– Привет. Нормально, – направляюсь на выход из больницы.

– Как там Дашенька? Мы билеты взять смогли только на сегодня. Очень жаль, что сразу не смогли приехать.

– Дашка сейчас подавлена. Я ей сказал прогнозы врачей.

– Зачем? – укоризненно.

– Дашка пыталась сесть. Ей нельзя, ты же знаешь.

– Ох, Даша… Такая же упрямая, как и её брат. Мы завтра уже приедем. Ты пригляди за баб Любой. У неё сердце слабое.

– Я с утра заходил. Заставил выпить таблетки от сердца. Но она держится. Тесто замешивала для блинчиков. С творогом Дашины любимые будет делать. Потом поедет в больницу. Вчера тоже была, вещи привозила, но Дашка уже спала.

– Ты вечером ещё заглянешь? – просит Мила.

– Конечно, даже не обсуждается.

– Эх, куда только Дашка смотрит, – хмыкает Мила в трубку. – Будь я на её месте и не замужем, себе бы такого золотого парня забрала.

– Обязательно ей передам, – фыркаю я смущённо. – Ты ведь тоже с двойняшками прилетишь?

– Да. Покоя тебе точно не будет, – слышу на заднем фоне лопотание Оли. – Ой, проснулась младшая, сейчас и старший следом орать начнёт. Давай, Лёва, скоро увидимся. Обнимаю, – и сбрасывает вызов.

Невольно улыбаюсь, когда вспоминаю Дашкиных племянников-карапузов. Настоящие непоседы. Кажется, оба унаследовали это от мамы. Вспомнил, как Даша рассказывала о нелёгкой жизни Милены. Об отчиме уроде, который был жестоко убит в собственном доме. В новостях говорили, что это был его партнер по бизнесу, но я прекрасно знал, что это был Демьян. Будь я на его месте, я бы тоже не раздумывая убил того, кто причинил бы вред моей любимой. Маше.

Я был готов увидеть забитую и вздрагивающую от каждого звука и прикосновения девушку, а увидел задорную, вечно улыбающуюся Милу. Эта девушка быстро стала частью нашей большой семьи. Именно семьи. Потому что мои родители считали Дашку своей. Иногда даже мама позволяла себе называть её «дочей». Да и баба Люба была мне ближе родной бабушки.

Уже выходя из больницы, обернулся. Показалось, что увидел знакомую фигуру слева. Но увидел только затылок скрывающегося за углом парня. Показалось? Или Коршунов наведался в больницу? Хмыкнул.

Совершенно неожиданно сознание подкинуло картинку. Коршунов сжимает рукой шею Голован и вжимает её в стену у сцены. Чёрт. Я же вернулся в актовый зал, когда скорая увезла Дашку. Но увидев лужу крови на полу, ушёл на улицу. Где меня вывернуло в кусты.

Зашёл в автобус и двинулся в самый конец. Заметил у окна, сидящую на одиночном сиденье, свою Куклу. Застыл, расплываясь в дебильной улыбке. Маша меня не замечает, что позволяет мне взглядом медленно скользит по ней. Сегодня на худых ногах свободные джинсы, которые открывают вид на тонкие щиколотки. Да. Эти щиколотки я несомненно покрою поцелуями, когда девчонка станет моей. А она станет. Совсем скоро. Одёрнул себя, чувствуя, как просыпается внутри желание. Скользнул взглядом на колени, на которых лежит рюкзачок. Тонкие пальцы отбивают на нём ритм, который звучит в её наушниках. Улыбнулся ещё шире. Подошёл к девчонке. Присел рядом с ней на корточки, благо автобус в это время почти пустой. Кукла вздрогнула и перевела на меня взгляд. Расплылась в улыбке и вытащила из уха наушник, который я забрал из тонких пальцев.

– Привет, – смущённо поздоровалась девушка.

– Доброе утро, Машенька, – я ласково провёл пальцами по её щеке. Девушка вспыхнула, покраснела, опустила взгляд. Заправил светлую прядь волос за ухо. Улыбнулся широко. Мне нравится её смущение. Мне нравится её запах. Её улыбка. И учащённое дыхание. Она вся мне нравится. Полностью.

– Как там Даша? – подняла на меня свои бездонные глаза, в которых я утонул, потеряв связь с реальностью. – Ты от неё едешь?

– Будут делать операцию, – улыбка сходит с моего лица.

– Всё так плохо? – Кукла перехватила мою ладонь и осторожно сжала.

– Зрение не возвращается. Я не понимаю всего того, что говорят врачи.

– Она скоро поправится, я знаю, – маленькая ладонь оказывается на моей щеке. – Ведь кругом столько любящих и прекрасных людей.

Я смотрю на Машу и не могу поверить, что бывают такие наивные и светлые люди.

– А что будет с Настей, Лёва? – спрашивает осторожно Маша, когда молчание затягивается.

– Хотелось бы, чтобы посадили на пару годиков.

– Лёва… – ахает Маша. – Но так нельзя!

– А как можно, Кукла? Издеваться над людьми и снимать это на камеру? Или толкать со сцены, прекрасно зная, что упав с такой высоты, человек может сломать себе что-то? А если бы Даша убилась?

– Ты думаешь, что она специально?

– Маш, – я усмехаюсь и качаю головой, – ты такая наивная. Голован любит поиздеваться. Надавить на больное. Она злобная сучка, которая давно должна получить по заслугам. Сейчас она снимает то, как ты упала и толкает Дашу со сцены, а потом она будет подсыпать в напитки вещества порядочным девушкам и снимать на камеру, как с ней забавляются мажоры.

– Может, ты и прав, – пожимает плечами Кукла.

– Малышка, думаешь, мне не хочется верить, что в людях больше хорошего, чем плохого? Просто я знаю о Голован больше, чем другие.

– Ты про взятки учителям? – интересуется осторожно.

– Это Дашка знает. Она не знает о том, что Голован обожает спорить. И не знает о том, что спор был на Дашку. На то, что Голован сможет втереться в доверие, а после опозорить её на всю школу, выведав грязные секреты.

– Но Даша говорила… – Кукла хмурит светлые брови.

– Дашка знает то, что должна знать, – я криво ухмыляюсь, вспоминая, как орала Голован, когда я сжимал её волосы на затылке левой рукой, а другую, с ножницами, держал у её головы, требую рассказать все условия спора.

– А как ты узнал? – Маша подаётся ближе.

– Услышал, как сплетничали её подружки. Они быстро замолчали, когда меня увидели, но мне было достаточно, чтобы смекнуть, что к чему.

– И что ты сделал?

– Поговорил, – усмехаюсь.

– Даже не верится, что такая красивая девушка может быть такой, – вздохнула Маша. – Зачем вообще эти споры придумывают? Как можно спорить на человека?

Я только пожимаю плечами, слушая, как Кукла рассуждает, жестикулируя и хмуря бровки. Её щеки раскраснелись.

– Хочу тебя поцеловать, – выдохнул я, приближаясь к её лицу.

Кукла вздрогнула и широко распахнула глаза.

– Лёва, что ты…

– Я вчера не успел насладиться, – шепчу, с трудом отрывая взгляд от её губ и вглядываясь в её расширившиеся зрачки. – Пожалуйста.

Кукла молчит. Только смотрит на меня с испугом. Смеживаю с силой веки и начинаю отстраняться. Но на лицо ложатся прохладные ладони, а к губам прижимаются сладкие губки девчонки. Застонал от кайфа, который прошиб всё тело. Какая вкусная. Я вчера даже и в сотой доле не ощутил её неповторимый вкус. Не насладился поцелуем.

Скользнул руками на тонкую талию. Сжал. И языком скользнул меж пухлых губ. Боги. Я дорвался до этой девчонки. Она меня поцеловала первая. Уже второй раз. И я её не намерен отпускать. Никогда.

Когда дыхание в лёгких кончилось, пришлось разорвать поцелуй. Прижаться лбом к гладкому лбу девчонки. И поймать её осоловевший взгляд. Моя Кукла. Моя девочка. Моя.

– Моя, – шепнул, прежде чем снова её поцеловать.

От Куклы пришлось оторваться, когда автобус остановился у нашей школы. Забрал у Куклы рюкзачок и, крепко держа за руку, повёл её в сторону школы. Но совершенно неожиданно Маша остановилась. Вытащила осторожно руку из моей ладони.

– Прости, Лёва, я не могу, – голос звенит от слёз.

– Что не можешь? – не понял я.

– Не могу вот так. Держаться за руки, целоваться, приходить в школу, будто мы пара.

– Почему? – я смотрю внимательно в лицо девчонки. – Это из-за Коршунова?

– Да. И не только из-за него, – шепчет девушка, опуская глаза.

– Объясни, Маша, – требую я, пальцами цепляя её подбородок и поднимая бледное лицо. – Посмотри на меня и объясни!

– Я не могу, Лёва, – шепчет умоляюще. – Правда, не могу. Ты мне нравишься, безумно сильно нравишься. Кажется, я даже влюбилась в тебя. Но нам нельзя быть вместе.

– По какой причине, Кукла? Из-за того, что ты встречаешься с Коршуновым? – меня начинает трясти от злости и ревности. И непонимания. Всего пять минут назад всё было хорошо.

– Кто сказал, что мы встречаемся?

– Каждая девка в классе об этом говорит, – я сжимаю зубы. – Ты сейчас пойдёшь к нему, да? Будешь с ним сосаться? После меня.

– Лёва, прекрати, пожалуйста.

– Будешь с ним, после того, как меня целовала? – я рычу. Мне больно. Больно от того, что я поверил в то, что эта девчонка может стать моей. Разрывает на сотни частиц от того, что Кукла меня сейчас отвергает. – Ты целовала меня сама. Ты могла отодвинуться, Маша. Ты могла послать. Сказать, что занята. Но ты сама, бл*** – я рычу и встряхиваю Куклу за плечи. – Ты сама меня поцеловала. Первая. Вчера. Сегодня. Ты могла остановить меня, – ору, смотря в лицо плачущей Маши. – Могла, но не остановила. Дала мне зелёный свет. А сейчас что? Сейчас, что изменилось?

– Лёва… – девушка качает головой.

Я убираю руки с её плеч, опускаю на землю рюкзак, хочу уйти. Развернуться. Оставить её за спиной. Но это выше моих сил. Выше меня.

Я дёргаю девчонку на себя. Впечатываю в грудь. Ныряю рукой в волосы на её затылке, заглядываю в глаза и шепчу умоляюще:

– Скажи, что это шутка, Кукла. Скажи, что это всё ошибка. Что тебя ничего не связывает с Коршуновым. Скажи, что ты пошутила. Я же сдохну, Маш. Сдохну без тебя. Ты в самое сердце пробралась. В каждую грёбанную мысль. Я дышать забываю, когда тебя нет рядом. Маша… – ртом прохожусь по шее, втягивая тонкую кожу. – Прошу, маленькая… Прошу тебя…

Маша давит ладошками на плечи. Отстраняется и мотает головой.

– Нет. Нет… Я слишком сильно тебя люблю… Слишком сильно… Он причинит и тебе боль. Заберёт. Я не могу, Лёва… Прости меня… Прости… Люблю, – шепчет рыдая. – Люблю тебя.

Хватает рюкзак и порывается убежать, но я не позволяю.

– Маленькая… Кукла моя… Никто не причинит мне вреда. Никто. Маленькая… мы всё решим, только доверься мне.

Маша убирает мои руки с талии и качает головой. Улыбается грустно.

– Прости меня, Лёва. Прости…

Я смотрю, как Маша быстрым шагом уходит от меня. И с каждым её шагом мне становится больнее. Будто из меня с треском вырывают душу. Сердце. Все внутренности. На живую. Больно. Как же бл*** больно. Я поверил, поверил в то, что я медленными шажками приближаюсь к ней. Завоёвываю. И буду иметь возможность касаться её. Целовать. Называть своей. Уже скоро. Но всё вышло совсем не так, как я планировал.

Сжал пальцами переносицу. Что делать? Удерживать силой Машу я не могу. Она не готова к разговору. Я вижу это. И что делать мне? Что делать?