Текст книги "Приманка для Коршунова (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Глава 13-14
Даша
– Хочешь знать, что меня связывает с Машей? – губы цепляют мочку и заставляют меня дрожать. Я снова вжата всем телом в крепкое и жилистое тело Саши.
– Хочу, – хриплю я.
– Зачем, Колючка? Тебя же не смущает, что рыжий сейчас ждёт тебя в актовом зале? – зубы прикусывают и оттягивают мочку уха.
– Не смущает, – снова дёргаюсь я. – Не я тебя по углам зажимаю и с поцелуями лезу, – шиплю сквозь стиснутые зубы, что удаётся мне с огромным трудом. – Не я обманываю свою девушку…
Саша хмыкает. Цепочкой поцелуев проходится по скуле. Задерживается на подбородке. И мимолётно прикасается к губам.
– Если так хочешь знать, что у меня с Машей, то вечером я буду ждать тебя у твоего подъезда.
– С какой это радости? – снова дёргаю руками, в тщетной попытке вырваться. – Я никуда с тобой не пойду.
– Хм… – хватка на руках исчезает. Коршунов отступает и поднимает с пола мой телефон, который совсем недавно мне подарил Дёма. Вертит в руках.
– Отдай, – протягиваю руку, но Саша отступает, качая головой. – Отдай, – вновь требую я, делая шаг ему навстречу и пытаясь выхватить из его рук телефон.
– Отдам вечером.
– Нет. Я не выйду, – шиплю я. – Это моя собственность. Ты не имеешь права.
– Я возьму ненадолго взаймы, – проводит пальцем по экрану. – Хм… Даже пароля нет. Забавно.
– Отдай, – меня начинает трясти от ярости. – Не смей лазать в моём телефоне, Коршунов! Это низко!
Вскидывает правую бровь и криво ухмыляется.
– Увы, Колючка, мне срать. Хочешь забрать телефон, выйдешь.
– Во сколько? – в бессильной ярости сжимаю кулаки и смотрю на парня исподлобья с ненавистью.
– В восемь.
– Ты не знаешь, где я живу.
– Знаю, – снова кривая ухмылка. И снова он оказывается очень близко. Носом к виску прижимается и шепчет. – Знаю, Колючка. В восемь.
И развернувшись, через одну ступеньку поднимается в вестибюль. Ноги подкашиваются в коленях, и я сажусь на пол на попу. Отстранённо замечаю, что чёрные шорты уже высохли. Из груди вырывается истеричный смешок. Пять минут назад я обнимала Машу, улыбалась ей, рассказывала сокровенное, а после снова целовалась с Коршуновым. И собираюсь вечером идти с ним… на свидание? На встречу? Я могла бы сказать брату, что у меня забрали телефон, и Саша был бы сурово наказан. Я могла бы сказать Лёве, и друг точно бы накостылял Коршуновому. Но я бы сказала, если бы это был кто-то другой. Тот, кто мне не нравился. Тот, кто не вызывал во мне столько чувств. Потому что я, как последняя идиотка, не хотела, чтобы у Саши были проблемы. Не хотела, чтобы ему причинили вред. Поэтому я выйду сегодня вечером к нему. Выйду, заберу телефон и больше никогда к нему не приближусь. Никогда.
*****
В актовый зал я не смогла вернуться. Когда я всё же перевела дыхание и перестала дрожать, поднялась в вестибюль. Мне повезло, потому что я тут же наткнулась на классную руководительницу. Догнала женщину, которая направлялась к лестнице, ведущей на второй этаж, и пристроилась рядом.
– Татьяна Павловна, я что-то неважно себя чувствую, можно я пойду домой? – слабым голосом попросила я.
– Да, да, конечно, – махнула рукой женщина, даже не взглянув в мою сторону.
Я кивнула и попрощавшись поспешила на выход из школы. Потянулась по привычке к карману, чтобы достать телефон и написать Лёве, что ушла домой, но нащупала непривычную пустоту. На миг испугалась, что потеряла телефон. Но всего на миг. Вспомнила, что Саша его забрал. Пальцами провела по припухшим губам. В груди всё сладко ёкнуло, когда вспомнила каждый жадный поцелуй. Голос. Запах тела Коршунова. Его слова. Его крепкое тело. Улыбнулась, как идиотка. И снова по спине и рукам побежали мурашки. Пока шла домой решила, что забуду обо всём на свете на этот вечер. Эгоистично? Да! Подло? Да! Но Саша сам за меня всё решил.
Поэтому придя домой, я закрываюсь в комнате и перебираю весь свой гардероб. Сначала натягиваю платье, но посмотрев пару минут на себя в зеркало, решаю, что нужно переодеться. Иначе Саша поймёт, что я хочу выглядеть в его глазах привлекательно. Я не знаю, сколько времени я провожу перед зеркалом, стараясь выбрать одежду, которая будет подчёркивать все достоинства моей фигуры, но при этом не будет слишком броской. В итоге без сил плюхнулась на кровать, понимая, что такой одежды у меня нет. Я никогда особо не заморачивалась с одеждой. Покупала то, что удобно. В итоге решила, что надену шорты чёрного цвета и облегающую футболку белого цвета. Собрала волосы в высокий хвост на макушке, а в уши вдела серьги в форме колец. Подкрасила губы прозрачным блеском и села на кровати, сложив руки на коленях. Кинула взгляд на настенные часы. Ещё полчаса. Осознаю, что меня трясёт. Стопы ног стали ледяными, а ладошки беспрерывно потели, сколько бы я их не вытирала. Может, стоит передумать? Может, не стоит идти?
Даш, тебе же просто выйти к подъезду! Никто не звал тебя на свидание. Никто не говорил, что ты должна идти куда-то. Просто выйти, забрать телефон, услышать ответ на свой вопрос и всё. Ничего больше.
Но сердце продолжает колотиться. Бум. Бум. Бум. В ушах всё громче и громче слышится собственное учащённое сердцебиение. И даже начинает казаться, что комната сужается и медленно вертится перед глазами. Чёрт. Тряхнула головой и решительно встала. Направилась на кухню, чтобы налить воды. Возле плиты суетилась бабуля. Но заметив меня, она резко остановилась и замерла, глядя на меня странным взглядом.
– Что такое, бабуль? – поинтересовалась тихо я, увидев, что в её глазах блеснули слёзы.
– Ты вылитая Соня, – выдохнула бабуля. Я шагнула вперёд и крепко её обняла. Говорить что-то бессмысленно. Бабушка потеряла единственную дочь, которую воспитывала сама. И я прекрасно знаю, что я никогда не любила маму так, как её любит бабушка. Тогда, в десять лет, я не могла понять и осознать, что мама и папа погибли. Мне просто казалось, что они уехали. Как иногда уезжали вдвоём заграницу, чтобы провести время вместе. Я взрослей и всё чётче понимаю, что родителей у меня нет, но… Стыдно признать, но воспоминаний у меня осталось мало. И только смотря детские фото и видео, я чувствовала горечь потери. – Ты влюбилась, – вдруг, совершенно неожиданно, сказала бабуля. Я отстранилась и воззрилась на неё с удивлением. – С чего я взяла? – сухие и так вкусно пахнущие счастьем ладони провели по моим щекам. – Ты вся сияешь, Дашенька. Так, всякий раз, сияла твоя мама перед свиданием с твоим отцом.
– Ба, – шепнула я, чувствуя, как заливаясь стыдливым румянцем. У меня всё на лице написано?
– Всё, не пристаю, – засмеялась моя самая чудесная бабуля, целуя меня в лоб. – Сама расскажешь, когда захочешь.
– Спасибо, бабулечка, – улыбнулась я, крепко обнимая самого родного человека и целуя женщину в щёку.
– Кушать будешь? Котлеты с пюре, – бабушка вернулась к плите, а я плеснула воды в стакан. Выпила залпом и отрицательно мотнула головой:
– Нет. Аппетита нет.
Бабушка понимающе улыбнулась. Кивнула своим мыслям и полезла в холодильник за овощами.
– Во сколько вернёшься? – между прочим спросила бабуля.
– Я пока… – запнулась. – Я пока не знаю, бабушка. Я…
– Он хоть хороший? – не удержалась бабушка, оборачиваясь ко мне.
Я неопределённо повела плечом. Хороший? Я понятия не имею. Скорее наглый, заносчивый и невыносимый. Невыносимый… Невыносимо привлекательный, красивый, обаятельный и подавляющий своей энергетикой. С вечной кривоватой улыбкой на твёрдых губах и стальным взглядом карих глаз. А ещё крепким телом со стальными мышцами и обжигающе горячими руками. Божечки. Я снова вспоминаю жаркие поцелуи Коршунова. Уверена, что я запомню свой первый поцелуй на всю жизнь. Потому что таких острых, сводящих с ума чувств я не испытывала ещё никогда. Возможно ли влюбиться в человека всего за три дня? Всего за три дня. В его запах. В его глаза. В его плечистую фигуру и наглый характер. И в поцелуи. В прикосновения. Такие нежные, которые вовсе не вяжутся с его внешним видом.
– Смотри, чтобы он тебя не обидел, – говорит бабушка, вырывая меня из мыслей. – Я вижу, родная, что ты влюбилась. Вижу. Но помни, что голову терять нельзя. Хорошо?
Я киваю. Улыбаюсь криво. Я понятия не имею, чего именно добивается Коршунов. Но пока я не собираюсь бросаться в омут с головой. Пока моя совесть шепчет мне о том, что Сашу и Машу что-то связывает. И я смогу поддаться очарованию Саши только в том случае, если я узнаю, что они не встречаются. Что он свободен. Что я не обманываю Машу. Эту светлую, чистую и прекрасную девушку. Только в том случае, если узнаю, чего именно хочет от меня Коршунов. Чего он добивается.
Кидаю взгляд на часы. Чёрт. Уже десять минут девятого.
– Я побежала, бабуля, – ставлю стакан на стол и бегу в коридор.
Засовываю ноги в белые кроссовки, хватаю ключи с тумбочки и выскакиваю в подъезд. Закрыв дверь, разворачиваюсь к лестнице и вздрагиваю. Так и заикой можно стать. На ступеньках стоит Саша.
Кажется, у него есть любимая поза – стоять, склонив голову чуть вперёд и засунув руки в карманы чёрных джинсов. Сейчас Саша в толстовке, которая сидит на нём настолько идеально, что безумно сильно хочется провести руками по его широченным плечам. Нельзя быть таким красивым! Настолько привлекательным! Интересно даже узнать, на каком этаже сейчас слышится моё частое сердцебиение? У меня вспотели ладошки, а по спине побежали мурашки от тёмного взгляда Саши. Коршунов смотрит испытывающе. Внимательно. Пронизывая своим взглядом до костей. Зачем он так смотрит? Отвела взгляд, понятия не имея, как себя вести. Что говорить. Куда смотреть. Куда деть свои руки. Поэтому скрестила их на груди и перекатилась с пятки на носок.
– Ты опоздала, – Саша поднимается на лестничный пролёт. Если до этого наши лица были на одном уровне, то теперь Коршунов возвышается надо мной. Давит своим ростом. Я чувствую себя крохой по сравнению с ним. – Решила следовать правилам любой приличной девушки? – парень хмыкает. От его дыхания шевелятся крохотные волоски, которые выбиваются из хвоста и падают на лоб.
– Что? – шепчу, не понимая, о чём Саша говорит. Да и как тут понять, если он стоит так близко? Если практически касается меня. Почти. И от этого почти крышу сносит пуще прежнего. Это как знать невероятный вкус блюда, которое стоит перед тобой и только готовиться его вкусить.
– Решила, что стоит опоздать на свидание? – этот искуситель склоняется к моему уху. Снова. И реакция на его шёпот прежняя. Пресловутые мурашки. Дрожь. Влажные ладошки. И зашкаливающий пульс.
– А у нас свидание? – так же шёпотом спрашиваю я. Поворачиваю голову вправо. Так, чтобы мои губы застыли в нескольких миллиметрах от его рта. Специально приоткрываю их. Так, чтобы Саша чувствовал моё дыхание. Хочешь играть, Коршунов? Будем играть? Но по моим правилам. Поднимаю глаза и смотрю в тёмные омуты Саши. Такие чёрные, будто сама ночь. В них я вижу собственное отражение. Зрачки почти скрывают карюю радужку. Скорее чувствую, чем вижу, что Коршунов дышать начинает рвано и прерывисто. Замечательно! Опускаю медленно взгляд на его губы, которые Саша незамедлительно облизывает. Пробегается по ним языком. И, кажется, перестаёт дышать. Меня кроет от того, как я влияю на него. Поэтому кладу ладошку на его бедро. Медленно веду вверх, задевая толстовку и приподнимая её. Чтобы пальчиками скользнуть на поясницу Саши. Как раз туда, где заканчиваются джинсы. Провести ноготком указательного пальца по кромке, вызвав низкий, похожий на звериный рык из его груди. Довольная вызванной реакцией, уже гораздо смелее, второй рукой ныряю под толстовку. Веду сначала обеими ладошками по горячей спине вверх. А затем, царапая ноготками вниз. И я чувствую, как кожа Коршунова покрывается пупырышками. Приподнимаюсь на носочки. Целую гладкую кожу подбородка. Ямочку. Линию челюсти. Чуть приоткрыв рот, прижимаюсь к его уху. Трусь кончиком носа о шею. Боги! Как прекрасно, невероятно пахнет его шея. Я даже глаза жмурю. Дышу. Дышу. И дышу им. Ногтями продолжаю царапать его спину. Приоткрыв губы прожимаюсь к нервно дёргающемуся кадыку. Рык парня путается в моих волосах. Колкими мурашками разбегается по затылку и скатывается по позвоночнику, странным образом концентрируясь внизу живота. Снова целую кадык, не отрывая носа от пылающей кожи парня. Мне кажется, что я вакууме. Я не слышу ничего, кроме загнанного дыхания Саши. Мой мир вновь концентрируется лишь на этом парне. Разве так бывает? Вот так, чтобы все краски, все звуки, все ощущения взяли и сконцентрировали в одном единственном человеке? Руками снова провожу вверх и вниз по сильной спине парня. Чувствую, как сокращаются мышцы. Тугие, будто сделанные из камня. Опускаю руки на задние карманы джинсов парня. Чтобы нащупать телефон. И прежде, чем Саша отреагирует, привстаю на носочки и шепчу в самые губы парня:
– Поцелуй меня, Коршунов.
Я чувствую как вздрагивает крупно тело Саши. Наконец, он перестаёт стоять истуканом, принимающим мои ласки. Сильные руки обвивают талию. Скользят по моей спине, прожигая сквозь футболку. Властно сжимают хвост на затылке, оттягивая, запрокидывая мою голову назад. Так, чтобы встретиться глазами.
– Повтори, Колючка, – хрипит парень.
– Поцелуй меня, Коршунов, – послушно повторяю я, опуская взгляд на губы парня. – Сейчас.
И Саша со странным гортанным звуком подаётся вперёд. Набрасывается на меня. Впивается жадным поцелуем на мой рот. Он прикусывает, всасывает мои губы. Языком врывается в рот. Оглаживает дёсны. Вовлекает в игру мой язык. Я плыву. Забываю обо всём на свете. Отвечаю с не меньшей жадностью. Прикусываю его губы. Мне мало Коршунова. Чертовски мало.
Но всё же я вытаскиваю свой телефон из заднего кармана джинсов парня. Прячу в собственный кармашек шорт. Надавливаю ладошками на плечи парня и тесню его к стене у двери своей квартиры. Разрываю поцелуй и шепчу в его губы, пытаясь перевести дыхание:
– Я не одна из твоих девок, Коршунов. Не нужно играть со мной в свои игры. Что тебе от меня нужно, Саша?
Глава 15
Даша
Саша не отвечает. Только смотрит голодным и до одури жадным взглядом на мои губы. Прекрасно знаю, что мои губы припухли от поцелуев. И я быстро облизываю губы, страстно желая снова почувствовать частое дыхание и напор Коршунова. Но настойчивые мысли жужжат в голове. Не дают отдаться чувствам.
– Что тебе нужно от меня, Саша? – вновь повторяю я.
Молчание затягивается. Мне становится не по себе. Слишком давит тишина. Слишком близко стоит Саша. Слишком внимательно смотрит на меня. В моё лицо. Убираю ладони с плеч Коршунова. Пытаюсь отойти, но рука парня на моём затылке этого сделать не даёт. Давит. Притягивая меня обратно. Не давая ни единого шанса отстраниться. Мимолётный, почти невесомый поцелуй в губы.
– Саша, – шепчу слабым голосом. – Не надо, прошу. Ответь на мой вопрос. Прошу.
– Пойдём со мной, Колючка.
– Куда? – хмурюсь.
– Просто пройтись, Даш. Я отвечу на все твои вопросы. Не в подъезде.
– Нет, – категоричный ответ. – Я никуда не пойду. Не горю желанием разгуливать вечером по городу с чужим парнем.
– С чужим парнем? – усмехается Саша, а его брови взлетают вверх. – Что за бред, Даш?
– Боже, – закатываю глаза, – я даже не хочу с тобой разговаривать. Пусти меня, – ноготками впиваюсь в запястье его руки, которую он до сих пор держит на затылке. Которой сжимает с силой хвост, не причиняя боли. Коршунов вздрагивает, шипит и отдёргивает руку. Вижу, как опасно блеснули его глаза. Как раздулись от ярости ноздри на идеально ровном носу. У него даже нет ни единого угря. Прыщика. Недостатка. Чёрт, он идеален. И это происходит вновь. Я смотрю на него и не могу оторвать взгляда. Не могу перестать любоваться им. Ярость помогает сохранять остатки здравого разума. Помогает не таять, как мороженому на солнце.
– Да млинство! Даша! Что за х*рня? Что ты себе надумала? – рычит Саша, разворачиваясь настолько резко вместе со мной и впечатывая меня в стену, что я даже вскрикнуть не успеваю. – Говоришь мне про девушку, а сама встречаешься с рыжим. Отвечаешь на мои поцелуи. Дрожишь, стоит мне приблизиться к тебе. Хочешь сказать, что тебе наплевать на меня? – он шипит. – Кому ты лжешь, Колючка? Не ты ли позавчера потратила пару часов на то, чтобы найти мою страничку в социальных сетях? – хмыкает насмешливо. – Не ты? Ответь.
– Ты лазил в моём телефоне, – рычу яростно, со всей силы ударяя ладонями по его грудной клетке. Самой становится больно. Будто каменная. – Ты перешёл все границы, Коршунов. Отойди, – повторяю вновь. – Немедленно отойди, я не хочу разговаривать. Ты зажимаешь меня по углам, целуешь, забираешь телефон, лазишь, просматриваешь историю просмотров. Это переходит все границы.
– Не отойду, Колючка. Пока ты не признаешь, что я тебе нравлюсь.
– Боже, какой же бред! Детский сад. Ты мне не нравишься, потому что ты наглый, заносчивый и самовлюблённый придурок!
– А твоя реакция на меня говорит об обратном, – если бы не видела, как дёрнулся несколько раз кадык на сильной шее, подумала бы, что Саше плевать на мои слова. Слишком невозмутимым он кажется. – Ты дрожишь, – проводить пальцами по шее. – Твоя кожа покрылась мурашками.
– Да? Что ты хочешь этим доказать мне, Коршунов? Я не понимаю, Саша. Ты не ответил ни на один мой вопрос. Ты говоришь какой-то бред! К чему это всё? К чему? Да, ты мне нравишься. Да, я реагирую на тебя так, как не реагировала ни на кого прежде. Но это ничего не значит, потому что ты занят. Ты встречаешься с Машей.
– Я не встречаюсь с Машей, Колючка, – перебивает меня на полуслове, пальцами проводя по щеке.
– И кто же она тебе? Хочешь сказать, что сестра? Просто подруга? Родственница?
– Именно, – усмехается Саша криво. – Она моя сестра, Колючка.
– Она носит другую фамилию, – качаю головой. – И вы совсем не похожи. Ни капли. Я должна тебе поверить? С чего бы это?
– Это долгая история, Даша.
– Так расскажи мне! Ты сам завёл этот разговор. Пришёл сюда. Требуешь от меня признаний, при этом сам молчишь.
– Я обещал тебе ответить только на один вопрос, Даша, – раздражённо бросает Коршунов. – Я ответил. Маша моя сестра. Всё.
– Был ещё один вопрос, Саша, – напоминаю я, отворачивая голову в сторону, когда лицо парня оказывается слишком близко. – Что ты хочешь от меня?
– Тебя.
– Это не ответ, Коршунов. Меня он не устраивает. Чего конкретно ты хочешь?
– Для начала свидания, – Саша отталкивается руками от стены и отходит от меня. – Обычного свидания, чтобы узнать друг друга лучше.
– И тебя не смущает, что я занята? Что я встречаюсь с Лёвой? – щурю глаза. Вру, не задумываясь о последствиях. Может, мне просто нравится видеть искры ревности в глазах? Может, нравится, когда кадык на шее дергается. Когда желваки на лице ходят? И кулаки сжимаются до побеления костяшек? Может, просто нравится видеть, что я ему небезразлична? Или, быть может, мне хочется играть с ним точно так же, как со мной играет он?
– Нет, не смущает, – цедит сквозь зубы. – Ты с ним расстанешься.
– Серьёзно? Ты всё будешь решать за меня? Моё мнение тебя совсем не интересует?
– У тебя в телефоне нет фотографий того, как он спит. На заставке у тебя стоит фотография твоего кота.
– И? Какая разница? К чему ты ведёшь?
– Ты его не любишь, Колючка. Ни единой фотографии поцелуя. Фотографий твоего кота и то больше.
– То, что я не люблю фотографироваться, не значит, что я не люблю Лёву! – возмутилась я, пожимая плечами.
– Разве? – улыбается снисходительно. – Твой рыжий вьётся вокруг моей сестры. За эти три дня он ни разу не поцеловал тебя.
– И что? Глупые, совершенно не логичные доводы. Мы с Лёвой не стремимся выставлять свои чувства напоказ. И то, что мы не сосёмся на каждом углу, не делаем миллионы совместных фотографий, не значит, что мы друг друга не любим. Поверь, я никого не люблю настолько сильно, как Лёву, – тут я даже не лукавлю.
Честно говоря, сама не понимаю, почему продолжаю настаивать на том, что мы с Одинцовым встречаемся. Просто я всегда была слишком упрямой. И всегда ненавидела когда мне начинают указывать. И убеждать в чём-то. Как это делает сейчас Коршунов.
– Колючка, – склоняет голову к плечу, большие пальцы рук засовывает в карманы джинсов, – кого ты сейчас убедить пытаешься? Меня? Или себя? Малыш, – я вздрагиваю от этого обращения. Слишком ласковое и нежное. Так Дёма Милу называет всегда. – Малыш, – снова повторяет, улыбаясь, замечая, как мои щёки неожиданно для меня самой покрываются румянцем, – я скорее поверю в то, что вы друзья, чем в то, что вы встречаетесь.
– А что же в переписки мои не залез? – спрашиваю ехидно, прекрасно зная, что с компьютера вышла из всех социальных сетей и сменила все пароли.
– Это было слишком, – пожимает плечами.
– А смотреть историю моего поиска не слишком? – криво усмехаюсь, махнув рукой.
– Нет, – качает головой. – Я хотел узнать тебя. Что ты любишь, чем увлекаешься. Думал, что девчонки в твоём возрасте любят читать исключительно любовные романы и смотреть слезливые мелодрамы. Машка любит, – улыбается нежно. – Но был удивлён.
– Чем же? – вскидываю голову. – Тем, что я не мечтаю о принце на белом коне? О миллиардере, у которого есть частный самолёт и, обязательно, вилла на берегу океана? О мужчине, который имеет тело Апполона, бог в сексе и при этом шикарно готовит? Я не из тех сопливых девчонок, Саша. Я реалист, Коршунов. И то, что меня к тебе тянет, вовсе не значит, что я должна бросаться в омут с головой. Я тебя совсем не знаю.
– Так узнай, – мягко улыбается. – Я тебе это и предлагаю, Колючка. Пойдём, – протягивает руку ладонью вверх.
Между нами расстояние в пять шагов. Саша не давит. Позволяет сделать выбор самой. Кажется, впервые за сегодня. Не давит. Смотрит только выжидающе. Но только тогда, когда в глубине шоколадных глаз замечаю страх, решительно делаю шаг вперёд. Мне больше нечего боятся. Он свободен. Я не обманываю Машу. Я никого не обманываю.
Вкладываю руку в горячую ладонь парня. Шершавые пальцы тут же в ласке проходятся по запястью. Сжимают мою руку. И слышу, как парень выдыхает. Только сейчас осознаю, что Саша боялся. Боялся, что я откажу. Улыбаюсь.
– Саш, я должна тебе сказать, что… – Коршунов просто затыкает меня поцелуем. Пленит мои губы, снова, в который раз за этот бесконечный и наполненный сумасшедшими эмоциями день, вышибает все мысли из головы. Все до единой. Всё, что я могу делать, отвечать на поцелуй, крепко зажмурив глаза и наслаждаясь им. И поцелуем, и парнем.
– Не сейчас, Колючка, – шепчет, разрывая поцелуй. – Пойдём.
– Куда? – интересуюсь, спускаясь следом по ступенькам.
– А ты куда хочешь? – останавливается и поворачивается ко мне. Саша сейчас на две ступеньки ниже, отчего наши лица находятся на одном уровне.
– Мне всё равно, честно, – кладу ладошку ему на щёку. Чувствую лёгкое покалывание. И это покалывание на кончиках пальцев щекоткой отзывается в груди.
Коршунов улыбается и продолжает спуск, по-прежнему не выпуская ладони из своей руки.
– И куда мы идём? – спрашиваю, улыбаясь затылку парня.
– Тебе понравится, – оборачивается и подмигивает. Когда он такой, шансов не полюбить его остаётся всё меньше и меньше.
– Расскажешь, почему у вас с Машей разные фамилии? – осторожно интересуюсь я.
– Не сегодня, Даш, – снова останавливается и смотрит серьёзно. – Скажу только, что я не люблю об этом говорить.
– Хорошо, – киваю, хотя после такого ответа, ещё сильнее хочется узнать правду. – Ну, ты узнал, что я люблю читать фантастику и смотреть детективы, может, поведаешь, что любишь смотреть и читать ты.
– Я редко смотрю фильмы, – Саша ерошит волосы и поворачивает ко мне голову. При свете уличного фонаря и при таком ракурсе он божественно красив. – Только с Машкой иногда комедии смотрю, когда она уснуть не может. Читаю, что под руку попадёт, – пожимает плечами беспечно. – В доме отца, – я успеваю заметить, как на миг сжимает зубы, – огромная библиотека. Привык проводить там всё время с детства. Там и на ринге.
– Ты занимаешься боксом?
– Да. Уже больше десяти лет.
– И часто ты дерёшься? – интересуюсь шутливо.
– Последний год редко на ринг выхожу, только в зале грушу колочу и изредка с парнями на ринге балуюсь. До этого за границу часто летал. А сейчас Машка категорически против боёв.
– Я бы тоже против была, – тихо говорю.
– Почему? – поворачивается и спрашивает серьёзно.
– Я бы не хотела смотреть, как моего любимого человека бьют.
Саша так довольно улыбается, что мне приходится быстро добавить:
– У меня брат служил в спецназе. Был в горячей точке. Его контузило. Сейчас он глух на одно ухо. И когда он был в коме – это было самое ужасное время в моей жизни. Потому что родителей я уже потеряла.
Саша молчит. Не говорит пустых слов. Потому что они ни к чему. Мне жаль? Сочувствую? Зачем всё это говорить? Достаточно того, что горячая ладонь сжала пальчики.
– Пришли, – говорит Коршунов, когда мы останавливаемся у ворот детского парка. У закрытых ворот.
– Эм… Но парк закрыт, – я уставилась на парня.
– Закрыт, – усмехается задорно. – Но не для нас. Иди сюда.
– Что ты задумал? – у меня в груди бурлит адреналин, но руку я всё же подаю. Саша на себя дёргает, поворачивает к себе спиной и за талию вверх поднимает. Я руками вцепляюсь в прутья забора и ставлю ногу в удобное углубление. Взбираюсь на самый верх и трусливо замираю, понимая, что спрыгнуть не смогу. В это время Саша перемахивает через забор и запрокидывает голову, смотря на меня.
– Прыгай, Колючка.
Я отрицательно мотаю головой и цепляясь за выступы, медленно сползаю вниз. До тех пор пока уже такие знакомые и надёжные руки не ложатся на талию и не дёргают на себя. Я только пискаю. Саша целует меня в затылок.
– Пойдём, пока не засекли.
Коршунов быстрым шагом идёт вглубь парке. Пока мы не оказываемся у карусели с лошадками.
Удивительно, но она работает. Саша запрыгивает и протягивает мне руку. Я даже не раздумываю. Ступаю следом. Оказываюсь рядом. Парень снова за талию обхватывает и садит на белую лошадку. Рук с талии не убирает. Смотрит в лицо снизу вверх. Так серьёзно, что в горле ком появляется.
– Белый конь есть. Но принц к нему не прилагается. Только я, – и вроде шутка, но голос напряжённый, как и взгляд шоколадных глаз.
– Я же сказала, что принц мне не нужен, – кладу ладонь ему на щёку. Склоняюсь и второй раз за день целую его сама.
Этот поцелуй отличается от всех тех, что были сегодня. Нежный, изучающий, волшебный. Волшебный, как и вся обстановка вокруг.
Сейчас мне плевать на весь мир. Мой мир сейчас – Саша. Его губы, его запах, его дыхание и его обжигающие прикосновения.
Разорвала поцелуй и лбом прижалась ко лбу парня. Заглянула в глаза и прошептала:
– Спасибо. Это волшебно.
Коршунов только улыбнулся и кивнул. Он настолько сдержан и скуп на выражение эмоций, что я, кажется, научилась прослеживать их в каждом взгляде и мимолётном жесте. Он похож чем-то на Дёму. Брат всегда молчалив. Отвечает односложно. Только рядом с Милой может пару предложений выдать.
Я не знаю, сколько времени мы катаемся на карусели, целуясь и не имея возможности оторваться друг от друга. Но мой телефон в кармане начинает вибрировать и мне приходится оторваться от губ Коршунова. Когда достаю телефон, руки с плеч исчезают.
– Да, Лёвушка, – поднимаю трубку, кидая взгляд на помрачневшего Сашу.
– Ты где, Дашк?
– Гуляю.
– С кем? – недоумённо. Конечно, знает ведь, что кроме него друзей нет.
– Потом расскажу.
– Домой скоро? Я фильм скачал.
– Завтра уже. Хорошо?
– Хорошо. Гуляй, мелкая, – Лёва сбрасывает трубку, а я взгляд на Сашу не могу осмелиться поднять.
Волшебство момента разрушено. Ёжусь и обхватываю руками себя за плечи. И только собираюсь сказать, что Лёва просто друг, как парень подходит и натягивает на меня свою толстовку. Целует в лоб и снимает за талию с лошадки.
– Я провожу до дома.
Мне так горько становится, что этот вечер закончился. Что голос парня сух. Опускаю взгляд на кроссовки и в полной тишине плетусь за парнем к забору. Снова Саша помогает через него перелезть. И только у подъезда Коршунов вновь меня целует, прикусывая губы и сжимая талию.
– Спокойной ночи, Колючка, – целует в кончик носа и подталкивает в сторону подъезда.
– Спокойной ночи… – эхом. – Спасибо, – оборачиваюсь, но Саши уже нет.
Чёрт. Почему я не сказала? Что помешало? В смешанных чувствах поднялась домой. И только прислонившись спиной в двери в квартире поняла, что забыла отдать толстовку. Стянула её через голову и прижала к носу. Улыбнулась мечтательно. Он мой. Осталось только сказать, что меня с Лёвой связывает только крепкая дружба. И ничего больше. Скинув кроссовки, прошлепала в ванную, чтобы потом завалиться спать, в обнимку с толстовкой Коршунова. Чтобы всю ночь видеть его лицо, пронзительный взгляд, слышать его шёпот и чувствовать окутывающий запах. Будто Саша лежит рядом и согревает теплом своего тела. Я окончательно влюбилась. И я, кажется, безгранично счастлива.
