Текст книги "Приманка для Коршунова (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 28
Саша
Стоило перехватить тонкое запястье Колючки, как я понял, что всё… накрыло. Её нежная шелковистая кожа, её запах, который я не чувствовал два месяца. Лгу. Две недели. Но и этих двух недель хватило для того, чтобы вновь почувствовать, насколько сильно я нуждаюсь в этой девчонке. Насколько остро.
Поймав её за руку, которую она тянула к волосам, замер. Потому что шибануло. Прошибло до самых печёнок. Стоял и смотрел на свои грубые смуглые пальцы на её бледной коже. На родинку на запястье. И, кажется, меня потряхивало. Колючка рядом. Сделай только шаг. И тогда можно вжать её хрупкое тело в себя. Почувствовать стук её сердца. И, наконец, впиться поцелуем в пухлые губы. Я знаю, что не смогу быть нежным. Слишком сильно соскучился по ней. По её прикосновениям. Губам. Запаху. Прерывистому дыханию на лице. Тонким пальцам в моих волосах.
И только перепуганный взгляд серых глаз не дал мне сделать ошибку. Сорваться на глазах всей школы.
– Пойдём, – выдавил из себя. Голос рядом с ней снова стал чужим, совершенно незнакомым.
Повёл её на выход из столовой. Подальше от любопытных глаз.
– Куда мы идём? – от её нежного голоса по спине бегут мурашки. Прокусываю щёку. – Саш, – бл***! Как же кроет! Это вершина блаженства. Слышать как она произносит моё имя. С придыханием. – Саш, я случайно тебя облила. Извини. Я не хотела. Я… я споткнулась.
Колючка моя, я только рад этому. Рад, что есть повод коснуться тебя.
Захожу в мужской туалет и затаскивая малышку следом. Благодарю того, кто сделал щеколду в туалете. Колючка вжимается спиной в дверь и смотрит на меня испуганно. Склоняюсь ниже. Жадно втягиваю носом её запах. Какая она маленькая. Красивая, чёрт подери. Нереально красивая!
– Саш, это мужской туалет, – шепчет Колючка. Её голос срывается, а на щеках появляется румянец смущения. – Зачем ты меня сюда притащил?
– Как же меня всё это бесит, – шиплю сквозь зубы. Как же меня бесит, что рядом с тобой, Колючка, я становлюсь таким бесхребетным. Что не могу держать себя в руках. Не могу держаться в стороне. Как же меня бесит, что я настолько сильно зависим от тебя. Запускаю руку в шелковистые волосы. Пропускаю между пальцев. – Моя мелкая заноза, – шепчу ей в висок, проезжаясь по нежной коже губами.
– Раз бешу, зачем притащил меня сюда? – вскинула подбородок, а в серых глазах слёзы, которые вот-вот сорвутся с длинных ресниц. – Пусти меня.
Колючка моя, настоящая девчонка. Всё вывернула. Поняла по-своему.
Что в тебе такого, Колючка, что ты так влияешь на меня? Чёрт. Судя по тому, как малышка дёрнулась, я произнёс все свои мысли вслух. Боль и растерянность в её глазах немного отрезвляют. Я отхожу от неё. Стягиваю толстовку. И протягиваю её Колючке.
– Постираешь. Вернёшь.
Я идиот. Серьёзно?
Постираешь. Вернёшь.
Кретин. Идиот тупоголовый. Умнее ничего придумать не смог? Нахр*на я это сказал?
Для того, чтобы лишний раз оказаться рядом. Чтобы был повод напомнить о себе.
Отворачиваюсь, понимая, что безумно сильно хочется подхватить её, вжать в дверь и зацеловать до припухших губ. До блеска в серых глазах. Ведь я прекрасно помню, какой разомлевшей она бывает. Снова болью по сердцу воспоминание о том, что девчонка меня не помнит.
Засовываю голову под ледяную воду, чтобы привести мысли в порядок. Но это ни капли мне не помогает. Потому что за спиной раздаётся тихий стон. Этот стон болью отзывается в паху. Мл***. Резко разворачиваюсь. Чёрт возьми! Её взгляд! Её жадный взгляд, который скользит по моему телу. И блеск. Лихорадочный блеск в глазах. Точно такой же, какой я видел два с половиной месяца назад.
– Что такое? Нравлюсь? – спрашиваю ласково. Наслаждаюсь румянцем на её щеках. Нежным. Едва заметным. Но очаровательным.
– Нет, – пискнула испуганно и развернулась ко мне спиной, пытаясь открыть дверь, дрожащими руками. Но у Колючки ничего не вышло. Она вскрикнула, когда я прижался грудью к её спине. Напряжённым пахом прижался к округлым идеальным, на мой взгляд, ягодицам.
Носом зарылся в волосы на затылке девчонки и стал жадно дышать.
– Не могу, Колючка моя. Я мл*** больше не могу без тебя.
– Саша, – взволнованно выдохнула девчонка.
Рукой скользнул на живот Колючки. Под кофту. Чтобы пальцами провести по животу. Насладиться шелковистостью кожи.
– Сашенька, – снова выдыхает. Сама уже прижимается ко мне. Откидывает голову на плечо. Переплетает пальцы с моими пальцами.
– Моя Колючка, – жадно исследую губами шею, родинки на лице, до которых могу дотянуться, маленькое ушко. – Моя…
Я понимаю, что сорвало крышу окончательно. Бесповоротно. Теперь я не смогу оторваться от неё. Не смогу. Слишком тяжело. Колючка разворачивается в моих руках. Я готовлюсь к тому, что девчонка меня оттолкнёт. Начнёт вырываться. Но следующие её действия вышибают весь воздух из легких. Колючка кладёт руку мне на щёку. Проводит пальцами и улыбается. А потом обе ладони на шею опускаются. Вынуждают склониться над девчонкой. Чтобы пухлые губы прижались к моему рту. Чтобы юркий язычок скользнул внутрь. Кажется, я рычу. Сжимаю руки на тонкой талии. Приподнимаю девчонку так, чтобы наши лица были на одном уровне. Колючка стройные ноги закидывает мне на бёдра. Вжимается телом в моё и целует неумело. Не спешу забирать инициативу. Наслаждаюсь каждым прикосновением.
– Ты обещал, что будешь рядом, когда я очнусь, – разорвав поцелуй, шепчет Даша. Смотрит в мои глаза, лукаво улыбаясь и перебирая волосы на затылке. – Но ты не пришёл. Ни разу за тот месяц, что я была в больнице. Почему, Саша? – в голосе боль. Но девчонка не отстраняется. Наоборот. Жмётся ко мне всем телом. – Я так ждала тебя… Лекс… Обещал всё напомнить…
– Колючка, – я выдыхаю, лбом прижимаясь к её плечу. – Прости.
– Ты настолько сильно разозлился из-за моей лжи? Я же… я просто струсила тогда…
– Ты вспомнила? – выдыхаю изумлённо, вскидывая глаза на Колючку.
– Вспомнила, – кивает согласно. – Всё вспомнила.
– Боже, – я расплываюсь в счастливой улыбке и начинаю покрывать поцелуями лицо девчонки. – Моя Колючка… Моя девочка… Моя…
Руки трясутся от переполняющих эмоций. Она вспомнила.
– Так почему ты не приходил, Саша? Почему решил исчезнуть из моей жизни? Я ждала… Думала, что ты приснился… Что я тебя выдумала…
– Из-за отца, – я понимаю, что врать и юлить сейчас не стоит. – Чтобы защитить тебя от него.
– Что с отцом, Саша? Я не поняла.
– Давай поговорим где-нибудь в другом месте, – вырывается хриплый смешок из моей груди. – Мне сложно думать, когда ты находишься настолько близко.
Ответ Колючки тонет в моём жадном поцелуе. Слишком сложно сдерживать себя, когда я, наконец, дорвался до девчонки. Я сжимаю её ягодицы. Вжимаю её тело в своё, чувствую заполошный стук сердца.
Оторваться приходится тогда, когда ручку кто-то дёргает с той стороны. Осторожно ставлю девчонку на ноги, поправляю сбившийся на талии свитер. Провожу пальцем по припухшим от поцелуев губам.
– Сбежим с уроков? – предлагаю я.
– Куда? – мне снова хочется наброситься на неё с поцелуями.
– Здесь недалеко есть кафе. Пойдёшь?
Даша кивает. Её глаза блестят, а с губ не сходит улыбка.
– Это свидание? – бросает на меня кокетливый взгляд.
– Да. Наше второе свидание.
– Четвёртое, – склоняет голову к плечу и лукаво улыбается.
Я могу только кивнуть. Сил говорить нет. От того счастья, что сейчас давить на грудь изнутри, хочется орать на весь мир. Она меня вспомнила! Вспомнила, мать вашу! И я бл*** готов сделать всё, чтобы она больше никогда не забыла. Чтобы больше никогда не отпускать её от себя. Ни на шаг. Я, самолично, перегрызу глотку своему чокнутому отцу, если он посмеет к ней приблизиться. За своё счастье я разорву на кусочки каждого.
А моё счастье заключается в одной единственной девчонке с серыми глазами.
Наплевав на то, что на толстовке некрасивое мокрое пятно, натянул её обратно. Переплел пальцы с тонкими пальцами Колючки и повёл её прочь из школы.
Глава 29
Даша
Я вздрагиваю, когда губы Саши мягко прикасаются к моему запястью и посылают миллионы обжигающих мурашек бегать по телу. Остро. Обжигающе. И так необходимо. Я вскидываю глаза, чтобы утонуть в его ласковом карем взоре. Не могу поверить, что этот парень мой. Этот невероятный, чуть грубоватый, но такой нежный со мной парень. Полностью мой. От коротких взъерошенных русых волос до белых кроссовок. Идеальный. С острыми скулами, которые всякий раз сводят меня с ума. Со скулами, на которых сейчас появился румянец. Пальцы дрогнули, когда я подняла руку и ласково коснулась щеки парня. Такой же идеальной, как и весь он. С ровной гладкой кожей, которой нестерпимо сильно захотелось коснуться губами. Саша. Мой Саша. Я никому и никогда не смогу его отдать. В него хочется вцепиться всеми конечностями и не отпускать от себя ни на миллиметр. Вдыхать и вдыхать его запах. Чувствовать биение сердца. И слушать размеренное дыхание.
– Не могу поверить, что забыла тебя, – выпалила я, выдавая свои мысли. – Не могу поверить, что только воспоминания о тебе стёрлись из моей памяти. Это несправедливо.
– Уже не первый раз. Мне не привыкать, – усмехнулся криво Саша.
– Что ты имеешь ввиду? – озадаченно нахмурилась я.
– Потом расскажу, – пробормотал Саша, склоняясь и впиваясь поцелуем в мои губы.
Мы не можем оторваться друг от друга ни на миг. Касаемся, целуемся, жмёмся друг к другу, ловя частое и взволнованное дыхание. Накрывает тоской от того, сколько времени мы потеряли. Кому-то покажется, что два с половиной месяца сущий пустяк, а сейчас мне кажется, что прошла целая вечность с того момента, как я чувствовала крепкие объятия и жадные поцелуи этого парня. Даже представить не могу, каково ему было, когда я его забыла. Пусть не было произнесено слов любви, но… я знаю, что Саша Коршунов любит меня. Меня, Дашу Барсову.
Я положила ладони ему на плечи и прижалась всем телом ближе. Как же мне нравится чувствовать стук его сердца. Чувствовать тугие канаты мышц. Жар его сильного тела. Люблю его. Безумно сильно.
В моей голове сегодня что-то щёлкнула в тот момент, когда Саша прижался ко мне со спины и хрипло прошептал:
– Не могу, Колючка моя.
Его хриплое «Колючка» будто сдёрнуло тёмную завесу, которая скрывала мои воспоминания. Мне хватило пары минут, чтобы каждое воспоминание оказалось на своей полочке. Наша первая встреча. Наш танец. Наш первый поцелуй. Наше свидание. И наша ссора. А потом в голове совместился образ моего Сашки и Лекса. Того ласково незнакомца, чьи поцелуи и прикосновения заставляли терять голову, а мысли путаться. Я теперь чётко поняла, что Дёма не ошибся тогда на кладбище. Мой Сашенька действительно тот «способный парнишка», который «в нокаут даже взрослых мужиков отправлял».
Это так странно. Я практически не знаю этого парня. Не знаю, когда у него день рождения. Не знаю, кто его родители и что он любит есть. Но, даже не зная этих фактов, я его люблю. Вот так просто. Люблю его кривую ухмылку. Люблю его запах. Схожу с ума от его прикосновений.
Ведь я дважды полюбила Сашу. Два месяца назад, когда я впервые увидела его в актовом зале, едва столкнувшись с ним глазами. И заново, после того, как забыла его. После того, как вернулась в школу. Я понятия не имела, почему мой взгляд то и дело липнет к нему. Возвращается к его профилю, к его сильным рукам, к его длинным пальцам. Почему я иногда сижу и не могу отвести взгляда от его губ.
Я всё списывала на то, что мне каждую ночь снился Саша. Это сейчас я понимаю, что во сне ко мне приходили воспоминания. Самые драгоценные воспоминания, которые я потеряла. Снился парк аттракционов, наше свидание, его шёпот и обжигающие прикосновения и поцелуи. Снился тот танец во дворе. Его лицо, с лукавым блеском в глазах.
– Ты всё равно приходил ко мне во снах, – шепнула ему на ухо, прижимаясь к горячей коже губами. – Каждую ночь.
– А что же я там делал? – спросил хрипло Саша, рукой ныряя под слои одежды и накрывая рукой поясницу. Я выгнулась дугой от пронзивших меня чувств. Вжалась грудью в часто вздымающуюся грудную клетку Коршунова.
– Целовал.
– Так? – Саша губами нежно прошёлся по моей скуле к ушку. Обвёл языком ушную раковину. Зубами осторожно прикусил мочку и оттянул. Я всхлипнула чересчур громко и пальцами впилась в его плечи, боясь, что не выдержу накала чувств и упаду к его ногам. – Что я ещё делал в твоих снах, малышка? – хрипло спросил на ухо.
– Саша, – выдавила из себя и надавила ладошками ему на плечи, желая заглянуть в карие глаза.
– Скажи мне, Колючка моя, – Саша отстранился так, чтобы иметь возможность посмотреть мне в глаза. – Что я ещё делал в твоих снах? – карие глаза смотрят испытывающе, будто проникая в самую душу.
– Любил… – прошептала я и тут же отвела взгляд, чувствуя, как заливаюсь краской стыда. Вот дура! Надо же такое ляпнуть!
Сильная горячая ладонь, которая немного подрагивала, сжала мою ледяную ладошку и положила на широкую грудную клетку. Под куртку. На мягкую ткань толстовки. Туда, где в частом ритме, вторящим моему, бьётся сердце Саши. Я вскидываю глаза на Коршунова. И, столкнувшись с ним взглядом, понимаю всё без слов. Прикусываю губу и одними губами произношу:
– И я тебя.
Саша дёргается. Сильнее мою ладошку сжимает. А я с изумлением замечаю, что на щеках моего любимого парня появляются красные пятна. Ласково улыбаюсь. На глазах наворачиваются слёзы от сокровенности момента. Привстаю на носочки, кладу обе руки ему на шею и проникновенно шепчу, желая, чтобы каждое слово отпечаталось в его сознании.
– Я тебя тоже.
Саша опускает голову и прижимается лбом к моему. Дышит часто, вглядываясь в мои глаза. Будто не верит своим ушам. Будто хочет найти правду в глубине моих глаз. А я смотрю открыто. Крича внутри во весь голос.
Люблю. Люблю. Безумно сильно люблю. Каждую чёрточку лица. Всего целиком. С колючим характером. С тяжёлым взглядом. С замкнутостью. Всего.
Саша дышит рвано. Глаза жмурит и меня в своих руках сжимает. Я чувствую, что его бьёт мелкой дрожью. Поглаживаю ладонями по затылку и шее и продолжаю шептать, каким-то шестым чувством понимая, что именно эти слова он хочет от меня услышать.
– Я люблю тебя, Саша Коршунов. Влюбилась, когда ты зашёл в актовый зал с Машей. С первого взгляда. Голову потеряла. Ничего и никого не видела кроме тебя. Ревновала к Маше. Дико. На части от этой ревности рвало. Поэтому и соврала тогда. Хотела убедиться, что ты чувствуешь то же самое, что и я. Я забыла тебя. Но моё сердце ни на один миг не прекращало тебя любить, – продолжаю шептать. – Ты приходил ко мне во снах. И я заново тебя полюбила, едва ты с Машей вышел из автобуса. Такой холодный и неприступный. Я не понимала, почему меня так сильно тянет к тебе. Почему не могу не смотреть на тебя. Почему ищу тебя в толпе. Почему настроение портится, когда ты не приходишь в школу. Почему опять же к Маше так ревную. И почему снишься каждую ночь. Только во снах ты смотришь иначе. И я знаю, что я люблю тебя, Саша. Может быть это глупо совсем, – я стушевалась, заметив, с какой жадностью ловит парень каждое моё слово. – Но я уверена, что ты моя первая любовь, – голос дрогнул и сорвался. – Самая сильная любовь в моей жизни.
Во взгляде Саши столько чувств, что мне кажется, что они сейчас сметут меня.
– Глупо обещать, что единственная? – сипло спрашивает Саша.
Я машу отрицательно головой и улыбаюсь от уха до уха, чувствуя, как из глаз катятся слёзы. От переполнявших меня чувств. Мне настолько хорошо, что даже страшно.
– Я до сих пор помню тебя той бойкой девочкой, на которую напали отморозки, – я замираю, смотря в лицо Саши с неверием. Смотрю на него совершенно другим взглядом, сопоставляя образ того низкого парнишки, который защитил меня от хулиганов. Я тогда мечтала встретить его на улице. Случайно. Представляла, как столкнусь с ним, у нас завяжется разговор. А ещё я стеснялась до ужаса, что выше его. Мне казалось, что я ужасно несуразная и долговязая. А он красивый такой. Особенно глаза. Карие. С длинными чёрными ресницами.
– Боже… Я не могу поверить… Я не узнала тебя… – ладонями глажу по его лицу.
– Конечно, – усмехается криво и болезненно. – Я был прыщавым и лопоухим.
– Глупости, – свела брови вместе. – Ты мне сразу понравился, Саша. Наоборот, я чувствовала себя несуразной рядом с тобой. Особенно в лагере, когда почти все девчонки шептались о тебе. Я не могла поверить, что такой, как ты, посмотрит в мою сторону.
– Глупая Колючка, – рассмеялся хрипло, удерживая горячими ладонями лицо. – Я кроме тебя никого не видел. Полгода таскался к твоему дому и наблюдал за твоим окном, – внутри всё сладко ёкнуло. – Все пять лет не мог… – замолкает, а я понимаю всё без слов.
– А я забыла, – покаянно шепчу я. – Точнее, не узнала. Ты совсем другим стал. Ещё красивее.
Больше мы не говорим. Я лбом прижимаюсь к его груди и руками обвиваю талию. И как не верить в то, что этот парень предназначен мне судьбой? Я забыла его дважды. А он помнил всегда.
И всякий раз судьба сталкивает нас. Лбами. Заставляя меня каждый раз в него влюбляться. И я уверенна, что с каждым днём я буду заново влюбляться в этого парня. Иначе быть не может.
Глава 30
Даша
– Расскажешь, что произошло с отцом? – спрашиваю, сжимая в руках чашку чёрного чая. – Почему ты не мог…
Саша кивает, смотря чуть рассеянным взглядом на меня. Вижу, что он начинает переживать, судя по сжатым кулакам. Долго не думая, протягиваю руку через стол и накрываю его кулак, пальцами проводя по костяшкам. Осторожно. Нежно. Даря ему свою безграничную любовь.
– Если не хочешь, не стоит рассказывать, Саша. Расскажешь потом, когда будешь готов.
– Я настолько его ненавижу, что даже говорить мерзко о нём, – горько улыбается любимый. – Но я должен объясниться. Чтобы ты поняла, почему я перестал приходить… почему я такой… почему Машка такая… – Саша переплёл наши пальцы вместе. Поднёс руки к губам и оставил короткий поцелуй на костяшках пальцев. – Моей матери не стало, когда мне было восемь. Она тяжело болела. У неё был рак мозга. Хоть я был мелким, уже тогда знал, что мама несчастна с отцом. Он её никогда не любил. Он любил только одну женщину – мать Машки. С моей мамой у них был брак по договору. Мама была просто прикрытием его бл*док. Семья – мишура для прессы, – взлохмачивает волосы. – До восьми лет я практически не видел его. Мама делала всё, чтобы он ко мне не приближался. Не считая приёмов и вечеров, когда мы были обязаны играть счастливую семью. Отец её бил. Избивал до полусмерти, – склоняет голову, пряча от меня эмоции. – Она думала, что я ничего не понимаю. Что я не слышу её криков и мольбы прекратить. Не замечаю чёрных синяков на руках, шее и лице. Когда она лечилась, он её не трогал. Потерял всякий интерес. И так жертва слаба и беспомощна. Просто не появлялся дома. Тр*хал шл*х на стороне. И маму Машки искал.
Моя мать почти выздоровела. Опухоль ушла. Только лекарства нужно было пить, чтобы не было рецидива. Но этот ублюдок её избил. Вернулся бухой в хлам. Увидел счастливую маму, которой сообщили, что она здорова. И… – Сашу начинает трясти. – Спасти её не удалось. В больницу меня никто не пустил. На похоронах этот конченный ублюдок сокрушался, что рак забрал его любимую жену. Я понятия не имею, сколько бабла он отвалил, чтобы судмедэксперт установил такую причину смерти. Но факт остаётся фактом. После смерти матери, отец решил вплотную заняться моим воспитанием, – Саша горько ухмыльнулся. – Теперь всё своё дерьмо он выливал на меня. Когда я пытался сопротивляться, он меня лупил. Закрывал в подвале дома, где вместо туалета было ведро. А еду и воду приносили раз в сутки, просовывая в отверстие, как собаке. Раз, второй, третий. На четвёртый желание перечить и защищаться пропало. Куда девятилетнему пацану переть против отца-тирана? Я терпел. Сцепив зубы, терпел и делал всё, чтобы больше не оказаться в сыром подвале на продавленном матрасе. Через некоторое время он просто потерял ко мне интерес. Не за что было наказывать.
Я стал заниматься боксом, чтобы дать ему отпор в случае, если ему что-то взбредёт в голову. Он меня больше не бил. Наоборот. Подобрел. Стал давать деньги на карманные расходы. Интересоваться всем, что происходит в школе. А два года назад оказалось, что у меня есть сестра. По отцу. Этот ублюдок преследовал Машину мать все шестнадцать лет. Он был одержим ею. Машина мать сбежала от него, когда была беременна Машкой. И только тогда, когда она осмелилась начать новую жизнь, он её нашёл. Убил мужчину, с которым встречалась Машина мать, а потом и маму Маши.
– О Боже, – я распахнула глаза.
– Когда Маша сбегала от него, она попала под машину. Как только она пришла в себя, отец забрал её в наш дом. Всё бы хорошо, но.. только есть одна проблемка… Он видит в Маше её мать. Называет её Верой. Один раз пытался изнасиловать.
– Боже… Я не могу поверить, Саш… Он же сумасшедший. Разве никак нельзя от него избавиться? Вообще ничего сделать не можешь?
– Я бы мог свалить. Я уже совершеннолетний. Но моей Машке нет восемнадцати. Четыре месяца осталось. Машу отправят в детский дом, потому что родственников у неё нет. Бабушка умерла, когда узнала о смерти дочери. А Маша в детдоме не выживет. Слишком нежная она. И добрая. Ей не дадут покоя. И никто её там не сможет защитить.
– А если Машка замуж выйдет? За Лёву, – предложила я.
– Нужно согласие родителей. Или беременность.
– У меня брат имеет некоторые связи. Быть может, Демьян сможет помочь.
– Малышка, – Саша сжал мою ладонь, – мужчина, с которым встречалась Машина мама был сотрудником полиции. И он его убил. И сжёг. Этот урод ничего не боится. Голован тоже имел много связей в городе. Я знаю, что отец их убил.
– Саш, но зачем? Чем они могли ему помешать?
– Машка винит себя в этом, – Саша устало провёл по лицу ладонью. Уголки его губ опустились вниз. – Отец узнал о тебе. О том, что я езжу к тебе в больницу. Понимаешь, до этого у меня была только одна слабость. Машка. А теперь две, – вопреки страшным словам, которые он мне рассказывает, внутри разлилось тепло. – Машка тогда быстрее сообразила, чем я. Сказала, что ты её защитила от Голован. Чёрт… – Саша давит пальцами на глаза. – Через несколько дней все заголовки кричали о взрыве. Только у меня есть доказательства того, что мой отец заказывал убийство. Как и тот взрыв в автобусе семь лет назад. Но в полицию с ними идти я не могу, пока Маше не исполнится восемнадцать.
– Какой взрыв? Который был на улице Стоичева? – обмирая внутри, спросила я.
– Да. Тогда много людей погибло. Он уже тогда собирался баллотироваться в мэры. Он тогда оказал финансовую поддержку всем семьям погибших. Колючка, – Саша подскочил, когда я начала крениться на бок, чувствуя, что вот-вот потеряю сознание. – Малышка, что такое? Маленькая, – гладит моё лицо ладонями. – Тебе плохо?
– Твой отец убил моих родителей и ещё не родившегося брата.
Саша отшатнулся. Побледнел, как полотно. И стал мотать головой, явно не веря моим словами. Не желая в них верить.
– Нет… Не-е-е-т… Этого не может быть, – шепчет потерянно. – Нет…
Я вижу, как ему больно. Вижу, что он не может в это поверить. Как и я.
– Ты в этом не виноват, Саша. Не виноват, – шепчу, не спеша вытирать беспрерывно текущие слёзы. Слишком больно. За Сашу и Машу. За их мам. За своих родителей. И ещё за двадцать человек, которые были в автобусе. Детей, подростков, которые возвращались из школ и университетов. Но Саша тут не виноват. Потянулась к Саше. Обхватила его лицо ладонями. Прижалась к его лбу. – Ты не виноват, Саша. Ты такая же жертва этого урода. Этого ублюдка.
Кажется, что парень меня не слышит. Он качает головой и пустым взглядом смотрит сквозь меня.
– Саш, я люблю тебя. Слышишь? Люблю. Ты не виноват в его грехах. Ты не обязан за них отвечать.
Хоть мне безумно больно, я понимаю, что Саше сейчас хуже. В разы хуже. И я спешу забрать его боль.
– Всё будет хорошо, мой родной. Слышишь? Всё будет хорошо, – я разглаживаю пальцами складку на его лбу. – Мой брат сможет что-нибудь придумать. Может, ты его помнишь. Он в клуб ходил с тобой. У него кличка «Демон», – Саша кивает заторможено. – Демьян в спецслужбах служил до того, как его контузило. Пока он не стал инвалидом. И у него есть связи, Саш. Хорошие связи. И он сделает всё, чтобы твой отец больше никого не смог подкупить. Потому что… Саш… наши родители… Ты должен отдать все доказательства Дёме.
Саша кивает. И я вижу, что он сейчас терзает себя.
– Пожалуйста, Саша. Посмотри на меня. Поехали ко мне домой. Демьян сейчас дома. Ты должен с ним поговорить. Рассказать всё, что произошло.
Я встаю и тяну Сашу за руку на выход. Уже когда мы едем в автобусе в сторону моего дома, Саше звонят. Он кривится, когда видит, кто звонит.
– Да, – зло рявкает в трубку. – Что? – краснеет, а потом бледнеет. – Маша. Её зовут Маша, конченный ты урод. Что ты с ней сделал? Какой нах*й похитили? Ты совсем с катушек слетел? Где Маша?
Саша швыряет телефон на пол автобуса и рычит раненным зверем.
– Машу похитили.
