Текст книги "Приманка для Коршунова (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

Лёва

Я понял, что влип окончательно, потерял разум, когда увидел слёзы на фарфоровых щечках Куклы. Чёрт возьми! У меня внутри всё сжалось, когда увидел плачущую малышку в столовой. Я вышел из-за кулис на сцену и уже начал говорить заученный раннее текст, когда заметил Куклу сидящую на деревянной лавочке, закрывающую ладошками лицо. Спрыгнул со сцены, чуть не навернувшись на вымытом полу и побежал, я чёрт побери побежал к девчонке. Потому что она сидела одна. Потому что её фигурка казалась слишком крохотной и беззащитной. Хрен знает куда все делись. Но меня это сейчас не особо волновало. Куда больше меня тревожило девчонка. Плюхнулся на колени перед Куклой и отвёл дрожащими пальцами крохотные ладошки от её лица. Маша подняла на меня влажные глаза. И одним только взглядом вышибла весь воздух из лёгких. Голубые озёра девчонки казались бездонными. Чёрные длинные ресницы малышки слиплись вместе. Радужка голубых глаз потемнела. По щеке скатилась слеза. Поднял руку и осторожно поймал её. Стёр. Вытер насухо фарфоровую кожу. Только отчего-то Кукла громко всхлипнула и заплакала ещё горше. Крупные капли одна за другой скатывались по бледным щекам малышки.

– Ну чего ты, Машенька? Что случилось? – сиплым сорванным голосом спрашиваю я, стирая солёные капли с её лица.

– Я… упала… а юбка… – шепчет маленькая бессвязно. – Они смеялись… И потом Даша… и Саша… И… – опускает глаза на острые колени.

Я ничего не понял, но сердце сжалось от боли. Видеть, как плачет Кукла было невыносимо. Я с силой сжал зубы и начал шептать какую-то херню.

– Ну чего ты, маленькая моя? Тише, Кукла. Тише, Машенька.

Правой рукой ласково провёл по щеке Маши, заправил прядку волос за маленькое ушко. Указательным пальцем прошёлся по хрящику. Коснулся мочки, чуть оттянул её. Ниже, на длинную шейку. Туда, где бьётся под кожей пульс. Двумя пальцами осторожно коснулся его. Прощупал. Замер на минуту, считая частые удары. Взволнована. Моя малышка взволнована. И хочется верить, что моё близкое присутствие так на неё влияет.

Левой рукой беру маленькую ладошку Куклы. Расправляю сжатый кулак. Подношу руку малышки к губам и мягко целую косточки. Поочерёдно. Одну за другой. Смотря в широко распахнутые голубые глаза. В которых больше нет слёз. Только удивление. Расправляю тонкие пальчики. Целую каждый. Не разрывая зрительного контакта. Вглядываясь в расширившиеся зрачки Куклы. Ловлю в них зарождающиеся эмоции. Интерес. Робость.

Мягко касаюсь губами жилки на её тонком запястье. Вот чёрт! Кукла дёргается. Её щёки покрываются нежным румянцем, а в глазах появляется блеск. Моя девочка. Ты реагируешь на меня. Отстраняюсь на пару секунд. Улыбаюсь девчонке. Дожидаюсь ответной улыбки Куклы. Робкой и стеснительной. Нежной. Такой же нежной, как вся эта девчонка. И снова губами в невинной ласке к тонкому запястью с нежным запахом её тела. Прикрыл на несколько мгновений глаза, втянул глубоко её аромат, полностью наполняя им лёгкие. Я хочу видеть каждый день её улыбку. Каждый день видеть в голубых глазах счастье. Вновь прикасаюсь губами к тонкой коже. Я дурею от этой девчонки. От её светлых и чуть курчавых волос, которые заправлены за ушки, до пальчиков на ногах, которые выглядывают из аккуратных сандалий.

Мой взгляд прилипает к её ступням. Интересно, какой у Куклы размер ножки? Тридцать пятый? Тридцать шестой? Уверен, что её стопа полностью поместится в моей ладони. Взглядом скользнул выше. По щиколоткам. По икрам. По худым коленкам. Ох, чёрт! Чёрт! Надеюсь, что я не получу леща за то, что собираюсь сделать. Опускаю голову, по-прежнему не разрывая контакта глаз. И целую острую коленку малышки. Да! Да, чёрт побери! Я вижу, как Кукла дёргается. Как зрачки расширяются. Как она начинает дрожать. Она остро реагирует на меня. Её молочная кожа покрывается мурашками. Приоткрываю рот и дышу на её кожу. Чтобы увидеть, как она задрожит и прикроет глаза. Откинет голову назад. Быстро пробежит язычком по губам. И как начнёт часто вздыматься её маленькая округлая грудь. Кукла моя, ты уже в моих сетях. Ты уже моя. Мои пальцы всё ещё находятся на её запястье, поэтому я чувствую её пульс. Частый и заполошный. Улыбаюсь в её коленку и ещё раз с десяток раз целую шелковистую кожу, втягивая нежный запах её тела. Хочется водить носом по её коже. Целовать раз за разом каждый участок её тела. Но понимаю, что ещё слишком рано. Понимаю, что Кукла испугается. Она слишком пуглива. Выпрямляюсь. И замечаю, что вокруг талии Маши обвязана рубашка Дашки. Замечаю, торчащие нитки и оторванную юбку. В голове медленно складываются пазлы. Если я всё правильно понял, то Кукла упала и порвала юбку, Дашка ей помогла.

Только Барсовой и Коршунова я здесь не вижу.

– Успокоилась? – спрашиваю с улыбкой.

Кукла вспыхивает пуще прежнего. Опускает глаза на наши соединённые руки. Но розовые пухлые губы трогает стеснительная улыбка.

– Да, всё хорошо, – едва слышно шепчет Маша. – Спасибо тебе, Лёвушка.

Дальнейшие действия девчонки вышибают воздух из лёгких. Отправляют в нокаут. Кукла кладёт свою маленькую ладошку мне на щёку. Проводит пальчиками по скуле. А потом вздрагивает и прячет руки за спину, будто испугавшись собственных действий. Я могу только улыбнуться. Поднимаюсь с колен и тяну Куклу на себя.

– Пойдём в кабинет Татьяны Павловны, там найдём иголку с ниткой. Подошьём и будет платье, как новое.

Я очень сильно стараюсь держать себя в руках, не дёрнуть малышку на себя, чтобы она впечаталась в мою грудь. Чтобы её крохотное тело прижалось к моему. Чтобы почувствовать стук её сердца. Её дрожь. Запах её волос. Но я только мягко тяну её на выход из столовой и актового зала. Увлекаю на второй этаж в кабинет классухи, где в ящике стола нахожу иголки, ножницы и моток белых ниток. Отматываю нитку, продеваю в ушко иглы и подхожу к застывшей Маше. Кукла вновь смущается. Смотрит на пальцы ног и теребит рукав Дашкиной рубашки.

– Чтобы я тебя не уколол, платье придётся снять, – улыбаюсь я.

– Но… – вскидывает голову и испуганно распахивает глаза. Смотрит на меня как загнанная в угол лань. Мл*ть. Такая маленькая и такая беззащитная.

– Я дам тебе свою футболку, – голос садиться только от одной мысли, что моя футболка будет касаться изгибов её тела. Закусил до боли губу. Металлический привкус крови во рту дал знать о том, что я прокусил губу. Чёрт.

– А ты… ты что останешься… – голос Маши срывается, она краснеет и отворачивается. Ухмыляюсь.

– Да, – отвечаю, руками хватаю низ футболки и тяну наверх. Девчонка что-то слышит в моём голосе и оборачивается ко мне.

О да! Её глаза распахиваются и останавливаются на моём прессе. Вижу, что Кукла перестаёт дышать. Приоткрывает рот и скользит заинтересованным взглядом по моему телу. Играю мышцами. Красуюсь. Наслаждаясь реакцией Куклы. Делаю шаг вперёд и протягиваю Маше свою футболку, которая ещё хранит тепло моего тела. Кукла пятится до тех пор, пока не натыкается на стену. Прячу улыбку. Склоняю голову и кладу футболку на парту.

– Я подожду в коридоре, пока ты переоденешься, – говорю мягко и выхожу, закрыв за собой дверь.

Прислоняюсь спиной к стене и вжимаюсь в твёрдую поверхность затылком. Только сейчас понимаю, что меня трясёт. Трясёт, как сопливого пацана. Поднимаю руку к лицу и вижу, что руки дрожат. Писец какой. Что Кукла делает со мной? Совершенно чётко в голове формируется мысль, что я всё сделаю ради Куклы, стоит ей попросить. Стоит ей только посмотреть на меня своими бездонными голубыми глазищами. Прикрываю глаза на несколько минут. Когда открываю, передо мной стоит Маша. Будто я и не успокаивал своё сердце. Потому что пульс зачастил, когда вижу свою футболку на крохотном теле Куклы. На бёдрах снова повязана рубашка Дашки. Улыбаюсь малышке, тяжело сглотнув и отводя взгляд, и захожу в кабинет.

– Давай я сама, – тихо говорит Кукла, когда я беру платье девчонки со стола. Мл*ть. Оно хранит тепло девчонки. Как можно незаметнее склоняюсь ниже и носом втягиваю запах, который сохранился на белой ткани. Это просто божественно. – Лев, – говорит девушка чуть громче, – давай я сама.

Я головой отрицательно мотнул, потому что сказать сейчас не смогу ни слова. Слишком кроет от чувств. От желаний. Сосредотачиваюсь на том, чтобы как можно аккуратнее подшить платье. Очень часто с Дашкой мы в детстве лазали по кустам и рвали одежду, которую самим же и приходилось зашивать, чтобы не получить нагоняя от родичей. Поэтому я быстро справляюсь с задачей.

– Готово, – отрезаю нитку и кладу платье на стол. Вскидываю глаза, чтобы заметить внимательный и заинтересованный взгляд Куклы. Пульс тут же зачастил. Молча встал и вышел. Только в тот миг, когда дверь закрывал, услышал за спиной разочарованный вздох.

Как бы не хотелось мне быть уверенным в себе альфа-самцом я ссу. Элементарно боюсь сделать что-то не так. Сказать хоть одно неверное слово. Сделать хоть что-то, что напугает мою пугливую Куклу. Мне безумно хочется вернуться в кабинет. Подхватить Машу и усадить на парту. Зарыться пальцами в её светлые волосы и поцеловать мягкие и податливые губки. Побился головой о стену. Я ещё ничего не решил с Коршунов. Я ещё мало чего знаю о Кукле. Я должен узнать, что она любит, чем занимается после школы, какие цветы любит и что её связывает с Коршуновым. В голову закрадываются сомнения, что Саша с Машей парень и девушка. А самое главное, что мне необходимо узнать – почему эта девчонка такая пугливая. И что нужно делать, чтобы она доверяла мне. Чтобы любила меня. Чтобы смотрела сияющими глазами. Впервые в жизни я настроен настолько серьёзно.

– Спасибо тебе огромное, Лёва, – из кабинета выскальзывает Маша. Протягивает мне футболку, которую я подношу к носу.

– Она пахнет тобой, – говорю сипло. Маша вспыхивает и заливается жаркой краской.

– Ещё раз спасибо. Я пойду… Сашеньку найду… нужно… – замолкает. Осекается. – Спасибо… – снова лепечет, разворачивается и сбегает.

Смотрю ей вслед, любуясь тонкими икрами. Красивая. Ещё раз подношу к носу собственную футболку, балдея от нежного запаха Маши. Натягиваю футболку и снова прикрываю глаза, представляя ласковые ладошки на своих плечах. Ты реагируешь на меня, Кукла. Ты чувствуешь то же, что и я. И ты станешь моей. Я в этом уверен.

Глава 12

Даша

Возвращаюсь в актовый зал. Меня трясёт от холода, потому что больше не обжигает жар тела Коршунова. Трясёт от пережитых эмоций. Я опускаюсь на пол за кулисами и закрываю глаза. Дышу глубоко, пытаясь успокоить колотящееся в безумном ритме сердце. Накатывает вина. Злость. И даже ненависть к Коршунову. Как он смел ко мне прикасаться так? Как смел целовать так? Жадно. Глубоко. Несдержанно. Будто ему так же, как и мне сносит крышу от чувств. Будто весь мир исчез, и остались только мы вдвоём. Но ведь я собственными глазами видела, как он смотрит на Машу. Видела, как осторожно и нежно он к ней прикасается. Тряхнула головой. Мне нужно перестать думать о Коршунове, потому что перед глазами тут же его лицо предстало. Его горящий и жадный взгляд. Его припухшие губы. А в ушах снова хриплый шёпот: «Я заберу тебя у него». У кого, Саша? У Лёвы что ли?

– Даш, – плеча коснулись чьи-то холодные пальцы. Я вздрогнула и вскинула голову. Снова стало до одури стыдно, когда перед собой увидела Синичкину. Девушка держала в руках мою рубашку. Голубые глаза смотрели с неподдельной тревогой. Стыдно. Как же стыдно смотреть ей в глаза. Поэтому отвожу взгляд. Смотрю ей за плечо. Прикусываю нижнюю губу, которая опухла после жадных поцелуев Коршунова. – Спасибо тебе большое за то, что заступилась. Я… и за рубашку спасибо. Вот, – положила мне на колени и стеснительно убрала руки за спину. – Спасибо.

– Нашла где-то иголку с ниткой? – слабо улыбнулась я, всё ещё избегая открытого взгляда девушки.

– Лев помог, – голос Маши дрогнул. Я не сдержала любопытства и глаза на её лицо перевела. Бледная кожа покрыта румянцем. Глаза блестят. Лёва ей нравится. Вот это да!

– Ты не обращай внимания на этих идиоток, – перевела я тему, видя, как Синичкина ещё пуще краснеет под моим изучающим взглядом. Не знаю откуда, но я знаю, что девушка сама не разобралась в своих чувствах. Возможно, что она тоже боится той лавины чувств, что накатывает. – Настя Голован популярна в интернете. В прошлом году конкурс красоты выиграла. Как понимаешь, корона не жмёт. Её папа многое для школы делает. Вот все декорации, все телевизоры и компьютеры он покупал. Поэтому учителя на неё надышаться не могут. За пятёрки, которые получает Голован, учителям хорошая премия в карман идёт. Нет, она далеко не глупа, но некоторые предметы, откровенно говоря, не вытягивает. Но проще ведь поставить пятёрку, чем лишиться хорошей премии? – усмехаюсь криво. – И что самое забавное, об этом никто не знает, – я натянула рубашку и застегнула на все пуговицы, заправив её в чёрные шорты, которые ещё не высохли после моего скатывания в раковину.

– А ты откуда знаешь? – заинтересованно спросила Маша.

– Я… Я староста и мне часто приходится оставаться после урока, чтобы привести кабинет в порядок. Как в фильмах – я залезла под стол, чтобы поднять бумажки и бутылку, в кабинет зашли Татьяна Павловна и отец Голован. Я слышала весь их разговор. Видела, как ей был передан конверт. Видела, как Татьяна Павловна показывала журнал, где все оценки Насти проставляются карандашом. Отец Голован говорил, с кем должна Татьяна Павловна поговорить, чтобы оценки были исправлены. А точнее, кому передать взятку, – я усмехнулась. – Мне очень повезло, что меня не заметили. Отец Голован ушёл, ему позвонили. А Татьяна Павловна ушла на совещание.

– Ты кому-нибудь рассказала? – хмурится Синичкина.

– Ты думаешь, что мне бы кто-то поверил? Ты думаешь, что моя жизнь в этой школе не стала бы настоящим адом? Да меня каждый учитель стал бы валить, если бы я перекрыла им источник дополнительного дохода. Поэтому я молчу до сих пор. Только Лёва знает и бабушка. Ну, и ты теперь, – я улыбаюсь девушке. – Я могла бы сказать брату, он бывший спецназовец и у него до сих пор есть хорошие связи, но стоит ли оно того? Начнутся проверки. Половину учителей могут уволить. Татьяну Павловну уж точно. Разразится скандал. А я буду стукачкой, – криво ухмыляюсь. – Это их дело. И в университете, если нужно будет, отец Насти заплатит кому нужно. Просто… к чему я это всё? – я кладу руку на острое плечо Маши. – Когда ты знаешь, что ничего в жизни не добился, что всё решит твой отец, то на ком-то злость хочется сорвать. Ты думаешь, что все эти девчонки, что так громко и неискренне ржали, её подруги? Нет! Настя весьма щедра на подарки, и с ней очень выгодно дружить. Было время, когда я пыталась с ней дружить, пыталась её понравиться, потому что… – я прикусила губу. – Потому что мне искренне жаль её. Но не срослось, – я поморщилась, – мы не нашли общий язык. В общем, не стоит даже обращать внимания на них, хорошо? – я искренне улыбнулась Маше. – Подумаешь, упала. Со всеми случается. Зато на зависть всем показала свои шикарные длинные ножки, – я подмигнула.

Маша снова покраснела и тихо поблагодарила. Она такая чудесная. Вот бывают люди, от которых веет добротой и каким-то светом. Вот и от Синичкиной шло столько добра и искренности, что хотелось подольше рядом с ней находиться.

– Только сейчас поняла, кого ты мне напоминаешь, – щёлкнула пальцами я. – У меня в детстве была фарфоровая кукла ангелочек. Только крылышки тебе добавить, веночек на голову и точная копия.

– Божечки, – Маша ладошки приложила к красным щекам. Губы девушки растянулись в широкой улыбке. Такой светлой и заразительной, что я не смогла не заулыбаться в ответ. – Ты меня смущаешь, Даш.

– А что я могу поделать? – я развела руками. – Я говорю, что думаю.

– Ты чудесная, Даш, правда, – девушка шагнула вперёд и заключила меня в объятия. Я даже удивилась, откуда в таком хрупком на вид теле, столько силы. – Спасибо тебе за то, что заступилась. За то, что помогла и рубашку свою дала. Вы с Львом идеальная пара, – уже тише.

– С Лёвой? – я фыркнула. – Лёва мой лучший друг с самого детства. Мы с ним практически под одной крышей живём. То у него дома я ночую, то он у меня. Его родители воспринимают меня как дочку, особенно… – голос предательски сорвался. Как всегда, когда речь заходила о родителях. – Особенно после гибели моих родителей. Его семья очень нам с бабушкой помогла. Я тогда толком не понимала, что произошло. Его родители забрали меня к себе жить, потому что бабуле было очень сложно. Я ей очень маму напоминаю, – уткнулась лбом в плечо Маши.

– Мне очень жаль, – Синичкина провела ладонью по моей спине.

– Так что, – преувеличенно радостно сказала я, – Лёва мой друг. Почти брат. А я инцест не приветствую, – пошутила я.

Маша тихо и, как мне показалось, радостно рассмеялась.

– Лёва и правда чудесный, – не упустила я возможности похвалить своего друга, перед девушкой, которой он так нравится. – Я была поражена, когда узнала, что не все парни такие внимательные и заботливые.

Ребрами почувствовала, как ускорилось сердцебиение Маши. Это странно, но я до сих пор обнимала эту девчонку. Будто я нашла себе подругу, о которой так давно мечтала. Я улыбнулась. вдруг почувствовала, что воздух будто вязким стал. Почувствовала чей-то пристальный взгляд. Почему чей-то? Я и так прекрасно знаю, что Коршунов вернулся в актовый зал. Вскинула глаза и тут же наткнулась на пристальный взгляд Саши. Теперь моё сердце загрохотало. Я вздрогнула и отстранилась от Маши. Отступила на шаг, вновь чувствуя, как снежной лавиной накрывает вина. Закручивает. Раздавливает в лепёшку. Я мило беседую с Машей, обнимаю, рассказываю о вещах, о которых знают лишь близкие, а сама целовалась с её парнем. И пусть у Маши сердце стучит быстрее при упоминании Лёвы. И пусть у Маши есть симпатия к моему другу. Но это пока ничего не значит. С трудом отвела взгляд от Саши. Взглянула в наивные глаза Синичкиной. Достала из кармана телефон, взглянула на экран и виновато бросила:

– Прости, мне звонят.

Споткнувшись на ступеньках, ведущих на сцену, выскочила из актового зала, спиной чувствуя пронизывающий взгляд Саши. Боже. Это будет самой настоящей пыткой. Видеть его каждый день. Сидеть с ним в одном классе. И всякий раз вспоминать его жадные поцелуи. И такие нежные прикосновения.

Свернула налево. Сбежала по ступенькам в подвал, где расположен спортзал и раздевалки. Прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Начала убеждать себя, что нужно успокоиться. Сделала глубокий вдох и тут же закашлялась. Чёрт. Запах Коршунова меня преследует. Распахнула глаза и вскрикнула от неожиданности. Телефон упал на пол, от того, как я вздрогнула всем телом. Но я тут же забыла о нём. Забыла о том, где нахожусь. Потому что Саша сделал шаг вперёд, перехватил мои руки за запястья и завёл их над головой. Мне пришлось привстать на носочки. От этого я оказалась слишком близко к лицу Саши. К его припухшим губам, на которых виднелся укус от моих зубов. Чёрт. Я даже не заметила, как это сделала. Коршунов подался вперёд, но я резко отвернулась. Его губы проехались по виску.

– Что ты делаешь? – прохрипела я. – Я же сказала, что тот… то, что было в туалете – ошибка.

Сильные пальцы хватают меня за подбородок и разворачивают лицо к Коршунову.

– Скажи, что реакция твоего тела ошибка, – хрипло шепнул Саша. – Что твой частый пульс, который я прекрасно чувствую сейчас – ошибка. Твои приоткрытые губы – ошибка, – выдыхает мне прямо в рот. С губ срывается мучительный стон. – Твоя дрожь, твои стоны – всё ошибка, – различаю нотки ярости в его голосе.

– Ошибка, – всё же выдавливаю я, собрав последние остатки воли в кулак.

– А я так не думаю, Колючка, – рычит и оставляет на губах короткий поцелуй. Я неосознанно тянусь следом. – Ошибка – это твои отношения с рыжим.

Я распахиваю изумлённо глаза. Значит, не ошиблась. Открыла рот, чтобы ответить, но Коршунов накрыл мои губы жадным поцелуем.

– Чёрт возьми, – пробормотал он, когда воздуха перестало хватать и пришлось отстраниться. Саша лбом прижался к моему. – Хочешь сказать, что это ошибка, Колючка? Разве ты так реагируешь на своего рыжего? Отвечаешь так на его поцелуи?

– Тебя это не должно касаться, – взвилась я, дёрнув руками, но не сумев вырваться. – Сначала разберись со своими отношениями с Машей. Ответь мне, Коршунов, что вас с ней связывает?

Саша прищурил глаза и склонился к моему уху, чтобы прижавшись к чувствительной коже, зашептать слова, от которых мои глаза широко распахнутся, а по коже разбегутся мурашки.