Текст книги "Приманка для Коршунова (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Например, что теракт семь лет назад, когда автобус набитый пассажирами под завязку взлетел в воздух, был его заказом. Я сидел и не мог поверить тому, что слышал. Но голос отца, который обсуждал детали того происшествия и размышлял, поможет ли ему при выборах мэра города факт того, что он оказал финансовую поддержку семьям тех, чьи родственники погибли при теракте. В ходе разговора я понял, что этот ублюдок выстроил план на десятки лет вперёд. Он зарабатывал репутацию, чтобы потом она работала на него.
Только я понимал, что нужно дождаться совершеннолетия Маши. Чтобы её не забрали в детский дом. Этого сестра точно не переживёт. Уж лучше жить в одном доме с больным психом, которые не тронет, по крайней мере до выборов, чем в детском доме. Там свою нежную и пугливую Машку я точно защитить не смогу. А слабых не любят. Точнее любят. Поиздеваться.
Поцеловал сестру в макушку. Прижал к себе теснее, ужасаясь только от одной мысли, что кто-то причинит ей боль. Иногда моё желание её защитить переходило все границы. Я это знаю. Но ничего поделать не могу. Как тогда в актовом зале, когда накричал на Колючку. Как сегодня, когда увидел синяк на её руке. Вот просто накрыло яростью. Смело. Кроме шума в ушах я не слышал ничего. Шёл с одной целью – набить рожу рыжему. Особенно лишила последних остатков разума его фраза, сказанная тихо, чтобы только я услышал:
– Кукла моя, хочешь ты того или нет. Я люблю ей. Она будет моей. Как и Дашка.
Только потом я понял, что лоханулся. Облажался. Но, во всяком случае, я давно мечтал врезать по наглой рыжей морде. Потому что Лев меня бесил. Всегда. Когда я таскался каждый день во двор Колючки. В лагере. И в школе. Когда меня выворачивало наизнанку, разрывало на части от жгучей ревности. Когда я видел, что он касается её. Поэтому я даже рад тому, что спустил пар. Только вот Машка расстроилась. Единственное, что заставляло испытывать укол сожаления. Мелкая влюбилась. Впервые в жизни. И я вижу, что это взаимно. По глазам рыжего понял. По выражению лица, когда он на сестру смотрел. И понял, что он, так же как и я, свихнулся. Потому что такой взгляд я видел часто в зеркале, когда просыпался. Когда в голове ещё продолжал звучать голос моей Колючки.
Я не знаю почему, но спустив пар, я даже проникся некой симпатией к рыжему. Потёр челюсть и ухмыльнулся. Он сможет защитить Машку. Я уверен. Сестру в обиду он не даст. Вот только кто сможет защитить его от нашего больного папаши? Ведь этот ублюдок с лёгкостью избавится от Льва. Наймёт киллера, как это было с ухажёром Машиной мамы. Сожжёт. Утопит где-нибудь. Папаша множество способов избавления от трупов знает. Больной ублюдок.
Я понимаю, что со Львом нужно поговорить. Убедиться, что он любит Машку. Что будет готов ждать мелкую, пока она станет совершеннолетней. Тогда я сделаю всё, чтобы отца посадили. Чтобы Машка была счастлива. Конечно, я не стану сразу раскрывать все карты, потому что вижу, что рыжий не из тех пацанов, что будет сидеть в стороне и ждать. Вижу, что он не сможет.
Когда я думал, что Колючка встречается с Одинцовым меня это не особо сдерживало. Но я уже понял, что рыжий куда принципиальнее меня. Он не станет давить, как я. Он будет ждать, когда Машка сделает выбор. Когда Машка сама придёт к нему. Или хотя бы даст знак, что он ей нужен.
Вот тогда его никто не удержит. Я в этом уверен.
Осторожно переложил голову сестры на подушку. Поднялся с кровати, убедившись, что она не проснётся и пошёл на кухню, закрыв дверь на ключ. Залез в холодильник, достал котлеты и гречку, поставил греться в микроволновку. Нужно будет разбудить Машку и заставить поесть. Потому что завтрак она сегодня пропустила. Мысли незаметно перескочили на Колючку.
Невыносимо сильно захотелось оказаться рядом. Снова услышать её голос. Убедиться, что с ней всё хорошо. Но я не могу оставить Машу опять одну. Не сегодня. Только не после приступа. Сейчас она будет слабой и разбитой.
Поставил еду на поднос, положил вилки и хлеб, и пошёл обратно в комнату. Маша уже не спала. Сидела на кровати и сонно хлопала глазами.
– Привет, – улыбнулся ей. – Как ты себя чувствуешь?
– Хорошо, – она потянулась.
– Я тебе обед принёс, – поставил поднос на стол.
– Ты хочешь к ней, да? – улыбнулась понимающе Маша.
– Хочу. Но поеду завтра, – повёл плечом.
– Давай, я поеду с тобой, – предложила Маша. – Подожду в коридоре. Или в кафе схожу.
– Ты уверена? Я знаю, что ты плохо себя чувствуешь.
– Нормально всё, Саша, – Маша поднялась с кровати и взяла тарелку в руки. – Сейчас покушаю и поедем.
Больше отговаривать я не стал. Потому что хотел, рвался туда, где лежит моя Колючка. Хоть на пять минут. Просто коснуться. Вдохнуть запах. Прижаться к её губам.
После обеда вызвал такси, и мы с Машкой поехали в больницу. Только палата оказалась пуста. Я застыл, держась за ручку двери и непонимающе смотря на пустую койку.
– Что такое? – спросила тихо Маша.
– Её здесь нет.
– Может, выписали? Давай у медсестры спросим.
Я кивнул. Развернулся и заметил на лавочке в конце коридора Льва. Парень сидел у дверей, на которых висела табличка «операционная». Рванул в его сторону, оставляя Машку за спиной.
– Она там? – махнул рукой в сторону дверей.
Рыжий вздрогнул и вскинул на меня глаза. На его лице расцвел фингал. Нос опух. Скула рассечена.
– Тебе какое дело, Коршунов? Своих забот не хватает? – он не заметил Машку, которая встала чуть вдалеке. – Маши не хватает? – криво усмехнулся. В глазах жгучая ревность. И тут же с волнением добавил: – Как она?
– Хорошо. Приехала со мной проведать одноклассницу, – мотнул головой в сторону сестры. Одинцов тут же взглядом прилип к смущённой Маше. – Ответь. Пожалуйста, – добавил тихо.
– Ей брат привёз доктора, который когда-то его на ноги поставил. Дашке делают операцию по восстановлению зрения.
Я опустился на лавочку рядом с одноклассником и сжал голову руками. Чёрт. Воображение подкинуло страшные картинки. Стало плохо.
– Дашка сильная, она справится, Коршунов. Только ответь мне, зачем тебе она? Если у тебя есть… – дверь в операционную распахнулась. Вышел доктор. Я вскочил вместе со Львом. И только сейчас заметил, что на соседней лавочке сидели двое.
Мужик лет тридцати с хмурой складкой между бровями и девушка, чуть старше меня. Они приблизились.
– Ну что, док? – задал вопрос мужик, прижимая к боку девушку.
– Операция прошла успешно. Дарью сейчас вернут в палату. Она под наркозом, пока посетителей не пускаем. Идите чаю попейте. А лучше домой езжайте. Демьян Романович, мы окажем должный уход. Позвоним, когда очнётся.
Мужик кивнул и пожал руку доктору.
– А когда зрение вернётся? – спросил Лев.
– Не сразу, молодой человек, – ответил мужчина. – Надеемся, что полностью. Но маловероятно, что Дарья будет видеть так хорошо, как раньше.
Я рвано выдохнул и сжал кулаки. В очередной раз пожалел, что не бью девушек. Голован я бы врезал. Мразь. Доктор ушёл. Демьян Романович с молодой девушкой тоже, а Лев хлопнул меня по плечу.
– Я так и не поблагодарил тебя за то, что ты так оперативно среагировал. Каждая минута была на счету. Если бы не ты, то… В общем, спасибо. Но держись от неё подальше, пока в своих чувствах не разберёшься. Не мучай Дашку. Не мучай Куклу… Машу. Я видел, что Дашка отвечает на твои чувства. Но сейчас она тебя не помнит. А я напоминать не стану. Как и лезть в ваши отношения.
Он снова хлопнул меня по плечу и ушёл, оставив стоять у операционной.
Я опустил голову и сжал кулаки.
Сейчас она тебя не помнит. Не помнит. Не. Помнит.
– Саш, – Маша положила ладонь мне на спину, – всё будет хорошо. Я всё слышала. Даша скоро поправится. Я верю, что зрение вернётся полностью.
– Я знаю, – ответил тихо.
– Давай скажем, Саш. Давай скажем Лёве правду. Только ему и больше никому.
– Маш, если он будет знать, что ты свободна, то он наплюёт на всё. Пойми, ему будет срать на отца. Ты же не хочешь, чтобы он повторил судьбу дяди Серёжи? – Маша отрицательно замотала головой. – Машка-мышка, я обещаю, что что-нибудь придумаю. Обещаю, что сделаю так, чтобы полгода ждать не пришлось, – я коснулся губами её виска. – Но пока я не придумал ничего.
– Я тебе верю, Саш. Безоговорочно. И если ты так говоришь, то так нужно. Полгода не пять лет, – улыбнулась мягко. Я кивнул, соглашаясь. – Поехали домой? – я кивнул. – Только давай на автобусе. Сегодня погода такая хорошая. Я бы пройтись хотела, – я снова согласно кивнул.
Всю дорогу до дома Маша щебетала. Видел, что после встречи с рыжим у неё загорелись глаза. И меня это радовало. Потому что я боялся, что никого кроме себя она к себе не подпустит. Боялся, что не смогу притащить в дом девчонку и положить её спать в кровать третьей.
– Привет. Это Маша. Моя сестра. И она боится спать одна.
Конечно, потом все мысли о других девчонках из головы вылетели, когда я снова встретил Колючку. Но ведь даже на свидании с Дашей, я думал о том, как там Машка. Боялся, что отец вернётся.
Когда мы вернулись, отец был дома. Сидел за столом на кухне.
– Здравствуйте, дети. Садитесь, будем ужинать.
– Мы уже поели, – холодно обрубил я, задвигая Машу за спину.
– И где же? В больнице у этой девчонки? Дарья Барсова, да? – я не знаю, что помогло мне не показать эмоций. Что именно помогло удержаться на месте. Но внутри всё заледенело. Замерло. А потом оборвалось. Откуда? Откуда он может знать про Дашку? Его цепные псы снова следили? Видели наше свидание?
– Да. Наша одноклассница, – твёрдо ответила Маша, становясь передо мной. – Я с ней подружилась. Но она упала и не помнит меня, – сестра пожала плечами. – Зря только ездила. Она меня не узнала.
– Очень жаль, – цокнул языком отец, сальным взглядом впиваясь в Машу. – Вы присаживайтесь.
– Хорошо, папа, – я б**** тупо пялюсь на Машу, которая суетливо садится за стол. – Как твой день прошёл?
Что она делает? Зачем?
Но опускаюсь на стул рядом с Машей и накладываю салат себе в тарелку.
– Отлично, Варечка, – Маша дёргается, я сгибаю пополам ложку, готовясь вскочить и врезать, если будет нужно. – Машенька. Прости, дорогая. Папка никак привыкнуть не может.
Маша судорожно вцепляется пальцами в моё бедро. Я морщусь, но ничего не говорю.
– Как тебе в новой школе, доченька? – б****. Как блевануть хочется от этой мнимой заботы. Ты бы мл* хоть взгляд свой сальный спрятал, мудак.
– Пока не нравится.
– Чего так? – подался вперёд.
– Пока ни с кем не подружилась, – Маша беззаботно пожимает плечами, но я чувствую, как дрожат её руки. – Только насмешки слышала.
– И кто же посмел над тобой насмехаться, любовь моя, – б****. У меня ледяные мурашки по спине пошли от безумства в глазах отца.
– Ой, там ничего особенного, – поспешила махнуть рукой Маша, понимая, что разговор зашёл на скользкую дорожку.
– Кто? – рявкнул громко. – Отвечай? Это та девчонка, что в больнице лежит?
– Нет, – замахала руками Маша. – Даша наоборот меня защищала. И из-за меня получила.
– Я повторяю свой вопрос, Вар… Маша!
– Голован Настя, – выдавливает испуганно сестра и вжимает голову в плечи.
– Голован значит, – задумчиво говорит отец и резко поднимается из-за стола. – Приятного аппетита, дети.
Маша кивает, а я отбрасываю ложку на стол. Утягиваю Машку в комнату и заперев дверь, одним движением руки сношу всё со стола.
– Успокойся, – перехватив мою руку, вкрадчиво говорит Маша. – Так ты только докажешь, что она тебе небезразлична. Иди в душ, Саша. Сейчас же.
Я смотрю в сосредоточенное лицо сестры и киваю. Понимаю, что она права. Во всём права. А я сейчас снова готов действовать не эмоциях. Снова готов наделать глупостей. Ухожу в ванную, где холодный душ остужает мой пыл. Приводит немного мысли в порядок. Мысли, но не эмоции. Прикусив костяшку пальцев я тихо вою от безысходности. Я не перенесу, если он что-то сделает с Колючкой. Сдохну. Разве виновата она в том, что стала моей слабостью? Прижался лбом к кафелю и часто задышал, рыча и колотя руками по стене. Выпуская пар. Весь тот гнев, что накопился во мне после общения с отцом.
– И что теперь делать, Саш? – испуганно шепчет Маша, когда я ложусь на кровать поверх одеяла.
– Теперь, Маша, мне нужно держаться от Даши подальше. Может, мне на руку то, что она меня забыла.
Слышу, как Маша начинает тихо плакать.
– Когда это всё закончится? – спрашивает она тихо. – Я уже устала бояться.
– Скоро. Я тебе обещаю. Ты мне веришь?
– Верю.
Только я в это не верю. Потому что чувствую, как медленно, но верно отец затягивает на шее удавку. Одно неверное движение, и он перекроет весь кислород.
Что же мне делать, Колючка? Что делать?
Глава 25
Даша
Два месяца спустя
– Одевайся теплее, Даша, – бабушка застыла в проёме, уперев руки в бока. – На улице плюс пять. А в школе не топят.
– Откуда ты можешь знать? – вскинула я брови, поправляя на носу очки. Никак не могу привыкнуть к ним.
– Лёвочка сказал, – махнула рукой бабуля, направляясь к моему шкафу и доставая тёплую кофту. – Надевай.
– Ба, – я возмутилась, – я в ней буду выглядеть как старая дева.
– Дарья! Тебе не хватило двух месяцев проведённых дома? Хочешь, чтобы были осложнения?
– Ба, – я сделала жалобное лицо, – ну Валерий Игоревич сказал, что всё в полном порядке. Ежемесячные процедуры помогут укрепить мышцы глаз. Голова не болит вообще.
– Слава Богу! Но и не нужно пренебрегать и радоваться раньше времени. Простуда сейчас не к чему. Надевай колготы и тёплые носки. И хоть свитер шерстяной надень.
– Хорошо, бабуль, – кивнула я и поцеловала бабушку в щёку.
В дверь позвонили, и бабушка поспешила открывать. Я вздохнула тяжело, но послушно натянула колготки, тёплые носки, чёрные штаны, которые мне подобрала Мила, и тёплый мохнатый свитер, который приятно греет тело. Бросила взгляд в зеркало. Отчего-то испытывала волнение. Руки немного подрагивали, а глаза блестели лихорадочным блеском. Я не была в школе два месяца. Два месяца я находилась на домашнем обучении. И видела только Демьяна, Милу, бабулю, своих племянников и Лёву. Лёву чаще всех, несмотря на то, что жил он в другой квартире. Парень после школы сразу же заваливался ко мне домой. Разваливался нагло на моей кровати и начинал рассказывать обо всём, что было в школе. А ещё о новенькой. О Маше. О девчонке, от которой он потерял голову. Он пытался говорить беспечно, шутить и смеяться, но я слишком хорошо его знала. Я каждый раз вижу боль в его глазах, когда он невольно начинает говорить о ней. Вижу, как опускаются плечи. Как опускаются уголки губ. И мне каждый раз хочется собственными руками придушить ту, что столько мучает моего лучшего друга. Машенька. Угу. Какашенька она! Встречается сама с другим, но при этом дала Лёве надежду. Целовала сама. А потом «простите, я не такая».
– Готова? – в комнату заглянул Лёва, как всегда широко улыбаясь. Я кивнула и выдохнула, разглаживая невидимые складки на свитере. – Не волнуйся ты так, – друг подошёл и положил широкие ладони мне на плечи. Погладил. И посмотрел мне в глаза через зеркало. – Все учителя в курсе того, что произошло. Никто не станет к тебе приставать и задавать ненужных вопросов. И в первый день вызывать к доске не станут, – я кивнула согласно.
– Лёва, я просто боюсь, что уже ничего не вспомню, – тихо призналась я. – Школа – последнее место, которое может воскресить воспоминания.
– Не говори ерунды, – Лёва прижал меня плечом к груди и положил подбородок мне на макушку. – За это лето много чего произошло. Ты многое вспомнила. Кстати, – волосы зашевелились от его смешка, – ты ведь помнишь, что желание мне должна.
– Лёва, – я ударила друга кулачком в грудь, – мог бы и простить мне его. Я вон в больнице месяц провалялась.
– Ну, нет, – друг цокнул языком. – У меня уже назрело желание одно в голове. И ты обязана его выполнить.
– И какое же? – я вскинула брови.
– Оно подождёт. До этого мне нужно кое в чём убедиться, – снова стал серьёзным. И снова в глазах грусть. Я не удержалась и провела пальцами по щеке, покрытой короткой щетиной. Лёве она невероятно идёт. Он становится взрослым.
– Чувствует мой попец, что это желание будет как-то связано с твоей ненаглядной Машенькой, – тихо сказала я. Лёва прикрыл глаза, пряча эмоции. А я руку в кулак сжала, злясь невероятно сильно на Синичкину. – Лёва, забудь её. Два месяца прошло. Ну, продинамила тебя она, плюнь и разотри. На тебя вешается половина школы. В клуб сходи. Познакомься с кем-нибудь.
– Ты не понимаешь, – открывает глаза, в которых плещется боль. Острая. Режущая. Которая передаётся и мне. Которая заставляет сжать кулаки.
– Чего я не понимаю, Лёва? Объясни? Из твоих слов я поняла, что эта Маша встречается, но при этом целовала тебя первая. Два раза. А когда ты намеревался сообщить о серьёзности своих намерений, она пошла на попятную и сказала, что всё было ошибкой. И два месяца я наблюдаю за тем, как ты изводишь себя. Ты смеёшься, пытаешься выглядеть счастливым, поддерживаешь меня, но я слишком хорошо тебя знаю, Лев. Я вижу, что тебе больно. Очень больно. И мне больно от того, что я ничем не могу тебя помочь. Ты был первый, кого я увидела у своей кровати, когда стала видеть. Ты постоянно рядом. Всегда. И я чувствую себя беспомощной от того, что не знаю, что делать.
– Там всё не так просто, – тихо сказал Лёва, отводя взгляд. – Просто… – он сглатывает и прикрывает глаза. Молчит пару секунд. – Есть кое-что, что я тебе не рассказывал. Возможно, что ты сегодня всё сможешь вспомнить. И тогда… Тогда многое может измениться.
– Вот это, Лёва, было очень интригующе. Теперь мне очень хочется узнать подробности.
Друг только улыбнулся криво.
– Чем я могу тебе помочь? – тихо спросила я, испытывающе смотря в лицо лучшего друга.
– Вспомни, – улыбнулся ласково Лёва, сжав моё плечо. Теперь моя очередь пришла криво улыбаться. Я бы сама рада была, если бы в памяти вспылили события последних двух недель августа. Я чувствовала, что упускаю что-то важное, безумно важное и ценное. Что моя память закрыла на замок важные воспоминания. Иногда мне казалось, что вот-вот я вспомню. Ухвачу за хвост воспоминание. Но только казалось. Мерещилось. Как и мерещился запах того парня из больницы. Лекса.
Лекс. Я прикусила губу. А что если он мне приснился? Причудился? Померещился? Ведь я была под действием лекарств. Но в голове до сих пор хриплый шёпот повторял: «Даже если не вспомнишь, я тебе напомню». Только больше этого голоса я не слышала. Не чувствовала прикосновений горячих пальцев к открытым участкам коже. Не чувствовала запаха. Запаха, который мне мерещился везде. Даже на толстовке, которую я нашла в шкафу. Чужой и незнакомой. Явно мужской. И почему-то я не спешила интересоваться у Лёвы, не его ли эта вещь. Почему-то спалось в разы слаще, когда я засыпала, прижав ткань к носу. Иногда во сне я видела парк, карусель. Слышала знакомый шёпот и чувствовала на губах жадные поцелуи. Я пыталась рассмотреть лицо. Но видела только расплывчатый силуэт, который растворялся в воздухе.
– Я постараюсь, – сжала горячие пальцы друга на своём плече.
– Пойдём в школу? – снова эта широкая улыбка и сияющие глаза.
– Пойдём, – улыбаюсь. А сама в очередной раз чувствую, как щемит в груди от любви к Лёве.
Дура эта Маша, раз не замечает, какой чудесный и заботливый парень по ней сохнет. Ну, ничего! Я постараюсь сделать всё, чтобы мой друг был счастлив. Даже если мне придётся выкрасть парня Синичкиной и продать цыганам.
Всю дорогу до школы смотрела в окно, рассматривая, как изменились улицы. Сейчас краски кажутся невероятно яркими. Каждый листочек, каждая лавочка и каждый даже самый маленький фантик радуют глаз.
Когда выходим на остановке, Лёва сбивается с шага. Я прослеживаю его взгляд. Замечаю как из автобуса выходят двое. И сразу же понимаю, что низкая белокурая девушка и есть та самая Маша. Она заправляет волосы за уши и оборачивается, будто почувствовав взгляд Льва. Прищуриваю глаза, замечая, как она краснеет. Как быстро облизывает губы и отводит взгляд. Переводит его на меня и радостно улыбается. Я даже теряюсь, когда она направляется в нашу сторону.
– Привет, – тихо здоровается она, смотря исключительно на меня. – Я так рада тебя видеть.
– Здравствуй, – мой голос холоден. Я окидываю её взглядом. Хрупкая и миниатюрная. Огромные голубые глаза и светлые кудряшки, которые обрамляют нежный овал лица. Красивая очень. Невероятно красивая. Кажется, я понимаю Лёву.
– Я – Маша. Наверное, ты меня не помнишь…
– Наслышана, – хмыкнула я.
Я увидела, как девушка растерялась. Как с лица сошла улыбка. Её взгляд скользнул на лицо Лёвы. А потом вернулся к моему. Она покачала головой, явно не понимая в чём дело. Отступила назад. К парню, на которого я до этого не обращала внимания. Я взглянула в его лицо. И мне вдруг показалось, что меня окатило горячей водой. От этого взгляда. Мамочки. Он… был таким жадным. Парень шарил взглядом по моему лицу. Будто впитывал каждую чёрточку. В груди всё запекло. Защекотало. Заклокотало. Перед внутренним взором появилась картинка. Картинка того, как этот парень находится непозволительно близко. Склоняется, собираясь поцеловать. Я нахмурилась, силясь вспомнить. Силясь понять – это игра моего воображения или одно из утерянных воспоминаний.
– Пойдём в школу, – сказал дружелюбно Лёва, подхватывая меня под локоть. – До звонка пять минут осталось.
Я послушно последовала за другом, быстро перебирая ногами. Лёва шёл быстро. Взглянула на него и увидела, что друг плотно сжимает челюсти.
– Лёва, что такое?
– Что такое? – прошипел он мне на ухо. – Что мл*** значило «наслышана»? Ты серьёзно сейчас?
– Лёва…
– Она чуть не заплакала.
– И что? – разозлилась я. – Ты не плачешь каждую ночь только по одной причине – ты парень. Но я не слепая, я вижу, как выводит тебя из себя вся эта ситуация.
– Закрыли тему, – рыкнул на ухо друг. – Просто не нужно грубить ей.
– Я и не грубила, – попыталась возразить.
Лёва только закатил глаза и отдёрнул руку. Разозлился. Обиделся. Я кинула взгляд через плечо на парочку, идущую позади. Чуть не споткнулась, когда снова наткнулась на странный взгляд парня.
– А как новенького зовут? – дёрнула за рукав друга.
– Саша.
Саша. Саша. Почему снова кажется, что я что-то упускаю?
– Ты их не помнишь, да? – в голосе Лёвы слышу нотки разочарования.
– Нет, – качаю головой. – Даже ничего не всколыхнулось, – зачем-то соврала я.
Лёва промолчал. Только обратно руку на плечо вернул и прижал меня ближе к своему боку.
– Ты расстроился? Должны быть воспоминания связанные с ними, да? – спросила тихо, пытаясь поймать его взгляд.
– Мне показалось, что вы подружились.
– Ааа… – протянула задумчиво я. – Ты, наверное, хотел, чтобы я помогла вам? Узнала её отношение к тебе?
Лёва повёл плечом.
– Знаешь, а мы обязательно что-нибудь придумаем! – улыбнулась ему ободряюще. – Вот возьмём и этого Сашу… – тут я запнулась и кинула быстрый взгляд через плечо. – Мы его с кем-то другим сведём. А ты будешь с Машей. Как тебе мой план?
– Отличный план, – хмыкнул Лёва, лукаво улыбаясь. – Просто восхитительный!
