Текст книги "Приманка для Коршунова (СИ)"
Автор книги: Екатерина Котлярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 4
Даша
Сегодня мы репетировали танец во дворе школы, который будем танцевать на линейке. Татьяна Павловна руководила процессом, зорко следя за тем, чтобы никто не отлынивал. Я с нетерпением и волнением оглядывалась по сторонам. Саши ещё не было. Как и Маши.
Чёрт. Снова укол ревности. Снова хочется рыдать, как вчера ночью. Подруг у меня никогда не было. И поделиться своими душевными переживаниями мне не с кем. Я пару раз порывалась рассказать Лёве, но тут же одёргивала себя. Что друг обо мне подумает? Что я влюбилась в новенького с первого взгляда, как последняя идиотка? Или что он мне может посоветовать, если Коршунов уже занят? Отбить его? Соблазнить?
Сравнивая себя и Машу, я здраво оцениваю свои шансы. Синичкина идеальна. Просто безупречна. Красивая, как ангелок. С идеальной фигурой. И густыми светлыми волосами. Если Саша и Маша вместе перевились в другую школу, значит… это значит, что они настолько близки, что даже учиться решили в одной школе. И эта мысль приносила боль. А ещё… ещё стыдно это признать, но я надеюсь на то, что они поссорятся. Расстанутся. Что у меня будет хоть крохотный шанс завоевать его внимание. Привлечь его. Или же… или же сделать своим. Даже звучит бредово. Передёргиваю плечами. Как подло это. И низко. Желать распада чужих отношений и надеяться на собственное счастье.
Что-то незримо меняется. Просто неожиданно я чувствую, как по телу проходит крохотные разряды тока. Не те, что шибанули вчера, когда Коршунов меня касался. А иные. Незнакомые. И волнующие. На меня кто-то смотрел. Внимательно и пристально. Не понятно как, но я чувствую этот взгляд. Чувствую, как он блуждает по моему лицу. По щекам. Носу. Лбу. И от этого я начинаю нервничать. От этого в ногах появляется слабость. Да что там в ногах! Во всём теле. Будто каждая клеточка превратилась в податливый пластилин, который таял под воздействием тепла. Только я таяла под чужим взглядом. Оборачиваться даже не нужно было, чтобы узнать от чьего.
Потому что я никогда и ни на кого так остро, так болезненно не реагировала. Ничей взгляд и ничьё присутствие не отзывалось во мне такими эмоциями. Никогда в жизни. А сейчас кажется, что моя кожа стала тонкой. И её покалывало миллионами крохотных иголочек. Так волнительно. Почти болезненно.
Задержав дыхание медленно подняла голову. Уставилась в одну точку перед собой. А затем медленно скосила глаза вбок. Туда, откуда шло… необъяснимое тепло. Секунда. Две. Три. Сталкиваюсь глазами с карим взором. Чёрт. Как внимательно он смотрит. Рассматривает, но бесстрастно. Со скучающим видом. У меня от этой небрежности, от этого безразличия в носу щекотать начинает. С какого дозволения он смотрит на меня так? Какое имеет право? Я картина в музее? Вскидываю подбородок выше. И взглядом в его лицо впиваюсь. Смотрю с яростью. С показной яростью. Потому что сердце стучит в горле. Создаётся ощущение, что оно сейчас выпрыгнет. Выскочит на асфальт. Потому что этот парень невероятно красив. Невероятно. Сегодня он облачён в футболку кофейного цвета. Хоть она и свободна, она подчеркивает ширину плеч и сильные руки. Я взглядом цепляюсь за яркое пятно на его шее. За засос. Теперь сердце проваливается в желудок, где в него впиваются острые иглы ревности. И я не выдерживаю. Отвожу взгляд. Только бы не видеть того, что совсем недавно его целовала другая. Та, что имеет на это полное право. Только от этого не становится легче. Ни капли.
Отворачиваюсь. Поворачиваюсь к нему спиной. Зажмуриваюсь. Сжимаю кулаки и дышу глубоко. Успокаиваю сердце. Выравниваю дыхание. И всеми силами запираю все чувства на замок.
– Даш, – по попе прилетает шлепок, который заставляет меня подскочить и обернуться, в ярости уставившись на того, кто это сделал. Якушев. Закатила глаза и скрестила руки на груди.
– Чего тебе нужно? – выплюнула презрительно.
– Пойдём в кино. У меня билеты есть. А после ко мне, – поиграл бровями.
– Отвянь от меня, – покачала головой и сделала шаг вправо, чтобы уйти и избавиться от общества неприятного парня.
– Харе ломаться, Даш. Я за тобой уже второй год бегаю, а ты из себя королеву строишь. Харе выёживаться. Хватит строить из себя недотрогу. Или нравится, как Лев **ёт?
Я вспыхнула от негодования и отвесила парню пощёчину. Рука онемела от силы удара, но кипящая внутри ярость требовала выхода. А вкупе с обжигающей ревностью получился взрывоопасный коктейль.
– Как же ты задолбал меня, придурок! Мы с ним просто друзья, – я шипела не хуже ядовитой змеи.
– Друзья не спят в одной постели, – заржал этот урод. Видела по его лицу, что он испытал унижение. Видела, как к лицу прилила кровь.
– С кем и где я сплю тебя волновать не должно, – выплюнула, тряся ноющей рукой.
– Рано или поздно я тебя т**ну, – я не ожидала того, что Якушев больно сожмёт мои волосы на затылке.
– Руки убрал, – ледяной голос, от которого даже я вздрогнула.
Глава 5
Даша
– О, твой друг, – делает ударение, – пожаловал. Ты хоть бы не жадничал, Лёва. С друзьями делиться надо.
Я ничего не успеваю осознать. Просто в следующий миг точным ударом Лёва отправляет Якушева на землю. Тот падает на асфальт, нелепо раскинув руки в стороны. Из его носа тут же хлынула кровь. Девчонки вскрикнули, а мальчики бросились оттаскивать разъярённого Льва от Ильи. По лицу друга видела, что он в ярости. Он настолько зол, что может и до полусмерти сейчас избить Якушева. Десять лет занятия боксом хорошо поставили ему удар. Бросаюсь к другу, прекрасно зная, что вреда он мне не причинит. Висну на его руке, но Лёва дёргает с силой рукой. тогда я забегаю спереди, преграждая ему путь. Пытаясь поймать взгляд. Но парень только за плечо мне смотрит.
– Лёвочка, – лепечу быстро, вставая на носочки и обеими руками обхватывая лицо своего защитника. – Лёвочка, – повторяю более требовательно, когда друг никак не реагирует. – Он того не стоит, слышишь? Забей на него! Ты же знаешь его. Знаешь, какой он мерзкий. Не трогай г*вно, оно вонять не будет. Лёва, – голос звучит твёрже, когда Лев продолжает вырываться, – успокойся немедленно.
Парень перестаёт рваться вперёд. Переводит на меня пылающий ненавистью взгляд. Дышит тяжело, со свистом выпуская воздух.
– Пусти, Даш! Давно уже пора ему рожу начистить! – рычит Лев.
– Нет. Лёва, черт возьми, услышь ты меня! – кричу, потеряв терпение. Руки уже болят от того, с какой силой я давлю на плечи друга. – Оставь!
Друг хмурится. Плечи под моими ладонями расслабляются. Руку поднимает и хвост мой на затылке поправляет. Взгляд становится виноватым.
– Дашка, он тебя лапал. Ты хочешь, чтобы я в стороне стоял и смотрел молча? – вскидывает брови. В голосе до сих пор слышу отголоски ярости. – Он уже давно напрашивается.
– Лёв, – складываю руки на груди, – я бы сама справилась.
Друг смотрит на меня исподлобья. Разворачивается и уходит. Направляется к воротам школы.
– Одинцов, ты куда? – кричит Татьяна Павловна ему вслед. – Немедленно вернись! К директору!
Но друг будто не слышит. Я закатываю глаза и раздражённо цокаю. Ну что за человек, а? срываюсь с места и бегом за Лёвой. Догоняю его с трудом, учитывая ширину его шага.
– Лёва, ну куда ты сорвался? Чего ты психуешь? – пристраиваясь рядом, спрашиваю я.
– Чего я психую? – Лёва резко останавливается и разворачивается, а я по инерции делаю ещё пару шагов. – Да потому что я бы давно ему морду набил, если бы ты меня не останавливала. Или тебе нравятся его похабные шуточки? И то, что он тебя лапает? Нравится? – рявкает.
– Конечно, бл*** нравится, – взрываюсь я. – Очень нравится! По мне незаметно? Каждому встречному отдаться готова!
– Чёрт, Даша, не надо всё переворачивать! Я вспылил, да, но я не могу смотреть, как мою лучшую подругу за волосы таскают, – уже мягче говорит Лёва.
– Ты прав, – опускаю глаза. – Просто я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за меня. Якушев урод, это всем известно. Он же потом всё вывернет так, будто он стоял, никого не трогал, а ты на него наехал, – качаю головой.
– Да мне по барабану, Даш, – Лёва подходит ко мне и заключает в объятия. – Я хоть душу немного отвёл. Видела, как он еб… кхм… шлёпнулся?
– Видела, – хихикаю нервно я. Всего за двадцать минут меня вывернуло пару раз наизнанку от переизбытка чувств. И сейчас я чувствую себя опустошённой. Единственное, чего мне хочется – оказаться дома и выплакаться. Хотя вчера казалось, что все слёзы закончились. – Спасибо, Лёва, что заступился, – бубню, лбом прижимаясь к вздымающейся груди друга. Знакомый запах бьёт в ноздри. Мой Лёвушка. Самый родной и любимый человек после бабули. Даже Дёму я так сильно не люблю, потому что брат давно уже не живёт с нами. А с Лёвой я провожу каждый день. Даже сплю спокойно в одной кровати, закинув на него все конечности. Без какого либо подтекста. Редко, очень редко, но такая дружба действительно существует. Влюбиться во Льва для меня тоже самое, что влюбиться в родного брата. – Пойдём обратно? Нужно репетировать? Я, как ответственная староста, не могу тебя отпустить.
– Пойдём, – Лев кратко целует меня в макушку, и мы возвращаемся на школьный двор.
Якушев сидит на лавочке, прижав к носу платок. Вокруг него суетятся девочки.
– Одинцов! – гремит голос классной руководительницы на всю округу.
– Татьяна Павловна, – тут же вступаюсь за Льва я, – выслушайте, пожалуйста! Лёва тут не при чем. Лёва просто за меня заступился. Илья полез ко мне. Шлёпал меня по по… мягкому месту. За волосы схватил. Разве по-мужски было бы стоять в стороне и смотреть на это?
– Барсова, я тебя не спрашивала, – грубо обрубает классная руководительница. – Одинцов разбил нос Ильюше.
– Ильюше, – хмыкаю я. – Все кроме Вас видят, что он придуривается. Только Вы его святым считаете.
– Не огрызайся, – бросает недовольно Татьяна Павловна. – С подружками своими так разговаривать будешь, а тут школа!
Я закатываю глаза.
– Ты мне ещё глаза позакатывай тут! Совсем распустились! На носу праздник, а они драку устроили! У Ильюши кровь носом идёт.
– Ваш Ильюша – вор, – раздался за моей спиной низкий голос с хрипотцой. – Только вчера его охранник поймал в соседнем супермаркете на воровстве.
– Что ты такое говоришь, Сашенька? – всплеснула руками Татьяна Павловна.
Я замерла на месте, боясь даже пошевелиться, потому что Коршунов, а это был именно он, подошёл ко мне практически вплотную. Спиной я чувствовала жар, идущий от него. Волнительно. в очередной раз под влиянием этого парня я теряю связь с миром. Всё концентрируется на чувствах. Я понятия не имею специально или нет, но парень проводит рукой по моей спине. Мимолетно и очень быстро. Но от табуна мурашек меня аж передёргивает. Я закрываю глаза, вслушиваясь в спокойный и тихий голос. С лёгкой хрипотцой. Низкий. Обволакивающий. Будто каждое слово, которое вырывается изо рта парня, крохотными импульсами рассыпается по моей коже. Это ни с чем несравнимое ощущение. Я отстранённо замечаю, что Татьяна Павловна уходит вместе со Львом. Но мои мозги сейчас превратились в желе, поэтому я не могу пошевелиться. Остаюсь стоять на одном месте, чувствую обжигающий жар чужого тела. Всё равно вздрагиваю, когда волос на затылке касается горячее дыхание. Саша невесомо проводит носом по моим волосам. Я чувствую, что сейчас упаду на асфальт от переизбытка чувств. Ровно семь секунд и парень отстраняется. Отступает, а я чувствую, как мне стало ужасно холодно. Несмотря на то, что на улице больше тридцати градусов, меня начинает колотить от холода.
Чёрт. Я уже стала зависима от этого парня. Уже...
Глава 6
Даша
– Так, подтягиваемся! – громогласно крикнула наша учительница физкультуры, которая ставила все танцы на каждый праздник, проходящий в школе. – Становимся парами, как распределялись на прошлой неделе.
Я отошла в сторону, чтобы не мешать одноклассникам, которые подходили к своим партнёрам по танцам.
– Барсова, тебе нужно особое приглашение? – Юлия Викторовна оказывается возле меня.
– Лёва ушёл, Юль Викторовна, – пожимаю плечами. – У меня сейчас нет партнёра.
– С новеньким танцуй, – мотнула головой учительница в сторону Саши.
– Но… Он же, скорее всего, с Машей танцевать будет, – залепетала я, чувствуя, как к щекам мигом приливает кровь.
– Пусть Лев с Машей танцует. Быстрее танец выучат, – махнула рукой женщина. – Давай, Даша, не задерживай всех. Александр, подойди, – подняла руку Юлия Викторовна.
Меня даже в холодный пот кинула от осознания того, что мне придётся танцевать с Коршуновым. Да он меня таскать по двору будет, потому что я уверена, что ноги меня держать откажутся. Они уже в коленках начали подгибаться, стоило взглянуть на уверенно приближающегося к нам Сашу. Чёрт. Какой красивый парень. Просто чертовски красивый. Но дело было даже не во внешности, а в его уверенности в себе. В его харизме. В его магнетизме. Или, может быть, только на меня он так влияет? Может, только меня к нему так тянет? Вытерла влажные ладошки о льняные шорты и воровато отвела взгляд.
Я уже не наблюдала за тем, как Саша приблизился. Я снова почувствовала его близость каким-то шестым чувством. С его стороны будто жар идёт, который опаляет. Который разжигает пожар эмоций. Который пока только игриво ласкает, но грозится причинить вред.
Пульс зачастил. Нет. Я не могу. Я не выдержу этого. Чтобы избавиться от этого искушения, нужно держаться от парня как можно дальше. Стараться не видеть. Не слышать. Не дышать его запахом, который до моего носа доносит ветерок. Боже, дай мне сил!
Саша остановился настолько близко, что его локоть коснулся моего предплечья. Рвано выдохнула. Скосила глаза вправо. Увидела, что Коршунов засунул руки в карманы и смотрит сейчас на Юлию Викторовну выжидающе.
– Будешь танцевать с Барсовой вальс, – сообщает женщина.
– Хорошо, – пожимает плечами Коршунов и поворачивает голову. Взглядом скользит по моему лицу. Я рвано выдыхаю, когда замечаю в карих глазах искорки удовлетворения и какой-то радости.
Коршунов руку протягивает ладонью вверх и мне приходится вложить в неё дрожащие пальцы, которые в тот же мог крепко сжимают.
– Отлично! – довольно говорит Юлия Викторовна и уходит включать музыку.
А у меня снова мысли трусливо в стороны разбегаются. Прячутся, как мыши по норам, оставляя звенящую пустоту. Зато мурашки табунами бегать начинают. И мелкие волоски дыбом встают.
– Надо… нужно встать в круг, – выдавливаю я, писклявым голосом. Чёрт. Как же стыдно. Особенно стыдно за потные ладошки, одну из которых сжимает в надежной, горячей и чуть шершавой руке парень. Снова чувствую себя несуразной рядом с ним.
Но парень будто этого не замечает. Большим пальцем руки по внешней стороне ладони проводит. Что за излюбленный жест у него? Уже второй раз. Я же могу поверить, что ему нравится меня касаться. Что я ему… тоже нравлюсь. Но разве так бывает? Разве так может быть?
Саша молча ведёт меня к свободному месту. Останавливается. Разворачивается ко мне лицом. Вторая рука, которая обжигает своим жаром, ложится мне на талию. И очень медленно, просто мучительно медленно скользит по изгибу на поясницу. Ткань лёгкой белой блузки немного сбивается и приподнимается, позволяя горячим пальцам прикоснуться к коже. Боженька! Это непросто фейерверк, это настоящий взрыв. Я никогда не могла предположить, что такое простое прикосновение к пояснице может томлением отозваться во всем теле. Будто в точке соприкосновения появился крохотный огонёк, который с невероятной скоростью превратился в пожирающий всё на своём пути пожар. Пожар, который распространился по всему телу. Я задышала чаще. Хотелось увидеть реакцию парня, но я не осмелилась поднять глаза. Слишком сильно боялась увидеть насмешку. Осознать, что это игра. Или же случайность. Ничего не значащие для него прикосновения.
Ладонь Саши легла на поясницу и замерла там. Положила руку ему на предплечье и вытянулась по струнке, чтобы ненароком не коснуться его подтянутого тела своим. Но сильная рука с поясницы на лопатки скользнула и ближе к парню притянула. Виска и щеки тут же коснулось дыхание парня. Боже. Лёвочка, где ты?
– Даша, чего ты выгнулась так? – подошла к нам Юлия Викторовна. – Руку выше, – переместила мою ладонь на плечо. – Стань ближе, – подтолкнула в спину, заставив впечататься в тело Саши. Почувствовать каждую мышцу. – И прогни спину немного. Голову поверни, – пальцами поворачивает за подбородок в нужном направлении. – Саша, руку между лопаток. Вот так.
Боже, я прижата к парню настолько, что грудью чувствую его сердцебиение. Размеренное и спокойное. С отличие от моего. Я смотрю в одну точку за плечом парня и боюсь даже вдохнуть. Задерживаю дыхание. Потому что прекрасно знаю, что стоит хоть капельку воздух носом втянуть, он тут же запахом парня забьется.
– Дыши, – насмешливо на ухо. И снова эта ласка – большим пальцем по внешне стороне ладони.
Я давлюсь воздухом и начинаю кашлять. Лицо краснеет от стыда. Я не знаю куда деться. Ладошки в очередной раз становятся влажными. Но, к счастью, парень никак не комментирует. Просто двигаться начинает, когда музыка заиграла. Уверенно ведёт меня в танце. Мне даже задумываться не приходиться, как с Лёвой, какой шаг делать следующим. Я полностью растворяюсь в танце. И невольно голову поднимаю. В лицо парня вглядываюсь. Сначала на подбородке взглядом задерживаюсь. А затем осмеливаюсь в глаза заглянуть. К моему огромному разочарованию, не выражающие никаких эмоций. Пустые. Холодные. Я криво ухмыляюсь. Смеюсь над самой собой и над своими свалившимися так неожиданно на голову эмоциями. Чувствами, если так можно назвать то, что распирает грудь изнутри.
Но взгляда не отвожу. Упрямо вглядываюсь в карие глаза. В тёмные радужки. В необычайной красоты крапинки. И от всего этого ведёт. Как и от того, что всего пару секунд спустя зрачки парня расширяются. И я вижу в глазах Саши собственное отражение.
Прихожу в себя только в тот момент, когда песня заканчивается. Когда Саша останавливается и переводит взгляд мне за спину. Когда на его скулах начинают ходит желваки и рука до боли сжимает мои пальцы. Мне удаётся удержать вскрик боли, но никак не получается вырвать руку из железной хватки.
– Мне больно, Саша. Отпусти.
Коршунов на меня переводит взгляд и мне впервые становится страшно находиться рядом с ним. Потому что парень сейчас походит на человека, который готов крушить всё вокруг. Я вырываю руку и отшатываюсь от Саши. Оборачиваюсь и прослеживаю его взгляд. Но никого не вижу. Только у ворот школы стоит тонированный чёрный джип. Быть может, парень знает, кто в нём находится.
И, будто решив подтвердить мои опасения, Коршунов быстрым шагом, направился к воротам школы. В каждом шаге чувствуется ярость и ненависть. Но стоит только парню пройти половину пути, как машина срывается с места и уезжает. Саша останавливается. Сжимает с силой кулаки и опускает голову. Мне хочется к нему подойти. Успокоить. Делаю нерешительный шаг вперёд, как замечаю выходящих из школы Лёву и Машу. Синичкина тут же бросается к Коршунову.
Я отворачиваюсь, чтобы не мучать себя. В очередной раз напоминая, что не имею никакого права ревновать Сашу. Ревновать едва знакомого парня к его же девушке.
– С*ка, – слышу хриплый и болезненный голос Лёвы сбоку. Вздрагиваю, потому что погрузившись в собственные мысли, даже не заметила, как он подошёл.
– Кто? – не поняла я.
Лёва улыбнулась грустно и мотнул головой.
– Дашк, я влип по полной, – друг взлохматил волосы.
– Что такое? Родителей к директору вызывают?
– Нет. Я влюбился, Дашка. Я. Влюбился. Понимаешь? Я… – мне становится жалко растерянного Одинцова.
– В новенькую? – тут же догадываюсь я.
Лёва только глаза прикрывает, подтверждая мои предположения.
– Лёвушка, она занята, кажется, – говорю мягко.
Лёва хмыкает, будто говоря:
«И так знаю, мелкая».
Я только обнять его могу, так и не решившись признаться в том, что сама влюбилась.
Глава 7
Лёва
– Так нечестно! Ты точно мухлюешь! – вскрикивает Дашка, когда я в очередной раз её обыгрываю в карты.
Я только усмехаюсь и вскидываю брови:
– Ещё сыграем?
– Нет уж! Не хочу остаться у тебя в пожизненном рабстве, – бурчит недовольно, собирая карты в колоду и вставая из-за стола.
– С тебя блины, – откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди. Наблюдаю за Дашкой, которая дует губы, как маленький ребёнок.
– С какой это радости? Сам пожарь, – сверкает глазами.
– Это моё желание.
– Лёва, ты смеёшься, ты же знаешь, что я готовлю отвратительно, – пыхтит и пытается улизнуть от выполнения моего задания.
– Так отвратительно, что моя мама уже три года твердит, что я должен взять тебя в жёны, – закатываю глаза. – Не нужно прибедняться.
– Я не прибедняюсь. Но я не умею готовить, как моя бабуля, – моет чашки в раковине и ставит на сушилку.
– Ладно, – усмехаюсь коварно, – тогда я приберегу своё желание до лучших времён.
– Что ты задумал? – тут же настораживается Дашка.
– Узнаешь, – встаю из-за стола. – Я домой.
– Серьёзно? – вскидывает брови. – А как же фильм?
– Не сейчас, котёнок.
– Лёвочка, у тебя всё хорошо? – с искренней тревогой спрашивает подруга. – Ты можешь мне всё рассказать, я тебя выслушаю.
– Дашка, я не сопливый пацан, чтобы наматывать сопли на кулак.
– Я этого не говорила. Иногда стоит выговориться. Ведь Маша встречается с…, – запинается, и я с изумлением замечаю, как Дашка едва заметно краснеет и тяжело сглатывает. – С Коршуновым. И у них явно всё серьёзно.
Я чуть голову к плечу наклоняю и пристально слежу за лучшей подругой. Дашка говорит, энергично размахивая руками. Чересчур энергично, что ей несвойственно. Путается в словах. Волосы за уши нервно заправляет. И глазами по кухне бегает, избегая смотреть на меня. Чёрт. Да, моя мелкая втюрилась в новенького. В этого напыщенного индюка. С*ка. Внутри всё сжалось. Я не могу позволить Дашке быть с ним. Дашка ведь такая… Блин, это же моя Дашка. Мелкая и смешная. Которая со мной в батином гараже тачку дедову чинила. Дашка, которая со мной ввязывается в любые передряги. Которая прикрывала перед матерью, когда я впервые спиртное попробовал. Я уверен, что этот урод разобьёт мелкой сердце. Перед глазами неожиданно предстала картинка того, как Коршунов на Дашку смотрел вчера. Я блин идиот, раз сразу не обратил на это внимание. Он явно был заинтересован в Барсовой. И сегодня, когда эта мразь, Ильюха, Дашку по заднице шлёпнула, новенький напрягся. Только вникнуть толком я не успел, морду бить пошёл за малую. Слишком давно этот урод к Даше клеится. Вот только подруга не знает, что у Ильюхи пунктик есть – всех девчонок класса склеить. Как и не знает, что уже в прошлом году, когда она на больничном была, я с ним дрался. Потому что этот дебил радостно чесал в раздевалке, что Дашка ему отдалась. И опять же, какого хрена Коршунов полез? Нахрена рассказал о том, что видел? Ему какое дело?
Пазлы один за другим соединялись. Но всё равно оставалась дыра. Огромная дыра. Что связывает Машеньку и Коршунова? На вопросы девчонок, встречаются ли они, ни один из них ответа не дал. Коршунов вообще молчал, а Куколка отвечала настолько тихо, что расслышать её ответ было невероятно сложно.
Улыбнулся, когда вспомнил, как встретил её сегодня у кабинета директора, куда Татьяна Павловна меня потащила. Куколка сидела в приёмной. Ручки лежат на острых коленках, чудесная белокурая головку опущена вниз. Классуха в кабинет зашла, а я плечом к стене привалился и Куколкой залюбовался. Её тонкими ручками. Её худенькими икрами и щиколотками, которые были обхвачены ремешками сандалий. Аккуратно подстриженными ноготками, которые виднелись в вырезе летней обуви. Такие же розовенькие и прозрачные, как и на тонких пальчиках рук. Да и вообще, Куколка вся была аккуратненькой. Воздушной. И пугливой. Поднял взгляд на её лицо. На аккуратный носик и бледные щёчки, на одну из которых упала прядь волос. Девчонка пальчиками её за ушко заправила и нос сморщила недовольно. Улыбнулся. И взглядом на ушке залип. На мочке красовалась серьга в виде веточки. Красиво.
Столкнулся взглядом с голубыми глазищами, которые смотрели на меня чуть испуганно. Но к своей безграничной радости увидел в них проблеск радости. Улыбнулся искренне и вперёд шагнул. На корточки перед девчонкой присел, чтобы ростом своим не давить и лишний раз Куколку не пугать.
– Привет, Машенька, – поздоровался ласково. Сегодня вся робость, что была вчера, куда-то испарилась.
– Привет… Лев, – чуть помедлив ответила она. Очаровательный румянец коснулся бледных щек Куклы. Узнала моё имя. Улыбаюсь. Скорее всего, на дебила похож, но ничего поделать с собой не могу.
– Как дела? Как тебе в нашей школе? – кладу руки на подлокотники кресла, в котором Машенька сидит. Девчонка сначала вздрагивает, и я собираюсь руки убрать, но совершенно не ожидаю того, что малышка мою руку обхватит обеими ладошками.
– У тебя кровь, – проводит пальчиками по сбитой костяшке. – Болит? – заботливо спрашивает.
Я только мотнуть головой могу. Потому что знаю, что ни единого звука сейчас из меня не выйдет. Лишь хрип.
– Подрался? – спрашивает понимающе. Я киваю. – Сашенька постоянно дерётся. Руки почти не заживают, – качает головой и укоризненно смотрит на меня. – Как только Даша тебе позволяет драться? – спрашивает и снова краснеет.
– Так я за Дашку и подрался, – голос снова чужой. Даже интересно стало – всегда так будет, стоит мне рядом с Куколкой оказаться?
– Она у тебя очень красивая, – улыбается девушка. Я не совсем понимаю, что она хочет сказать. В каком смысле, у меня? Она решила, что мы встречаемся?
– Одинцов, к директору, – слышу сухой голос классухи за спиной. Поднимаюсь с корточек и иду к директриссе, готовясь слушать лекцию. – Машенька, сейчас всё распечатаем. Компьютер пришлось перезагрузить. Подождешь ещё пять минуточек.
– Конечно, – слышу голосок Куколки прежде, чем дверь в кабинет директора закрылась. Лекцию о том, что драться в школе плохо, благополучно пропускаю мимо ушей.
Из кабинета директора выхожу как раз в тот момент, когда Кукла забирает какие-то бумаги из рук Татьяны Павловны. Пристраиваюсь рядом и иду следом к выходу из школы, где гремит музыка. Глаза то и дело на Куколку скашиваю. Залипаю на её профиле. И гладких светлых волосах. С*ка. Снова не могу поверить, что эта девчонка настоящая. Снова хочется какую-нибудь фигню сказать о её красоте, но я держу язык за зубами. И снова девчонка с места срывается. Только в этот раз я вижу, куда она бежит. К Коршунову. Чтобы тонкими ручками его торс обвить. Чтобы щекой к груди прижаться. С*ка.
– Лёва! Ты чего завис? – вырвал из воспоминаний голос Дашки. – О Машеньке опять думаешь?
Закатил глаза на попытку мелкой меня спровоцировать. Щёлкнул по носу и покинул кухню, прекрасно зная, что подруга пойдёт за мной, чтобы закрыть дверь. В голове уже зрел план того, как Куколку сделать своей. И в этом мне поможет Дашка.
