Текст книги "Приманка для Коршунова (СИ)"

Автор книги: Екатерина Котлярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 31

Даша

Сердце проваливается в желудок. Чёрт. Я не могу поверить. Трясу головой, смотря на осколки телефона на полу автобуса.

– Что? – смотрю в лицо Саши. В его расширившиеся зрачки. Парня трясёт.

– Машку похитили, – белыми губами шепчет Саша.

– Спокойно, Саша, – с огромным трудом сдержав дрожь в голосе, говорю я. – Главное сохранять сейчас спокойствие. Слышишь? – я обхватываю лицо Саши ладонями. – Сейчас я позвоню Демьяну. Машу найдут. Быстро найдут. Землю перевернут вверх дном, но найдут.

– Я должен найти её, Даша. Она такая маленькая. Чёрт, – бьёт кулаком по поручню, разбивая в кровь костяшки пальцев. Трясёт рукой. И смотрит на меня обезумевшим взглядом. – Даша. Она совершенно беззащитная. Бл*. Колючка. Я не прошу себя, если с ней что-то случится. Дашка. Никогда не прощу.

– Саша, – я повышаю голос. Вынуждаю Сашу наклониться. Смотрю прямо в карие глаза. И говорю спокойно, пальцами лаская скулы. – Осталось две остановки, Саша. Демьян дома. Я ему сейчас позвоню.

Я достаю из кармана телефон и звоню брату.

– Да, – рявкает Демьян, поднимая трубку. – Кареглазка, где памперсы? – кричит парень. – Что такое, Даша? Что-то срочное? Я немного занят сейчас.

– Демьян… Тут такое дело… – я запинаюсь, толком не зная, что сказать. – Любимую девушку Лёвы похитили.

– Выкуп уже требовали?

– Я не знаю. Вроде нет, – я растерянно смотрю на Сашу. – Держи, – я протягиваю парню телефон.

– Да… Лекс… Нет… Синичкина Мария Никитична… восемнадцатого февраля две тысячи третьего года… Коршунов Александр Никитович… девятнадцатое июля две тысячи второго года… Да… Нет… Коршунов Никита Васильевич… седьмое апреля одна тысяча девятьсот семьдесят второго года… Матери разные. И моя, и Машина мертвы. Да. Спасибо.

Саша возвращает мне телефон. Нервно кусает костяшки пальцев. Ерошит волосы на затылке.

– Я уверена, что совсем скоро её найдут. Я… – прерываюсь, когда в руке начинает вибрировать телефон. Лёва. Чёрт. – Да, – говорю бодро.

– Привет, мелкая, как твои дела? – слышу, что друг чем-то хрустит. – Смотрю, ты активно отвлекаешь Коршунова. Настолько активно, что решила прогулять уроки. Как идут дела?

– Хорошо, – преувеличенно бодро говорю я. – Отлично!

– Что случилось, Дашка? – настораживается Лёва.

– Всё хорошо, – повторяю настойчиво я.

– Даша, я слишком хорошо тебя знаю. Что случилось? – серьёзным голосом спрашивает друг.

– Лёва… я… не знаю, что сказать… Как сказать… По телефону…

Саша забирает из моих рук телефон.

– Машу похитили, Одинцов. Я бл*ть думал, что она с тобой. Куда ты смотрел?

Я слышу рёв Лёвы в трубке. Забираю телефон обратно, кидая укоризненный взгляд.

Слышу, как громко матерится Лёва. Слышу, как что-то с грохотом падает на пол.

– Мы сейчас выходим из автобуса, Лёва. Демьян уже знает обо всём. Приходи ко мне домой, Демьян скажет порядок действий, – сбрасываю трубку и смотрю укоризненно на Сашу. – Зачем? Зачем, Саш? Не нужно было говорить. При чём здесь Лёва? Он к Маше не приближается уже два месяца. После того, как она его отшила.

– Ты компот вылила на меня по его просьбе, Колючка. Я не тупой и не слепой. Маша сообщила мне, что говорила с Львом. Одинцов любит Машу. И он должен знать. Если бы с тобой… если бы на её месте была ты…

– Я поняла, – выдыхаю, перехватывая его руку. – Пойдём. Наша остановка.

Мне даже не приходится показывать дорогу. Саша быстрым шагом идёт в сторону моего дома, держа меня крепко за руку и, будто неосознанно, поглаживая меня пальцем по внешней стороне ладони.

С Лёвой мы сталкиваемся в подъезде. Таким мертвецки бледным я не видела лучшего друга никогда. Даже показалось, что с минуты на минуту парень свалится в обморок.

– Чего бл*** так долго? – рыкает Лёва, вскакивая на ноги. – Кто мог её похитить?

– У моего отца слишком много врагов. Этот ублюдок убил слишком много людей.

– Бл***. Я сдохну, если с ней что-то сделают. Бл***. А если… Если… – Лёва оседает на лестницу.

– Даже не думай об этом, – рычит взбешённо Саша. – Я убью нах*р любого, кто посмеет её коснуться.

Во взгляде Лёвы я вижу дьявольский огонь, когда он вскидывает глаза. Мне даже становится страшно. Таким Льва я не видела никогда в жизни.

– Мальчишки, пойдём в квартиру. Поговорим с Демьяном. Он скажет, что нужно делать. Мы толком ничем помочь сейчас не можем.

Распахиваю дверь и приглашаю парней внутрь. И тут же сталкиваемся с Дёмой, одетым во всё чёрное.

– Дёма, ты куда? Что-то выяснили? Скажи, прошу тебя. Не молчи.

– Пробили местоположение. Сейчас поедем с ребятами туда.

– Я с тобой, – нетерпящим возражений голосом, сказал Лёва.

– Нет.

– Если бы это была Мила, что ты бы делал? Я должен поехать с тобой.

– Фиг с тобой. Поехали. Только одного возьму, – кинул предупреждающий взгляд на Сашу. – Под ногами не мешаешься, – бросил Демьян раздражённо, спускаясь по лестнице. – Выполняешь всё, что я говорю. Скажу тебе, сидеть в машине – сидишь. Никуда не лезешь. Понял? – друг кивает. – Пойдём.

– Удачи, – я обняла прерывисто Лёву и отступила к Саше. Саша тут же обнял меня, носом зарываясь в волосы на затылке. Я накрыла его дрожащие руки, согревая ледяные ладони. – Всё будет хорошо, Саша. Демьян знает, что делает. Вечером Машенька будет уже рядом. Веришь? – оборачиваюсь и обхватываю ладонями его лицо. – Веришь мне?

Саша не отвечает. Склоняется и лбом прижимается к моему. Его трясёт. Я вижу, что его глаза краснеют. Этот парень столько повидал в жизни, что ему трудно поверить в то, что всё наладится.

– В этот раз всё будет иначе, Саша!

– Может, зайдёте? – на пороге появляется Мила, держа на руках Ромку. – Сквозняк. Зайдите чай хоть попейте, нечего в подъезде топтаться. Ничем делу не поможете.

Я киваю. Тяну Сашу за собой в квартиру. Парень замирает. Окидывает взглядом коридор. Выдыхает рвано и оборачивается ко мне.

– Будто только вчера здесь был, – в глазах появляется нежность.

– Разувайся, пойдём в ванную, мыть руки. И снимай толстовку. Я постираю. У меня осталась твоя толстовка. Сейчас принесу, – собираюсь выйти из ванной, но Саша перехватывает мою руку. Разворачивает резко и впечатывает в свою грудь. Сжимает, причиняя лёгкий дискомфорт. Но я не спешу от него отстраниться, понимая, что ему сейчас это нужно. Почувствовать тепло и поддержку. Я вжимаюсь в него. Глажу руками по спине и затылку. Дарю ему свою поддержку. Отдаю свою любовь. Она ему нужна. И верю. Веру в то, что всё будет хорошо. Что всё наладится. Я чувствую, как медленно расслабляются его мышцы. Чувствую, как уходит напряжение. Приподнимаюсь на носочки и ласково целую его губы. И отстраняюсь до того, как Саша углубит поцелуй.

– Пойдём на кухню. Будем ждать вестей. Заодно познакомлю со своей семьёй. Со своими любимыми племянниками.

Закинув толстовку Саши в стиральную машинку и прихватив чистую в комнате, отдаю парню и направляюсь с ним на кухню, где на полу ползают мои племяши. Ромка и Глебка. Подхватываю шустрого Рому на руки, который ползёт в мою сторону. Целую светлые волосики на макушке. Втягиваю любимый запах.

– Расскажи, что ты кушал? – спрашиваю у карапуза, подбрасывая его вверх и слушая его заливистый смех. – Мама чем тебя сегодня кормила? Брокколи кушал?

Замечаю, что Глебка шустро ползёт в сторону Саши. Я замираю, когда мой племянник обхватывает большое палец руки парня и что-то восторженно лопочет. Мой Сашка улыбается. Расплывается в улыбке. Подхватывает Глеба и усаживает к себе на колени. С улыбкой слушает, как лопочет карапуз. Улыбается, позволяя дёргать себя за волосы и за уши. Такой красивый и домашний. Такой родной.

Я хочу, чтобы так было и у нас. Свои дети, с которыми Саша будет нянчиться. Будто почувствовав мой взгляд, любимый вскинул глаза. И ласково улыбнулся. И столько было чувств в его улыбке, что я пошатнулась. Все проблемы отошли на задний план. Я забыла о том, что поводов для радости сейчас мало.

– Так, ребятки, вы сейчас спалите мне кухню. Хватит пожирать друг друга глазами. Лучше расскажите мне, что произошло, – на стол опускаются две чашки с чаем. Я сажусь рядом с Сашей, пристраивая на коленях Ромашку. – Демьян ничего толком не объяснил.

– Мила… Тут такое дело… Я не стала говорить Дёме, зная его характер… Отец Саши и Маши причастен к смерти моих родителей.

– Не поняла. Каким таким образом? Демьян говорил, что был задержан мужчина, у которого в квартире нашли следы взрывчатки идентичной той, что была на месте взрыва.

– У меня есть запись разговора, который это подтвердит, – хмуро говорит Саша.

– Даша, – Мила качает головой. – Даша, почему ты не сказала? Дёма бы…

– Сейчас нужно спасти Машу, Мила, – я качаю головой. – Я боюсь, что Дёма не сможет… Дёма слишком сильно любил родителей… То, что Маша дочь убийцы его родителей… ты же понимаешь…

– Ты права, – поджимает губы Мила. – Что ещё ты не сказала Дёме?

– Что отец Саши одержим Машей… Он в Машеньке видит её мать. И ещё он причастен к смерти Голован…

– Даша, ты сейчас серьёзно? Почему ты блин не сказала раньше?

– Я только сегодня ей сказал. Перед тем, как позвонил этот урод. Мы как раз ехали, чтобы всё рассказать Демьяну, – пожимает плечами Саша.

– Ладно… – я вижу, что Миле плохо.

– Мила, – я опускаю Ромку на коврик и подхожу к ней. – Нет. Не вспоминай. Всё в прошлом. Давно в прошлом, – обнимаю её крепко и раскачиваюсь из стороны в сторону. – У Маши есть невероятный брат, который никому не даёт её в обиду. Маша счастлива. Её любит наш Лёва. С ума просто сходит по ней.

Девушка кивает. Дышит глубоко, успокаиваясь.

– Как там у Марка с Анютой дела? – спрашиваю, чтобы отвлечь.

– Второго ждут, – тепло улыбается Мила. – Говорит, что Анюта снова решила его извести.

– Что на этот раз? – хихикаю я. – Волосы снова покрасила?

– Нет, только посылает искать то, что найти невозможно, – хмыкает Мила. – Ну, и рыдает, что стала толстой и Марк совсем скоро её разлюбит.

– Что-то мне это напоминает, – хмыкаю я.

Мила закатывает глаза, делая вид, что ничего не понимает. Качаю головой и склоняюсь над Ромкой, который дёргает меня за ногу. Подхватываю племянника на руки и щекочу пузико.

Бросаю нервный взгляд на телефон. Ни одного пропущенного. Чёрт. Почему время тянется настолько медленно?

И будто кто-то услышал мои мысли. На телефон Сашки позвонили. Парень дёрнулся и схватил телефон.

– Да.

– Где тебя носит, щенок? – слышу ор. – Веру похитили и требуют выкуп. Где тебя носит?

– Машу, долбоящер ты! Машу! Пошёл нах*р! – Саша сбрасывает вызов.

– Не ругайся при детях, – одёргивает его Мила. – Позвонил заботливый папаша? – мягче спрашивает она и усмехается.

– Да… – закатывает глаза Саша.

– Думаешь, он подключит полицию? – интересуюсь я.

– Я в этом очень сомневаюсь.

И снова раздаётся звонок. Только теперь звонят мне. Принимаю вызов от Дёмы и замираю, слушая его спокойный голос, который заставляет облегчённо выдохнуть.

– Машу нашли, с ней всё в порядке.

Глава 32

Маша

Когда видела в фильмах, как похищают людей, никогда даже предположить не могла, что сама окажусь в такой ситуации.

После разговора с Лёвой, я поняла, что в школе оставаться больше не могу. Потому что быть с ним в одном кабинете, чувствовать на лице его жадные взгляды очень сложно. Потому что все барьеры рушатся. Все убеждения, которые я повторяю, как мантру, забываются, стоит его глаза увидеть. Потому что он смотрит так, что внутри всё переворачивается. Сжимается. Ухает вниз. Особенно после его слов. Он любит меня. Этот невероятный нежный парень любит меня. Мне так хочется обнять его. Спрятаться от всего мира в его крепких и надёжных объятиях. Забыть обо всём на свете. Об отце. О безопасности. Только бы Лёва продолжал шептать, так хрипло, с нежностью: «Моя Кукла. Моя девочка». Когда я читала любовные романы, всякий раз поверить не могла, что в жизни так бывает. Чтобы дыхание спирало. Чтобы внизу живота всё жгло от каждого прикосновения и взгляда. Чтобы мурашки по коже бегали. Оказалось, что бывает. Ещё острее. Ещё красочнее. И необходимее.

Но я сбежала подальше. Потому что остатки разума кричали, вопили во всё горло, что стоит уйти. Нельзя подвергать Лёву риску, потому что у отца глаза и уши могут быть везде. Теперь ночами меня мучали кошмары. Не те, что были два года назад, когда я видела, как отец вламывается в номер. Где в ушах мамин крик стоял. Нет. Мне снилось, как отец забирает моего Лёву. Стреляет в него из пистолета. И кровь… много крови любимого на руках… и его взгляд. Пустой взгляд любимых карих глаз. И только картинки перед глазами не позволяют забыться.

Собрала свои вещи и, тепло укутавшись, покинула школу. Знаю, что Сашка будет ругаться, что я решила уйти без него, но мне нужно побыть одной. Рассмаковать каждый момент, который я провела рядом с любимым. Вспомнить каждый взгляд, каждое прикосновение. Достала телефон и всё же написала брату, чтобы он не волновался и не искал, когда намилуется с Дашей.

И только спрятала телефон в сумку, как меня резко дёрнули назад. Я испуганно вскрикнула и стала вырываться. Меня накрыло волной удушливого страха и паники, когда к носу прижалась какая-то тряпка. Заржала дыхание, чтобы не вдохнуть запах того, чем была пропитана ткань. Но уже через пару минут сознание медленно покинуло меня.

Открыла глаза я в заброшенном амбаре, сидя на промерзлой земле. Попыталась пошевелиться. Оказалось, что я привязана к деревянному столбу. Руки скреплены за спиной толстой верёвкой. Ноги связаны.

Я стала оглядываться по сторонам, пытаясь увидеть своего похитителя. Но никого, кроме меня, в помещении не было.

Стала дёргать руками, надеясь, что верёвка перетрётся, а я смогу освободиться.

– Очнулась, птичка, – раздался надо головой хриплый прокуренный голос. Я вздрогнула и вскинула глаза на мужчину, приближения которого я даже не заметила. – Хочешь освободиться, сладкая? – носком сапога ткнул меня в ногу. Я кивнула. – Освободишься, – усмехнулся мужчина. – Обязательно освободишься, когда я отрежу все твои тоненькие пальчики.

Мой похититель резко сел на корточки. Склонился и разрезал верёвку, удерживающую мои руки. Перехватил правую руку за запястье и больно дёрнул за руку к себе. Распластал пальцы на своём колене и поднёс нож к мизинцу.

– Прошу Вас! Не надо! Умоляю! Я ничего не сделала!

– Заткнись! – рыкнул мужчина. – Я пришлю ему твой хорошенький пальчик почтой. Все твои пальцы. По одному!

– Не надо! Прошу Вас! – я понятия не имею, откуда берутся силы, чтобы возражать. Чтобы умолять. Меня трясёт от страха так, что даже кажется, что я уже лежу без сознания. – Я ничего не сделала Вам!

– Закрой рот, – мужчина вскидывает на меня полный злобы взгляд синих глаз. – Закрой рот, девчонка, – а в глубине его глаз я вижу страх и боль. – Жить хочешь? Да? – ревёт раненным зверем. Я не отвечаю, молча глотая слёзы. – Моя дочь тоже хотела! Хотела! – мужчина закрывает лицо ладонями и оседает на землю. Я вижу, как отлетает в сторону нож. Вижу, как его плечи начинаются сотрясаться от рыданий. – Вика тоже жить хотела. Выбрала университет. Готовилась к поступлению. Была полна жизни и надежд, – он раскачивается из стороны в сторону. Его рука безвольно соскальзывает на колени, а я вижу его лицо. Такое ощущение, что всего за минуту он постарел лет на двадцать. На лице залегли глубокие морщины. А в глазах такая тоска, такая боль, что я отшатнулась. – Моя девочка мечтала поступить в театральный. Мечтала. Но её мечты так и остались мечтами. А знаешь почему? – устало спрашивает, вскидывая на меня глаза. – Потому что она была в том автобусе. Моей Викусе было бы двадцать пять лет. Двадцать. Пять, – взгляд в пустоту. – Она бы могла быть мамой. А я дедом, – качает головой. – Но Викуси нет. Потому что твой отец убил её.

– Нет! – я мотаю головой.

– Да, девочка. Да… – плечи мужчины снова начинают содрогаться.

– Но ведь… По всем новостям говорили, что посадили того, кто устроил взрыв! Того, кто был причастен ко всему этому.

Мужчина склонил голову набок, слушая меня с грустной улыбкой.

– Маленький наивный ангел. Ты так похожа на неё.

У меня в горле ком слёз встал от тепла в голосе этого мужчины. Мне стоит его бояться, а мне напротив хочется его обнять. Забрать ту чёрную пожирающую боль, что грызёт его.

– Я смог узнать, кто был заказчиком, девочка…

– Мой отец, – дрожащим голосом сказала я. – Мне так жаль… Так жаль… – я заплакала, вытирая слёзы, которые никак не желали останавливаться.

– Следил за ним. Узнал, что он в дочери своей души не чает… Я… – хрипит. Кулаком с силой ударяет в землю.

– Я очень сильно похожа на свою маму, – зачем-то выпалила я, понимая, что сейчас не самый лучший момент для откровений. – Она, наверное, единственный человек, которого любил мой отец. Настолько любил, что стал одержим. Мамы не стало по его вине. Он убил её. И забрал меня в свой дом. Он называет меня её именем. И уже пытался… – голос срывается, когда я вновь вспоминаю события того ужасного вечера. – Я каждый раз пытаюсь найти ему оправдание, – я морщусь и растираю руки, на которых остались следы от верёвки, – но каждый раз я узнаю, что-то новое. Что-то настолько ужасное… Но ведь должно же быть в человеке что-то хорошее? – я вскидываю на мужчину глаза.

Мужчина молчит. Я вижу, что он плачет. И продолжаю говорить, пока мне дают такую возможность. Может быть, я сумасшедшая, но я его не боюсь. Я вижу, что он не причинит мне вреда. Этот бедный мужчина отчаялся. Он потерял самое драгоценное сокровище в своей жизни – свою дочь.

– Я боюсь быть счастливой. Я боюсь, что он убьёт всех тех, кого я люблю. Я отталкиваю всех, кто пытается со мной дружить. Я отталкиваю парня, который меня любит и которого люблю я. И я не знаю, что будет, когда я стану совершеннолетней. Мой брат верит, что мы сможем от него избавиться. Что мы сможем его посадить… А я не могу в это поверить, – говорю тихо, нервно заламывая пальцы. – Я даже представить не могу, сколько семей пострадало из-за него. И сколько людей будет готово причинить вред мне и моему брату. Ведь… если он такой, то и дети такие?

– Нет, – уголки губ мужчины дёргаются, будто он собирается улыбнуться. – Дети не должны отвечать за поступки своих родителей. Бес попутал, – качает головой и сжимает пальцами переносицу.

Кое-как я встаю на колени. Ноги до сих пор связаны. Я подползаю к мужчине и обвиваю его шею руками.

– Мне очень жаль… Я понимаю, что слова пусты… И что дочь вернуть своим сожалением я не смогу, но… Боже… – от кома в горле я не могу говорить.

Я чувствую, что тело мужчины каменеет. Готовлюсь к тому, что он меня оттолкнёт, но со звуком, похожим на скулёж, он сжимает меня в руках. С такой нечеловеческой силой, что мне становится больно. Мужчина ревёт. Громко. Утыкается лбом в моё плечо и ревёт. И в этом рёве чувствуется вся боль, вся безысходность потерявшего своего ребёнка родителя. Сколько бы лет не прошло, этот мужчина будет оплакивать свою дочь.

– Ей было всего семнадцать, – начал говорить глухо мужчина. – Он с детства любила рисовать, – смешок. – Разрисовывала все стены, все документы. Всё бы отдал, чтобы она сделала это снова. Она всегда называла меня «любимым папулечкой». Она была папиной дочкой. Ездила со мной на рыбалку. Ходила в походы. И сколько бы лет ей не было, каждый вечер она приходила ко мне перед сном. Забиралась под одеяло и просто лежала рядом. Моя Викуся… Мне до сих кажется, что в соседней комнате раздаются её шаги. Что вот-вот распахнётся дверь и в комнату влетит она. Покажет новый портрет… В тот день у нас с её матерью было плохое предчувствие. Предлагали ей остаться дома. Не идти на учёбу. Провести день вместе. Но она ушла. Успела на тот автобус… Единственное, что успокаивает – моя девочка не мучилась. Она умерла сразу… – мужчина замолкает. Снова его плечи трясутся от несдерживаемых рыданий. – У тебя, наверное, ноги затекли, – пробормотал он, тянясь за ножом. Я невольно напряглась. – Я не причиню тебе вреда, Маша, – качает головой. – Старый дурак. Бес меня попутал. Думал, что так смогу отомстить. Но…

– Но Вы знаете, что Вы не убийца, – я села на попу, вытягивая ноги, чтобы мужчина разрезал верёвки. – И не садист. Вы не такой, как он. И знаете, что Вам не принесло бы это облегчения.

Мужчина улыбается грустно:

– Ты так похожа на неё. Такая юная, а такая рассудительная. Я порой поражался тому, как в голове моего ангела появляются мысли, которые никогда не приходили в голову мне, взрослому мужчине.

– А можно узнать, как Вас зовут? – робко спросила я, растирая онемевшие ноги.

– Виктор Павлович. Скоро приедет твой отец, Маша, – в его глазах я вижу решительный блеск.

– Нет! Я не позволю ему этого сделать! Нет, Виктор Павлович! На этом жизнь не заканчивается! – я поднимаюсь на ноги и упорно иду к мужчине, хотя ноги подкашиваются. – Пожалуйста! – я выдыхаю, хватая сухую руку. – Ведь… Ведь есть детки в детских домах, которые ждут любви. Не сдавайтесь, прошу Вас!

– Меня посадят в любом случае, Машенька, – улыбается мужчина.

– Я не позволю им этого сделать! Не позволю, Виктор Павлович. Вы ничего мне не сделали. Вы не причинили мне вреда. Только немного напугали.

– Маша…

– Вы сильный мужчина, Виктор Павлович. Вы прожили с этой болью столько лет! Вы добрались до правды. Вы сделали всё, чтобы ОНА знала, что Вы не бездействуете. Что Вы всё тот же лучший папа, который всегда защитит свою любимую дочь! Я уверена, что она гордится Вами. Но ещё я уверена в том, что она хочет, чтобы Вы жили дальше! Чтобы Вы не сдавались.

За дверьми слышится шум.

– Я прошу Вас! Ради дочери! Не сдавайтесь! – мужчина молчит.

Я выхожу вперёд, когда дверь распахивается и в помещение вламываются люди в чёрном с автоматами наперевес.

– Отойдите от девушки, – кричит кто-то.

Я раскидываю руки в сторону и твёрдо говорю:

– Вышло недоразумение! Мой отец неуравновешенный и психически нездоровый мужчина! Он тиран! Он следит за каждым моим шагом, и если я не отвечаю, он поднимает панику! Виктора Петровича я попросила помочь, потому что никто из знакомых не мог мне помочь. Виктор Петрович узнал интересную информацию касательно взрыва, в котором когда-то погибла его дочь. Он узнал, кто был заказчиком. Мой отец. Это просто нелепое недоразумение.

Я с облегчением вижу, как стоящий впереди мужчина делает какой-то жест рукой и все опускают оружие. Он снимает с головы балаклаву и делает шаг в мою сторону.

– Пойдём, Маша, я отвезу тебя домой.

– А Виктор Петрович? – испуганно спрашиваю я.

– Он проедет с нами для дачи показаний, – в глазах мужчины проскальзывает яростный огонь. Я ёжусь от этого взгляда.

– Я не хочу домой, – шепчу я, всё же направляясь следом за мужчиной.

Едва мы выходи из амбара, я вижу знакомый силуэт. Лёва стоит у чёрного миниавтобуса, двери которого распахнуты. Едва парень видит меня, бросается в мою сторону. Всего миг, а я уже оказываюсь в его крепких объятиях.

– Девочка моя, – шепчет сбивчивым шёпотом. – Больше ни на шаг не отпущу тебя. Кукла моя… Маша… Машенька… Бл***. Девочка моя… Я так испугался… Машенька, – обхватывает моё лицо ладонями и обжигает поцелуями лицо. Лоб, брови, нос, закрытые веки, щеки, подбородок. Я обмякаю в его руках, чувствуя, что силы полностью покидают меня. Лёва подхватывает меня и несёт в машину.

– Бурый отвезёт вас домой, – говорит мужчина, который вывел меня из амбара.

– Спасибо, Демьян, – благодарно говорит Лёва, протягивая руку для рукопожатия. Мужчина кивает. Но между его бровями залегла хмурая складка. – А ты?

– А мне нужно разобраться ещё с одним делом, – от кривой ухмылки, которая появляется на губах мужчины, я вздрагиваю и вжимаюсь в тело Лёвы.

Демьян захлопывает дверь, и машина трогается с места, оставляя амбар позади. Впервые в жизни я уверена, что совсем скоро в моей жизни всё наладится. Совсем скоро.