Текст книги "Крапивники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Концова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– Это звучит так, будто тебе завидно. Любишь ошейники? Кстати, чтоб ты знал, он не мой, а мамин.

– Ситуация не сильно изменилась. Что у тебя, что у неё, всё это появилось лишь по одной причине – она спит с нужным человеком.

– Это самый омерзительный способ сказать «Вышла замуж за первую любовь и не знает нужды». К тому же сильно ли ты лучше меня? Тебе настолько трудно было устроиться сюда на работу? Очень сомневаюсь.

Тут она была права – семья поспособствовала Джастину, но…

– Это не отменяет того, что в твоём случае всё так, как я описал.

– Пожалуй, – кивнула Луна. – Но не делай вид, что ты сильно лучше. Ты в том же самом болоте.

Фыркнув и выплеснув остатки вина, вдруг показавшегося похожим на уксус, в клубу, Джастин пробормотал:

– Давай-ка не будем ругаться посреди толпы студентов.

Луна ответила не сразу.

– Позволь узнать, чем ты болен? Такие перепады настроения для здоровых не характерны. Ты же сам начал эту истерику, черти б тебя…! – Луна сдержала дальнейшее восклицание, закончив фразу шипением. – … побрали.

Джастин не был уверен, как фраза должна была звучать в изначальном своём виде, но ничего хорошего не предполагал.

– Признаю, не очень правильно с моей стороны. Но если мы сейчас окончательно разругаемся, то разгонять студентов по домам и следить за уборкой павильона нам придётся в перерывах между попытками друг друга убить.

– Да что ты, – оскалилась девушка. – Я тебя быстро убью, не волнуйся.

– Ты? Я б на это посмотрел!

– Хорошо. Учту твоё пожелание при выборе заклинания.

– И что оно даст? Никто не ходит по улице без артефакта от менталистов, – Джастин отвернул край куртки, демонстрируя защитный артефакт в виде зачарованной булавки. – Твои заклинания бесполезны.

– Надо же, как я забыла? – тон заставил усомниться, что это не спланированное издевательство. – Значит, шансы на победу сравнялись.

– Что-что, ты там мяукаешь, котёнок? – будучи почти на голову выше, и при этом даже не считаясь в обществе особенно высоким, Джастин демонстративно нагнулся к миниатюрной девушке. – Ты ещё не набрала пятьдесят килограмм и не отрастила усы, чтоб представлять для меня хоть сколько-то серьёзную угрозу.

Ехидно улыбаясь, передал ей со стола трубочку с кремом.

– Кушай, маленькая, тебе нужно.

Вместо ответа коллега зачерпнула пальцем крем и провела себе под носом, рисуя усы.

Очевидно, она хотела таким образом сказать, что усы у неё есть. Может даже намекнуть, что даже такие, нарисованные, они всё равно брутальнее, чем у Джастина, как всегда гладко выбритого. Но…

Юноша засмеялся. Даже не зло и язвительно. Просто от нелепости представшего образа.

Вслед за ним осознавать картину начала и Луна. Её прерывистые смешки смешались с его неудержимым хохотом.

– Так и стой, – задыхаясь от смеха, Джастин распрямил спину, снова глядя на Луну с высоты всего своего роста. – Постой так минутку.

Юноша юркнул за занавес павильона в темноту парка.

– Не стирай усы.

Подбежал к ближайшей клумбе, выдрал оттуда гладиолус и вернувшись назад.

– Мисс, – излишне манерно поклонившись, начал он. – Многие девушки стеснялись бы такой своей особенности, но не Вы! Ваша смелость поражает. Позвольте вновь сделать комплемент Вашим потрясающим усам. Они такие густые и блестящие… Позвольте в знак восхищения преподнести Вам сей цветок. С клумбы. Всё как Вы любите, да, мисс?

– Спасибо на добром слове, но ты всё равно просто отвратителен, – давя улыбку, Луна забрала гладиолус и стёрла крем. – Пойду лучше нарушителей искать. Не хочу с тобой общаться.

Девушка опустила цветок в графин с водой на столе и с серьёзным лицом обратилась к Джастину, кладя руку ему на плечо.

– Постереги его, раз уж тут стоишь. Я потом заберу.

Луна растворилась в толпе студентов. На чёрной материи куртки остались кремовые отпечатки пальцев. Она сделал это специально, сомнений быть не может.

Да, шуточный комплемент её позабавил, но перекрыть воспоминания о комментариях Джастина в адрес её семьи не смог.

Где-то в душе – даже не очень глубоко – Джастина огорчил её уход. Почему? Может, ему просто настолько скучно и неприятно находиться здесь, что даже такая компания красила ситуацию?

Глава 13. Луна

Я прилипла к окну своего кабинета на третьем этаже. У меня свой кабинет!

Ну… не совсем свой. Я делю его с другим преподавателем, ведущим здесь кружок по интересам, но с ним мы заранее обо всём договорились.

Помещение не поражало своими размерами, тем не менее, я раз за разом восторженно оглядывала восемь вместившихся парт, шкафы, черную доску и корзинку с мелом на массивном учительском столе.

Что мне тут больше всего нравилось так это окна в двух противоположных стенах – света много и сквозняк можно сделать, чтоб быстро проветривать помещение. И ещё потолок – две плоскости, сходящиеся под прямым углом.

Заглянув в свой ящик стола, я достала чашку, зачарованную огненным плетением.

Наполнила её водой из специально проведённого в кабинет крана – многие артефакты в процессе создания требовалось охлаждать водой для предотвращения перегрева и возгорания.

После нажатия кнопка-кристалл в основании чашки засияла красным светом огненной энергии. Вода начала греться.

В кипяток опустились высушенные листья чая. Чашка была отставлена на угол стола.

Пока напиток настаивается, нужно достать артефакт, который мы со студентами сегодня будем разбирать на кружке.

Бандура размером с увеличенный втрое кирпич покинула шкаф и опустилась на угол стола, рядом с чашкой. Я заняла учительское кресло и достала художественную книгу.

– Ждём…

Под чудачества главных героев и их пламенные диалоги я досыпала в чай сахар и успела опустошить чашку на половину, прежде чем в дверь раздался стук.

В кабинет сунулся нос какого-то пацана.

– Можно?

– Вы на кружок по артефактам?

– Да, – парень открыл дверь. Следом за ним зашло ещё двое.

– Здрасте, – из трёх поздоровался один.

– Здрасте, – ответила я, тут же прикладываясь к чаю.

Сделаю вид, что не нервничаю по поводу первого рабочего дня. Эти дети такие же как я несколько лет назад.

– А Вы что так рано? Перемена ещё десять минут.

– А нам в коридоре сесть негде.

Ребята сели кучкой, достали монетку, поставили на ребро и щёлкнули по ней, заставляя крутиться, и принялись по очереди тыкать в неё пальцами.

– Что вы делаете? – я встала и подошла ближе.

При взгляде с меньшего расстояния стало ясно, что они не просто тычут в крутящуюся монету, а легонько толкают, ускоряя и замедляя ей вращение.

– Надо крутить монету, – объяснил один из студентов, прицеливаясь, чтобы щёлкнуть по медяку. – Тот, у кого она упадёт – проигрывает.

Занятый разговором со мной, парнишка не рассчитал силу удара и металлический диск со звоном улетел с парты.

Другой игрок поймал денежку прежде, чем она достигла земли.

– Блин!

Проигравший сжал руку в кулак и приложил к столу. Поймавший монетку приятель упёр в стол средний и указательный пальцы правой руки. Большим прижал монету и резким движение запустил её вперёд, между средним и указательным. На большой скорости ребро монеты влетело в костяшки на кулаке.

Проигравший шумно засопел, потирая руку. Только теперь я заметила, что у всех троих руки разбиты. Местами до крови.

– Ну и игры у вас. Может, пойдёте в коридоре поиграете? С меня ведь администрация спросит, почему у детей руки разбиты.

– Если узнает, – уточнили ребята. – Мы им не расскажем.

Плотно сжав губы, я вскинула руки, сдаваясь, и, развернувшись на каблуках, ушла к столу:

– Я ничего не видела.

Дети играли. Постепенно подтягивались и другие. Девочки либо садились рядом ради зрелища, либо отсаживались подальше и делали вид, что всё происходящее их не касается. Мальчишки, в большинстве своём, присоединялись к игре.

Из раскрытого окна донёсся звон колокола, оповещающего о начале урока.

– Так, молодёжь, заканчивайте, – я отставила на край стола чашку и встала возле приготовленного для урока артефакта.

Дети расползлись по кабинету, заняв все свободные места.

Я стояла в небольшом помещении, под завязку забитом детьми. На первое занятие пришли все. Кто-то из них, наверняка, перестанет ходить на мой кружок, кто-то будет пропускать единичные занятия по болезни или другим причинам, но сегодня они тут почти все.

И они все на меня смотрят.

Чёрт.

– Здравствуйте…

Здравствуйте, кто? Как к ним обращаться? Дети? Я старше их всего на шесть лет – это пятый – старший – курс. Господа студенты? А студентки? Дамы и господа? Так я не спектакль объявляю.

– Здравствуйте.

Погрузившись в свои мысли, я и думать забыла о том, что дети должны мне ответить и их приветствие показалось громким и неуместным.

Чёрт… надо что-то сказать. Хоть что-то.

– Обскуранты-мракобесы, враги науки и просвещения.

Господи, а это вообще откуда⁈ Это цитата Эдмунда, но я даже слабо помню контекст, в котором он это говорил.

Чёрт… раз уж я это вякнула вслух, придётся как-то с этим работать.

– Так описал подростков мой хороший знакомый, профессор Эдмунд Рио, – я сделала глубокий вдох. – Записываясь на этот кружок, посвящённый артефакторике, вы, наверняка, слышали о том, что в конце года некоторые из вас получат предложение о работе в сети больниц «Крапивник» над уникальным проектом. Все об этом слышали?

– Да.

– Отлично. Так вот…

– А когда Вы расскажете, над чем именно мы будем работать? – перебил мальчишка, которому при мне запустили в руку монеткой.

– В конце года. Перед тем, как вы подпишите договора о неразглашении и о трудоустройстве. А на ближайшие месяцы ваша задача опровергнуть утверждение профессора о врагах науки и просвещения и показать, что справитесь с предстоящей работой. Приступим? Или есть вопросы?

– Почему нельзя узнать сейчас? – уточнил он же.

– Ради безопасности профессора и его семьи, информация о разработке находится в статусе секретности. Могу только сказать, – я улыбнулась. – Что это очень классная штука. Ещё вопросы?

Тишина. Только тихие шёпотки.

– Тогда приступим. Зовут меня Луна Солена. Обращаться можно «мисс Солена». И сегодня мы с Вами начнём собирать вот такие артефакты, – я похлопала по заранее выставленному прибору. – Кто мне скажет, из чего состоят все артефакты?

В воздух поднялась рука девушки с первой парты.

– Да, мисс?

– Артефакты обладают тремя основными элементами: хранилищем плетения, ключом активации и источником питания – внутренним или внешним.

– Верно. Отметим также, что эти элементы могут быть представлены одной деталью, могут дублироваться, соединяться при помощи дополнительных деталей и многое, многое другое. Кто скажет, какие чары можно заключить в артефакты?

– Снабжённые специальной руной, – кто-то со среднего ряда.

– Верно. А зачем?

– Когда колдует маг, через искру в источник поступает энергия, а сокращение источника активирует заклинание. В артефакте вместо искры источник питания, а сокращаться нечему, поэтому активация чар происходит искусственно.

– Чары активируются как взрывчатка, – я кивнула. – Им нужна «встряска». Если вы пнёте ящик взрывчатки – он взорвётся. Если у мага сокращается источник – магия работает. У вас нет ног и пнуть ящик вы не можете? Киньте в ящик большим камнем. Используете артефакт, а у неживого предмета, что логично, нет источника? Используйте специальную руну.

Взяв мелок, я нарисовала на доске фигурку человека с источником и проходящими через тело ниточками-потоками.

– Итак. На наших занятиях будем с вами собирать редкие артефакты. Начнём вот с этого, – хлопнула по ящику. – Это репродукция разработки древних. Применялась она для того, чтоб не одарённые магией могли просвечивать людей на предмет колдовских способностей. Из чего, как думаете, такая штука состоит?

Тишина.

– Это довольно простой артефакт. Его собрали почти сразу после открытия магии. По некоторым данным не прошло и пяти лет. Неужели вы знаете меньше, чем люди три тысячи лет назад?

Одна рука. Тощая девочка в самом дальнем углу.

– Да?

– Корпус, руна, источник питания, выключатель-рычаг… – пришлось напрячь слух, чтоб распознать её голос, особенно когда после основных частей она забормотала что-то про линзу.

– М… да. Корпус, – я нарисовала на доске прямоугольник, а на нём рычажок. – Выключатель. Источник питания в центре. Обычно это кварцевый кристалл произвольной формы. Тут не критично – артефакт не особо-то мощный. Что ты там ещё называла?

– Руна… – промямлила снова.

– Да. И говори чуть громче, – я нарисовала линзу на передней стенке корпуса. – Линза, в которую врезана руна. Кто знает, почему линза? Почему не кристалл произвольной формы? Почему не металлическая платина?

Тишина.

– Кто-то знает, как выглядели фонари у древних? Как современные маяки. Только вместо светильников свечи. Коробка с линзами, что бы свет проходил. Тут тот же принцип. Плетение должно проецироваться на объект, стоящий перед линзой.

Дети молчат. Ни у кого из них не было вопросов, но всякий случай я уточнила:

– Вопросы?

Кое-кто пожимал плечами, кто-то негромко сообщал, что всё понял.

– А должны быть. Скажите-ка мне, обскуранты, магическая энергия может сама куда-то двигаться без приказа и прямого воздействия мага?

Тишина.

– Нет. Запомните это. Не может. Энергетические потоки существуют на каком-то другом, более глубоком уровне реальности, понять и описать который никто пока толком не смог. На нашем же уровне она просто как облако. Призывается, совершает работу и растворяется, возвращаясь в своё измерение. Она не движется. О чём нам это говорит?

– О том, что её надо переместить? – парень со второго ряда.

– Да. Насильственное перемещение энергии, – между задней стенкой артефакта и источником энергии на схему добавился ромбовидный элемент. – Нагнетатель. Запомните этот момент!

Сделав паузу, оглядела лица студентов. Подняла указательные пальцы обеих рук, акцентируя их внимание.

– Запомните. Однажды это действительно будет важно.

Принялась рисовать дополнительную схему, посвящённую этому отдельному элементу.

– Нагнетатель. Штукенция, заставляющая плетение не срабатывать на месте, а пролетать до столкновения с объектом и активизироваться на нём. С него мы и начнём копирование этого артефакта. Так что идите к шкафам с деталями. Сегодня нам понадобятся…

Глава 14. Луна

Я сидела за последней партой в окружении толпы студентов светлого направления. Читала книгу.

По расписанию у меня на неделе получалось два «окна». Свободные часы между занятиями не стали бы проблемой, если бы не вставал вопрос кабинетов…

Тот, в котором я час назад проводила кружок, был в это время занят воздушниками-первокурсниками.

А в учебном корпусе, где находился мой кабинет для литературы и языка сейчас шёл ремонт и доступны для занятий были всего два помещения. Одно приходилось делить между мной и деканом светлого факультета, а во втором «поселили» Джастина. И оба сейчас были заняты.

Из-за расположения здания мне ещё и неудобно было добираться сюда из столовой, где провести час лишнего занятия было бы комфортно.

Поэтому, за неимением других идей, я устроилась в кабинете, отведённом мне и Мадам. Да, придётся составить ей компанию на уроке, но об этом я заблаговременно сообщила, и запрета не услышала.

Приходилось морально готовиться к времяпрепровождению со старухой…

Дверь в кабинет открылась за моей спиной.

Последние разговоры и робкие попытки списать прекратились.

– Два за домашнее задание, по причине списывания прямо сейчас получают…

Ледяной старческий голос мурашками пробежал по спине, смешиваясь с лязганьем ключа – мадам Лониан запирала кабинет изнутри, отрезая студентов от внешнего мира. Я поёжилась и даже не задумываясь, замерла в таком положении.

Сидя на последней парте, я почти физически чувствовала исходящий от неё холод. Старуха вела занятия по практической магии у подконтрольных ей представителей светлого факультета и танцы у всех направлений.

– Солена, – прервав мысль о двойках, позвала она. Спокойный размеренный тон и блеск зелёного бархатного платья совсем рядом. – Не горбись.

– Да, мадам, – я выпрямилась.

– Осанка улитки.

Она размеренно двинулась меж рядами. Медленно, статно и… абсолютно обыденно. С выражением холода и превосходства, как королева при визите в темницу.

Впрочем, если бы её происхождение оказалось аристократическим, я бы ни сколько не удивилась: манеры истиной леди, но с армейской выправкой и добротой тюремного надзирателя.

Она была такой всегда.

Каждый. Божий. День.

Она вернулась к мысли о двоечниках и, беспристрастно, как судья, назвала три фамилии. Три человека, которых она успела заметить за списыванием.

Дойдя до кресла, опустилась с тяжёлым старческим вздохом. Седой пучок редеющих волос поблёскивал в лучах солнца, проникающих через решётки окон. Стального цвета глаза скользили по нам.

– Домашнее задание проверять сегодня не буду.

Ну да. Чтоб не ставить хороших оценок, видимо. Зато плохие – само собой.

– Так как сегодня у нас с вами первое занятие, придётся напомнить всё пройденное в прошлом году.

– Звучит как угроза, – шепнул соседу паренёк передо мной.

– Рекомендую замолчать, – в тоне абсолютно безмятежном прозвучало лёгкое раздражение. – Если будете разговаривать не по делу, будем писать самостоятельную работу. А пока поиграем. Те, кто получил по моему предмету «пять» на последних экзаменах, поднимите руки.

Четыре руки. Из двадцати двух.

– На правый ряд, первые три парты. У кого четвёрки?

Семь рук.

– Садятся на правый ряд, с четвёртой по шестою парту.

Седьмая справа осталась свободной. На седьмой слева сидела я.

С выражением «Как же вы все мне надоели. Увы, я никак не могу избавиться от вас», она указала на двух парней из числа хорошистов:

– Кроме вас. Вы пойдёте в другие команды. Ты, – указала на первого. – Как лучший из худших, в первую, – на второго. – А тебе дорога к троечникам. Хиленькая у тебя была четвёрка.

И по какому признаку она будет делить ещё не рассортированных детей?

– Двенадцать человек? М-да… Ладно, жертвы лоботомии, теперь делитесь на команды: на первые три парты левого ряда садятся те, у кого тройка заслуженная. Пять человек. На задние – те, кого за уши пришлось на три вытягивать – семь человек. Вас будет больше, вдруг, вам это поможет.

С распределением пришлось помогать, у детей с одинаковыми оценками не было понимания, как делиться, но вскоре, разбитые преподавателем на команды, дети расселись на свои места.

– У Вас там ещё и мисс Солена, – старуха улыбнулась, обращаясь к «самой тупой» команде.

Можно подумать, эмоции – проявление человечности. Да. Только вот прищуренные глаза и сдвинутые брови, прилагающиеся к этой улыбке, навивали дискомфорт.

– Полагаю, у вас с ней примерно одинаковый уровень знаний по практической светлой магии. Если она хочет, может присоединиться к вам.

И в чей огород камень? В мой? Я, будучи магом-менталистом, должна знать что-то по светлой магии? Или она намекает детям, что даже человек другого направления может знать материал не хуже них?

Старуха взяла со стола коробку и, проходя между командами, ставила на центральный стол по банке.

В нашей оказался дохлый крот.

У других были змея, мышь и лягушка.

И все трупы были разворочены. На несчастных животных – одних и тех же уже многие годы – практиковались тёмные и светлые маги. Тёмные – наносить точечные разрушения, а светлые – восстанавливать целостность тканей живого организма.

– Поосторожнее с материалами, – предупредила мадам. – Они в академии дольше, чем вы на свете живёте. Ваша задача на сегодня – восстановить их до состояния свежести. Первой команде на задание даётся двадцать минут. Второй – полчаса. Пятьдесят минут – третьей. Час последней. Время пошло.

Боль в глазах студентов, с которыми меня определили в команду, переросла в тихие ругательства и беседы:

– Ну, типа надо чтоб плетение копировало части, которые у трупа уже есть?

– Ну, да. Но перед этим мы должны запустить вспять разложение.

– Зачем? Воскресить-то всё равно невозможно.

– Нам сказали «До состояния свежести».

Вдруг на весь кабинет раздалось брезгливое «Фу». От стола отличников потянулся отвратительный гнилостный запах.

– Я не буду с этим заниматься.

Девушка в дорогущем шёлковом платье с золотой вышивкой отпрянула от стола.

– Два, – невозмутимо сообщила мадам Лониан, даже не повернув головы на студентку. Она смотрела в окно, сложив за спиной руки.

– Оно воняет!

– Тело разлагается. Естественно, появляется запах, – таки развернувшись, тяжело опустилась в своё кресло. Солидный возраст давал о себе знать. – На четвёртом курсе Вы ещё этого не знаете, мисс?

– Можно открыть окно? – уточнил юноша, до сих пор держащий крышку от банки с подопытным.

– Да.

– Вы не можете поставить мне два!

– Отчего же? Вы отказываетесь работать.

– Мне никогда не придётся работать с мёртвыми змеями! Вы учите нас бесполезным вещам, ещё и ставите плохие оценки!

– Боюсь, мне будет трудно достать и, главное, хранить ещё четыре человеческих трупа. Тренируйтесь на животных.

– «Ещё»? – раздался шёпот в группе умных троечников.

– Да, молодой человек. Зимой мы начнём занятия с человеческим трупом, – старуха прекрасно его расслышала и указала на дверь, предположительно, ведущую в чулан. – Он хранится в соседнем помещении.

– Это отвратительно! – завизжала девушка.

– Что Вы, – тяжело вздохнула старуха. – С Вашей брезгливостью делаете на факультете светлой магии? Если вы боитесь подойти ко всему, что отдаёт смертью, то целитель из вас не получится. Вам не поднять ни одного больного.

Оглядев девушку с ног до головы, она зачем-то прибавила со сдержанно-язвительной улыбкой:

– Даже того, чья проблема – импотенция.

Девушка стояла ко мне спиной, поэтому её лица я не видела, но была более чем уверена, что на нём написано. Если даже на моём отразилось выражение под названием «Какого чёрта⁈», то на её скорее всего было то же самое, но обиженнее и в десять раз эмоциональнее.

– Я скажу родителям! – мёртвую тишину в аудитории разрезал визг.

Кажется, от него у меня заложило уши, но декан света даже не моргнула. Со стороны могло показаться, что она уснула с открытыми глазами, глядя на девушку.

– Да уж, сделайте милость, скажите им. Надеюсь, услышав о Вашей истерике посреди занятия, она заберут Вас из академии и мне не придётся больше это слушать. Наймите частного преподавателя, если программа академии Вас не устраивает. Экзамены Вам всё равно сдавать в официальном учреждении, но процесс обучения станет куда приятнее. Для всех.

С обиженным фырканьем, девушка схватила свои вещи и поспешила к двери в коридор.

– Аристократам надо запретить поступать в академию. Пусть учатся на дому и не занимают места для талантливых, но небогатых, – сказала старуха. Без активных попыток убедить в этом заявлении присутствующих, но и не скрывая своей позиции. Не громко, но чётки и ясно.

Она достала из ящика стола конфету, развернула вощёную бумажку. Прежде, чем отправить шоколадку в рот, обратилась к отличникам:

– Восстановите, наконец, змею. Долго нам ещё ощущать эти благовония? Время идёт, не забывайте.

Работа групп над заданием восстановилась.

Я перевела взгляд на свою команду слабых троечников:

– Вы что-то помните? Нужно чем-то помочь?

– Мы вообще ничего не понимаем, – за всех подытожила растрёпанная девушка.

Она казалась вполне чистой и аккуратной, да и платье не из дешёвых. С золотой вышивкой, как у убежавшей девушки. Возможно, тоже аристократка. Но вот волосы… почему-то они были растрёпаны. Не было ощущения, что она никогда в жизни не видела расчёски и даже не пыталась ухаживать за шевелюрой, но лежать ровно распущенные пряди отказывались. Возможно, что они слегка вились, а девушка обходилась с ними, как с прямыми.

– Я могу помочь с запахом. Просто на время выключить вам восприятие, – предложила я.

– Мисс Солена, что Вы делаете? – скрипучий голос показался раздражённым.

– Вы сказали, я могу помогать двоечникам, – заметила я, с трудом заставляя себя встретить холодный взгляд.

Преподавательница недовольно крякнула, но промолчала. Сама же разрешила.

– Да, мисс, это было бы кстати, – откликнулась на моё предложение девушка.

– А Вы не знаете, как выполнить задание? – в шутку спросил какой-то мальчишка.

– М… Кто-то из вас видел, как это делается?

Несколько утвердительно кивнули.

– Отлично. Тогда мне нужно, что бы те, кому убрать ощущения запахов, сняли защиту от ментальной магии. И ещё нужен доброволец, в голове которого я смогу найти хоть смутное воспоминание о нужных плетениях. Я не буду копаться в остальной памяти. Кто-то готов?

– Ну… давайте я, – растрёпанная девочка сняла кольцо. Вероятно, это был защитный артефакт.

Пока остальные открепляли от одежды зачарованные броши и булавки, я призвала энергию.

Лиловые ниточки света потянулись из пальцев, формируя над ладонями несколько рун. Связующая нить обвилась вокруг них и слилась с каждой. В центре засияла общая руна ментальной магии – она не влияла на работу плетения, но обеспечивала связь рисунка с магическим измерением.

– Постарайся думать о том, дне, когда вам показывали это плетение.

Она кивнула.

Я отпустила фиолетовую вязь в голову девочки, сосредоточившись на том, чего хочу от магии: найти плетения для регенерации и отмены разложения и на время усилить воспоминание, которое за них отвечает.

Девочка зажмурилась, ожидая эффекта.

Я послала плетению сигнал к началу работы и мгновение спустя почувствовала эффект.

Контроль над ментальной магией – сложное в описании чувство. Чужая нервная система ощущалась приметно как мягкий крем или пудинг. В ней можно было ковыряться, иногда натыкаясь на комочки не размешавшейся муки – воспоминания.

Один из таких комков я сейчас удерживала перед взором девушки.

– Открой глаза, – обратилась я к ней.

Дождавшись выполнения указания, дала инструктаж.

– Создавай плетения которые видишь. Остальные повторяют за ней.

Пока дети создавали белые рисунки, а другая группа троечников смотрела на них с завистью и пыталась копировать, я чувствовала на себе тяжёлый взгляд.

С опаской посмотрела на мадам Лониан.

Пара не моргающих глаз словно пыталась испепелить меня на месте. К счастью, огненная магия была старухе не доступна, а потому за своё физическое здоровье я была спокойна.

Как не странно, Мадам молчала. Неужели осадить меня ей не позволяет разрешение, данное практически в шутку?

Зря я всё-таки это начала. Надо было тихо пересидеть урок и не мешать учебному процессу.

Я могла бы подсказать детям, как усилить известные им чары и быстрее завершить работу, но провоцировать их декана ещё сильнее, чем я уже это сделала… да ну к чёрту.

– А теперь, раз уж у Вас есть заклинания, восстанавливайте крота.

Я применила к детям несколько заклятий, блокирующих запахи, и открыла банку.

Чтобы не видеть взгляда преподавателя, я пересела на другой стул, спрятавшись за спинами студентов и уткнулась в книгу.

И всё равно…

И всё равно она на меня смотрит! Между спинами детей, а может и сквозь них, но она смотрит.

Да ну к чёрту, в четверг я к ней не приду.